Ожившие картины ч.2: Красный и Синий

      Юнги прикидывал в уме, слишком ли энергозатратным будет удушить себя, и решил, что придётся приложить немало усилий для данного вида самоубийства. Таблетки тоже отпадали — тащиться в аптеку совершенно не хотелось, пистолета под рукой не было, поэтому Мин собирался просто предаться самокопанию, лежа на кровати в гостиной, убрав пульт от телевизора с глаз долой. Как можно было оставить драгоценный блокнот в том странном кафе, он до сих пор не представлял. Возвращаться за ним именно сегодня Юнги не планировал. Во-первых, завтра ему на смену и остаток дня разумнее было провести на диване, накапливая силы; во-вторых, — и в этом Мин признавался себе, скрипя зубами, — он немного боялся вновь встречаться с розово-чёрной парочкой. Естественно, блокнот он заберёт, слишком много труда, нервов и чувств в него вложено, но в следующий раз, определённо. Юнги смотрел на плакаты с французским перцем, уже перекочевавшими из комнаты Чипа, скользил взглядом по его идеальному профилю, фарфоровой коже, пухлым губам, томному взгляду и впервые подумал, почему до сих пор музыка является лишь его хобби. И хватило бы ему смелости, как вот этому парню, которого он видел перед собой на куске бумаги, посвятить свою жизнь софитам и микрофону? Юнги мечтал нести свои мысли, свою душу людям, но до сих пор его деятельность ограничилась лишь несколькими треками, которые он записал под псевдонимом Agust D и выбросил в интернет. Да, песни зацепили многих, но что-то большее Мин пока и не планировал.       Он вздохнул, потёр глаза и решил, что нет смысла забивать себе голову отдалёнными планами — завтра будет ещё один сумасшедший день, и следует выспаться, выкинув лишние мысли.       Юнги вдруг вспомнил, сколько нежности было в легком поцелуе в висок, которым Джин наградил Намджуна, и, почувствовав резкий укол зависти, выматерился. Не хватало ещё превратиться в сопливую принцесску, ожидающую своего принца на вершине башни. Он посмотрел на тикающий таймер, прикинул, что до встречи с собственным соулмейтом осталось не так уж и много времени, и тяжко вздохнул. Юнги определённо подумает об этом как-нибудь в следующий раз.       Его разбудил будильник в пять утра. Юнги наскоро приготовил завтрак, привёл себя в порядок и поехал на работу.       Родная станция встретила его развевающимися флагами Пожарного департамента Нью-Йорка, города и страны. Юнги приветственно поклонился табличке с именами погибших пожарных и прошёл внутрь здания.       Минуя служебные машины, он двинулся в комнату отдыха, где уже собралась почти вся команда. Коллеги встретили его громкими вскриками и тяжелыми хлопками по спине, прекрасно зная, насколько Мин терпеть не мог такие проявления дружелюбия. Но всем вокруг было плевать на его постоянные замечания по этому поводу, и он просто перестал обращать на это внимание.       — Готов к новым подвигам? — спросил шеф, как только Юнги поравнялся с ним для приветствия.       — Естественно, но надеюсь, градус людской тупости на сегодняшний день не превысит допустимых размеров.       — Твоё ворчание разрушает атмосферу над Землей, Мин, так что будь добр, уменьши выброс, — хохотнул проходящий мимо Коул.       — Если вокруг меня сплошное разочарование, что я могу с собой поделать? — пожал плечами Юнги.       — Он несёт ворчание в массы! — выкрикнул Макс.       — Мистер Ворчание стоит на страже вашего спокойствия, — отозвался Лекс из дальнего конца помещения.       Юнги в ответ только глаза закатил, махнув рукой на развеселившихся товарищей, и оправился в раздевалку.       Первый звонок поступил как раз тогда, когда они занялись своими делами, закончив с перекличкой и проверкой техники. Мин только собирался позаниматься в тренажёрке, как сообщение диспетчера заставило его сорваться в зал.       — Быстрее, быстрее, люди ждать не будут, — подгонял их шеф. — В одном из номеров отеля «Бринстон» возгорание. Огонь распространяется слишком быстро, скорее всего, для отделки использовались запрещённые материалы. Там у них какое-то мероприятие, отель переполнен. Постояльцев эвакуируют, но верхние этажи уже не проверить, вполне возможно, что там мог кто-то остаться. К тому же, есть непроверенная информация о наличии в одном из номеров баллонов с газом. Этот этаж проверяем в первую очередь. Готовимся к худшему, господа.       