По другому сценарию

ГЛАВА 2. ПОЛНОЛУНИЕ, 2 февраля. СТРОГО 18+!!! Настоящая глава настоятельно не рекомендуется к прочтению нежным, беременным, слабонервным и лицам, не достигшим семнадцати лет. Я серьёзно: если это расстроит вас или оставит душевную травму – сами будете виноваты! Жизнь в доме Стилински у Алекс более-менее наладилась. Её дар проявлял себя всё чаще. Каждый день, встречая людей, она «вспоминала» события, которые касались жителей Бейкон-Хиллс. Но, этого было недостаточно, чтобы вспомнить свою настоящую жизнь.  Чтобы вспомнить кого-то или что-то ей нужно это увидеть. А значит, пока она не увидит свой дом или родителей – она их не вспомнит. Получается тупик. Остаётся только уповать на удачу, но она итак избыточно благосклонна. Быт у Алекс установился размеренный по стандартной схеме: работа-дом-уборка-еда-работа. Ей как-то удавалось успокоить Скотта, нервничавшего из-за матери и Эллисон. Алекс знала, что альфа не причинит им вреда. Не своему первому бете, который так ему нужен, чтобы восстановить свою справедливость. Удавалось периодически отговаривать от опрометчивых поступков Стайлза, который нервничал из-за Скотта и пытался помочь другу вместе с ним влипая в неприятные ситуации. Девушка изо всех сих пыталась помочь им подсказками, советами, незаметными уловками, как братьям, у неё ведь может быть брат в настоящей жизни. Ей хотелось верить, что так. Всё ей удавалось, кроме своей судьбы. Отсутствие собственной памяти – единственное, что омрачало мысли Александры. И лишь когда она видела Дерека Хейла – забывала обо всех проблемах. В такие моменты она забывала обо всём. Но она навсегда запомнит февральское полнолуние и события, которые ему предшествовали. Было второе февраля. В тот день Дитон решил заняться своими делами, закрыл клинику и дал Алекс выходной. «Видения» с утра её не беспокоили, и девушка успела не только провести влажную уборку, но и запечь лазанью до полудня, чтобы шеф Стилински успел пообедать до отъезда в свою командировку, и на тот случай если Стайлз забежит домой сразу после школы, что весьма маловероятно. Проводила шефа под обещания провести эту декаду без инцидентов, пока он будет перенимать опыт коллег штата. Девушка почти устроилась на диване с полной тарелкой лазаньи и пультом от телевизора, как раздался звонок от Алана: - Через час подходи к школе, понадобится твоя помощь. Иди через лес в городе не показывайся, - и отключился, не тратя время. Пока Алекс лихорадочно зашнуровывала ботинки, телефон пиликнул ещё раз. Смс от Стайлза: «Скотту нужна помощь, вернусь поздно». И вдогонку: «Или рано :)». Молчавшая с утра память подкидывает пару-тройку видений-сценариев дальнейшего развития событий. Она фыркает от картинок, проплывающих в голове после этой смски: Питер, гоняющий подростков по коридорам школы. Скотт, сумевший сохранить самообладание, не напавший на друзей даже под влиянием своего альфы. Их стаю ничто не сможет разломить. Алекс как никогда захотелось быть частью этой команды, стаи,  частью чего-то крепкого и постоянного. Стайлз нежданно стал самым близким после шерифа человеком. Почему-то именно Стайлз активировал большую часть «воспоминаний». И сам же в них и влипал со всеми вытекающими… А шериф доверял ей ответственность за сына. И Алекс не могла обмануть доверие шефа. А значит снова придётся нестись неведомо куда, и уговаривать ребят не совать носы куда не следует. Алекс отвечает ему: «Аналогично». И выключает звук на телефоне, в лесу он может быть небезопасен. Шефа Стилински не будет до конца следующей недели, так что быть пойманными и отсутствующими им этой ночью не грозит, да и шефу безопасней находиться подальше отсюда сегодня.  