Непреложный обет молчания

Нервные дни Северуса тянулись чередой испорченных студентами ингредиентов и взрывающихся на уроках котлов. Но несмотря на угрюмое настроение профессора, в том был и плюс — никто из провинившихся не получил в наказание ни часа отработки после уроков. Вечера мужчина проводил в своем кабинете, подвергая медальон изощренным «пыткам». Он всегда был силён в зельях, умел рассчитать эффект от ингредиентов, и даже попутно изобрел пару новых составов за это время, но ничего не помогло. За три месяца он перепробовал уйму ядов, зелий, прожигающих кислотой любые поверхности, изощренных заклинаний, но всё было бестолку. Приближался декабрь, но способ уничтожения так и не был им найден. В процессе очередного опыта Северуса прервал негромкий стук в дверь. Снейп тут же согнул пергамент надвое, скрыв свои записи, и убрал медальон в ящик стола, а после подошёл к двери и приоткрыл её, придерживая рукой. — Извини за беспокойство, — неловко начал Римус. — Сегодня последний день… Зельевар тут же непроизвольно нахмурился, увидев перед собой Люпина. — Я помню, — произнёс Снейп тоном, не допускающим сомнения. — Все почти готово, нужно только разлить. Войди. Римус согласно кивнул и прошел в кабинет, прикрыв за собой дверь. Северус же последовал к ящику с чистыми бутыльками и выудил подходящие по размеру. — Не забудь после обращения принести шерсти и слюны для следующей партии. — Да, хорошо. Люпину приходилось уживаться со своим недугом многие годы, но разговоры о своей сущности всегда вызывали в нём стыд, поэтому он перевел тему. — У него неплохо получается, Флитвик и МакГонагалл того же мнения, — признался профессор, украдкой оглядывая темный кабинет, пока стоящий к нему спиной зельевар разливал варево по бутылкам. — Вот как, — только и ответил Снейп, но Римус, несмотря на кажущуюся незаинтересованность собеседника, всё же продолжил. — Он и так знает достаточно для его возраста, может, ему лучше было бы больше времени проводить с друзьями, а не пропадать за книгами? Пусть он и посещает лишь три дисциплины, но это тоже может тяжело даваться. Кстати, тот твой список литературы весьма, кхм… специфичен… — Не забывайся, Люпин, — оборвал его зельевар, закупоривая бутыли. — Я буду учить его тому, чему посчитаю нужным. — Я бы в жизни не причинил ему зла, Северус! Эти намеки абсурдны, — не выдержал он. — А если он догадается?.. — Не причинишь, пока в силах себя контролировать, — безапелляционно отрезал Северус. — Да большая часть первокурсников «догадалась», что я вампир. Много на себя берешь. В списке литература о всех существах пятой категории. — Но шанс столкнуться нос к носу в Хогвартсе с другим её представителем стремится к нулю. Северус поставил бутыльки вплотную в центр холщового отреза и туго завязал его концы. Римус взял протянутый сверток. Цикл вот вот должен был начаться, а потому Люпин выглядел скверно. — Спасибо большое, — все же нашел в себе силы поблагодарить его Римус, несмотря на напряженный разговор. — Не буду задерживать. Оставшись в одиночестве, Северус снова достал медальон и раскрыл заметки. Ему предстояла бессонная ночь.

***

Несмотря на накрапывающий дождь Чарли вытащил всех на запланированную заранее тренировку. Хлесткий ноябрьский ветер не стал помехой. — На следующей неделе игра со слизерином! — кричал он на Вуда, выразившего недовольство. — Если вратарь не тренируется, то всю команду отделают, как котлету, и даже снитч не спасет. — Скажи Керли, чтобы он вырубил вышибалой Мерулу, и дело с концом. — Я сейчас тебя вырублю, если на ворота не встанешь! Гарри, несмотря на погоду, любил наблюдать за тренировками, и сегодня тоже был на трибуне. Даже выучил заклинание незримого зонта, лишь бы лучше видеть происходящее на поле, не жмурясь от холодной мороси, бьющей в лицо. Видимо, Чарли очень волновала грядущая игра со слизерином, он уже жаловался, что за время его участия в команде, слизеринцы постоянно выходили вперед по очкам. И это он собирался исправить. Перси же такие развлечения интересовали мало, поэтому он, греясь под одеялом, предпочел остаться наедине с книгами и тетрадями и готовиться к урокам.

