Непреложный обет молчания

В стенах школы никто больше не боялся чудовища, таившегося в полутьме коридоров, и о прошедшем уже мало кто судачил — для обсуждений перед праздниками выдался более радостный повод. Перси вернулся в школу вместе с братьями, розовощекий и откормленный дома до прежнего состояния. Никогда ещё день рождения Чарли не отмечали дома так пышно, и первый раз за много лет он встречал свой новый год дома, вместе со всеми. Но вернулся не только Перси. Тонкс и Маркус, благодаря совместным усилиям профессора Стебль и Хагрида, и щепотки маги, конечно, вынудили мандрагору созреть немного быстрее. Поэтому больничное крыло, наконец, опустело окончательно. По этому поводу устроили настоящий праздник в уютной гостиной неподалёку от школьной кухни за неделю до каникул. В тот вечер гостеприимные пуффендуйцы пригласили всех, кто был рад возвращению Нимфадоры. Гарри с друзьями тоже не могли пропустить такого события. — Столько всего произошло, пока я валялась! — с досады ругалась Тонкс. — Просто ужас! — Зато ты, должно быть, хорошо отдохнула, — иронично пошутил Вуд, на что тут же получил легкий подзатыльник от Чарли. Билл, стоящий поодаль, угрожающе зыркнул на брата, который в ответ изобразил неловкий извиняющийся жест. Все были рады воссоединению, обсуждали отмену экзаменов, Чарли и Тонкс спорили о том, кто возьмет реванш в матчах в следующем году. Но Билл и Лиэнн, староста пуффендуя, вовремя прервали спор, рискующий перейти на личности. В уютной гостиной было так тепло и хорошо, что Гарри в какой-то момент провалился в сон. Голоса были так далеко, будто под толщей воды, искажались, превращаясь в подобие мурчания, и убаюкивали ещё больше, но тревоги он не ощущал, только спокойствие. Никакого змеиного шепота впервые за долгое время.

***

Высокие потолки Большого зала, скрытые за иллюзией безоблачного ночного неба, мерцающего миллионами звезд, среди которых кружились сверкающие снежинки, медленно опускающиеся вниз, передавали приподнятое настроение как учеников, так и преподавателей. — Вот это да, — с восторгом выпалил Оливер, остановившись в дверях зала. — Я такой красоты на Рождество ещё не видел. — Разве в центре Лондона не украшают главную елку? — уточнил Перси. Со слов Перси, Уизли вообще редко выезжали в Лондон всей семьей, кроме поездок на вокзал Кингс Кросс, а в Рождество тем более. — Украшают, конечно, — отмахнулся Вуд. — Но когда у тебя в распоряжении есть палочка, всё выглядит на порядок волшебнее! Вот бы показать маме. Каждая колонна была увита тонкими гирляндами из живых зеленых ветвей омелы и остролиста, сплетенными золотыми лентами. Гарри и сам впервые видел волшебные елочные игрушки: хрустальные шары меняли цвета и переливались всеми оттенками факультетских цветов, а фигурки фей, эльфов и дракончиков оживали, порхая вокруг хвойных лап. Поверх длинных деревянных столов расстелились белые льняные скатерти, вышитые узорами из золотистых нитей. В прошлом году Гарри отмечал праздник в тесном профессорском кругу с редкими вкраплениями учеников, которые не могли поехать домой по разным причинам. Но в этом году зал был полон. Поезд должен был увезти всех лишь завтра. Чемоданы были собраны, а сегодня всех ждал грандиозный праздничный ужин. После непродолжительной речи директора, на столе появилось с десяток разнообразных блюд: копченый лосось, сосиски в беконе, маленькие открытые пироги, жаренная утка, запеченные яблоки, пудинг… Глаза разбегались. Всеобщий гул на некоторое время поутих, разбавляемый звоном приборов о тарелки. — Слушай, Гарри, — отвлёк его Перси. — Приедешь к нам в этом году? Все тебя ждут, мама очень рада будет тебя увидеть, и Фред, Джордж и Рон только о тебе и говорили всё время, пока я был дома. Всё расспрашивали меня о произошедшем, но, кажется, моя версия им не особо по душе. — С удовольствием бы поехал, — радостно закивал мальчик. — Только не знаю, отпустят ли. — Надеюсь, что да. Все уже начинали разбредаться по школе потихоньку направляясь в свои гостиные. Неуверенно