Непреложный обет молчания

Сочельник выдался морозным, снег хрустел, и раскрасневшийся Гарри проваливался в него по колено. Весь двор уже был порядком притоптан бегающими туда сюда детьми, но стоило лишь немного оступиться, и нога увязала, застав его врасплох. В грудь тут же прилетел снежок, рассыпаясь ледяными искрами. — Ха-ха, — победно закричал Рон, уже убегая от Гарри, но тут же был наказан. Фред и Джордж с непревзойденной меткостью влупили два снежка по разные стороны в пространство чуть ниже его копчика, и теперь Рон орал от досады. Молли с самого рассвета хозяйничала в доме: подготавливала продукты, доставала лучшие тарелки, занималась стиркой. Маленькая Джинни и самый высокий в семье Билл помогали отцу украшать елку. Чарли расчищал двор от снега, навалившего за ночь. Вдоволь набегавшись, Гарри с близнецами и Роном присоединились к ним. Время бежало быстро и накрывать праздничный стол принялись уже поздним вечером. Артур, опрокинувший рюмочку хереса немногим ранее, уже был чуть более добродушен и расслаблен, чем обычно, когда все уселись за стол и начали открывать подарки, завернутые в цветастую подарочную фольгу. Яркие свитеры и теплые носки, шапки, варежки, — лучшие образцы одежды ручной работы друг за другом появлялись из подарочных мешочков каждого из детей, и Гарри поражался тому, как миссис Уизли успевала обвязать всю семью и не стереть пальцы до основания. К каждому подарку прилагались любимые сладости каждого ребенка. В свертке Гарри были шоколадная лягушка и согревающий алый свитер, такого же цвета, как у Перси, но со своей собственной буквой, он даже был подписан его именем желтой нитью на вороте с внутренней стороны. Гарри расплылся в радостной улыбке и благодарно кивнул Молли и Артуру, натягивая на себя новый свитер. На столе у каждого лежали цилиндрические хлопушки в виде конфет, но Гарри замешкался, не понимая, что нужно сделать. Артур, понимающе протянул ему второй хвост своей хлопушки. — Возьмись крепко и потяни, — заговорщически подмигнул ему мужчина, и Гарри потянул на себя. Хлопушка с треском порвалась, и выплюнула цветное конфетти с маленькой бумажкой. Артур развернул его и одобрительно кивнул. — «Вас ждет встреча с интересным человеком», — довольно улыбнулся мистер Уизли. — Может, кто-то на работе? Год будет отличным! Давай проверим, что там у тебя. Они вдвоем повторили ту же манипуляцию, и Гарри развернул маленький отрывок бумажки. — «Кто-то очень ждет встречи с Вами»… — Ха! — одобрительно посмеялся Артур. — Может понравился кому-то? Присмотрись внимательнее, когда вернёшься в школу. Гарри покраснел. Может ли? Сложно поверить, слишком уж он мал, даже для первокурсниц. Он чувствовал себя частью этой большой и дружной семьи, но ощущал неловкость от того, что не мог подарить им чего-то, что они на самом деле заслуживали получить. Он попытался извиниться за это перед миссис Уизли, пока она убирала посуду после праздника, но она и слушать это не хотела. Мальчик даже испугался, что сильно её расстроил, когда увидел слезы, подступившие к добрым глазам. — Гарри! — всплеснула Молли руками, которые через мгновение уже крепко обнимали его. — Что бы мы делали без тебя?! Если не ты, один Мерлин знает, встречали бы мы это Рождество с Перси. За этот подарок мы никогда не сможем с тобой расплатиться. — Срочная эвакуация! Все из дома, быстро! — прервали их драматическую сцену близнецы, пронесшиеся мимо кухни во двор, с шипящей связкой в руках. Дети выскочили вперед, а уже за ними вылетели и родители, с перепугу бросившие все свои дела. — Хоть сегодня можете без этих выходок?! — заорала миссис Уизли, топая по скрипучим ступенькам, но Фред уже подбросил сверток как можно выше и дальше, и её крик заглушили десятки взрывов цветных искр фейерверков. Небо над Норой озарилось сотнями огней, словно звезды в безлунном небе устроили праздничный танец, превращая ночь в сказочное зрелище. Искры вспыхивали и рассыпались, взрывались пышными букетами, зеленые спирали закручивались вверх, создавая иллюзию северного сияния. Каждый залп сопровождался радостными ребяческими возгласами. Гарри краем глаза заметил, как миссис Уизли, угодившая в объятия мужа, немного смягчилась. Ночь была длинной и бессонно-ленивой: кто-то из детей уже спал, кто-то переговаривался, лёжа в кроватях, пока родители совместно устраняли последствия праздничного ужина под тихое звучание песен времен их юности из старого граммофона.