Поход до школы занял немного больше часа. Находясь почти у цели Алекс пробирается через тренировочное поле для лакросса и видит то, чего в видениях не было. У стены со стеклянным взглядом в неестественной лежачей позе застыл Дерек Хейл. Девушка чуть не задохнулась в первую же секунду. Сердце упало в траву, мозг «показал» то, что она упустила. А именно – как оборотень оказался в таком положении. Из машины напротив доносятся сдавленные стоны. А девушка продолжает стоять как вкопанная. Кровавые картинки продолжают оживать её в мозгу: Дерек захлёбывается собственной кровью, из прорехи на груди прорезаются когти… Боже святый… Стук и мычание заставляют её выйти из ступора. Сначала приходится освободить Алана. Тот неловко скатывается с пассажирского сиденья и подставляет связанные руки. Алекс перерезает скотч, бечеву, и бросается к Дереку, по-прежнему не подающему признаков жизни. Она не может нащупать пульс, сколько ни старается. Рука оборотня прохладная, как стена, у которой он лежит. Оборотень разве должен быть холодным? - Алан, он холодный, очень холодный, - жалобно выдавливает девушка. Растирая затёкшие запястья, Дитон подходит к Хейлу. Присаживается у неподвижного тела, прикладывает пальцы к шее. - Он же жив? Жив, да?  Алан жестом просит её замолчать прислоняясь ухом к не залитому кровью участку груди, с минуту вслушивается и кивает: - Его сердце в режиме сохранения энергии. У оборотней подобное состояние включается, когда повреждения настолько обширны, что могут привести к смерти. Он пытается исцелиться. - Ты же не дашь ему умереть? – с мольбой спрашивает Алекс. Алан не отвечает. - Помоги мне затащить его в машину, - пыхтит он, захватывая оборотня подмышками. Довезём до клиники, попробуем ему помочь. - А как же ребята? – спохватилась она. - Альфа их не тронет, ему нужен Скотт в своей стае добровольно. Если альфа причинит вред его друзьям, Скотт ему этого не простит, - отвечает Алан, он собран в отличие от Алекс и разбирается в ситуации, он поможет. А вот она со своими обрывочными знаниями сейчас бесполезна. Поэтому Алекс замолкает и делает, как он говорит. - Зря ты сразу не рассказал ему, - бормочет девушка, кивая на Хейла, держа оборотня за ноги, проснувшаяся память подсказывает нужные слова. - Про обещание, которое ты дал Талии. Он бы понял. Грузное тело оборотня заваливается за заднее сиденье. Дитон молчит, заводит машину и они отъезжают, оставляя Скотта и его друзей ночью в пустой школе наедине с психованным альфой.  В клинике Дитон ловко штопает раны Дерека, объясняя это тем, что так они быстрее затянутся, ставит оборотню капельницы с антибиотиками и растворами, чтобы ускорить процесс. Причём делает всё это за считанные минуты. Алекс молча подаёт всё, что он просит. Она искренне верит в способности советника. В то, что он сдержит своё обещание и спасёт сына Талии Хейл. - Мне нужно вернуться к школе, разобраться с полицией и присмотреть за детьми, - говорит Дитон, отмывая руки от крови. - К утру я вернусь. Если он не придёт в нормальное состояние…  - он не хочет пугать девушку, предполагая худшее, - будем решать. Сможешь остаться здесь на ночь? Провести ночь возле Дерека Хейла? Он ещё спрашивает! Чёрт, да конечно она останется! Алекс кивает заведённым болванчиком. Алан понимающе ухмыляется, он давно заметил интерес девушки к оборотню. Он поправляет капельницу, объясняет, как её отключить и собирается на выход. - Звони если что случится или станет хуже, - бросает он у выхода, не особенно рассчитывая на положительный исход. Дитон уходит, позабыв закрыть рябиновую перегородку. Негромко щелкает входная дверь. Алекс пододвигает стул ближе к изголовью смотрового стола, устраивается удобнее, меняя на воспалённом лбу оборотня влажное полотенце, мягко поглаживая по жёстким волосам. Это ведь хороший признак, что у него поднялась температура? Ох, Дерек… Какой же он красивый всё-таки… чувственные губы и сильные руки. Мускулы на груди… Поцелуи у него, наверное, нежные, а объятия крепкие… Позволяя себе неслыханную вольность, Александра осторожно проводит рукой по широкой мужской груди, наслаждаясь ощущением его кожи под пальцами. Неподвижная