Непреложный обет молчания

Ранняя весна привнесла в душу Гарри новое чувство смятения и беспричинного тревожного трепета. Он всё чаще пропускал уроки, пользуясь тем, что формально не числился студентом. Он прочитал много учебников и дополнительной литературы, и хотя преподаватели, несомненно, обладали куда большим опытом, на уроках они делились им редко — главное было дать усредненный материал доступно каждому в аудитории. Так что Гарри не чувствовал груза вины. За пределы школы он, в общем-то, тоже не ступал. Зато стал чаще бывать у Хагрида, оставаться в гостиной Гриффиндора — там почти всегда кто-нибудь был. Иногда ему становилось совсем скучно, и он практиковался в создании каких-нибудь новых безобидных заклинаний. Может, мальчик бы занялся и зельями (он видел в этом отличную возможность показать себя перед Снейпом), но это означало сидеть в классе за котлом и выпрашивать ингредиенты, с которыми (он был в этом уверен) Северус просто так не расстанется. С заклинаниями было гораздо легче. Достаточно было выклянчить у мадам Пинс том латыни и потратить на это много времени, записывая все этапы в тетрадь, чтобы не забыть. Выдумки занимали его, время за ними пролетало незаметно и приносило невероятное удовлетворение, даже восторг, если что-то получалось. Может, эти заклинания уже были открыты кем-то другим, но наткнуться на них самостоятельно было совершенно иным опытом. Будто в предвкушении разворачиваешь рождественский подарок. Достаточно было найти словесную форму, чтобы поймать нужное значение, и верное движение, исходящее из сути самого эффекта заклинания. Он уже научился двигать предметы с помощью потока воздуха, сжимать их, превращать предметы в воду (он как раз работал над тем, чтобы обращать этот процесс, но, к сожалению, подсвечник, разлившийся жидкостью на столе, к тому моменту почти полностью высох). Северус снова скрылся за маской устрашающего грозного профессора, что могло обмануть всех остальных, но не Гарри. Он то спал в его доме под теплым одеялом, ел приготовленный им сладкий пирог, хозяйничал на его чердаке, видел детские фото. Его то нельзя было больше одурачить. Но в школе они почти не общались, а если и приходилось, то говорили крайне формально. Гарри принимал это с пониманием. А вот трансфигурацию он посещал без пропусков. Его завораживало изменение сути и формы, и хотелось научиться этому как можно быстрее. Тем более, профессор МакГонагалл давала много дополнительной информации, и, кажется, прониклась к его стараниям, из которых пока мало что выходило. Зато после каникул Гарри распирало от желания обсудить прочитанную книгу, он даже притащил её в лесничью хижину, припоминая, что Хагрид питал неудержимую любовь ко всякого рода тварям. — Ешь кекс, пока теплый! — призывающие махнул Хагрид большой рукой в огромной прихватке в цветочек. По пути от замка к хижине Гарри немного замерз, потому решил дождаться горячего чая, который как раз закипел. Получив долгожданный теплый чай, Гарри с трудом отломил каменный кусочек кекса с изюмом, свежего, но черствого. Попробовал, макнув в чай, а после отложил на блюдце. Хагрид делился своими наблюдениями за созданиями, с которыми ему доводилось встречаться, в том числе в Запретном лесу (не упустил он и повода предостеречь от походов туда, припомнив их с Чарли выходку). Гарри слушал с открытым ртом, от чего лесник всё больше распалялся, рассказывая о саламандрах, химерах и драконах. — А Чарли то как, не договорился с заповедником? Давненько не заглядывал. — Мы с ним сейчас почти не видимся. Много учится. Гарри не держал обид и понимал, видел, что Чарли взрослел. Ему было уже не так интересно в кампании Гарри, появились другие заботы: тренировки, подготовка к экзаменам, переживания о будущем. Чарли оставалось два года до выпуска. — Не думал ещё, кем хочешь стать, а? Гарри не знал, как на это ответить. Пару лет назад он и представить не мог, что от него был скрыт целый волшебный мир. А если бы кто завёл такой разговор, посчитал бы беднягу сумасшедшим. С таким опытом строить далеко идущие планы было бесполезно. — Пока не знаю, — признался мальчик. — Нужно ведь сдавать столько экзаменов, учиться, до этого далеко. — Зверюшки тебе вон нравятся, погляжу. Может, и с ними захочешь возиться. Раз пересилил василиска, то… удачи тебе не занимать, вот что. Гарри лишь вежливо кивнул, не желая спорить.