***

Северус впервые за долгое время чувствовал себя лучше. Проспав до обеда он позавтракал в своем кабинете жаренными яйцами с фасолью и сосиской, любезно оставленными домовиком, забрал Геру из комнаты мальчика и покинул школу. Впервые ему выдались несколько дней «отпуска» не только от прямых трудовых обязанностей, но и от обязанностей двуликого агента. Оставив кошку дома, профессор направился в Косой переулок. Вернувшись в небольшой промёрзший дом в Паучьем тупике, Северус заметил, что слой копоти на окнах от промышленных печей заводского квартала стал ещё толще, чем раньше. Переодевшись в домашние штаны и теплый старый свитер, поеденный молью, мужчина выудил из-под кухонной раковины металическое ведро, тряпки, чистящий раствор, после чего набрал воды и, собрав волосы на затылке канцелярской резинкой, принялся за работу. Расчистив кухню, спальню и гостиную от пыли, Северус протёр и каждую полку в шкафах, забитыми книгами, вдоль стены, отдраил окна и выгреб остатки сажи из камина, вытряхнул старые ковры, вымыв их щеткой. Лишь раз он отвлекся на недовольные кошачьи требования, чтобы налить молока и открыть для Геры банку тунца. Время близилось к закату, когда основная работа была окончена. Мокрый от работы, мужчина, наконец, разобрал сумку с покупками. Он расстелил на обеденном столе новую скатерть, прикрыл поистершиеся кресла пледами с узором шотландского тартана (Минерва бы наверняка одобрила), распаковал новые тарелки, стаканы и кружки и заполнил ими кухонный ящик, повесил у духовки пару новых полотенец, заменил все лампочки. Если бы он не делал всего этого своими руками, то мог подумать, что ошибся дверью — дом стал похож на место, где можно было жить. Будто сюда действительно возвращались каждый день, готовили ужин, сидели у камина с одной из книг. Внутри стало светлее и теплее, чем раньше, и часть этого уюта будто пробралась внутрь самого Северуса, мокрого и уставшего от работы, но не пожалевшего о содеянном. Теперь ему лишь хотелось принять душ, съесть чего-нибудь горячее и снова заснуть, что он и сделал сразу после того, как вернулся из продуктовой лавки за углом. Утро после Рождества выкосило рабочий район подчистую: на улицах не было ни души, в окнах домов не горел свет и из труб не струился дымок. Северус затопил камин впервые за долгое время, и подыскал на кухне подходящую миску для теста. Рождество Северус не любил, и не вспоминал — отец всегда был дома на праздничных выходных, и устраивал скандалы с рукоприкладством. Зато в детстве на каждый его день рождения мама готовила тыквенный пирог. Тыква была единственным подходящим для сладкого пирога ингредиентом, который можно было отыскать на рынке в январе, да и одним из самых недорогих. Но мальчик обожал запах тыквы и корицы, витающий на кухне. Теперь Северус помнил каждый этап наизусть, хотя его никогда не учили намеренно. Просеять муку, добавить соли, размять со всей этой смесью сливочное масло, добавить яйцо, охладить тесто. Потушить и размять тыкву, добавить сливок и корицы, сахар, пару яиц и перемешать. В голове засела навязчивая мысль о том, что он что-то упустил, забыл, беспокойное чувство, схожее с ощущением, когда не можешь вспомнить нужное слово, блуждающее на языке, но ускользающее снова и снова. Мысли тянулись к прошлому. Руки тянулись вверх и обнимали маму, стоящую у плиты, за талию. Мама запускала тонкие нежные пальцы в его волосы, улыбалась, засыпала тесто в форме фасолью. Тогда это казалось бесцельным ритуалом. Северус насыпал поверх теста сухую