Юнги кивнул одновременно со всеми. У них был несколько месяцев назад подобный случай. Его как раз перекинули на пару дней в другое депо на окраине города, для временного усиления штата. В тот раз они не успели: небольшой мотель взорвался за минуту до их прибытия. Погибло около десяти постояльцев, огонь удалось локализовать только чудом. Юнги до сих пор иногда в кошмарах вспоминал зарево до небес и крики сгорающих заживо. Тогда они потеряли одного из пожарных, и никто не желал подобного повторения.       Машины долетели до места назначения за две минуты. Юнги выскочил на тротуар перед отелем в числе первых и поднял голову, пытаясь определить степень возгорания. Вторая машина уже разворачивала подъёмник, на котором Кэрри и Тревел собирались добраться до крыши, чтобы вскрыть её. Третья машина готовила рукав для тушения огня извне, когда спасатели проверят этажи и пока четвёртая бригада не приступит к тушению внутри самого здания. Дым валил из верхних раскрытых окон, скрывая за собой яркие языки пламени, что изредка отсвечивали через чёрную завесу.       Юнги надел маску, кивнул Лексу и вошёл в здание. Они беспрепятственно добрались до шестого этажа, проверяя, не остался ли кто случайно в номерах, и вошли на седьмой, уже частично охваченный огнём.       Разделившись с напарником, Мин повернул направо, громко выкрикивая просьбу отозваться тех, кто не смог вовремя эвакуироваться, стуча в каждую дверь, попутно уклоняясь от воющего под потолком огня, который сантиметр за сантиметром пожирал тканевую обивку стен. Юнги старался максимально быстро продвигаться вперёд, помня о запасе кислорода в баллоне и стараясь рассмотреть лестницу наверх. О его особой способности, или «чутье спасателя», как шутливо прозвали её сослуживцы, шеф любил рассказывать всем новичкам. Юнги и сам не понимал, почему так происходило, но он всем своим существом чувствовал, если кто-то попал в плен огня. И он всегда доверял самому себе, несмотря на все заверения, что там, мол, и выжить-то никто не мог. Вот и сейчас, в затылок давило ощущение сердцебиения на восьмом этаже, слабенькое, уже на грани, и Мин при всём своём желании никогда бы не смог уйти просто так, не проверив и не попытавшись.       Он распахнул очередную дверь, за которой скрывалась лестница, закрылся от пахнувшего в маску дыма и красно-оранжевого пламени, припал к ступенькам и чуть ли не на четвереньках пополз наверх, чувствуя попавшего в беду человека всё чётче и чётче. Юнги выбрался на объятый пламенем этаж и через упавшие балки, молясь, чтобы потолок не рухнул ему на голову, стал пробираться вперёд, сосредоточившись на сигналах. Он свернул к третьему от лестницы номеру и, толкнув дверь, что просто рассыпалась от его удара, шагнул в полыхающий ад.       Если где-то и существовала преисподняя, она определённо была похожа на то, что сейчас видел перед собой Юнги. Огонь пожирал стену и мебель, словно оголодавший, неумолимо разрушая всё вокруг и двигаясь к центру комнаты. Мин осознавал, что при такой температуре его костюм долго не продержится, и осторожно вошёл внутрь, пытаясь понять, где искать пострадавшего. Увидев возле распахнутого окна огромную гору из матрасов, одеял и чего-то похожего на шланг, один конец которого был выброшен наружу, Юнги понял, что именно под этими тряпками и находится человек. Он высунулся в окно, высматривая ближайшую машину, по рации вызвал подъёмник и полез под груду матрасов. На полу лежала девушка без сознания, сжимая в руках другой конец шланга. Мин проверил слабый пульс, прикрыл рот девушки тряпкой и поднял на руки, быстро шагая к окну. Эвакуационная команда уже поравнялась с шестым этажом и готовилась принять пострадавшую.        — Спускайся! — крикнул ему один из пожарных после того, как Юнги передал им девушку из рук в руки, но тот помотал головой, жестом показывая, что возвращается обратно.       Он чувствовал, что этажом ниже остался кто-то ещё, как раз в том крыле, которое должен проверять Лекс.        — Тогда осторожнее, — кивнул товарищ, — комнату с газовым баллоном нашли, но огонь распространяется слишком быстро. Кислорода хватит?       Юнги кивнул и скользнул обратно в комнату, стараясь как можно быстрее покинуть этот этаж.       Огонь давил на него больше в эмоциональном плане, чем в физическом. Оранжево-красные всполохи вокруг просто бесили, не давая нормально вздохнуть. Мин спустился на седьмой этаж и на пару секунд прислонился к стене, прикрыв измученные глаза. А когда открыл их вновь, не сумел сдержать судорожного вдоха.       Перед ним, в абсолютно пустой комнате, раскинулось огромное полотно сплошного насыщенного синего цвета. Юнги парил в воздухе, напротив картины соулмейтов, ещё застывшей, мёртвой, но даже сейчас от неё веяло таким спокойствием, теплом, мягкостью и нежностью, что Мину с трудом удавалось сдерживать эмоции. Он осторожно протянул руку вперёд, касаясь пальцами холста, и в этих местах под синей краской проступала красная, будто синий цвет намеренно укрывал красный, давая Юнги передышку. Он посмотрел на своё запястье, не скрытое почему-то напульсником, и удивился, что до встречи осталось ещё достаточно много времени, хотя обычно картина является соулмейтам накануне. Но сейчас определённо не тот момент, когда можно было спокойно обдумать эти противоречия. Синее полотно позволило Юнги отдохнуть и эмоционально, и физически, но пора было возвращаться туда, где бушевал огонь и требовалась его помощь.       Мин моргнул, и в следующее мгновение ощутил давящий жар. В реальности прошла всего лишь секунда, но эта же секунда в комнате с картиной обернулась в несколько минут драгоценной тишины и спокойствия.       Он бросился туда, куда тянуло чувство опасности, и наткнулся на Лекса, волокущего грузного мужчину, перепачканного кровью. Вместе они спустили его на первый этаж, передав на руки парамедикам, и вновь вернулись в здание.       Мин бежал впереди, вновь прислушиваясь к своим ощущением, и едва успел поймать высокого парня в каких-то безразмерных клетчатых шмотках, больше похожих на пижаму, и защитной маске, скрывающей половину лица.        — Пожалуйста, помогите, — голос парня звучал приглушённо, и в его глазах было столько страха, что Юнги весь подобрался, — он где-то там. Я звонил, звонил, но этот придурок не берёт трубку! Я не чувствую его, мне страшно! Пожалуйста, помогите!       Мин кивнул, сжал плечи парня и бросился наверх.       Пожар удалось локализовать только через четыре часа, подключив ещё одно депо. Юнги даже не помнил, во сколько они добрались до станции, как мыли машины и убирали оборудование. Как оказался в собственной квартире — не помнил тоже. Такие тяжёлые смены бывали нечасто, но после них в себя Мин приходил ещё неделю. Он зацепился глазами за плакат с французским певцом и решил, что завтра обязательно наведается в кафе Намджуна. Слова к новым песням переполняли мозг, но записывать их куда-то ещё, кроме любимого блокнота, Юнги считал святотатством и предательством. Устроившись со всеми удобствами на кровати, он в последний раз кинул взгляд на плакат и мгновенно вырубился.       Выбраться в кафе Кима у Юнги получилось только через два дня. Свой выходной после тяжёлого пожара он с чистой совестью проспал. Следующий день они мотались по городу, спасая кошек с деревьев, собак из канализаций и группу подростков-экстрималов, решивших устроить групповое селфи в разрушающемся здании. Поэтому утром настроение Юнги металось между отметкой «дерьмовый день» и отметкой «сплошной поток нецензурной брани». Он проспал до обеда, кое-как заставил себя сползти с кровати и чего-нибудь перекусить. В очередной раз забыв включить водонагреватель и стоя под холодными струями воды, он даже на пару секунд решился не ходить в «Арте» и сегодня. Но блокнот вернуть хотелось, а подленькую мыслишку, что ту странную парочку увидеть почему-то тоже хотелось, Юнги поспешно запихал в сундук с пометкой «Мысли, недостойные великого рэпера».       Он надел свои любимые рваные джинсы, веселенькую футболку и куртку, взлохматил мятные волосы и посмотрел в зеркало. Сослуживцы смеялись, что по его внешнему виду никто и никогда не признал бы в нем пожарного или любителя почитать рэп на баттлах. Но Мину было глубоко плевать на это. Он был свободен во взглядах, свободен в выборе одежды и линии поведения и не собирался подтверждать чьи-то застарелые стереотипы. Он быстро написал пару строк Чипу и спустился вниз.       