***

Зимняя стужа с каждым днем отходила, уступая место мягкому тёплому фронту уже в конце февраля. В это время года хмурый Снейп был особенно грозен, что отмечали даже старшекурсники, успевшие заметить странную закономерность, хоть и не могли знать о причинах таких перемен. С приходом юго-западных порывов Тобиас Снейп, бывший моряк, обычно особо не отличающийся большим желанием участвовать в воспитании сына, становился очень охотлив до поучений. Он то и дело твердил о скором приходе «нежной Анни с перьями на шляпе»*, обливал все углы в доме ледяной водой, заставлял домашних следовать его суеверным указаниям ввиду своей усугубляющейся тревоги, распаляющейся ежедневными возлияниями в местном пабе. Отец ушел в небытие десять лет назад, прожив чуть больше мамы, а сам Северус покинул его ещё раньше, но все равно каждый год боролся с навязчивым неврозом. Метка стала очередным якорем, тянувшим ко дну. Чёткое чёрное клеймо, ранее проявляющееся лишь как сигнал к общему сбору, теперь не тускнело вовсе. В первый же день после зимних каникул профессор поставил директора в известность об этом. Дамблдор же поделился соображениями о местонахождении ещё одного крестража. — Если вам нужна помощь в поиске, всегда можете расчитывать. Но Альбус лишь устало покачал головой. — К сожалению, с поиском этого «экземпляра» никто из живых помочь не сможет. По крайней мере, пока. Снейп сразу заметил в противоположной части кабинета омут памяти, прикрытый резной ширмой. Должно быть, директор проводил собственное расследование и не нуждался во втором мнении. Или сомневался в том, что стоит доверять двойному агенту слишком много информации. — … что же касается вашей метки, — ненавязчиво перевёл тему директор. — Для нас это не новость. Реддл вернулся, мы знали и раньше, в отличие от зашоренного Министерства. Так оно и было, к сожалению. Милисента Багнолд, замещающая должность Министра магии, никогда не решала экстренные вопросы на месте. И, конечно, войдя в должность на волне падения Волдеморта и окончания Первой магической войны, не брала в расчет слабые немногочисленные голоса, намекавшие на возникающие то тут, то там странные угрозы безопасности. Это казалось просто невозможным теперь, когда началась послевоенная «оттепель». Все экстренные вопросы решались Фаджем — главой Департамента чрезвычайных ситуаций, для которого возвращение Волдеморта во время замещения такой должности стало бы сокрушительным карьерным крахом. — Реддл активировал метку, но не появился у Малфоя, — доложил Северус, ничего не скрывая. — Никто не явился. Если бы место сбора было не у него, то и Люциус бы не пожаловал. Трясся, как собачонка. Директор не выказал злорадства по этому поводу, что доказывало его натренированную десятилетиями порядочность. Северус же пока не обладал таким развитым навыком внутренней дипломатии. — Значит, это предвестник скорого возвращения. Радует, что у нас еще есть время. — Не так уж и много. — Будем использовать то, которым располагаем. С приходом весны времени стало ещё меньше, иногда мужчина будто чувствовал чужое дыхание в затылок. В один из вечеров, не лучше и не хуже любого другого, Северус долго не мог уснуть, потому занялся приготовлением зелья для Римуса и сверкой запасов подотчетных ему ингредиентов, а утром после первого урока Дамблдор вызвал декана к себе, что ничего хорошего не сулило. — Хотели меня видеть? — Да, проходи, это будет быстро, — заверил директор, протягивая коллеге письмо. Глаза забегали по строчкам, написанным каллиграфическим почерком нотариуса и сообщающими дурные вести. — Понимаю, что дел и так немало, но бабушка мисс Снайд была её единственным опекуном. К сожалению, распоряжения почившей по поводу передачи опеки над девочкой