Ожившие картины ч.2: Красный и Синий

      Чимин прилетел в Нью-Йорк рано утром. Уже очень давно Пак хотел побывать в этом городе, но концертная программа по городам Франции не оставила ему ни малейшего шанса. Пришлось целый год пахать как проклятому, чтобы заслужить несколько свободных недель и возможность поехать куда заблагорассудится. А так как кроме родной страны он мало где был популярен, нехитрая маскировка и Дэвид Пэкстон — как охранник для страховки — давали возможность почувствовать себя почти обычным человеком.       Чимин планировал через денёк занять чем-нибудь Дэвида, чтобы под ногами не путался, и окунуться в жизнь Нью-Йорка с головой. К тому же, он помнил о предложении Джона Хэлла устроить небольшой концерт для своих, записав несколько треков с неким RM, и уже перед вылетом созвонился с ним, обговорив все детали. Такую возможность Чимин не собирался упускать, ведь ему не приходилось ещё петь с другими артистами, ибо менеджер Ален Жеру всячески пресекал возможные коллабы, объясняя это тем, что нежный вокал Пака просто забьют грубые голоса предполагаемых партнёров. Чимин со вздохом соглашался и продолжал очаровывать публику в одиночку. Может быть, поэтому у него так и не завелись друзья среди коллег, хотя Пак никогда не участвовал в закулисных интригах и предпочитал поддерживать хорошие отношения со всеми. Но никто не стремился стать ему чуточку ближе, что очень огорчало Чимина, а невозможность выплеснуть всю копившуюся с годами нежность удручала. Свою семью он тоже видел редко, и, по сути, во Франции был совсем один. Таймер на его руке тоже до сих пор не появился, что беспокоило Чимина намного больше, чем отсутствие друзей или профессиональный рост. Он искренне считал, что обретение истинного откроет в нём что-то новое, поможет и в жизни, и в творчестве. Вот только когда Пак заикнулся об этом при своём менеджере, получил очередную проповедь и полную страхов речь о бесполезности соулмейтов. Мол, это просто оковы, что буду тянуть возвышенную душу Чимина на дно, мешая творчеству. Как любовь может мешать творчеству, если само творчество построено на любви, Пак искренне не понимал. Поэтому больше он не упоминал тему истинных в разговоре с кем-либо и лишь оставаясь наедине с собой, мог вдоволь мечтать о судьбоносной встрече.       Они разместились в простом, но уютном отеле и взяли две односпальные комнаты по соседству, игнорируя наставления менеджера. Чимин до сих пор был крайне удивлён тому, что Ален не поехал с ним, как планировалось изначально. Менеджер вообще очень изменился в последнее время: во всём потакал Паку, соглашался с любыми его идеями. И Чимин был очень горд тем, что его перестали принимать за несмышлёного мальчишку и увидели, как он повзрослел за это время. И пусть внешность «пухлощёкой булочки» никуда не делась, Пак усиленно работал над её совершенствованием. Сидел на диетах, занимался в спортзале, тренируя мышцы и дыхание. Жеру на это только фыркал, но не перечил. И занятия постепенно стали приносить плоды: появился чётко очерченный пресс, бицепсы, контур лица немного, но заострился, и пропали бесившие хомячьи щёки. Жаль только, что на пальцы тренировки не действовали: как были они маленькими и толстенькими, такими и остались. Чимин вздохнул, рассматривая себя в зеркале. Ему не нравилось, когда поклонники звали его плюшевым мишкой. Вроде мило, а вроде и обидное напоминание о его затаённых комплексах.       Он ещё раз осмотрел обтягивающие джинсы, ботинки, свободный свитшот, чёрную панаму, что скрывала рыжие волосы, и остался доволен преображением. Без тонны косметики и привычной сценической одежды его было очень сложно узнать, а значит, риск наткнуться на фаната уменьшился до нуля.       Чимин подхватил небольшой рюкзак и, закрыв собственный номер, постучался к Дэвиду.        — Ты идешь, Дэв?       Мужчина нехотя оторвался от телевизора и недовольно поджал губы. Чимин случайно узнал, что Пэкстон не хотел сопровождать его в эту поездку, ибо собирался в отпуск с женой, но Ален настоял именно на его кандидатуре, и даже Чимин ничего с этим поделать не смог. За весь перелёт они не сказали друг другу ни слова, и это было невероятно трудно для Пака. У него накопилось уже столько впечатлений, а разделить их было не с кем.       — Может быть, отдохнём, месье Пак? Вы ведь наверняка устали после перелёта.       А это была ещё одна больная тема для Чимина. Он ненавидел официоз и поначалу пытался настоять на неформальном общении с членами собственной команды, но менеджер на корню обрубил все попытки. С тех пор все обращались к нему вежливо и отстранённо, отчего Чимин в глубине души очень страдал.        — Да, ты, безусловно, прав, прости, — кивнул головой Чимин, скрывая разочарование и совсем лёгкую обиду, — я пойду к себе и высплюсь как следует, а завтра наметим культурную программу.       Пэкстон холодно кивнул и вновь обратил взор на телевизор, а Пак решился на небывалый для себя шаг. Он прикрыл дверь номера, подошёл к своему, повесил табличку «Не беспокоить» и демонстративно хлопнул дверью. После, как ниндзя, прокрался к лестнице и почти кубарем скатился на два пролёта ниже. Там Чимин перевёл дух, уже спокойно спустился на первый этаж и вышел на улицу.       Гул большого города ударил по ушам, но Чимин был счастлив, рассматривая спешащих людей, которым до него не было никакого дела. Никто не хватал за руки, прося автограф, сейчас он смотрел прямо, а не через спины своих телохранителей, и это было настолько потрясающе, что хотелось смеяться. Пак рассматривал огромные афиши концертов, фильмов, разнообразные рекламные плакаты, сжал в кармане карту города и влился в людской поток.       Сегодня он не планировал масштабной экскурсии, просто хотелось прогуляться по улицам, посмотреть на Нью-Йорк изнутри, сравнить его с немного ленивым Парижем. Чимин много читал об этом городе, многие певцы, которыми он восхищался, жили здесь, и в своих самых смелых фантазиях он бросал эстраду и переезжал сюда, окунаясь в новые возможности. Подобные планы были сладки, но на деле Пак пасовал перед неизвестностью и даже родителям не мог рассказать о своих желаниях. Сейчас же у него появилась реальная возможность проверить, настолько ли он устал от нынешней жизни, чтобы всё бросить и уехать из Франции. Чимин очень рассчитывал, что предстоящее сотрудничество с RM и разговор с Хэллом помогут ему окончательно определиться с этим. А потом дело останется за малым: побороть собственные страхи, убедить родителей и пережить объяснения с Аленом.       Чимин вздохнул, осматриваясь и машинально забирая флаеры, протягиваемые ему миловидной девушкой. Вспомнив о менеджере, он почувствовал, как настроение неумолимо ползёт вниз, поспешно присел на остановке, решаясь съездить в знаменитый Центральный парк, и попытался отвлечься от невесёлых мыслей, рассматривая буклеты. Больше всего его зацепила рекламка, где миловидный паренек с прямоугольной улыбкой держал в руках саксофон и указывал на надпись, гласящую, что скоро пройдёт единственный концерт джаз-бэнда «Hot», и иссиня-чёрный флаер о старте Youth America Grand Prix, открывать который будет германская танцевальная группа «Golden Closet Film». Чимин что-то слышал об обоих коллективах, и даты их концертов выпадали на его отпуск, поэтому он решил сегодня же вечером зарезервировать себе билеты на оба мероприятия. Максимально насыщенная культурная программа — именно то, чего он хотел в свою первую неделю пребывания в Нью-Йорке.       От изучения оставшихся рекламных буклетов Чимина отвлёк подъехавший автобус, и он сел в него, чувствуя, как лёгкость и счастье вновь заполняют всё его существо. Пак вдруг понял, что просто ждёт какого-то знака или толчка, который поможет ему решить всё и сразу. Возможно, что если в городе любви ему не повезло с этой самой любовью, то в городе возможностей улыбнётся удача?       Парк поразил его своими размерами и совершенно другой реальностью, словно в центре города открыли портал в сказочный мир, где нет суеты, пробок и вечно недовольных чем-то людей. Здесь дышалось легко и свободно. Здесь было столько всего интересного, что Чимин дал себе зарок и завтра обязательно посетить это место, сдвинув намеченные планы по посещению некоторых выставок. Он посмотрел схему, висящую у входа, и решил, что первым делом просто прогуляется, ведь местные достопримечательности уж точно никуда не денутся.       