Погода в последнее время радовала солнечными днями, и это было самое благоприятное время для творчества Юнги. Он знал, что многие его товарищи по письму чуть ли не насильно вгоняют себя в депрессию, сверху поливая из лейки, чтобы войти в писательскую колею. Мин же писал всегда и везде, даже стоя на голове. Но вот в такие погожие деньки тексты выходили более ровные, более трогательные, более философские, и именно сейчас нехватка блокнота под рукой ощущалась особенно остро. И это почему-то испугало его.       Юнги влетел в автобус, устраиваясь на свободное место возле окна, и представил себя в комнате с картиной соулмейтов. Ему показалось странным, что всё полотно было просто закрашено одним цветом, ведь, насколько он знал, там должно быть изображено какое-то место. Словно Судьба пока не решила, каким будет их особый мир, или, что, на самом деле, казалось ещё более невероятным, давала возможность построить его самостоятельно. Юнги прикинул, каким образом можно было оказаться там вновь, как это работало? Нужно ли для этого особое состояние души или определённые слова, а может, попасть туда он сможет только после встречи с истинным? Мин вздохнул и прикрыл глаза. Разгадать загадку картины хотелось очень сильно, и Юнги подумал, что неплохо было бы спросить розово-чёрную парочку об их особом мире. Подходить с этим вопросом к кому-то из сослуживцев хорошей идеей явно не было, во избежание круглогодичных подколов.       Он вышел на знакомой улочке, чувствуя себя погружающимся в как-то иной мир. Окно «Арте» встречало его яркой, словно живой сакурой, и Юнги стало интересно, кто же нарисовал это дерево настолько реалистичным. Уже на подходе к кафе Мин уловил звучавшую в помещении музыку, которая обрушилась на него, стоило только открыть двери.       На сцене на высоком стуле сидел Намджун, к нему полубоком стоял Джин, рукой опираясь на краешек стула и рассматривая потолок в ожидании своей партии. Джун читал идеально, провокационные слова лились из него так естественно, словно дыхание. Текст был дерзким, на что Юнги только улыбнулся, гадая, какую партию Намджун выделил своёму красавчику-парню. И тут начался куплет. It's gon' get you in trouble ooh, ooh. Это у тебя неприятности оох, оох. It's gon' get you in trouble ooh, ooh. Это у тебя проблемы оох, оох. It's gon' get you in trouble ooh, ooh. Это ты навлекла на себя беду оох, оох. It's gon' get you in trouble ooh, ooh. Это у тебя неприятности оох, оох. *       Высокий чистый голос Джина превосходно подходил под эти строчки, но Юнги готов был побиться головой об стол. Парни продолжали петь, пока у Мина не лопнуло терпение.        — О боги рэпа, что за хрень? — воскликнул он, переключая внимание на себя.       Джин нашёл его в зале, растерянно улыбнулся и махнул рукой в знак приветствия, а Намджун вопросительно склонил голову, ожидая пояснений.        — Эту песню нельзя петь перед публикой, пожалейте народ! Это же чистый секс между вами. Хотя, признаю, вышло красиво.       Сокджин покраснел, спрятав лицо в ладонях и от души пиная посмеивающегося Джуна по ноге, а редкие посетители бурно заулюлюкали, хваля Юнги за вмешательство.        — А что же ты предлагаешь нам исполнять? — кивнув на сцену, спросил Джун. — Может, подашь пример?        — В блокноте моем копались? — опасно сузил глаза Мин, принимая микрофон от Джина.        — Нет конечно, — усмехнулся Намджун, — просто ощущения.        — Ощущения у него, — проворчал Юнги, доставая флэш-накопитель, и помахал им перед одним из музыкантов.       Посетители притихли, не зная, чего ожидать от странного парня, и только Намджун спокойно смотрел на Юнги, поглаживая запястье в районе метки.       