весьма туманны. Но к похоронам её нужно сопроводить в Дублин. Возражений не последовало. Северусу потребовалось не более часа, чтобы закончить дела и запереть кабинет. Девушка уже ждала у выхода из подземелий. С собой она ничего не брала, лишь сменила школьную форму на повседневную одежду и, хотя выглядела растерянной, к облегчению профессора не казалась заплаканной. Директор встретил их в кабинете, и с искренним сочувствием коснулся её плеча, выразив соболезнования. Мерула лишь кивала, пока он не прекратил. Затем декан с подопечной переступили каминную решетку и исчезли в прохладном зеленоватом пламени. Поместье Снайдов отличалось от того, к чему привык Снейп. Интерьер старинного ирландского особняка не был таким напыщенным. Потолки высокие, без неуместной лепнины, к которой неровно дышали иные аристократы, стены отделаны деревянными панелями благородного дуба. — Мисс Снайд, добро пожаловать, — сухо поприветствовал прибывших немолодой мужчина в очках, вовсе проигнорировав сопровождающего. — Значит все на месте. Пройдемте. Они последовали за мужчиной из гостиной, вдоль по темному коридору, и оказались в кабинете. Здесь уже удобно расположились в креслах несколько человек, некоторые лица казались Северусу смутно знакомыми, но никто из родственников не поздоровался с прибывшими, не попытался разделить бремя своей скорби. Хотя в скучающих выражениях лиц не угадывалось и тени тоски по почившей. Северус разумно рассудил, что не вправе судить, а потому остановился у двери, не мешая родне. — Перед тем, как перейти к прощанию, оглашу последнюю волю распорядителя, — без прелюдий начал душеприказчик. Последовало несколько пояснений о распределении имущества Арлены Снайд, прежде чем очередь дошла до девочки, которой заботливая бабушка завещала солидную сумму на содержание и долю в поместье. После все разбрелись. Северус следовал за девочкой тенью. По его мнению, слова не заглушили бы боль утраты. В этом не было смысла. Девушка проходила мимо своих тёть и дядь, занятых кулуарными разговорами, и остановилась перед дверью одной из комнат. Ей потребовалось время, чтобы решиться войти. Дверь за собой Мерула не закрыла, потому Северус составил ей компанию. Зеркала в спальне были завешаны темными полотнами. Мерула раздраженно подошла к тикающим часам и остановила стрелки, потом направилась к комоду и выудила из ящика курительную трубку и табак, забила его и направилась к массивному деревянному гробу. Северус не подходил близко, но все же видел спокойное старческое лицо. Морщины вырисовывали потрет человека, при жизни не привыкшего сдерживать эмоции. Слизеринка собрала короткие темные волосы в маленький хвостик на затылке и попыталась поджечь трубку несколько раз, неумело пробуя втягивать воздух. — Мисс Снайд… — прервал её Северус, настойчиво забирая трубку из рук. — Простите, — опомнилась она, закашлявшись. — Я не хочу, и запах противный. Но есть такое поверие, чтобы отпугнуть злых духов. Остальные считают это глупостью, но бабушка всегда… Хочу сделать все правильно. Подпалив табак, Северус сделал несколько коротких затяжек, наполнил рот дымом и выдохнул. Когда-то давно он практиковался в этом незамысловатым ребячестве. Эйвери как-то притащил отцовский табак в школу, прошло много лет с тех пор. Дым оставил во рту приятный землисто-ореховый, сладковатый привкус. — Отвратная привычка. Она курила? — поинтересовался Северус, оставив трубку на подставке. — Дымила похуже, чем Хогвартс-Экспресс, — усмехнулась Мерула. — Пахло мерзко, особенно в дождь, но я буду скучать по этому её запаху. Молодая девушка стояла у гроба, поправляя длинные седые волосы почившей и черные ленты, вплетенные в них, пока из-за двери в отдалении доносился смех. Они оставались