фасоль, хранившуюся в ящике так давно, что теперь она годилась только в качестве пресса, и ненадолго отправил форму в разогретую духовку. Готовить было так же, как варить зелья: достаточно было следовать рецепту и следить за временем. Но каждое зелье служило какой-то отдельной особенной цели, в то время как еда в большей степени служила тому, чтобы набить желудок. Лишь немногие блюда становились чем-то большим. Оставшийся час, пока пирог доходил в духовке, а на Коукворт наступал вечер, Северус приводил в порядок спальню. Покончив с этим, мужчина достал блюдо и оставил его на столе.

***

Оказавшись у дома в деревушке графства Суррей мужчина тут же провалился в высокий сугроб. Судя по расчищенным дорожкам во дворе, ему повезло приземлиться именно туда, куда незадолго до этого свалили весь расчищенный снег. Тихо выругавшись, Снейп вылез из сугроба, надеясь, что этой нелепости не нашлось свидетелей. Дверь ему открыл старший сын Уизли. — Добрый день, профессор, — уважительно поприветствовал его Билл, пропуская в дом. — Здравствуйте, профессор Снейп, — сразу отозвался Перси, оторвавшись от игры в шахматы с отцом. — Гарри как раз собирает вещи, я схожу за ним. — Здрасте, — буркнул Рон, лопающий конфеты на диване. Артур подошел, чтобы пожать ему руку. — Хорошо отпраздновали? — благодушно поинтересовался Артур. — Посидели недолго с директором, — вежливо улыбнулся Северус, очень сильно приукрасив произошедшие днем ранее события. — Мы всегда будем рады тебе и Дамблдору, в этом доме вы желанные гости, — заверил Северуса мужчина. — Может, в следующий раз. Гарри торопливо сбежал по лестнице с чемоданом и сразу подошел к Северусу. После недолгих прощаний с каждым членом большой рыжей семьи, они вдвоем покинули дом и трансгрессировали прямо в прихожей дома в Коукворте. Гарри тут же поставил чемодан у двери и взял на руки подбежавшую к нему кошку. — Я тоже по тебе скучал, — хихикнул мальчик, когда Гера лизнула его подбородок шершавым языком. — Ого… Гарри снял сапоги и опасливо сделал несколько шагов вперед, вглубь гостиной. — Здесь всё так… изменилось. — Подумал, что давно пора что-то поменять, — объяснил мужчина, направляясь в спальню. — Заноси чемодан сюда. Гарри отпустил питомицу на пол и, оглядывая всё вокруг, последовал за зельеваром. Раньше он не был в этой комнате, так что не мог оценить изменений, но тут было чисто и светло, стояла односпальная кровать, платяной шкаф и письменный стол. — Теперь это твоя комната, — объяснил Северус. — Ничего особенного, но лучше, чем оставаться на каникулы в пустой школе. — Мне тут нравится, — признался Гарри, что принесло Северусу внезапное облегчение. — У меня никогда не было своей комнаты. В смысле, не в школе, а дома. — Можешь пока разобрать вещи, пока накрою на стол. В шкафу уже висели черные мантия, костюм Северуса, и мальчик, повесил на свободные вешалки свитер и свою школьную одежду. В стол ему пока нечего было положить — всё его скромное имущество осталось в школе. Переодевшись в домашнюю одежду, он натянул теплые носки и выбежал на кухню. Гарри от детской взволнованности едва ли не подпрыгивал при ходьбе. Странная выходила картина: домик, который несколько лет служил скорее складом, будто впервые вздохнул, стряхнув с себя пыль, заиграл новыми красками и наполнился ароматами домашней еды. — Как прошло Рождество? — поинтересовался Снейп, не желая ужинать в тишине. — Было здорово! — заверил его мальчишка, отправляя в рот кусок тыквенного пирога. — Мы играли во дворе, на метле полетали. А ночью сегодня