***

Урок защиты от темных искусств стал одним из самых любимых у всех без исключения, и потому, когда дверь в кабинет резко распахнулась, со скрежетом ударившись ручкой о стену, все замерли. Вместо добродушного профессора Люпина, к столу подошел Снейп. Он ничего не объяснял, только приказал открыть нужный параграф и заняться самостоятельным изучением. Никто из первогодок не набрался смелости и спросить, в чем причина кадровых перестановок… Гарри вместе со всеми открыл нужную страницу и принялся перечитывать уже знакомые абзацы, то и дело теряя суть. Он часто поглядывал на зельевара, но ни разу не встретился с ним глазами, будто тот совсем не замечал его. Должно быть, Снейп говорил серьезно в тот раз. Больше он не намеревался воспитывать его и уделять хоть немногим больше внимания, чем любому другому студенту. Он не делал ему замечаний, но теперь даже не удостаивал своим вниманием. Гарри поймал себя на мысли, что пусть даже декан отчитал его — стало бы гораздо спокойнее. Как только урок окончился все вылетели из класса, остался только Гарри. Он продолжал сидеть на месте у прохода, уставившись на заменяющего профессора, пока тот не встал из-за стола, и не пошел к выходу из аудитории, не останавливаясь. Только тогда Гарри вскочил с места. — Профессор! — негромко вскрикнул мальчик и тут же замолчал, когда удаляющаяся фигура в черной мантии остановилась. Снейп обернулся и, наконец, взглянул на него. — Мистер Поттер? Его изогнутая бровь и непроницаемое лицо задевали. Возможно, наказывали? Мальчик не был уверен, а потому решился спросить. — Я мог чем-то обидеть вас? Встретившись с пронзительным черным взглядом Гарри не опустил глаз, выдержал его. Без вызова и внутреннего оскала. Ему действительно хотелось понять. — Вам бы пришлось сильно постараться. — Тогда… в чем причина? Было ли это связано с загадочной гибелью Квиррелла в прошлом году? Должно быть смерть профессора доставила много неприятностей школе. Или с тем, что он, наконец, смог справиться со своей немотой и теперь не нуждался в опеке? Поначалу было даже весело: он начал проводить много времени с друзьями, посещать занятия, быть нормальным, таким же как все. Но на ночь Гарри покидал опустевшую гостиную Гриффиндора и забивался в маленькую комнатку в подземельях, оставаясь наедине с собой и мучаясь кошмарами, вызываемыми вопросами, на которые не мог найти ответов. Северус тихо вздохнул. — После ужина будь в своей комнате. Я объясню всё позже.

***

Весь оставшийся день Гарри туго соображал. Оба Уизли не пришли на обед, а потому не поучаствовали в очередных жарких спорах о том, куда мог пропасть профессор Люпин. Зато Оливер в отсутствие Чарли перенял на себя лидерскую позицию и почти доказал всем за столом, что его прогнозы сбываются, хотя и был этим очень обеспокоен — никому не хотелось терять единственного нормального преподавателя защиты за многие годы. Только время все равно тянулось медленно, точно заполняя пространство вокруг легкой дымкой, из-за которой сложно стало концентрироваться хоть на чем-то. На ужин Гарри не пошел — есть совсем не хотелось. В подземельях стемнело, и он спрятал ноги под одеяло, прислонившись спиной к полотну алого гобелена на каменной стене. На выходных после тренировки Оливер и присоединившийся к ним Перси побывали в его комнате впервые, и Вуд решительно настоял на добавлении цветов их факультета в эту мрачноватую келью, после чего все втроем занялись обустройством. Сейчас же Гера сопела у изголовья кровати. Гарри достал палочку и сотворив световое заклинание, положил её на тумбу. Открыв учебник Либациуса Бораго «Расширенный курс зельеварения» на долголетних эликсирах, мальчик погрузился в чтение. Весьма непродолжительное. В полудреме до него донесся тихий шепот, но соблазн заснуть был так велик, что прислушиваться не хотелось. Шепот то приближался, то отдалялся снова, шелестел вокруг, убаюкивая.

«Так долго… Такой голодный…»

Шипение в голове приобретало форму и смысл, но… Гарри не хотелось есть.

«Я ЧУЮ КРОВЬ!»