И, наверное, в этом виновато очарование Нью-Йорка или волшебство самого парка, или просто пришло время, но стоило Чимину достигнуть центральной аллеи, как он вдруг почувствовал сильную боль в запястье. Весь мир завертелся, обрушиваясь сплетением звуков, гудков, размазанных цветов и запахов. Пак мешком свалился прямо на асфальт, сжимая запястье, которое просто горело под пальцами, и тихо застонал, пытаясь удержать реальность от полного развала. Он не чувствовал, как подбежавшие прохожие усадили его на скамью, вытирая лицо мокрыми платочками, только слух цеплялся за отдельные слова: «пройдёт», «воды», «из-за метки», и скорее всего, если бы Чимину в данный момент не было настолько плохо, он, как диснеевская принцесса, бегал бы сейчас по парку разбрасывая цветы и напевая песни от счастья. Но пока хотелось не радоваться, а сунуть руку в ведро со льдом, хотя в душе взрывались фейерверки и буйствовали бразильские карнавалы.       Чимин медленно приходил в себя, усиленно потирая глаза, чтобы вернуть взгляду нормальную чёткость. Он смущённо улыбнулся сухенькой старушке, что сидела по левую сторону от него и осторожно держала за пульсирующее запястье, как раз там, где должна была проступить метка, и невысокой короткостриженной девушке с огромными голубыми глазами и такими же голубыми волосами.       — Эй, ты как? — поинтересовалась она, прикладывая прохладную ладошку к его лбу.       — Я в порядке, вроде бы, спасибо. — Чимин кивнул, с благодарностью принимая бутылку воды и стараясь не смотреть на своё запястье.       — Редко когда при появлении метки такая боль бывает, — тихо проговорила старушка, ласково поглаживая Чимина.       — А с чем это связано? — удивлёно поинтересовалась девушка, но бабушка лишь покачала головой, мягко улыбаясь, и отпустила руку Чимина, слегка подталкивая его в бок.       Пак зажмурился, пару раз коротко вздохнул и решительно посмотрел вниз.       Вначале ему показалось, что у него в глазах двоится. Но тогда почему у меток разные цвета?       Стоп.       — Почему их две? — нервно воскликнул Чимин, неверяще проводя пальцами по красной метке и розово-чёрной.       А потом присмотрелся и ахнул: чёрно-розовый таймер отсчитывал всего каких-то два часа до встречи.        — Что происходит? Как так? Всего два часа?! С кем?       — О, милый, как же тебе повезло. — В голосе старушки было столько тепла и любви, что Чимин совсем растерялся, чувствуя, как её шершавые ладони нежно прикасаются к его лицу. — Не бойся. Чудо не происходит с теми, кто его недостоин.       А девушка вдруг вскрикнула, схватила руку Пака, разворачивая её к себе, и принялась рассматривать метки, кусая коралловые губы.       — Да быть не может! — Она вскинула ошарашенный взгляд на Чимина, словно перед ней из воды вынырнуло Лох-несское чудовище, и попыталась поднять его со скамьи. — Я не знаю, какого чёрта происходит, но я уже видела двойные метки. Ты обязан пойти со мной. Я Дэми Рид, кстати.       Чимин совершенно непозволительно для воспитанного человека вытаращился на девушку, открыв рот, и не двигался с места, пытаясь в рекордные сроки уместить происходящее в голове. Старушка рядом только посмеивалась и гладила небольшую белую собачку, которую Пак не заметил ранее.       — Ну, идём же, идём. Нам долго добираться.       — Но я не могу, я…       — Иди, — похлопала его по колену старушка, — не бойся. Доверься.       Чимин совершенно растерялся и встал, позволяя Дэми увести себя прочь из парка.       Она весело что-то рассказывала, ведя его за собой, как на буксире, к ближайшей автобусной остановке, но Чимин её совершенно не слушал. У него никак в голове не могло уложиться, что судьба наградила его двумя метками. До этого он ни разу не слышал о подобном феномене и вдруг понял, что та добрая женщина что-то знала об этом, а они так глупо покинули её, ничего толком не узнав.       — Подожди! — Он затормозил Дэми, собираясь повернуть обратно. — Та бабушка, она что-то знала о двойных метках! Давай вернёмся.       — Да к чему?! Разве не интереснее понять это самому?       Чимин резко остановился и растерянно посмотрел на Дэми, которая стояла с решительным видом, уперев руки в боки, и он вдруг заметил волшебниц Винкс у неё на футболке.       — Соулмейты — это такое чудо природы ведь. Они как ожившая сказка! В какой-то момент времени мы получаем возможность встретить человека, созданного именно для нас, обрести счастье на всю жизнь, получить причину выносить дерьмовость и несправедливость этого мира. И я искренне не понимаю и жалею тех людей, которые из-за глупого бунта отказываются от такого подарка. Соулмейты — это же и тайна. Ты никогда не знаешь, где и как вы встретитесь, какой он или она будет. А у тебя две метки, ты получишь в два раза больше чуда. Ты это понимаешь? Перед тобой бухнулся шкаф в Нарнию. Не хочешь самостоятельно открыть дверцу?       Чимин остолбенел, переваривая всё, что сказала ему Дэми, и почувствовал желание сесть и разреветься прямо посреди улицы. Он так давно мечтал о метке, а сейчас у него на запястье их целых две. И попробовать разгадать причину их появления Пак может уже сейчас, если перестанет сомневаться и бояться непонятно чего. Чимин поспешно вытер выступившие слезы, несмело улыбнулся и уже было шагнул вперёд, как зазвонил телефон. Чимин нехотя достал айфон, ибо воспитание не позволило ему просто проигнорировать звонок, и, взглянув на имя абонента, застонал. Звонил Дэвид.       — Я слушаю? — стараясь выглядеть разбуженным, ответил Чимин.       — Стойте на месте, месье Пак, я сейчас подойду.       — Что?..       Чимин растерянно опустил телефон и в панике осмотрелся. По пешеходному переходу к нему спешил Пэкстон, и даже отсюда было видно, насколько он зол.       Пак бросил отчаянный взгляд на Дэми, и девушка, вдруг рванула к нему, отобрала телефон, крепко схватила за руку и бросилась в толпу, волоча Чимина за собой.       — Шевели своей крепкой задницей, парень, — крикнула Дэми, — если, конечно, не хочешь, чтобы этот цербер посадил тебя под замок. Ты богатенький мальчик, что ли?       — Певец, — крикнул Чимин и поймал удивлённый взгляд.       — Оперный поди? Мягонький ты такой, во всех смыслах, уж не обижайся, — по-доброму усмехнулась Дэми, проверяя, смогли ли они оторваться, и выбрасывая в первую попавшуюся урну телефон.       Она пихнула Чимина в уже закрывающиеся двери автобуса и перевела дух, хихикая в кулак. А Пак всё не мог поверить, что успел за несколько часов обрести метки, встретить сумасшедшую, лишиться телефона и разозлить своего телохранителя.       — Первый раз похищаю певца, — доверительным шёпотом поведала Дэми.       — И кто же твои обычные жертвы? — поддержал игру Пак, поглаживая метки.       — Обычно я ворую стейки, которые готовит лапушка Джин. С тех пор, как они с Моней сошлись, а Джин в свободные от работы часы готовит у нас в кафе, посетителей заметно прибавилось. Он шикарный повар. Только тс-с, не говори ему, а то совсем зазнается.       — Мы едем к тебе на работу? — поинтересовался Чимин, разглядывая мелькающие за окном автобуса улицы.        — Ага, — кивнула девушка, роясь в сумке, — кстати, ты действительно певец? Мировая знаменитость? Хотя тогда тебя не выпустили бы дальше порога без охраны.        — Певец, да. Пою шансон и поп-музыку. Я популярен только во Франции, за рубежом меня мало кто знает, особенно в Америке.        — А к нам чего приехал? В турне или, может, родственники тут живут?        — Нет, — покачал головой Чимин, удивляясь насколько легко было болтать с Дэми, ведь она не поменяла своего поведения, когда узнала о профессии Пака, не пыталась флиртовать или использовать свою привлекательную внешность, чтобы соблазнить его, просто продолжила вести себя так, словно они знакомы уже давно. — У меня отпуск, если можно так выразиться. После тяжёлого гастрольного тура выпросил себе несколько недель вдали от родного Парижа. Да и один друг пригласил меня записать несколько песен с его знакомым, я решил, это неплохая возможность расширить творческие рамки.        — Надоело петь про ля му-у-у-ур? — рассмеялась девушка, отбрасывая чёлку.        — Ты даже не представляешь, как! — захихикал Чимин, смущённо прикрываясь ладошкой. — Любовь, конечно, тема вечная, но те тексты, что приходится исполнять, похожи на тонны розовой ваты: вроде и вкусно, и красиво, но пользы никакой, только кариес заработать можно или сахарный диабет. Мне бы хотелось петь что-то особенное, но амплуа романтика загоняет в рамки.        — Ты себя в зеркале видел? — скептически выгнула бровь Дэми. — Думаешь, с такой сладкой внешностью тебе рэп читать дадут?        — Мне идёт неформальный стиль. — Чимин даже губу прикусил от возмущения.        — Спорить не буду. Хотя я вижу тебя скорее ангелом, искушающим своей невинностью и красотой, — придирчиво осмотрев Пака, провозгласила Дэми.        — Именно это все и видят, или ещё хуже — невинного ребёнка с внешностью шлюхи. — Чимин отвернулся, делая вид, что рекламные вывески интересуют его куда больше, чем невольно вырвавшиеся откровения. — А мне бы хотелось быть разным.       Дэми промолчала, только положила изящную ручку ему на плечо, и Чимин был благодарен ей за этот простой жест поддержки и понимания.       Они проехали несколько остановок и вышли из автобуса в очень тихом районе. Пак как заворожённый осматривался и представлял, что шагнул через телепорт, оказываясь в совершенно другом мире, ведь сейчас перед ним раскинулся островок спокойствия в вечном круговороте Нью-Йорка. Это был рай из невысоких жилых домов, небольших магазинчиков, скорее всего, передающихся по наследству от родителей к детям, уютных кафе и мелких лавочек. Здесь, как в пригороде, все знали друг друга, крепко дружили и являлись одной большой семьёй. И Чимин вдруг представил, что переехал жить в один из подобных домиков, как по утрам он забирает газету и бежит за свежими булочками в кафе через дорогу. Торопится, спешит порадовать своего соулмейта, до сих пор сопящего в сладком коконе из их одеял. Как он осторожно возвращается в квартиру, включает на кухне радио с каналом джазовой музыки и, приготовив нехитрый завтрак, ждёт своего предначертанного, листая утренние газеты. Он войдёт неслышно, молча уткнётся холодным носом в шею Чимина и туда же пробурчит «с добрым утром». Картинка была настолько реалистичной, что Пак даже глаза прикрыл, учуяв аромат свежей выпечки, вот только лицо истинного оставалось серой кляксой, заставляя его печально вздохнуть.       Чимин мотнул головой, не желая сейчас поддаваться унынию, и сосредоточился на рассказе Дэми, которая с невероятным энтузиазмом таскала его от одного здания к другому.        — Мон определённо выиграл джек-пот, когда смог выкупить два обветшалых магазина под своё кафе. У нас тут своеобразная улочка, так что «Арте» вписалось просто идеально, хотя повозиться с ремонтом пришлось изрядно. Вот, смотри, это антикварный магазинчик, где собраны вещи соулмейтов. Хозяин, мистер Мейсон, верит, что вещь истинной пары, которая нашла друг друга и счастлива в своей любви, может принести удачу тем, кто свою пару ещё не встретил, или помочь побороть сомнения. А вон ту лавку кукол ручной работы содержит Билл Робинсон, наш хороший друг. У него на личном фронте всё просто ужасно, но он не отчаивается, каждый вечер закрывает магазин и отправляется в пешую прогулку по городу, надеясь, что счастье ему всё-таки улыбнется. Вдаваться в подробности не буду, может, потом… Так вот, Мон считает, что людям искусства наиболее тяжело найти свою половинку, ведь они постоянно погружены в творчество и мало общаются с посторонними. Поэтому «Арте» изначально задумывалось не просто как творческое кафе, но и место, где люди могли бы вылезть из своей скорлупы, оглядеться, представить свою работу, посмотреть работы других и, быть может, обрести нечто большее. А вон таа-а-ам…       Слушая эмоциональный рассказ Дэми, Чимин завидовал, что ей посчастливилось знать таких удивительных людей и работать с ними. При всеобщей убеждённости, что Париж был городом любви, на самом деле, таковым он не являлся. Элита парижан была ориентирована строго на карьеру, и Пак помнил, сколько лекций он выслушал от менеджера о нежелательности возникновения связи соулмейтов. Из знакомых Чимина мало кто жаждал встречи с истинными, а большинство вообще предпочитали строить свои отношения, основываясь строго на личных предпочтениях и желаниях. Носить напульсники на запястье, скрывая метку, было там распространённым явлением. При всём при этом Пак каждый раз благодарил небо за мудрость собственных родителей, что при таком давлении, невзирая на положения в обществе, прислушались к своим чувствам, приняли предначертанность друг другу и поженились. И вот, теперь он встретил в Нью-Йорке совершенно особенное отношение к истинности, хотя, конечно, и тут, надо думать, были бунтари.       — Так бывает не всегда, — словно прочитав его мысли, пояснила Дэми, — люди, как правило, делятся на три типа: тех, кто ждёт соулмейтов; тех, кто считает это несусветной чушью, но всё равно в глубине души ждёт, и тех, кто с ненавистью реагирует даже на простое упоминание истинности, предпочитая строить свою судьбу самостоятельно. Бывают, конечно, и ещё варианты, но из тех, что знаю я, ни один не принес людям счастье.       Чимин удивлённо вскинул голову, расслышав нотки застарелой боли в голосе девушки, и невольно скосил взгляд на её запястье. Но место, где обычно располагалась метка, прикрывал широкий напульсник, и Пак не решился спрашивать что-либо.        — А вот и мой дом! — с гордостью возвестила девушка, останавливаясь перед витриной кафе.       Чимин вскинул голову и, стараясь унять внутренний трепет, окинул взором вывеску из переплетённых веток, невероятно реалистично нарисованную сакуру на стекле и милейший коврик перед дверью.        — Это идея Джина, — тепло улыбнулась Дэми, проследив за взглядом Чимина.       Она открыла двери и, пропустив Пака вперёд, шагнула следом, громко крикнув:        — Принимайте гостей, засранцы!       Чимин испуганно икнул и бегло осмотрелся, боясь увидеть недовольные лица посетителей. Но все только улыбались и махали Дэми, наперебой зовя её посмотреть то стихи, то наброски, то новый рассказ.        — Здесь мы занимаемся творчеством и отдыхаем душами, — Дэми широким жестом обвела помещение, — мы — семья. Подскажем, направим, отругаем, если нужно. А вот и папочка сего места.       Чимин перевёл взгляд на идущего к ним высокого молодого человека. Чётко очерченные скулы, бритые виски и выбеленные волосы, зачёсанные назад, восточный разрез глаз и мягкая улыбка — он не был красавцем, но весь его вид излучал такую уверенность, надёжность и спокойствие, что Пак выдохнул, словно и правда вернулся домой.        — Дэми, ты же взяла выходной на весь день, что-то случилось?        — Ещё как случилось, Намджун, — рассмеялась девушка, — вот, принимай. У вас сегодня с Джином день встреч!       Она подтолкнула Чимина вперёд, и Намджун посмотрел на него в упор.        — Что за шум? — послышался ещё один удивленный голос за спиной хозяина кафе, и Пак невольно перевёл взгляд на новое действующее лицо.       К ним спешил невероятно красивый парень: такой же высокий, широкоплечий, что не скрывала розовая худи, с пухлыми губами и мягким взглядом. Чимин жадно рассматривал стоящую перед ним пару, чувствуя боль в районе метки, видя, как Намджун и Джин тоже с еле слышными стонами хватаются за запястья, и упал на рядом стоящий стул. Ему не нужно было смотреть вниз, чтобы понимать: розово-чёрный таймер обнулен. Но куда в итоге привела его метка? Почему именно эти люди? Чимин покачал головой. Он всего несколько часов в Нью-Йорке, а уже столько потрясений.       Джин и Намджун переглянулись и синхронно вздохнули, отчего у Чимина непроизвольно вырвался смешок, второй, третий, а потом он просто расхохотался, сбрасывая с себя напряжение и нервозность, вызванную побегом и обретением меток.        — Да уж, — улыбнулся Джин, рассматривая Пака, — действительно, день встреч!       А потом он резко замолчал, осторожно взял руку Чимина, разворачивая её к себе красным таймером, и прикусил губу.        — Что такое? — Голос Чимина дрогнул, и Пак приготовился к очередным шокирующим открытиям.       Джин поднял на него растерянный взгляд и пояснил:        — До меня только дошло! Мы ведь сегодня познакомились и с твоим соулмейтом.