был фейерверк! Я такого никогда не видел. А вы как отметили? — Неплохо. В школе тоже было весело. Северус больше не отвлекал его расспросами, только отдал перед сном купленную в подарок книгу — последнее иллюстрированное подарочное издание «Фантастические звери и места их обитания» и разные сладости. Так он решил поощрить тягу мальчика к учебе и отблагодарить Саламандра, который хотя бы получит роялти, раз уж не захотел принимать его благодарность напрямую. Сил на мытье посуды после продуктивного дня уже не осталось, так что мужчина просто убрал остатки пирога, поставил посуду в раковину и погрузился в чтение на кресле, а вскоре провалился в сон.

***

Короткие каникулы проходили спокойно, мужчина привыкал к незатейливому быту не в одиночестве. К его собственному удивлению необходимость заботиться о ком-то придавала больше сил, чем отнимала. Теперь, когда поблизости не было домовиков для уборки и готовки, дни пролетали быстрее. Вечером у него оставалось немного времени для изучения монографий, но не более. Время сближало их. В школе всё было по-другому, понятнее и формальнее, но дома они всегда были на виду друг у друга, и, кажется, это устраивало их обоих. Из дома Гарри не выходил — не хватало ещё лишних догадок по поводу одинокого, мрачного и нелюдимого мужчины, внезапно обзаведшегося ребенком. Да мальчик и не рвался никуда, ему, к радости Северуса, интересно было исследовать обширную домашнюю библиотеку, а теперь, исследуя и дом, он вдруг заинтересовался лестницей, ведущей на чердак. — Там уже лет десять никого не было. Старые доски и куча пыли, ничего интересного, — предостерег Северус, но глаза ребенка уже заговорщически прищурились. — А если очень аккуратно? Заодно протру пыль, — умоляющим взглядом вперился в него Гарри. — Я умею, честно, раньше я только и убирал… ну, в общем, я возьму тряпку, ладно? — Там, в ведре на кухне, — сдался мужчина. — Только ноги не переломай. Вприпрыжку, с тряпкой в руке, Гарри забрался по скрипучей иссохшей лестнице наверх, оказавшись на чердаке. От нетерпеливых шагов тут же поднялась пыль, так что ему пришлось натянуть футболку на лицо, прикрыв нос и рот. Сложно было разглядеть здесь хоть что-то. Щелчок выключателя ничего не изменил — лампочка давно перегорела, так что пришлось вытащить из кармана палочку. Мягкий свет обнаружил небольшое пространство: у стены стояла небольшая раскладушка без матраса, какая-то древняя растрескавшаяся тумба, место которой давно было на свалке, и ящики из-под овощей набитые хламом. Гарри разглядывал всё вокруг, попутно смахивая пыль, пока взгляд не зацепился за изображение на стене. Выцветшее, но в нём можно было угадать что-то похожее на небольшое дерево, нарисованное без художественных претензий, а рядом домик с острой крышей и окошком и два человечка — один чуть меньше другого. Опустившись на колени, Гарри аккуратно пододвинул к себе один из ящиков у стены и медленно поднял мешковину, которой было прикрыто содержимое. Внутри было много всего: старая рабочая одежда с масляными пятнами, сломанные настенные часы, потрёпанные детские вещи, старые тетради, исписанные непонятным почерком, несколько самодельных открыток. Во втором ящике были в основном бумаги, Гарри лишь удалось различить некоторые обрывки фраз. Похоже было на личную переписку, поэтому он не стал углубляться. Но старые потрепанные колдографии Гарри пропустить не смог. Карточки потеряли цвета, но всё ещё передавали фрагмент случайно пойманного момента. Мальчик чуть старше самого Гарри, похожий на