направившись к столу преподавателей, Гарри по очереди поприветствовал всех. Особенно радостно, взъерошив Гарри волосы, ему ответил Хагрид, глаза которого блестели, как два больших черных жука. Мальчик обычно чувствовал себя неудобно когда кто-то из друзей изредка обнимал его или ребячески толкал, физический контакт с другими людьми ощущался неловко, но Хагрид с его непосредственностью почему-то не вызывал в нём таких эмоций. Чарли, до этого слушавший рассуждения Хагрида о драконах, снисходительно улыбался, наблюдая эту картину. Все профессора разделились на группки, и были немного навеселе. Снейп сидел рядом с мадам Пинс, вежливо участвуя в разговоре, когда Гарри добрался до него и отвлёк от беседы. — Профессор, извините, я хотел уточнить… — Мистер Поттер, это не может подождать? — Нет, конечно может, но… — Тогда ждите у кабинета, — сухо, но без злобы ответил Снейп, не оставляя вариантов. Гарри замер на мгновение, а после вернулся к столу и вместе с Перси вышел из большого зала. Должно быть, он уже начал привыкать к трудному нраву зельевара, слезы не подкатывали к глазам, в горле не поднимался ком. Мальчик сделал ровно то, что ему велели: вернулся в свою комнатку и чтобы не торчать у закрытого кабинета, на всякий случай собирал вещи в компании Геры, которая тёрлась о него и то и дело запрыгивала в чемодан, оставляя шерсть на всех его вещах. Примерно через час после стука в комнате появился Снейп, Гарри тут же поспешно отошел от чемодана. — Что за срочность? — Профессор, не хотел отвлекать, но Перси пригласил меня к себе домой на каникулы… — Ты хочешь встретить Рождество там? — Мне нравится у них, — признался Гарри, не пытаясь подобрать слова. — Их семья такая большая, что… не знаю, как будто там мне спокойно. Снейп молчал. Не так уж и долго, но Гарри было подумал, что зря потратил время на сборы. — Хорошо. Не на все каникулы, но на Рождество можешь остаться там. По детскому лицу расползлась улыбка. Северус уже и не помнил того ощущения принадлежности к чему-то большему, чем он сам, общности, где его принимали и поддерживали вне зависимости от достижений. В детстве ему не хотелось возвращаться домой на праздники, чтобы не видеть отца, только мама привязывала его к дому. А позднее возвращаться стало не к кому. Ему не хотелось, чтобы Гарри переживал подобное, не хотел, чтобы он вырос таким взрослым. Поэтому он не хотел забирать его в затхлый домишко в Паучьем тупике, но и в школе оставаться не стоило — ребенку нужен был дом, где вкусно пахнет едой, где его ждут друзья и где безопасно. — Вы тоже поедете? — с надеждой в голосе спросил Гарри. — У меня ещё есть дела в школе, так что нет. Улыбка мальчика поугасла, но он согласно кивнул, пожав плечами.

***

В купе вагона Хогвартс-Экспресса на мягких, но скрипучих сиденьях устроились Перси, Оливер и Гарри. Они оживлённо обсуждали радостную новость, которую уже в поезде им сообщил Перси — папе на работе оплатили семейную путевку, и все они летом собирались отправиться в путешествие. — Здорово! Не знал, что министерство оплачивает такие поездки, — искренне радовался Оливер, закидывая в рот Берти Ботс. — И куда поедете? — Я пока не знаю, — признался Перси, принюхиваясь к одному из желейных бобов и оценивая, стоит ли рисковать. — Папа с мамой ещё считают, куда хватит этих денег. Чарли спрашивал, не соберутся ли они в Румынию, ему очень хочется попасть в их драконий заповедник, но мама, кажется, не в восторге от таких перспектив. За окном проплывали не самые живописные пейзажи заснеженных полей, но уже через несколько часов поезд, издав продолжительный гудок, остановился на платформе. Все студенты столпились в тамбуре с чемоданами и клетками своих питомцев, продвигаясь к выходу. Когда Гарри и Перси вышли на перрон, их мама уже кружилась вокруг Билла и Чарли, но увидев младшего сына, тут же направилась к ним, подталкивая мужа и старших братьев помочь с багажом. — Наконец-то доехали! Миссис Уизли расцеловала Перси в обе щеки, от чего тот весь раскраснелся, но возмущаться