Непреложный обет молчания

Добытый крестраж давно был основным объектом изучения, и Северус провёл в поле его пагубного влияния несколько сот часов. Оторваться от него становилось всё сложнее, тем временем вдали от медальона мужчина чувствовал нарастающую тревогу, граничащую с зависимостью. Вблизи же становился одержим, пусть даже не в полной мере осознавая это. Крестраж лежал в кармане его мантии, когда он покидал кабинет, и на столе, поблескивая в свете свечи, то и дело притягивая к себе взгляд, когда Северус был занят делами. Зельевар пытался усовершенствовать яд, чтобы наверняка уничтожить эту «безделушку», обманывая себя, но так и не попытался осуществить задуманное с тех пор, как яд оказался в его руках. Для отсрочки всегда находилась веская причина. Возможно яд василиска мог помочь уничтожить крестраж. Если же нет… Узнать наверняка стоило как можно раньше.

***

Директорское кресло ещё не успело остыть, когда Дамблдор вернулся в свои «покои» как ни в чем ни бывало. Хотя ощущение спокойствия давно покинуло это место. Директор, только что вернувший себе свою должность, пребывал в нервозном предвкушении, когда следом за ним вошел декан. Дамблдор уже знал обо всем произошедшем. Скорость, с которой старик получал информацию о происходящем в Хогвартсе впечатляла. Вот и сейчас ему уже было известно, что жертв удалось избежать, и теперь его занимали другие вопросы. — Крестраж. Что это было? — спросил директор, как только дверь за ними захлопнулась. — Старый дневник Реддла. Каким-то образом он оказался в руках младшего Уизли, подпитывался им до сих пор. И всего нескольких месяцев хватило, чтобы воспоминания обрели телесность. — Вот как, — только и ответил Дамблдор задумчиво. — Так на него подействовал яд? Северус понимал, что ложь поведет директора по неверному следу, а потому скрепя сердце продолжил. — Дневник уничтожил не яд. — Не яд? Но что тогда? — Не уверен, как такое могло произойти, но… Достаточно было прикосновения Гарри к дневнику, — признался зельевар, умолчав о пугающих деталях. В кабинете повисло молчание, казалось, обоим присутствующим не хватало воздуха. По разным причинам. Непонимание же одолевало обоих. — И как оно повлияло на дневник? — Тот истлел в руках, вместе с проекцией осколка души. По задумчивому выражению лица директора сложно было угадать, о чем он думает. Однако делиться размышлениями нужным не посчитал. — Вы пробовали показать мальчику медальон? Северус прекрасно помнил обезумевший взгляд Гарри в момент, когда крестраж дымился и кровоточил в его руках, и не желал снова подвергать ребенка разрушающему воздействию. Он надеялся найти иной способ, и потому оттягивал время. Страх неудачи сковывал, останавливал его руку каждый раз, когда она заносила открытый стеклянный флакон над медальоном. Страх, или все же дурное влияние осколка. — Не посчитал необходимым. Яд василиска может обладать похожим действием, и если он поможет, то больше не придется… — У нас в руках есть то, что способно уничтожить крестраж одним прикосновением, а вы не посчитали это необходимым? В голосе директора не слышалось злобы, будто он лишь хотел удовлетворить интерес, но Северус не отводил взгляда — у него не было причины стыдиться. — Мне казалось, что у нас в руках лишь один крестраж, и пока обнаружения следующего не предвидится, — спокойно парировал он. — Посчитал правильным испробовать другие способы. А если ничто не подействует, то останется лишь проверить оставшуюся теорию. Этот ответ пришелся директору по душе, и тот согласно кивнул. — Остается надеяться, никто не узнает, что именно произошло в ту ночь под Хогвартсом. В конце концов, кто-то смог пронести в школу дневник, и это серьезная проблема безопасности. Кто из детей и профессоров знает? — Лишь я и мальчик, — заверил Северус. — Уизли, судя по всему, был без сознания всё время, а Мерула тут же сообщила мне о происходящем, как только застала его в заброшенном туалете во время обхода школы. — Вот как… — многозначительно произнёс Дамблдор, аккуратно поглаживая куцые перья совсем слабого феникса, который все же сумел помочь несмотря ни на что. — Это хорошо. Полагаю. — Могу я идти? — Конечно, — улыбнулся директор. — Нам ещё нужно будет осмотреть подземелье, но с этим справятся и другие, для вас ночь и без того была нелегкой. Северус благодарно кивнул, но прежде, чем обернуться к двери, снова послушно остановился. — Северус, медальон ведь при вас? — Да. — Оставьте его мне. Здесь он будет в безопасности и не потревожит ваш сон, — участливо улыбнулся Дамблдор, но тут же поспешил объясниться, подметив секундную растерянность декана. — Выглядите неважно. Достав медальон из кармана, Северус уложил крестраж в протянутую ладонь и отпустил цепочку, тихо брякнувшую о гладкую поверхность украшения, после чего удалился.