Северуса, и девочка с вьющимися волосами рядом с ним на фоне внутреннего дворика школы. Северус смущенно улыбается, прячет руку в карман, пока девчонка смеется и подзывает кого-то за кадром рукой. Взмах резко обрывается и всё повторяется снова, и снова. На обороте подпись, которую сложно различить. На другой тот же мальчик, но старше, должно быть возраста Чарли, в окружении других ребят и одного взрослого мужчины в кичливой позе, явно довольного собой. Гарри узнал это место — собственный кабинет Северуса, но в другом интерьере, почти роскошном. Гарри положил карточку обратно и сдвинул ящики на место. Странно было видеть профессора на старых фото, и Гарри почувствовал, будто сделал что-то постыдное, залез туда, куда не следовало. С кухни на чердак поднимались ароматы запеченной курицы и овощей, живот требовательно заурчал. Потратив ещё несколько минут на уборку и составив вещи обратно, мальчик вернулся в дом, отмывшись от пыли и грязи, сменил запачканную одежду и вышел к ужину. — Не так там и плохо, — вынес он вердикт, отделяя вилкой курицу от кости. — Не плохо, а небезопасно, и старые доски нужно перебрать. — Когда переберём, мне можно будет там спать? — У тебя же есть комната, она больше и лучше, — отмахнулся Северус от этой идеи. — Но у тебя нет, — справедливо заметил мальчик. — Так у каждого была бы своя комната. Северус задумался, но пока у него не было сил и желания проводить реновации такого масштаба. Странно было слышать подобное предложение: он начал забывать о том, что мальчишка был всего лишь ребенком. Он много читал, здраво рассуждал и не нуждался в его ежедневной опеке, самостоятельно готовился к занятиям и проводил больше времени с друзьями, чем с ним. А теперь же ожидающе смотрел на него нетерпеливым ребяческим взглядом, умоляя соорудить для него подобие домика на дереве. — Не сейчас, — отмахнулся он, опуская все скучные подробности причин отказа. — Может подумаем об этом на летних каникулах. После ужина Гарри, расположившись в кресле с новой книжкой и Герой на коленях, уже клевал носом, пока Северус убирал мусор и тщательно намывал тарелки. Закатав рукава мужчина замер. Вода шумно лилась из крана, пока он неподвижно стоял, вперившись взглядом на четкую черную отметину на левом предплечье. Раньше она с трудом угадывалась и, пусть не исчезала совсем, никогда не проявлялась так ясно. Ещё сегодня утром метка была лишь напоминанием, но теперь стала требованием, которое было опасно игнорировать. Сердце, обманутое непривычным спокойствием последних дней, безумно колотилось. Выключив воду, Северус спустил рукава и обернулся. Гарри мирно сопел в кресле, умиротворяющая картина вызвала в мужчине ужас, но с этим он уже умел бороться. Тихо переодевшись в комнате в привычный костюм, плотно стиснувший напряженное тело, он вернулся в комнату. Пытаясь не разбудить, Северус положил ладонь на детскую макушку и ещё несколько мгновений сомневался. Раздался хлопок, и дом в Паучьем тупике опустел. Двое нежданных гостей оказались в другой гостиной. Гарри продолжал мирно спать, но уже на диване, накрытом разноцветным стеганным пледом. Артур, читающий в кресле напротив вчерашний выпуск магловской The Times, воинственно подпрыгнул от внезапного появления нежданных полуночных гостей и даже успел направить на мужчину палочку, но, увидев знакомые лица, опустил её с растерянным видом. — Не пускайте никого в дом, — тихо попросил профессор. — Отвези его на вокзал вместе со всеми, пожалуйста. Артур лишь понимающе кивнул, и Северус тут же исчез.

