Глава 3. Новая история в начатом рассказе...
10 октября 2011 г., 02:28
А знаете, кто больше всех понимал Пэнси? Только она…. Только она одна…
Она любила его практически так же, как и Персефона любила Малфоя. Нарцисса никогда не плакала в подушку, не заламывала руки и не била кулаками о стенку. Это было бы неправильно, так нельзя вести себя Блэкам. Нарси понимала прекрасно, что ее жизнь – это сказка, вот только у сказки, вряд ли, будет хэппи энд. Даже будучи еще совсем юной, Цисси знала всю свою будущую жизнь, словно это были черточки на ее белоснежной ладони. Вот эта линия — ее жизнь, длинная и ровная. Вот эта линия – ее любовь, короткая и практически незаметная.
В отличие от своей буйной сестры Нарси никогда не вставляла слова поперек родителям, не шла наперекор судьбе и даже не думала отрекаться от проложенной родителями для нее дороги. Такой уж она была. Тихой, неприметной…
Частенько ее можно было застать у себя в комнате, сидящей в углу и обхватившей руки коленями. При всех она была такой гордой, высокомерной, но в тишине, когда мысли окружали ее плотным и непробиваемым коконом, она становилась такой же хрупкой, как стеклянная ваза, стоящая на прикроватной тумбе. Хм… Ваза… Стекло не потускнело со временем и сохранило свой благородный бирюзовой цвет, а вот нарциссы, которые по обыкновению стояли в этом сосуде, к сожалению, завяли. И для Нарси стало неожиданностью, что домовики не поменяли ей цветы. Как потом оказалось, растения были свежими, казалось, он увяли вместе с настроением бледноликой.
Притронувшись к белоснежным лепесткам, которые успели ужасно пожелтеть, Нарси чуть не разрыдалась. А хотя ей нельзя… Ей не положено…
Он был уготован ей судьбой, и она должна была быть только его, но Люциус был глух, словно Нарцисса разговаривала со стеной. Ей было всего лишь пятнадцать, когда она узнала об их помолвке. Как она отреагировала? А как можно отреагировать на то, что ты выходишь замуж за любимого человека? Вот именно. Она была рада, оставалось только прыгать до потолка от счастья, и внешние спокойствие Нарциссы рушилось, как и лепестки белого увядшего цветка под ее длинными пальцами, как у настоящего пианиста. В ее истории все было, как она хотела, практически, как она хотела.
Но знаете, она не любила Люциуса Малфоя. Нарцисса любила мысль о любви. Ей было все это ново. Это как примерять новую одежду, крутишься у зеркала, и тебе кажется, что именно это платье тебе подходит, оно ведь такое дорогое, и так идеально на тебе сидит. Но стоит только посмотреть на другое платье, простое и ничем особенно не примечательное, ты понимаешь, что именно это и искала в своей жизни. Вот то, что тебе нужно. Оно удобно прилегает к телу, подходит под твои серебристые глаза, и главное — оно никуда не уйдет, кто бы его ни пытался купить.
Жаль Нарси этого не поняла сразу. Ей нравилась вся роскошь, которая сулила ей жизнь с Люциусом, ей импонировал его статус крови и положение в обществе. Она думала, что именно это и зовется любовью. Именно в этих мелочах она и измеряется… Какой же мисс Блэк была наивной…
Иллюзия счастья никогда им не станет, как бы вы ни пытались закрывать на это глаза. Блуждая по темным лабиринтам своей же души, мы заходим в такие мрачные переулки, из которых, к сожалению, уже не получится выбраться. Мы ходим по ним туда-сюда, пытаемся отыскать спасительный выход, но вновь натыкаемся на холодную стену. Раз за разом… День за днем…
Так и Нарцисса блуждала по потемкам, покуда навстречу к ней не вышел путник с огромным фонарем, который стал для нее спасительным лучом света. «Спаситель» был не таким, каким она его представляла. Он не был богат и влиятелен, он не был чистокровен, но это было именно то самое «просто платье», которое она так давно искала.
С Римусом она познакомилась на пятом курсе, когда тот изучал в библиотеке, какой-то фолиант. После известия о ее помолвке с Люциусом Малфоем прошло, наверное, месяца два, и только сейчас Цис поняла, насколько она ошибалась. Малфои никого не любят, Малфои никого не ценят, Малфои никогда не скажут вам спасибо, Малфои никогда не обернутся, дабы подать вам руку, Малфои никогда не скажут вам спасибо за услугу. Это кодекс их семьи, их чести… И вскоре Нарси придется его зубрить с тем же усердием, с которым она учила Зельеварение, которое, к слову, ей не подчинялось…
Так вот, вернемся в тот день. Нарцисса уже точно не могла вспомнить. Зачем она пошла в библиотеку. Если она не ошибается, ей нужно было подготовить эссе для Защиты От Темных Искусств, а дело это было довольно кропотливое. Присев за деревянный стол, испещренный «морщинами», которое ему так благородно подарило время, Нарси окунула гусиное перо, которое так приятно щекотало нос (Поверьте, она пробовала) в медную чернильницу, откуда доносился приятный аромат темно-синих чернил. Это амбре у нее всегда ассоциировалось со школой Хогвартс, только нужно было еще добавить запах старины, которым, кажется, был пропитан весь воздух. Нарс крайне трудно было описать этот запах, скорее всего, для каждого из нас он пах по-своему, как и зелье амортенция.