***

Несмотря на то, что произошедшее в подземельях, очевидно, стоило держать в секрете, многие были в курсе того, что в глубине канализации под школой лежит труп василиска, а потому нарушали все установленные ранее комендантские запреты. Вернувшись в слизеринское подземелье, Северус тут же отвел Гарри в свой кабинет и усадил на стул около шкафчика, из которого раньше доставал склянки с мазями от ссадин. Но в этот раз первая помощь ему не требовалась. — Ты знаешь, как это произошло? — нарочито спокойно спросил мужчина, избегая прямого взгляда. — Как ты воспламенил дневник? — Не знаю, — признался Гарри, но сам вопрос оставил его в смятении. Мальчику казалось, что это не такое большое дело. Он слышал от других ребят истории о том, как впервые проявлялись их способности: у кого-то падающая кружка зависла в воздухе, Керли случайно поджег мамину любимую занавеску. Вот и Гарри был уверен в том, что это лишь удачное проявление рано проявившихся способностей, даже чувствовал себя особенным. Впервые это его напугало, но огонь не принёс ничего плохого, а сейчас и вовсе спас им обоим жизнь. Но спокойный тон Снейпа пробудил в нем тревогу. — Это очень плохо? То, что я сделал. — Тебе не нужно переживать об этом, — уклончиво ответил декан. — Иди в комнату и отдохни. Только пока не выходи оттуда до завтрака, пусть директор сначала сам расскажет всем о произошедшем. Мальчик согласно кивнул. Ему и самому не хотелось сейчас быть центром всеобщего внимания и отвечать на вопросы. — А с Перси всё будет хорошо? — Он стабилен, но ему потребуется время, чтобы восстановиться. Как и тебе. Навестишь его позже. Гарри вышел из комнаты, когда все уже были в большом зале, но у выхода из подземелий столкнулся нос к носу с двумя студентами, которые, кажется, находились в самом разгаре неприятного разговора. Мерула резко обернулась и вперилась в мальчика испуганным взглядом раскрасневшихся глаз. Увидев её бледное лицо — то ли от страха, то ли от ночи без сна — Гарри замер. Её руку сильной хваткой капитана команды по квиддичу сжимал Чарли. — Чего уставился? — прошипела Мерула. — Это всё ты виноват!.. Гарри даже не успел ничего ответить, как она тихо взвизгнула от боли и машинально вцепилась в руку гриффиндорца, сжимающую её предплечье. — Отойди, Гарри, — буркнул Чарли, и ему не пришлось повторять дважды. Что бы тут ни происходило, Гарри сейчас не хотелось становиться ещё одной причиной для перепалки. Пусть лучше достается Меруле, а не ему. По дороге к большому залу его то и дело окликали, приветственно махали ему, а некоторые, в большинстве своём слизеринцы, напротив, делали вид, будто мальчика не существует. Им не слишком нравились восторги по поводу геройства «выскочки недоростка». Уже за полупустым столом сидел в одиночестве лишь Вуд, и он тут же накинулся на Гарри с обеспокоенными расспросами, а после припозднившегося завтрака, они вдвоем отправились к Перси. Уизли был слаб, но в сознании, и выглядел не так уж плохо. Никто не кинулся расспрашивать Перси о произошедшем. — Как ты? Выглядишь не так уж и плохо, — ободряюще улыбнулся Вуд, разглядывая однокурсника. — Долго будешь отлёживаться? Слишком часто мы стали появляться здесь, не люблю больницы. — Мадам Помфри сказала не раньше следующей недели, но мне бы хотелось побыстрее вернуться, — признался Перси, взгляд которого скользнул вглубь комнаты. Гарри заметил, что студентов, окаменевших от взгляда погибшего чудовища, отгородили от основного лечебного блока. Должно быть, Перси пришёл в себя совсем недавно, но побаивался оставаться здесь на ночь один, в компании безмолвных застывших студентов. — Мы будем навещать тебя каждый день, если разрешат, — уверил его Гарри, усевшись на постель, и Оливер тот час же последовал его примеру. Они провели по меньшей мере час, обсуждая сплетни, которые уже успели наплодиться за первые утренние часы после происшествия. Но на следующий же день обещание пришлось нарушить — миссис Уизли с мужем оккупировали больничное крыло, Билл и Чарли тоже пропустили уроки, а потому других посетителей в этот день не пускали. Гарри