***

У поместья Малфоев он поднял левую руку и быстро прошел сквозь ворота. В левом крыле на первом этаже тускло горел свет, и он сразу направился туда. Дверь поместья ему открыл домовик, склонившийся так низко, что носом задевал каменный пол. В кабинете Малфой нервно курсировал из угла в угол, когда Северус по свойски, без стука вошел внутрь. — Он прислал за мной? — с ужасом в голосе и на лице спросил Малфой. — Лорд не здесь? — непонимающе уточнил Снейп. — Мы всегда собирались в поместье, если других указаний не было. — Это я и буду говорить, когда он приставит палочку к моему горлу. Малфой, должно быть, топтался на грани тильта, что могло привести его к необдуманным действиям. Но Северусу было нужно от него другое. — Успокойся, — требовательно произнес он, встав на пути нервозной траектории. — Кто ещё здесь? — Никого! Пришел лишь ты, а остальные, должно быть, уже залегли в самых глубоких канавах. — Подождем. — Думаешь, он вернулся? — почти шепотом уточнил Малфой. — Абсолютно точно, — без сомнений уверил зельевар. — Но вряд ли мы встретимся с Лордом сегодня… — Почему? — Потому что иначе ты бы встретился с ним самым первым. Вопреки стараниям зельевара, Малфой паниковал, но все же сел на угол массивного рабочего стола. — Я не знал, что дневник был крестражем, клянусь, — убивался Малфой, воображая, какие пытки могли ожидать его за оплошность. — Думал, просто проклятая вещица. Хотел доставить Дамблдору проблем. — Похвальный мотив, — констатировал Северус, усевшись на другой край. — Ты не мог знать, а если бы и знал — крестраж сложно уничтожить. — Поклянись, что замолвишь за меня слово перед ним, — умоляюще вперился в него взглядом теперь совсем жалкий Люциус. Где-то глубоко внутри Снейп почувствовал ни с чем несравнимое удовольствие от ощущения власти над судьбой жалкого создания перед ним. Малфой был мерзким слизняком, но несмотря на то, что его ненавидела большая часть людей, с которыми тот был знаком, у него каждый раз получалось увернуться от расплаты. — Северус! — настоял Малфой, посчитав долгую паузу опасным для себя знаком. — У меня же семья… — Если это будет уместно, — кивнул Снейп. — Опасно думать, что я имею влияние на Лорда. Но при случае — попытаюсь. — Благодарю, — вздохнул Малфой, немного уняв дрожь. — Буду в долгу. Конечно, будет. На пороге кабинета появилась женщина, от чего Люциус поначалу замер. Только узнав знакомое лицо, он расслабился. — Здравствуй, Нарцисса, — кивнул ей Снейп, поднявшись на ноги. — Здравствуй, Северус. У вас всё в порядке? — Более чем, — заверил её муж. — Никто больше не присоединится? Люциус, переглянувшись с единственным гостем, отрицательно помотал головой. — Я тоже не задержусь, — пообещал Северус, направляясь к двери. Нарцисса кивнула и направилась обратно в темноту коридора, оставляя мужчин наедине. — И больше не используй моих учеников, — холодно процедил Снейп, когда они остались наедине. — Мисс Снайд совершила ошибку, и могла допустить ещё бóльшую, если бы я не узнал о произошедшем. — Обещаю, — согласился Люциус, начинающий приходить в себя. — Не стану делать ничего, без его приказа, так и передай… — Привыкай уже называть его Лордом, — одернул он мужчину, направляясь к выходу. — Время игр кончилось.