не стал. Мистер Уизли, стоя с чемоданами, лишь улыбался, наблюдая за этой сценой. Следующей целью для крепких объятий оказался Гарри. И хотя он ощущал дикое смущение, быть желанным гостем было приятно. Под наигранное забавное ворчание отца семейства вся семья наконец покинула платформу, выйдя по одному через платформу. Оказавшись на вокзале, Гарри узнал это место. Именно здесь он прятался от охранников, постоянно пытавшихся выкинуть его обратно на улицу, с переменным успехом клянчил еду или деньги и пытался лазить в чужие карманы, чтобы умыкнуть фунт другой. И именно здесь пугающий мужчина схватил его за руку и увел с собой туда, откуда он только что вернулся. Маленький голубой Форд Англия уже ждал их на парковке. Старшие братья заталкивали объемные чемоданы в крошечный багажник, рискуя вызвать вопросы у прохожих, но никто из маглов не обращал на это никакого внимания. Загрузившись на заднее сидение, они отправились в Суррей, куда прибыли уже через час. Во дворе их ждали Рон, Фред и Джордж, которые накинулись на Гарри как только он выбрался из машины, пока Джинни с интересом наблюдала за происходящим из окна кухни. Дети играли в снежки на улице, носились друг за другом, проваливаясь в сугробы, до самого вечера, пока не пришло время ужина, и все они, мокрые и раскрасневшиеся, вернулись в дом. После ужина младшие мальчишки поднялись в комнату, где продолжили валять дурака: рассматривали карточки игроков в квиддич, обсуждали год, проведенный в школе, предстоящий отпуск с семьей, кем бы они хотели стать, когда вырастут. — Не знаю, как вы, а мы с Джорджем уже всё продумали, — уверенно заявил Фред. — Мы точно разбогатеем. — Ну да, гоните! — рассмеялся Рон, отвлекшись от карточки с изображением Гордона Хортона. — От вас убытки одни! То взорвете что-нибудь, то затопите. — Ты лучше помолчи, а то не получишь от нас ни кната, — вспыхнул Фред. — Пожалеешь о своих словах. — Как-нибудь переживу. — Деньги не самое главное, — заикнулся было Перси, но и Фред не унимался. Должно быть, ему с трудом удавалось переносить посягательства на свои мечты. — С таким подходом тебе только в Министерстве работать — ни денег, ни личного времени, — поддел он Перси. — Папа работает, и ему нравится. Все замолчали, и Гарри сделалось неловко. Судя по учебникам Перси, которые Гарри часто делил с ним на уроках, лишних денег в их семье не водилось, дом тоже не был образцом финансового благополучия. Хотелось как-то разрядить обстановку, и он был благодарен Джорджу. — Если у нас ничего не получится, подождем, пока Джинни удачно выйдет замуж, — подмигнул Джордж присутствующим, приложив палец к губам. — Эй! — раздался возмущенный тоненький голосок за дверью, после чего братья закатились со смеху. Маленькая Джинни, видимо, забыв про стеснение, вбежала в комнату и толкнула брата в плечо, а он намеренно промахнулся в попытках схватить её. — Сами разбирайтесь! — звенел её детский голосок, отдаляющийся от комнаты вниз по ступенькам. — Фу! Никогда, никогда не выйду замуж! — Ну Джинни, пожалуйста, — подначивал её Фред, подхвативший подачу брата. — Мы найдем тебе богатого старика. — МАМАА! — БЫСТРО СПАТЬ, ХВАТИТ НОСИТЬСЯ И ВЕРЕЩАТЬ! — заверещала сама миссис Уизли, и спустя несколько минут детские визги, наконец, прекратились. — Кстати, Билла и Чарли совсем не видно, — заметил Перси, но Рон только махнул рукой. — У Билла заболела крыса, похудела сильно, и Чарли сказал, что у неё зуб разболелся, теперь выхаживает, — объяснил Рон. — А Билл всё написывает в Гринготс, договаривается о стажировке. Он и раньше важничал, а теперь совсем. — Гринготс? — непонимающе уточнил Гарри. — Я читал, там только гоблины работают. — Так и было, очень давно. Теперь гоблины ведут учет и имеют доступ к ячейкам, в общем, работают там, где есть прямой контакт с монетами и ценностями, а охраной банка занимаются волшебники, — пояснил Перси, зевая. Все уже лежали под теплыми лоскутными пледами, разговоры становились все медленнее и тягучее, пока не угасли, сменившись мирным сопением.