Придя в себя, Нарцисса вновь вернулась к эссе, а светлая прядка неугомонных волос скатилась ей на глаза, закрывая обзор. И как так можно было работать? Попытавшись сдунуть проклятый локон, Наследница рода Блэков начала злиться сильнее, резко взмахивая головой, чтобы, наконец-то, справиться с этим «несчастьем». Но зловредный волос был не так прост, как это могло показаться.
Все-таки эта маленькая проблемка вывела Нарциссу из себя, заставляя резко взмахнуть правой рукой с пером в кисти. Перо чиркнуло по ее белоснежной коже, оставляя уродливый темно-синий цвет, а само же злосчастное «орудие» упало наземь, вывалившись из рук. Ну, почему все шло наперекосяк? Наверное, Боги были сегодня крайне строги к белокурой слизеринке, иначе это точно не объяснить. И даже платка, дабы вытереть «боевой шрам», у волшебницы, к ее разочарованию, не оказалось. Ей что по школе теперь в таком виде разгуливать? Мда… Аристократы так не ходят. Они всегда должны выглядеть идеально…
Идеально? А существует ли вообще идеал чего-нибудь? Вот, по мнению Нарциссы, аристократы были идеальны, и это выливалось в их плавные движения, грациозность и изящность, манеры, деньги и статус. По крайней мере, она думала так тогда, пока в ее жизни не появился кареглазый тихоня.
Римуса безумно позабавила двоюродная сестра Сириуса, его лучшего друга, которая тщетно пыталась сосредоточиться и справиться с прической. Так как в библиотеке они были одни, Рим решил было помочь Нарциссе, когда она, чумазая и обиженная, надула губы в знак того, что весь свет пошел против нее. Конечно, это было не так, но…
Он только сейчас заметил, насколько она прекрасна, когда злилась. Пухлые губы недовольно надуты, серебристые глаза превратились в маленькие щелочки, а белоснежные руки были скрещены на груди. Вот бывает же так, ты живешь с человеком несколько лет, и только сейчас замечаешь, насколько он прекрасен внутри и снаружи.
— Чего уставился? – прошипела слизеринка, чуть ли не плача от обиды на проклятые волосы, перо и прочие неприятности этого мира. Ее тонкий голос был столь суров и смешон в тоже время, что Люпин, ели сдержался, дабы не рассмеяться, понимая, что это заденет мисс Блэк еще больше.
Поднявшись с неудобного деревянного стула, «Лунатик» подошел к столу, за котором восседала Слизеринская Принцесса, недовольно взиравшая на его ничтожную персону. Не сказав ни словечка, оборотень протянул красавице белый платок, на котором была вышита каллиграфическая буква «Л».
— Прости, не знал, что и смотреть на тебя уже нельзя, — промолвил Люпин, пожимая плечами и наклонившись за пером. К его огромному удивлению, слизеринка приняла платок и стала усердно оттирать чернила со своей щеки, правда, она их размазала еще больше, вызывая тем самым звонкий, похожий на колокольчик смех Римуса.
— Ты что издеваешься? – взревела блондинка, как ужаленная, вскакивая со стула. Вот зря она это сделала. Белоснежная кисть ненароком уронила медную чернильницу, и все чернила благополучно разлились по столу, предварительно испачкав «мраморную» ручку хозяйки. Не заметив этого, Нарси прикоснулась этой же ладонью до белой рубашки Римуса, оставляя на ней огромный синий отпечаток .
— А вот это уже обидно! – заявил оборотень, ухмыльнувшись. Недолго думая, Рим окунул руку в чернила, которые разлились по столу, и затем прикоснулся к кипельно-белой рубашке Принцессы факультета «Змеи». Что он тогда делал? Хах, да он и сам не понимал! Римус просто поддался ребяческому порыву, который накрыл его с головой. Ему стала вдруг интересна эта игра, которая просто увлекла его с головой, а вот о последствиях не хотелось думать. Зачем портить эту маленькую «сказку»? Их сказку…
— Ах, ты!!! – вскрикнула Нарцисса, заливаясь смехом, вторя тем самым Римусу. Что же с ней происходило? Она видела этого парня не так часто, но знала, что он прихвостень Джеймса Поттера. Но почему-то это отошло на второй план. Более ее сейчас занимал он сам. Его русые волосы, шоколадные глаза с золотисто-ореховой радужкой. Белоснежная ладонь проникла в волосы «Лунатика», на что тот прижал девушку к себе и заглянул в чудесные платиновые глаза. И вот их игра зашла слишком далеко. Волк в ту минуту отдал себя в рабство Прекрасной Принцессе, которая теперь могла вертеть им, как хотела. Тот поцелуй помнили лишь стены библиотеки, старинные фолианты, покрытые пылью, и чернила, которые сыграли роль свахи. Так родилась новая история, в уже начатом рассказе…