мужская рука неожиданно вздрагивает и за долю секунды больно стискивает её запястье. Оборотень раскрывает светящиеся неоновым синим цветом глаза. У него мутный непонимающий взгляд, и это порядком пугает девушку. - Дерек? Я Алекс, помнишь меня? Ты меня слышишь? – Никакой реакции. Ёж твою налево… - Ты в клинике у Дитона, твои раны зашили. Альфа тебя ранил, но ты исцеляешься, всё будет хорошо, - что за несусветную хрень она несёт? Разве он вчера не считал, что Алан и есть альфа? Как ему теперь всё объяснить? Хейл, кажется, не слушает или ещё не пришёл в себя. Он как животное всем корпусом поворачивается в её сторону. Ноздри расширяются по-звериному, когда она убирает свободной рукой влажное полотенце с его головы, и слабо пытается вытащить свои пальцы из железного захвата. Давит неожиданно больно. На его пальцах отрастают когти, за считанные секунды лицо меняется с человеческого на звериное: изо рта прорываются клыки, морда прорастает волосами. Он резво поднимается на столе, как не раненный вообще ни капли. Капельница разбивается о кафельный пол. Зверь оскаливает клыки прямо ей в лицо. Рык оглушает. Сердце Алекс со звоном падает вниз да там и остаётся. Каким-то неведомым способом она ещё успевает отпрыгнуть к стене. Оборотень движется на девушку, загораживая спиной выход и рычит, загоняя добычу в угол. Алекс  видит, что он себя не контролирует. Как новообращенные в полнолуние. Ужас сковывает грудь, но что она может поделать, когда оборотень оказывается рядом, ловит рванувшуюся в сторону девушку за пояс одним движением и притискивает к стене. - Дерек… Когтистая рука полирует её щекой кафель, тяжёлое дыхание приближается к макушке и шумно втягивает воздух. По виску прокатывается широкий язык, слизывая выступившую капельку холодного пота. А ей становится по-настоящему страшно. Так страшно, что конечности отнимаются, и дрожь пробирает до пяток. В полнолуние оборотни жаждут крови, а он сейчас больше животное после ранений. И когда проснётся человеческое – неизвестно. Сейчас её, похоже, будут убивать. Самое смешное – это же она его и разбудила. Найдите того беса, что дёрнул её потрогать Хейла и она лично его придушит! Чудище теряет терпение, смыкает пальцы на хрупкой шее, и словно она вообще ничего не весит, так и перетаскивает дёргающуюся всеми конечностями девушку назад к смотровому столу. Александра ещё не догадывается, что ему на самом деле нужно, пока тяжёлая ладонь не опускается на затылок и нагибает к самому столу, а рвущееся проклятое шёлковое бельё оставляет кровоточащие тонкие полосы на коже. И тут её накрывает. Наконец, дошло: чего зверь хочет. Тут Алекс начинает яростно и совершенно бесполезно вырываться. Ему ведь даже раздевать её не надо, а всё эти дурацкие юбки, которые стала носить – вот ирония! – для его же привлечения, стремясь ненароком сверкнуть перед его глазами, мимоходом встретившись в прихожей дома, или холле клиники. Идиотка… Кто ещё скажет, что оборотень это круто – первый получит от неё волшебных пиздюлей! С пыхтящей сверху махиной весом в центнер – нихрена это, блять, не круто! Раскалённое тело наваливается, и все попытки выпутаться слетают в ноль. Она может только взмолиться: - Не надо! После следующего движения оборотня в глазах темнеет. От дикой боли голос срывается, изо рта вырывается лишь слабый хрип. Это больно. Твою-мать-как-это-больно. Потому, что размеры у них явно не соотносятся. И с каждым ударом внутри печёт сильнее. Живот мерно ударяется о металлический холодный край стола, добавляя новые отметины, словно тех, что уже есть - мало. Удерживать корпус, чтобы не царапать живот о стол совсем скоро становится невозможно. Алекс стоически делает новые попытки вырваться, но лишь получает новые синяки и царапины на бёдрах и когти вонзившиеся в кожу несерьёзно, на миллиметр - как ограничитель, как знак «не двигайся - порву». Старается изогнуться так, чтобы уменьшить угол проникновения, но