в комнате больше часа наедине и в молчании, пока Мерула не вернулась к столу. Вычистив трубку, девушка уложила её вглубь гроба, под руку, а под другую — свёрток с табаком. В гостиной, отбившись от группки выпивающих родственников, к племяннице подошла суховатая женщина с бокалом в руке. — Мерула, солнце, я было подумала, что ты ушла, — улыбнулась женщина. — Что вы, тётя Верукка. Решила попрощаться с бабушкой. — Конечно, ты ведь была так с ней близка… — сочувствующие скривилась она. — Мы с остальными решили, что раз уж большая часть поместья досталась мне, то именно мне стоит принять тебя под свое крыло. Так всем было бы проще, что скажешь? Северус, сопровождавший мисс Снайд, был даже несколько обескуражен такой прямолинейностью, хотя сама девушка, казалось, не была удивлена нисколько. — Да, должно быть проще, — бесцветно согласилась она. — Извините, я возьму некоторые вещи перед возвращением и вернусь. — Как дела в школе, Северус? — сразу перешла Верукка к делу, как только племянница скрылась в коридоре. — Птичка принесла, что год был тяжелым. — Птичка из Уилтшира? — Ты же знаешь, что Люциус бывает нервным, — загадочно улыбнулась женщина, протянув Снейпу бокал. Бокал он принял, но пить не стал. — Мерула в раздрае после всего произошедшего, а теперь ещё и смерть близкого. Надеюсь, присмотрите за ней. — Кеннет и Айрис должны были быть рядом с ней, а не гнить в Азкабане, — с улыбкой ответила Верукка, но доброжелательности в её словах не было ни капли. — Раз уж смог позаботиться о себе, мог хотя бы попытаться вытянуть и их, раз так печёшься о сиротке. Мужчина не нашел, что на это возразить. Верукка хоть и разделяла взгляды Лорда, но очевидно считала участие брата в подобном тайном обществе наивным и ребяческим. И хотя с некоторыми пожирателями Снайды все же поддерживали связь в силу их веса в обществе и семейных уз, Снейп не попадал в список их контактов. — Её дела теперь моя забота, но она и твоя подопечная, Северус, не забывай об этом. — Разумеется. — Я готова возвращаться, — вдруг возникла Мерула за спиной декана. После прощания с родственниками они вернулись в школу тем же путём. Дамблдора в кабинете не было, так что они просто вышли и направились к родным подземельям. — Тетя не слишком вас утомила? — неловко уточнила девушка. — Подслушивать некрасиво, Мерула. — Я и не подслушивала, — огрызнулась она. — Просто хорошо её знаю, вот и спросила. И не ошиблась. — Ничего такого. Твоя тётя переживает за тебя, только и всего. — Ну конечно, — саркастично хмыкнула девушка, но развивать тему не стала. У кабинета они разошлись. Добравшись до входа в факультетскую гостиную Мерула не решилась войти туда. Уроки уже закончились, и меньше всего ей сейчас хотелось оказаться на виду. Она не желала принимать соболезнования, если кто-то всё же узнал о произошедшем, а если нет — делать вид, что все в порядке тоже не было сил. В школе был лишь один человек, которому она бы хотела все рассказать, и в терзаниях о том, стоит ли оно того, Мерула добралась до самого седьмого этажа. Надеялась и в то же время боялась, что встретит его на пути, что это будет знáком для неё. Но Чарли нигде не было. Уже у поворота к гриффиндорской гостиной она резко повернула в другую сторону. Она чуть не принесла несчастье в семью Чарли, и он не мог простить её. По крайней мере, не так скоро. Слезы накатывали, но нельзя было рыдать. Бабушка бы не хотела этого. Лить слёзы об усопшем плохая примета. Пока тело не предали земле, допустимо лишь смеяться и травить о покойнике байки. Даже если это единственный человек, который тебя любил и теперь тебе очень страшно. Другим это давалось так легко. До ужаса легко. Может Мерула вовсе не настоящая ирландка? Поворот, ещё поворот. Она