в сопровождении Вуда и Керли, после ужина уже направлялся в башню Гриффиндора, когда его окликнул знакомый голос. Следуя за директором, он прошел сквозь коридоры и миновал горгулью, оказавшись в большом кабинете. В прошлый раз он стоял здесь под осуждающими взглядами всего школьного совета и слушал, как Чарли отчитывают за поход в Запретный лес. От воспоминаний живот скрутило, будто внутри копошился комок червей. — Простите, сэр… — начал было оправдываться мальчик, но директор прервал его. — Прощения тут стоит просить только мне, и я прошу прощения, Гарри, — скорбно произнёс Дамблдор. — Меня не было рядом, когда я был нужен школе, и попытаюсь не допустить этого впредь. Не зная что сказать, Гарри замер от удивления. — Ваша птица спасла Перси, — тихо произнёс мальчик. — Мне казалось, это вы послали его за нами. — Фениксы особые существа, Гарри… — Да, я читал о них, но, простите, если ошибаюсь, фениксы менее опасны, чем василиск, как же ему удалось победить? И как понял, что нам нужна помощь? Если все это время он чувствовал это чудовище неподалеку, почему не волновался? Простите, не укладывается в голове, в книгах о существах написано так мало. — Фокусу этого и не удалось, — директор тепло улыбнулся и, кажется, действительно задумался над ответом, пока не высказал удивительное предположение. — Не удалось «победить». Он лишь сделал то, на что был способен в силу своих врожденных способностей — ослепил змея и поднял в воздух вес во много раз больше своего. Фокус устало вздохнул, и Дамблдор заботливо пригладил его уже поблекшие от возраста перья. — Вас с Фоуксом кое-что связывает. Сердцевиной палочки, которой ты пользуешься, стало его перо. Должно быть, он питает к тебе теплые чувства. Сказал бы, что он стал сентиментальнее ввиду преклонного возраста, но это всё лишь мои инсинуации. Гарри подошел ближе, разглядывая птицу. Ему стало даже жаль Фоукса, выглядевшего дряхлым и уставшим. Повинуясь мимолетному порыву, мальчик прикоснулся ладонью к его крылу, и Фоукс тут же опустил голову, прижимаясь к протянутой руке. По руке будто пробежала волна жара, распространяясь по всему телу и покалывая в пальцах и затылке, от неожиданности мальчик одернул руку. — Не переживай, ему не больно, — тут же поспешил успокоить Дамблдор, приняв реакцию за переживание о хрупкости пернатого создания. — Скоро придёт его время сгорать. Гарри лишь вежливо улыбнулся, этот ответ не пугал — он уже читал об этом. Фокуса ожидало перерождение, не смерть. — Раз уж мы все равно здесь, я бы хотел показать тебе кое-что необычное. Директор последовал к своему столу, и Гарри, повинуясь приглашающему жесту, последовал за ним. В руках Дамблдора возник небольшой медальон. — Ты уже держал в руках нечто похожее. — Если честно, не припомню такой. — Не медальон, а дневник, — пояснил профессор. — Эта вещь принадлежала тому же человеку. — Лорду Волдеморту? — Когда-то в стенах школы преподаватели называли его Томом Реддлом, но да, ему. — Но почему вы показываете медальон мне? — Потому что мне давно пора было рассказать о том, с чем тебе пришлось столкнуться. Директор положил медальон на стол, и Гарри на миг почудилось, что на старом лице проскользнуло облегчение. — В этой вещи, как и в дневнике, который тебе удалось уничтожить, хранится запечатанный осколок души Реддла. Профессор Снейп рассказал мне о том, что произошло с дневником, поэтому если ты не против, я бы хотел проверить кое-что. Дамблдор протянул мальчику крестраж, и Гарри, помедлив, прикоснулся к нему, а после аккуратно взял. Прохладная гладкая поверхность поблескивала в рыжих закатных лучах, проникающих сквозь стекла окон. Мальчик покрутил предмет в руках, внутри возникло неприятное ощущение. Осознание того, чем являлся данный предмет, заставило покрыться мурашками, и он вернул медальон обратно, извиняясь, будто сделал что-то не так. Но директор лишь понимающе улыбнулся ему. — Должно быть, вызывает неприятные воспоминания. — Немного, — признался Гарри. — Прости, я лишь должен был объяснить тебе, с чем тебе пришлось столкнуться. Что ж, теперь можешь идти.