***

Чартмут Бич накануне Рождества был ещё более уединенным местом, чем в первый раз, когда Северус оказался здесь. Продирающийся под кожу колючий ледяной ветер с океана пробирал до костей. — Прошу прощения за вторжение, — произнёс Северус, как только встретился с тёмным, но приветливым взглядом Пропертины (она терпеть не могла, когда её называли «миссис Саламандер»). — Бросьте, — отмахнулась женщина с сочувствующей улыбкой. — Проходите скорее, а то заболеете, как раз накрыла на стол. Ужин прошел спокойно. И хотя все за столом знали, что нахождение профессора в доме было обусловлено лишь деловыми соображениями, Тина постаралась, чтобы гость не чувствовал себя неловко, подливая ему вино, интересуясь его работой и делами школы. После ужина мужчины удалились в кабинет, и уже за закрытыми дверьми перешли к делу. — Я много думал о нашем разговоре, — признался Саламандер, пытаясь упорядочить кипы исписанных пергаментов, которые, казалось, изучал незадолго до его прихода. — Как мальчик чувствует себя? — После того, как заговорил, обскур не проявлялся. — Это отличная новость. — Несомненно, но в последнее время я нахожу в нём некоторые изменения, которые меня… озадачивают, — признался Снейп, как можно более аккуратно подбирая слова под вопросительным взглядом собеседника. — Проявления магии, которые он, кажется, не контролирует. Недавно он уничтожил достаточно сильный «артефакт» голыми руками. Точнее, просто прикоснувшись к нему. Выражаясь точнее, испепелил его. Саламандр понимающе покачал головой. — Вы говорили, что и обскур был охвачен пламенем. — Да, и мне казалось, что и этот эффект исчезнет, но теперь… — Обскуры слишком редки и не изучены, — будто бы извиняясь опустил взгляд Саламандер. — Возможно, волшебник навсегда остается носителем. Но пирокинез, сами знаете, невозможно сложная магия для ребенка, требует большой силы и опыта. — Знаю, — раздраженно выдохнул зельевар. — Разве это возможно, на нем ни царапины, ни ожога. Саламандер долго молчал, но Снейп дал ему время — он видел всю сосредоточенность на его лице. Свечи на столе горели, освещая раскрытые рукописи. Огоньки подрагивали, повинуясь слабым потокам воздуха от дыхания. — Ньютон, не терзайте себя, — негромко обратился к нему Северус, не надеясь на скорый инсайт. — Этот мальчик очень дорог… Даже если мы не поймем природы происходящего. Я лишь пытаюсь найти способ сохранить его жизнь. — Может быть дело в воде? — произнёс Саламандер, будто совсем не слушая профессора. — Боюсь, вам потребуется объяснить. — Огонь хочет втянуть в себя все, и ему всегда мало. Но пламя кормит человек, как кормят животных: может морить голодом, может погасить. У него беспокойная жизнь, которая может угаснуть, — заключил старик. — А вода и огонь взаимно умеряют аппетиты друг друга. Мужчина молча сидел в кресле, наблюдая за нервной пляской огонька на кончике свечного фитиля, пока старик блуждал в своих туманных гипотезах. — Звучит логично, но нужно время, чтобы подумать, — вежливо кивнул Северус, поднимаясь из кресла. — Простите мне неуместность, но я узнал кое-что о его родителях… — тоже поднялся на ноги Саламандер. — И о вас. Под сердцем у профессора похолодело. Зная о судьбе Поттеров, он наверняка был осведомлен и о прошлом самого пожирателя, но Ньют не просил его уйти, только продолжил. — Один мой старинный знакомый невыразимец когда-то рассказал о комнате в отделе тайн, которая всегда закрыта. Оказалось, не я один интересовался обскурами, только моим методом было изучение, а не… опыты. В глазах, не смотрящих на зельевара, застыли слезы, будто бы старик винил себя в том, что происходило в подвалах министерства. — Вы уже рискнули, рассказав мне, и я постараюсь узнать больше, но… мне бы не хотелось, чтобы Гарри стал ещё одним мальчиком, исчезнувшим в отделе тайн. — Спасибо, мистер Саламандер, — неровно вздохнул Снейп, понимая, что это был их последний разговор. Магозоолог, столько лет выбирающий отшельничество, должно быть, делал это не просто так. — Вы очень добры ко мне, и я хотел бы отдать это вам, — выудив из внутреннего кармана мантии крошечный флакон, зельевар аккуратно поставил его на рабочий стол. — Поможет поправить финансы или изготовить уникальные лекарства. Вы найдете яду василиска лучшее применение, чем я. Простите, что втянул вас во всё это. Но старик несвойственно уверенным движением остановил ночного гостя. — Не стану даже спрашивать, но не могу принять. Я всегда старался быть ближе к живому, чем к мёртвому, — с сочувствием произнес Ньют, возвращая пузырёк. — Да и в ваших руках он принесет больше