чувствовала, что крик подбирается к самому горлу, пока вдруг не заметила небольшую дверцу напротив совершенно дурацкого гобелена, на котором Варнава Вздрюченный пытается учить троллей балету. Мерула дернула ручку, влетела внутрь маленькой каморки, сразу закрыв дверь на засов, и опустилась на пол. Слезы уже скатывались по щекам и капали на одежду, сопровождаемые всхлипами и скорбными тихими завываниями. Услышь её сейчас кто-нибудь, то вероятно погрешил бы на призрака. Она лишь надеялась на то, что дверь окажется достаточно толстой, чтобы скрыть эту слабость. Хотя, если никто не узнает, то и большой беды от этого не будет. В каморке было на удивление просторно и не пыльно. Когда девушка немного успокоилась, то достала из кармана кладдахское кольцо, которое стащила с пальца покойной бабули, и надела на свой. Кольцо было редким, в точности таких не найти: ободок изображал две руки, поддерживающие сверху и снизу сердце, но без короны над ним (дань ирландской независимости). Оно не имело какой-либо особой ценности — обычное золото, без камней, но бабушке оно досталось от её мамы. Девушка успокаивала себя тем, что была наследницей, а не мародером. Меруле отчаянно хотелось оставить не только воспоминания. Что-то материальное, что навсегда останется с ней напоминанием о том, что её любили. И Арлена наверняка хотела передать кольцо ей, просто не успела. В комнату Мерула вернулась уже за полночь, стараясь никого не разбудить, и как только голова коснулась подушки, крепко уснула.

***

К концу апреля школа уже окончательно оправилась от произошедшего в этом году, но несмотря на обещание Дамблдора освободить всех от сдачи экзаменов, на выпускников оно не распространялось. Выпускники не могли расслабиться и отложить экзамены на потом — начиная с июля им предстояло отправляться на поиски работы. Нервный период. А учитывая то, что почти все старосты учились на последнем курсе, они цеплялись за каждую раздражающую оплошность студентов, вычитая баллы факультетов. Тем важнее для факультетов становилась победа в матче по квиддичу. Полноценной борьбы за кубок в этом году не вышло, но мадам Трюк внесла инициативу по проведению единственного товарищеского матча, закрывающего сезон. Решено было объединить по два факультета в одну команду, и пусть директору эта идея понравилась, некоторые все же противились таким нововведениям. — Это нелепо! — возмущалась Минерва, вытаращив глаза от возмущения. — Они поубивают друг друга, к окончанию игры все уже будут валяться с переломами на песке. — На поле всегда разыгрывается драма, — улыбнулся Дамблдор. — Я уверен, что твои подопечные будут не более агрессивны, чем у Филиуса или Помоны. — И правда! — прозвучал нескрываемый сарказм в её голосе. — Я и не про них говорю. Давно у Поппи не были забиты все больничные койки, нечего им простаивать. Помона и Флитвик не решались встревать в спор, чтобы поддержать хоть кого-то, только шушукались. Снейпу, по большому счету, тоже было безразлично, против кого болеть, хотя такие ярые обвинения даже немного подстегивали. Удостоверившись в том, что Альбус не собирается уступать, Минерва покинула кабинет, хлопнув дверью чуть сильнее обычного. — Минерва, — уже в коридоре окликнул её Северус. — Постойте. — Ты же тоже понимаешь, что это странная затея, без которой можно было обойтись. Зачем лишние риски, разве их без того мало? — распалялась декан. — Откуда только берет эти гениальные идеи! — Никто не в восторге от этого. Моим это не понравится даже больше, чем твоим, — опрометчиво высказался Снейп, но тут же поспешил погасить возникший в глазах коллеги недобрый огонь. — И все же это неплохое упражнение: придется работать в команде, а иначе с треском продуют. Казалось, на этот аргумент