***

Затаившись у лестницы около входа в подземелья слизеринцев Чарли нервно постукивал ногой, ожидая Мерулу. В последние дни она не посещала занятия, которые, как он успел вычислить, проходили совместно с гриффиндорцами или в классах неподалеку от их гостиной. Поэтому, пропустив зельеварение, он поджидал её здесь. Ему хватило секунды, чтобы схватить вышедшую из подземелий старосту и потащить её по лестнице в направлении внутреннего дворика у виадука. Мерула вскрикнула от боли и попыталась сопротивляться, но Чарли лишь сжал ее запястье сильнее. Оказавшись вдали от коридоров, в пустом дворе, он протащил девушку дальше, ко входу в виадук, и лишь когда убедился, что вокруг никого нет, с раздражением высвободил её руку. Схватившись за запястье, Мерула попыталась растереть уже наметившийся синяк, но не кричала, не возмущалась и даже не угрожала Уизли. — Надеялась отсидеться, серьезно?! Собиралась до конца года прятаться, а потом что? — Знала, что ты сделаешь что-то в этом роде, поэтому… — Жалко, что я не знал, что сделаешь ты, иначе и близко бы тебя не подпустил ни к кому из близких, — взорвался Чарли. — Как ты могла?! Перси чуть не умер из-за тебя! Его трясло ни то от злости, ни то от обжигающе холодного декабрьского ветра, пронизывающего их обоих. — Ты с самого начала задумала провернуть всё вот так? Поиздеваться надо мной, а после сделать братоубийцей?! — Я была уверенна, что ты отдашь дневник Поттеру! — сорвавшись на крик, призналась Мерула. — Он же не мог говорить, постоянно записывал всё в свой чертов блокнотик. И я не знала, представить не могла, что ты отдашь… не ему… Конечно, теперь всё встало на свои места: это был продуманный план с самого начала, и как бы Чарли не надеялся на то, что она будет оправдываться, клясться, что ничего не знала, этого не случится. Он бы поверил ей, принял бы любую отговорку, но теперь приходилось принять лишь её признание. Мерула надеялась на то, что Уизли сделает элементарную вещь, но не могла представить, что он решит позаботиться о младшем брате, которому доставались обноски старших и старые учебники. Даже представить не могла. — Ты постоянно врала! Как, по-твоему, я должен тебе сейчас поверить, войти в твое положение?! Весь год делала из меня полного идиота, и теперь хочешь поиздеваться напоследок? Чарли видел, как краснеет нос девушки, как слезы скатываются с её ресниц, и от этой картины ему становилось еще больнее. Раньше его сердце колотилось от полученного от неё письма, от взглядов, которыми они обменивались, когда никто больше их не видел. Теперь она даже не могла посмотреть в его глаза. Эту больную влюбленность, должно быть, не одобрил бы никто из их друзей и близких ни в школе, ни за её пределами, и теперь он понимал, почему. — Прости, — только и смогла ответить она, присев и закрыв глаза руками, но Чарли видел, как все мышцы её лица свело, как дрожал подбородок. Он надеялся, что она хотя бы объясниться с ним. Для прощения этого было не достаточно, но разве он не заслуживал хотя бы этого? — Значит, после всего я не заслужил объяснений? — спросил Чарли. Парень молчал, наблюдая за ней, ожидая, когда она ответит хоть что-то: что она не хотела этого, не знала, чем всё закончится, черт возьми, хотя бы, что сожалеет о случившемся, но Мерула лишь молча всхлипывала. Чарли становился злее, чувствуя жалость к ней, но теперь эта жалось ничего не меняла. — Мне придется рассказать всё директору. — Только не ему, умоляю! — испугано взвизгнула Мерула, прикрыв руками рот. Чарли никогда не видел её такой. И не хотел видеть никогда. Испуганная, жалкая, девушка смотрела на него красными от слез глазами. Раньше она казалась ему самым прекрасным созданием, вызывающим внутри трепет, он любил, как меняется её голос, когда она говорила с ним, любил, как она доверяла ему свои сокровенные тайны, рассказывала о проблемах дома, чтобы он мог утешить её, любил её улыбку, их встречи наедине. Теперь всё это было запятнано её испуганным взглядом зверька, загнанного в угол. — Это будет последним, что я сделаю для тебя хоть когда-либо. Но всё равно расскажу Снейпу, в конце концов, раз он твой декан, пусть и решает, что с тобой делать. — Я признаюсь сама. — Это сделало бы всё проще. Чарли отвернулся от неё и ушел, оставив в одиночестве на виадуке, в пустом дворике он остановился и судорожно вздохнул, пытаясь успокоиться. Уже в замке он почти преодолел лестничный пролет, сыпя ругательствами, когда его окликнул знакомый раздражающий голос. — Минус 10 очков, мистер Уизли. И потрудитесь объяснить, что заставило вас пропустить… — Профессор! — резко обернулся Чарли, встретившись взглядом со Снейпом, и сделал несколько растерянных шагов вниз по лестнице. — Не поверите, как я рад вас видеть! — Не поверю, — непонимающе согласился Северус, заметив, тремор рук и нездоровый блеск в глазах студента. — Вы не в себе, Уизли, останетесь после уроков, но сначала… — Но сначала поговорите со своей старостой! — нервно рассмеялся Чарли, снова перебив Снейпа. — Как раз дожидается вас у виадука. У неё для вас как раз припасён интересный рассказ про дневничок, из-за которого чуть всех не поубивало. Удовлетворенный необычно озадаченным выражением лица профессора, Чарли обессилено побрел вверх по ступеням, пока декан удалялся в противоположную сторону. Ветер трепал мантию и волосы профессора, создавая из него подобие черной грозовой тучи, разрезающей пока ещё пустой дворик. Приблизившись к заплаканной Меруле, Снейп быстро, одним движением подтянул её вверх за мантию, поднял на ноги точно растерянного котенка и быстро повел за собой. — Простите, профессор, я не должна была просить… — Замолчи, — рявкнул Северус, не останавливаясь. — Вытри глаза и быстро проходи мимо, в каморку для ингредиентов. Так она и сделала, пока Северус вернулся в аудиторию и провел последние несколько минут до окончания урока, выдал всем домашнее задание и выпроводил всех студентов до единого. Открыв каморку, он встретился взглядом с маленьким перепуганным зверьком, достал один из пузырьков и протянул Меруле. — Это сыворотка? — недоверчиво скривилась девушка. — А она мне потребуется? — Нет… — Тогда пей. Тебе нужно успокоиться. И иди в мой кабинет.