только тратит силы почём зря… Сила толчков от сопротивления только увеличивается. Зверя раззадоривает её сопротивление и боль. Зверь вкушает её, сладкой липкой патокой стекающую с девичьего истерзанного тела. И когда он кончает, кажется в пятый раз – Александра сдаётся. Остаётся без движения на кушетке, не пытаясь убежать между короткими передышками, во время которых он ненадолго останавливается. Не спрятаться, не подвинуться, больше ничего. Под её тягостный выдох Хейл выдёргивает себя из её тела и тяжело хрипло дышит. Горячая влага скатывается по её холодным от кафельного пола ногам, но ей уже всё равно. Сил хватает чтобы незаметно отодвинуться и, похоже, это всё на что она способна сегодня. Алекс пользуется перерывом, чтобы немного отдышаться. В глубине души надеясь, что ему этого хватит. Надежда, как говорят, величина непостоянная. Прямо пропорциональная силе характера. А силы она уже растеряла в неравной борьбе. Так что бороться больше нечем. Когтистые руки снова подтягивают на край кушетки. Не-е-е-т…  - Хва…ит… - выдыхает девушка едва слышно. Не слышит. Не останавливается. Вонзается в неё словно раскалённым железным прутом туда, где совершенно не ожидала. Сзади. И эта боль совершенно иного рода. Такая острая, все мысли о том, что можно притерпеться уходят, а слёзы набегают от неожиданности после первого же толчка. Можно зажмуриться и считать свои слабые выдохи, чтобы знать, что время не стоит на месте, что когда-нибудь он закончит. Спасительный момент приходит, когда терпение выходит окончательно, он обжигает внутри свежей лавой саднящие разрывы - откуда она у него только берётся в таком количестве? - а закричать нет уже ни мочи, ни голоса. Лишь распахнуть рот и беззвучно скорчиться в болезненной гримасе. Внутри становится нестерпимо горячо, так, что снова хочется рыдать, хоть и думала, что горячее уж быть может. Александре кажется, что она больше никогда не шелохнётся, просто нет энергии. Тяжесть сзади исчезает. Он ушёл? Всё кончилось? Теперь он остановится? Не ушёл. Его пресс пролетает перед глазами, пока оборотень обходит стол и останавливается с противоположной стороны. Рука зверя сгребает в охапку её волосы, тянет со стола на себя. Безвольная голова девушки оказывается у его расстёгнутых штанов. Что происходит дальше - уже за гранью её восприятия. Ощущение, которое будет преследовать Александру вечно. Полное бессилие. Она не может и не хочет больше думать о том, что за поебень творится в этом сраном слетевшем с катушек мире. Доступ кислороду перекрыт, но она не может шевельнуть и пальцем, чтобы хоть попробовать оттолкнуть его. Дать понять, что ей не-хватает-блять-воздуха! Она думает, что останется без волос от того, как сильно он стягивает их своими стальным пальцами на макушке. Она думает, что никогда не сможет ни дышать, ни говорить, от того как глубоко он внутри её горла. Кажется, ещё немного и достанет до стенок желудка и пройдёт насквозь. Как челюсть осталась на месте и не вывихнулась – неизвестно. Боль и страх больше не так сильны. Беспомощность – настоящий кошмар. Но не это стало главным испытанием. Главной стала задача не захлебнуться в самый ответственный момент. Кажется, за эту ночь она могла умереть многими способами раз несколько, точно. Алекс не верится, что она умудрилась выжить. Голова совершенно пуста. Девушка лежала на столе пытаясь не то сглотнуть, не то сплюнуть горькую жижу, вряд ли что-то из этого помогло бы избавиться от специфического вкуса. Сквозь мутную плёнку слёз она видит, как зверь трясёт головой посреди комнаты, будто пытается настроить зрение. Затем оборотень – сознание больше не поворачивается назвать его Дереком - оглянулся, словно впервые увидел эту комнату. Воздуха в лёгких нет, но Алекс в эту секунду задерживает дыхание, всеми мыслями желая стать невидимкой, чтобы его взгляд не остановился на ней. Зверь находит глазами выход и исчезает из поля видимости. И