Минерве нечего было возразить. — Тогда проведи с ними беседу, Северус. Иначе, клянусь… — Не стóит, — мужчина кивнул и слабо улыбнулся в ответ. — Надеюсь на то же с твоей стороны. Тренировки проходили со скрипом. Когтевранцы и пуффендуйцы, казалось, не обнаружили никаких разногласий в общем желании победить, тогда как в команде соперников царило напряжение. Обещанных бесед Северус проводить не стал, но выбрал из слизеринской команды двух девушек, надеясь на их благоразумие. И Флинта (да поможет им Мерлин). Гвеног неплохо ладила с ребятами — все же на первых курсах они неплохо общались, хоть со временем и отдалились. Мерула же держалась подальше и во время тренировок больше общалась с Гвеног, пока Маркус раз за разом провоцировал Вуда. Последняя тренировка перед матчем не предвещала ничего хорошего. Дождь лил всю ночь, а утро выдалось туманным. Защитные очки запотевали от дыхания. Пока Чарли пытался разглядеть снитч, потеряв его из виду уже через несколько минут после начала тренировки, Мерула и Эмили носились по полю, уворачиваясь от бладжера и отбивая его подальше от остальных. Даже с одним бладжером им двоим приходилось нелегко в тумане. Если так же будет на игре, у них мало шансов. Однако через неделю в положенный день погода стояла солнечная. На трибунах собрались все обитатели замка с трещетками, плакатами и боевым раскрасом на лицах в цвет родных факультетов. Даже Перси, не слишком увлекающийся квиддичем, почти подпрыгивал на месте в нервозном нетерпении. Гарри с трепетом наблюдал за тем, как Чарли и Тонкс жмут друг другу руки и расходятся в стороны, забираются на метлы. Все в воздухе. Свисток. Квофл в воздухе. Разноцветные точки мелькали над полем, то нагоняли друг друга, то отдалялись. Часто игроки проносились мимо трибун с таким свистом, что поток воздуха заставлял зажмуриться. Спустя двадцать минут красно-зеленая команда уже немного проигрывала, через сорок счет зафиксировался. 70:10 Гарри видел, как орёт Вуд, размахивая руками, а Маркус в пику ему подлетает так близко, что чуть не сбивает того с метлы. Чарли взял первый тайм-аут и через пять минут вокруг колец сформировалась странная фигура. Вуд охранял одни, а Гвеног и Эмили кружили около оставшихся двух. Чарли, Мерула, Керли и Маркус остались вчетвером против шести. Два охотника налетели на Тонкс, отобрав квофл, устремились к кольцам. Маркус распугивал всех, прикрывая Керли с мячом. Тактика сработала и принесла ещё двадцать очков, прежде, чем загонщица-когтевранка, сильно двинула Флинта вышибалой. На метле Маркус остался, но от боли пыл поутих. — Не выходит! — крикнул Керли, когда Уизли, пролетавший мимо, поравнялся с ним. — Маркус, замени Гвеног на кольце! Тот, к удивлению, не сопротивлялся. Гвеног не пугала противника быстрыми резкими рывками, но была более непредсказуема, это принесло им ещё десять очков, но за это время Маркус на кольце пропустил одну из атак. Затем еще одну. Чарли кружил над полем, не упуская из вида второго ловца, когда заметил, как Оливия — ловец контеврана, рванула вверх. Недолго думая, Чарли сорвался за ней, когда вдруг снитч молнией полетел вниз. Уизли с трудом изменил направление и устремился к земле так быстро, насколько позволяла метла и инерция. Он не видел ничего вокруг, кроме маленького золотого шарика. Не видел бладжер, который вот-вот снесет ему голову, и Мерулу, приближающуюся к нему. До земли оставалось метров пять, когда Чарли дернул метлу, чтобы не разбиться, и кубарем свалился на песок. Перевернувшись на спину, Чарли прижал руку к груди, сильно схватив ладонью рукав мантии. Он не слышал как гул с трибун прекратился, только отдельные беспокойные выкрики доносились до него, точно сквозь пелену, заглушаемые биением сердца и