***

Мерула рассказала всё. О том, как Люциус пришел в их дом и попросил бабушку об одолжении, которое она рада была ему оказать. Руками внучки. Передать дневник Гарри напрямую она не могла, поэтому решила отдать для этого единственному человеку, с которым они оба были тесно связаны. Была уверена, что дневник окажется у Гарри. Конечно, она подозревала, что её «одолжение» не было чем-то безобидным, но не думала, что будет причастна к чьей-либо смерти. А после того, как нашли Тонкс, у неё уже не было пути обратно. Она надеялась, что всё закончится после первой жертвы, потом — после второй. Потом, что всё закончится отстранением директора от должности, но ужас не заканчивался. Северус понимал ее. Все равно что смотреть в зеркало. Несчастный ребенок, запачкавший руки в крови. Она, будучи из семьи «сочувствующих», наверняка знала о его прошлом пожирателя смерти (в её понимании — прошлом, настоящем и будущем). Потому и пришла. Только он мог дать ей ту поддержку в Хогвартсе, которая была бы безопасной. И Северус посоветовал ей единственно верную стратегию — не рассказывать о произошедшем никому. Меруле могли влезть в память, что решит Лорд, если увидит в её воспоминаниях хоть тень сомнения декана в непогрешимости плана по избавлению от Поттера? По крайней мере в этой истории никто не погиб. Мерула оказалась более везучей, чем он. В какой-то момент девушка рыдала, а он слушал. Что-то кольнуло в нем, когда он сказал ей собраться. Вспомнил, как Дамблдор давил на него. И он определенно не хотел быть тем же, что и он. Но Северус был тем же самым без тени сомнения на серьезном лице. — Я позабочусь о том, чтобы директор не узнал об этом, — пообещал декан. — Но впредь я должен знать о таких деталях, если на то не будет прямого запрета. — Мистер Малфой отзывался о вас доверительно, — призналась Мерула, утирая иссякшие слезы. — Поэтому я решила… — Всё уже сделано, но если Люциус прикажет держать всё в тайне, лучше уточни, — назидательно произнёс Снейп. — И расскажи ему о нашем разговоре, не скрывай. — Как скажете, профессор, — согласилась слизеринка, поднимаясь из кресла. — Но что мне делать дальше? — Живи так, будто всего этого не было. Усталость тенью залегла под её опухшими глазами, но Мерула все же слабо улыбнулась и кивнула, не до конца понимая, как справиться с этим «домашним заданием». Оказавшись в одиночестве, Снейп всё ещё оставался в кресле, прокручивая в уме десятки вариантов ходов, действий и бездействия, ни один из которых не приводил в конечном итоге к положительному исходу для всех, к идеально сыгранной партии без потери ключевых фигур.