Все тело мальчика вздрогнуло, и дремота тут же испарилась. Наваждение спало, но сердце всё ещё колотилось о грудную клетку. Сквозь щель приоткрытой двери до него донесся звук приближающихся шагов. Северус постучал в незакрытую дверь и сразу вошел, не дожидаясь приглашения. Взмах его руки заставил дверь закрыться на замок. Гарри протер глаза и отложил книгу, когда мужчина подошел ближе и сел на край его кровати. Странная мысль промелькнула в голове мальчика: это было очень близко. Обычно они сидели против друг друга, обычно он смотрел на Снейпа снизу вверх. — Ты хотел спросить у меня о чем-то? Гарри кивнул, но не спешил, раздумывал, с чего лучше начать, и Северус не оставил это без внимания. — Можем начать с начала, — предложил Снейп, и Гарри тут же согласился. — Когда Хагрид сопровождал тебя в Хогсмид, к Оливандеру, тот ведь сразу узнал тебя, верно? — Да, меня это удивило, но… и в «Три метлы» тоже. — И ты не раз с этим столкнешься, — подытожил мужчина. — Тебя знают многие в нашем мире. Потому что однажды ты выжил там, где никто другой бы не смог. — Но я не помню. Северусу тоже хотелось бы не помнить. — Тебя пытался убить один из самых сильных волшебников, — признался Северус без прикрас. — Но твоя мама защитила тебя. Остался лишь небольшой шрам. Рукой Гарри машинально коснулся лба и ощутив плотный тонкий рубец — осколок воспоминания — ничего не почувствовал. Ни боли, ни сожаления, ни горя. Он не знал о родителях ничего, кроме того, что они погибли. — Она… тоже была волшебницей? — Да, она была особенной. — Но зачем кому-то убивать младенца? К удивлению Северуса мальчик не переживал, только анализировал. — На что способен грудной ребенок? — Все мы были детьми. Но с возрастом каждый человек выбирает для себя определяемый им путь, предназначение. И Лорд, услышав пророчество от прорицателя, боялся того, кем ты сможешь стать. — Лорд? Начав этот разговор, Северус уже не знал, чем в конечном итоге его завершит. — Лорд Волдеморт. Теперь все боятся называть это имя. Тебе тоже не стоит говорить его при ком-то другом. В ту ночь он исчез, но не умер, именно поэтому мы отыскали тебя тогда, на вокзале. Я не мог позволить ему добраться до тебя. — Понятно. Гарри вздохнул и уперся затылком в стену, уставившись в противоположную стену и явно переваривая услышанное. Северус сделал то же самое, украдкой переведя взгляд на мальчишку. Он собирался дать столько времени, сколько нужно, но пауза не была долгой. — А при чем тут профессор Квиррелл? — Он… — эта тема была одной из самых сложных, и Северус опасался сказать больше, чем следует, но каждая следующая фраза рождала новый вопрос, провоцировала очередное признание. — Один из его приверженцев. Видишь ли, в те времена, когда Лорд был силён, в его рядах было множество последователей. Некоторые из них на свободе, некоторые в Азкабане. — Он хотел избавиться от меня тогда, на обрыве? Я помню как он разговаривал сам с собой. Кричал, что меня нужно… убить. Гарри вспомнил ту ночь, как ветер трепал его, а ветки царапали руки и ноги. Как он хотел убежать. Влага подступала к глазам. — Как можно служить тому, кто убивает детей? Северус чувствовал себя оголенным. Униженным. Отверженным. Он чувствовал как трещат барьеры, которые он закалял внутри себя годами. Разрушить их означало подписать смертный приговор не только себе. Но что значит его защита, если он боится не выдержать взгляд восьмилетнего ребенка. Поэтому он не стал избегать неудобной правды. — Продолжать — только из животного страха или окончательной извращенности души. Он не смог в прошлый раз, и попытается снова. Добраться до тебя, до всех близких тебе людей. И убить. Глаза мальчика блестели в свечении лежащей на тумбе палочки, но он не собирался рыдать. Правда принесла ему облегчение, несмотря на всю её тяжесть. Молчание длилось вечность, а после Гарри склонил голову и молча прислонился виском к плечу Снейпа. — Поэтому лучше ни к кому не привыкать, — нарушил тишину мужчина. Но даже мальчишка понимал всю невозможность применения данного совета к реальной жизни. — Спасибо тебе, — только и ответил Гарри. Двое просидели в тишине ещё долго до того момента, пока Снейпу не пришлось уйти. Им было необходимо это признание, но на сегодня этого было достаточно. Но ещё до рассвета Северуса подняли по срочному вызову директора. В коридоре он догнал спешащую Минерву, и уже вдвоем они влетели в двери больничного крыла, где Поппи крутилась за ширмой вокруг занятой больничной койки. Помона сидела рядом с отсутствующим взглядом, а Дамблдор стоял у изголовья с мучительно озабоченным выражением лица. В этот момент подоспел и Флитвик. Минерва ринулась к койке первой и тут же прикрыла рукой рот. Взглянув за ширму, Северус обнаружил застывшую точно камень Нимфадору Тонкс.