звоном в ушах. — Тайм-аут! — проревела мадам Трюк, размахивая руками над головой. Болельщики на трибунах застыли в ужасе. Непроизвольно Перси стиснул локоть сидящего рядом друга. Гарри будто онемел, не нашел слов, которые могли бы успокоить его. Все только молча смотрели на то, как Чарли распластался на земле, схватившись за запястье. Мадам Трюк опустилась на песок перед Уизли, и это было последним, что увидели зрители — игроки побросали метлы и столпились вокруг, загородив обзор. Тяжелое ожидание прервалось странной картиной — Керли с Оливером схватили друг друга за плечи, Гвеног хлопала в ладоши, Маркус помогал Чарли подняться, только Снайд стояла в оцепенении, как и минутой раньше. Гарри, наконец, увидел, как Чарли, подняв руку вверх, показывал пойманный снитч. Все вокруг кричали речевки, кто-то даже обнимался и прыгал от радости. Казалось, помост под ними не выдержит. Даже странно было видеть, как два факультета, объединенные враждой, были вынуждены разделить общую победу. Приятное, теплое чувство. До самой ночи в гриффиндорской гостиной праздновали победу. Здесь были и слизеринцы, пожелавшие прийти. Тонкс тоже пришла. — Это просто немыслимо, — возмущалась она, тыкая Чарли в больное плечо. — Признай уже, что это была случайность! — Не смей! — возмущенно встрял Вуд. — Это была наша тактика, и мы её придерживались! Перехват Пламптона тебе о чем-нибудь говорит? — Хватит уже заливать, — рассмеялась Дора. — Пламптон тоже сделал это случайно. — Если ты и это оспариваешь, нам не о чем говорить! Чарли только ухмылялся наблюдая поверх их голов за компанией, расположившейся на диване у камина. — Ну, как бы там ни было, вы заслужили, — заключила Тонкс, вручая Чарли какой-то тюбик. — Вот этим мажь плечо, все пройдет. — Спасибо за заботу, Нимфадора. — Ой, да замолчи уже. Студенты кучковались по компаниям, кое-кто из слизеринцев начал уходить. Чарли оставил кружку сливочного пива с секретной добавкой (у Керли все же получилось умыкнуть пару бутыльков крепкой бурды, за изготовление которой он страдал на отработках у Снейпа) на шахматном столе и вышел в коридор. Мерула уже поворачивала за угол, когда он схватил её за плечо. — Какого черта!.. Девушка успела толкнуть нападающего, и очень метко попала именно в больное плечо, от чего Чарли скривился. По лицу он понял, что та не ожидала увидеть его. — Прости, не хотела. — Переживу, — отмахнулся он. — Это ты… Прости. Мерула застыла, будто бы встретилась взглядом василиска, но почти сразу очнулась, точно сбрасывая наваждение. — Ничего, просто напугал меня… — Я же не об этом, — перебил ее парень. — Тогда о чем? — О том, что вел себя как дурак, и не выслушал в прошлый раз. — Не ты виноват в том, что произошло. — А чувство такое, будто именно я. — Ты меня простил? Голос девушки звучал ровно, спокойно, даже слегка удивлённо. Но Чарли слишком хорошо знал её, чтобы не различить в нём дрожи. — Я больше тебя не виню. Чарли не винил её, но и не понимал. Просто верил. Верил, что другого выхода не было, что это была ошибка, которой больше не повторится. Уизли просто знал, что должен винить кого-то другого. Просто пока не был уверен в том, кого именно. Теперь они наконец-то снова стояли рядом друг с другом, и Чарли ощущал тепло её обнимающих рук, которое пробралось даже внутрь. Только теперь он почувствовал спокойствие, уткнувшись носом в её затылок. — Спасибо. — И тебе спасибо, что не дала бладжеру раскроить мне череп. — Просто подумала, что он тебе ещё пригодится. Слизеринка отстранилась первая, услышав звук приближающихся шаркающих шагов, эхом отражающихся от каменного пола. Но когда Филч доковылял до коридора, там, в темноте, было уже пусто, только Полная дама с портрета улыбалась, мирно вздыхая во сне.