пользы. От меня в зельях немного толку. Северус улыбался, прощаясь с Тиной, но после того, как покинул дом, сбросил благодушную маску. Трансгрессировав на знакомый каменистый склон за пределами школы, он произнёс знакомую словесную формулу и обратился столбом черного дыма, быстро устремившимся против свистящего ураганного ветра. С открытой площадки астрономической башни мужчина спустился вниз, по лестнице, минуя коридоры, и встретился с обеспокоенным директором в пижаме, будто ожидающим его перед открытой дверью кабинета. — Что стряслось? — Яд готов. Северус чувствовал, что если уничтожить крестраж, он станет на шаг ближе к следующему, на шаг ближе к завершению чего-то грандиозного и пугающего. Поэтому торопился. Лучше было покончить с этим немедленно.  Объяснений не потребовалось. Понимающе кивнув, Дамблдор вернулся в кабинет и достал злосчастный медальон, приглашая коллегу к столу. Северус откупорил пузырек и занес руку над крестражем, пока глубоко внутри тугой неприятный узел сжимал внутренности. Нёбо неприятно свербило в необъяснимом предчувствии. С громким щелчком медальон раскрылся и заговорщики встретились взглядом с парой темно-карих глаз. Ярость и страх скрытые в них, сковали, будто оба стали очередными жертвами василиска. Серый туман, заполонивший кабинет, отрезал их друг от друга, заключив в непроглядной паутине. — Северус, — вдруг донесся до него знакомый нежный голос. Он обернулся прежде, чем успел осознать, и приблизился к источнику. Гладкие блестящие волосы обрамляли лицо, спокойное и любимое. Лили не походила на призрака, выглядела более осязаемой, но эфирная сущность не могла с ней сравниться. И все же он не решался отвести взгляд. Невероятная схожесть завораживала. — Ты мало спишь? Дурацкий вопрос сорвал с его губ нервный смешок. — Что дальше? Обсудим погоду? Сегодня слишком холодно. Она снисходительно оглядела старого друга с ног до макушки. Но Северус знал, что Лили никогда не смотрела на людей так. — Мы бы могли быть вместе, — мягко произнесло незнакомое нечто. — Если бы ты остался со мной, а не с ними. Ты очень изменился, неужели тебе не хочется просто… — Ты мертва, Лили. — Знаю, — пожала она плечами. — Но тебе ли не знать, что любовь способна на многое. Она аккуратно протянула к нему руку, почти касаясь его лица, но Северус не сделал шага навстречу. Ему доставало ума избежать прикосновения. — Если бы любовь могла вернуть тебя, ты бы явилась не передо мной. — Альбус использует тебя, — с сожалением продолжал двойник. — Из-за него ты сгинешь, вы все погибнете. Вам не удастся провести Лорда. От щеки к щеке губы Северуса вымученно растянулись, будто тонкая обескровленная рана. — В последнюю нашу встречу ты выбрала для него более подходящее имя, уж точно не это. — Слова мало что будут значить, когда все вы погибнете в огне, он вберёт в себя всё! — раздраженно уверил темнеющий образ. Мужчина искал в тумане очертания цветастой пижамы Дамблдора, но не мог разглядеть. Стиснув флакон крепче, он шагнул назад, когда расплывающийся образ кинулся на него, и отвернулся, нащупывая раскрытый медальон. Громкий протяжный вопль и последовавший за ним звон стекол заставил сжаться, но рука над крестражем дрогнула, и несколько вязких капель растеклись по его поверхности масляными дорожками. Раздавшийся треск принёс душе облегчение. Мгновение тишины. — Альбус! Где вы? — громко вскрикнул Северус. Ноги дрожали, но он продолжал шагать по кабинету, пытаясь шарить в туманном пространстве руками. Заметив слабые очертания, Северус крепко сжал плечо директора, разворачивая к себе. Сквозь выбитые окна дымка рассеивалась быстрее, и только теперь Снейп заметил, что оба стояли в опасной близости у самого края разлетевшегося окна. — Альбус, все кончено, — уверил он директора, на бледном лице которого читалась растерянность. — Вы что-то видели? — Да… — он, наконец, пришел в себя. — Одного человека из прошлого. Вы тоже? — Тоже. — Должно быть рылся в наших воспоминаниях… Вернувшись к столу, оба обессилено вздохнули. Дамблдор опустился в кресло, Северус оперся о стол. Между ними лежал почерневший медальон. — Сколько их ещё? — Мне известно о шести, исходя из данных о странных смертях, причиненных Реддлом, и степени его внешних изменений, — признался Дамблдор. — Но может быть и семь, зная его тягу к сильным магическим символам. — По крайней мере стало двумя меньше. Когда они пришли в себя, то восстановили выбитые окна и распрощались. Северус забрал размозженный крестраж и вернулся в комнату, заснув на нерасправленной кровати, как только голова коснулась подушки.