она позволяет себе обессилено прикрыть глаза. Единственное чему она сейчас рада - тому, что снова может дышать. Как отключилась, она уже не запомнила. Глаза с трудом расклеиваются от того, что кто-то легонько трогает за плечо. Комнату толком не разглядеть, на лице уже всё сравнялось со слезами и прочими выделениями. Алекс нащупывает ближайший кусок ткани на ней, вроде простынь, утирается, и встречается с сочувствующим карим взглядом. Дитон. А она и забыла, что он обещал вернуться к утру. - Эй, ты жива? – тихо спрашивает Алан, убирая в лоток на столе использованный шприц, другой рукой прижимая воняющий спиртом ватный диск к её руке. - Что случилось? Алекс разводит руками и заливается слезами, не в силах выдавить ни слова. Из горящего горла вылетают только прерывистые всхлипы. Дитон растерянно поглаживает по плечу. От сочувствующего жеста и взгляда наполненного теплотой девушка немного успокаивается. - Тихо, тихо. Идём, я провожу тебя до душа. Справишься? – она слабо кивает. Дитон просовывает ладони под руки девушки и аккуратно поднимает, - вот так, встаём. Молодец. Помыться толком не удаётся – дрожащие ноги не держат. Всё, что остаётся - тяжело сползти по ледяному гладкому кафелю вниз и лежать прислонив воспалённый висок к стене, под тонкими струйками воды, словно иглы вонзающимися в ноющие мышцы. Дожидаясь, пока в голове мало-мальски уляжется водоворот мыслей. И мечтать о том, чтобы перестать их слышать и чувствовать, то как они больно ударяются о стенки черепной коробки. Перестать чувствовать, как немилосердно саднит в «стратегически важных» местах. Как режет уголки губ, а от ощущения крови и горечи на языке зверски щиплет. Боль везде. Но не она – худшее. Хуже от потери чего-то жизненно важного. Того, во что верилось. О чём мечталось. До чего хотелось дотянуться… Конкретно сейчас уже ничего не хотелось. И не захочется, она точно знала. Словно ненужный рудиментарный отросток с цветущей на нём романтикой обломали. Или выдрали с корнем. Ничего там больше не вырастет. А она, идиотка, думала, что влюблена. Дурацкие розовые сны со свиданиями? Ха! И где теперь поцелуи под луной и крепкие объятия? Где это всё?! Зачем ей это всё нужно было… В смотровой чистота и порядок. Всё вычищено, разложено по местам, будто весь ночной беспредел ей приснился. В воздухе витает запах хлора, это немного успокаивает. Алекс забирается с пятками на стул, Алан присаживается за стол, включает компьютер. Он ничего не спрашивает, видимо сам догадался обо всём, пока убирался здесь. - Хорошо, что не закрыл перегородку, - спокойно говорит Дитон, вытирая руки, выбрасывая использованную салфетку в корзину для бумаг, его спокойный голос не даёт снова сорваться в истерику – самая лучшая тактика. Девушка тихо рвано всхлипывает уже по инерции, кутаясь в протянутый запасной халат Алана. Сжимается в комок. - Если бы он не смог отсюда выбраться… - вздыхает он, не решаясь закончить предложение, запускает руку в карман и подаёт коробку. - Что это? – кажется, она может шептать, это уже несомненный плюс. - Свечи от геморроя. Боже… Этого она точно не переживёт. Если сегодня не суждено умереть от ран и разбитого сердца, то от чувства стыда – обязательно.  - Как пользоваться знаешь? – на всякий случай уточняет он. - Ты никому не расскажешь? – Алекс прикрывает лицо рукой, сгорая от неловкости перед ним. - Не моё дело, - пожимает плечом друид. - Спасибо. Алан кивает. Алекс молчит. Ей не хочется сейчас ни говорить, ни думать. Не хочется ни с чем разбираться в голове. Малодушно хочется оказаться где-нибудь подальше от оборотней, ведьм и прочей нечисти и от Бейкон-Хиллс в частности. Свет в смотровой приглушён, и когда в полумраке вспыхивает чей-то включившийся телефон, девушка невольно вздрагивает. Алан аккуратно подталкивает аппарат ближе к её руке. Оказывается это её телефон, и звонит Стайлз. Дрожащей от слабости рукой Алекс выключает экранчик, даже не взглянув на сообщения. Алан смотрит внимательно, немного снисходительно. - Знаю, он тебе нравился. И даже догадываюсь, почему так произошло. Я дам совет: тебе будет легче, если не будешь принимать его действия на свой счет. Дерек - урождённый оборотень. Он не укушен, а значит наполовину волк, а волки территориальные животные и они метят свою собственность. У него не было намерения обидеть. Это всего лишь инстинкт, не более того. Понимаешь? Просто животный инстинкт. В этом не было ничего человеческого из того, что ты себе навообразила. Из уст Дитона даже этот бред звучал чертовски логично и понятно. Возможно, так оно и было, чёрт возьми, но она не хотела никого слушать сейчас. - То есть я просто оказалась рядом с ним не вовремя? – от страха в лёгких снова кончается кислород, и ей не хочется верить, что так теперь всегда будет. Что её будет преследовать чувство паники оттого, что задыхается. - Алекс, успокойся, - произносит глядя ей в глаза Алан ровным голосом, заставляя сосредоточиться на нём, как заправский гипнотизёр. Наверное, так говорят полностью уверенные в себе люди. - Пойдём, сделаю тебе ещё укол и отвезу домой. Стайлз на кухне, щурится под занимающимися лучами рассвета, насыпает растворимый кофе в кружку прямо из банки. - Ты не поверишь, что случилось! – он делает глубокий вдох, как всегда перед тем, как начать длинный и интересный рассказ. Жаль, что Алекс сейчас не в состоянии выслушивать. - Не поверишь – знаю… - с трудом произносит она осипшим голосом, подходя ближе, и тянется к чайнику. Хочется чего-то горячего. Так странно: раны горят, но ей всё равно жутко холодно изнутри. Вот когда понимаешь фразу – леденящий душу страх. Она когда-нибудь избавится от этого мерзкого ощущения? - Ох, ты ж, твою! – отшатывается Стайлз. - Что с твоим лицом? Что с твоим голосом? Где ты была? Алекс вздыхает, сглатывая, подавляет новый приступ кашля от поступившего в воспалённое горло воздуха, и думает: - Эх, ты ещё всего остального не видел… - Упала. Горло болит. С Дитоном в лесу. Не спрашивай, - ну, почти не соврала. - Вы в таком виде по лесу гуляли? – недоверчиво спрашивает, приглядываясь. - Угу. - Всю ночь? - Угу. - А отпечатки пальцев на твоей шее от уха до уха отец тоже занесёт в протокол как простуду? – Стайлз чертовски обижен. Он не ожидал, что Алекс будет скрывать от него что-то важное. А на действительно важное - у него нюх. Как у всех Стилински. Алекс пожимает плечами. Стайлз хмурится, не идиот же, всё-таки. Ему действительно неприятно выслушивать откровенную ложь. Хуже только когда ещё и признаются, что говорить правду не собираются. - Клянусь, это касается только меня. Это личное, - Алекс сглатывает горечь от его тяжёлого взгляда. Мальчишка хмурится ещё больше. - Слушай, заключим сделку: я скажу тебе кое-что о твоём будущем, что нельзя, но ты бы очень хотел знать, а взамен ты не будешь спрашивать меня об этой ночи, пока я сама не расскажу, идёт? Он молча кивает. Его лицо уже не выглядит настолько обиженным. Что не избавит её от необходимости рассказать правду. Когда-нибудь. Хоть бы этот момент наступил нескоро. - Ты пойдёшь на выпускной с Лидией. Это правда, из вас получится отличная пара, - выдыхает Александра хватает его кружку и разворачивается к лестнице. Она не видит, как светлеет лицо мальчишки после её слов. Позже в комнате она послушно выполняет все рекомендации Дитона и принимает все положенные лекарства. Алекс аккуратно смахивает купленные по дороге контрацептивы в нижний ящик стола, в самый угол, в надежде, что Стайлз не будет туда лезть. Но это же Стилински. Даже завернувшись прямо в одежде в одеяло, как в кокон, она его чувствует. Страх. В каждом углу комнаты мерещится неоновый взгляд. И совершенно чёткое, стойкое ощущение, что он всё ещё где-то рядом. На каждый шорох из соседней комнаты сердце останавливается. Пока таблетки не начинают действовать и измученный мыслями разум не отключается.