Мин чувствовал на себе его внимательный взгляд и руки чесались врезать. Но он только сильнее сжал микрофон и выпал из реальности, стоило только знакомым битам ударить по ушам. Top one, I don’t use that obvious pattern, Я лучший, я не использую очевидные приёмы, My rap isn’t as easy as you think, Мой рэп не так прост, как вы думаете, but for me it’s a cinch. I can rap the whole day and not get tired, но для меня он особенно важен. Я могу читать рэп весь день и не устану, my tongue is filled with arrogance and goes on. Мой язык острый и быстрый. You can’t estimate what I can do because I have different rooted genes, Если ты не оценишь по достоинству то, что я могу сделать, я всегда найду, чем тебя удивить, I’m going to be the 3rd generation of hip-hop, the next-generation rapper, my flow is the most beautiful. Я стану 3-им поколением хип-хопа, рэпером следующего поколения, мой век — самый красивый. If San E was a rap genius then I’m a rap prodigy, Если San E был гением рэпа, то я рэп-вундеркинд, Just like Supreme Team’s fans my sense is off the hook. Точно так же, как у поклонников Supreme Team, мой разум отключён. Wack wack or fake fake, they all get crushed by me, Я раздавлю все безделушки и подделки, Within half a year of rapping I rose up. Поднявшись на рэпе всего за полгода. Imma king, everyone saw me in Austin, Настоящий король, все видели меня в Остине, When I spit out rap, everyone said I became a monster rapper. За мою читку рэпа меня прозвали монстром-рэппером. That’s right, I’m Austin’s godfather earns jealousy by gods, Правильно, я крёстный отец Остина, заставляю ревновать даже богов, You guys obey me? Please that’s a bit too early. Вы, ребята, слушаетесь меня? Пожалуйста, но ещё рановато.**       Он очень давно не читал на публике, да даже просто в своё удовольствие, лишь изредка позволяя себе устроить небольшую репетицию в квартире, пока Чип отсутствовал. И сейчас Юнги отводил душу, обрушивая на застывших людей своё творчество. Мин чувствовал тепло там, где был розово-чёрный таймер, краем глаза замечая улыбку Намджуна и растерянный взгляд Сокджина, а ещё чудилось, будто от метки истинного исходит слабое чувство тревоги. И его это подстёгивало, заставляя выкладываться как никогда до этого.       Последние аккорды повисли в воздухе, и секундная тишина взорвалась бурными аплодисментами.       Юнги выдохнул и обнаружил перед собой протянутую Джуном ладонь.        — Ты — Agust D, — подмигнул Джун, когда Мин пожал его руку, — я RM. Может, помнишь, пару лет назад я писал тебе с предложением о сотрудничестве.       Юнги кивнул, ещё не до конца придя в себя после выступления и такой бурной реакции невольных слушателей. Поэтому суть слов Джуна дошла до него не сразу.        — То-то мне показался голос твой знакомым, — усаживаясь за столик и стараясь не выдать внутреннего ликования, ответил Мин. — Ты прости, что я тогда тебе не ответил. После тяжёлой смены был, а потом сосед по квартире по пьяни почистил всю мою почту. И, кстати, когда вы собираетесь вернуть мне блокнот?       Джин кивнул, вскочил и скрылся в подсобных помещениях, через пару минут возвращаясь с потерянной драгоценностью Мина.        — Раз уж так получилось в прошлый раз, — Джун неуверенно побарабанил по столу пальцами, — повторно выдвигаю предложение о сотрудничестве. Знакомые из Кореи заказали мне песню в неформальном стиле. Слова, музыка, всё готово. Как и в случае с Trouble, в ней есть и рэп-партии, и вокал-партии для Джина.        — Если всё готово, я вам зачем? — удивился Юнги, бегло просматривая исписанные страницы своего блокнота.        — Мне хочется разделить рэп-партии, — пояснил Джун, — и знаю, что ты подойдёшь просто идеально. Я не настаиваю, но прошу всё обдумать. Сейчас принесу демо-версию.       Юнги проводил его задумчивым взглядом, прикидывая, сможет ли он сработаться с кем-то ещё, и, уловив пристальное внимание от Розового принца, прищурил глаза, включая режим плохого парня.        — Ну, чего?       Сокджин поджал свои пухлые губы, разглаживая кривоватыми пальцами и без того идеальную салфетку, и, тяжело вздохнув, всё же решился:        — Мы долго спорили с Моном, правильно ли мы поступим, если скажем, когда ты придёшь за блокнотом. К единому мнению так в итоге и не пришли, но сейчас я чувствую, что должен сказать.        — Чего ты мнешься, Розочка, говори уже, — внутренне холодея, бросил Юнги.        — Мы встретили твоего соулмейта, — выдохнул Джин, и Мин с силой сжал пальцы под столом, стараясь сохранить на лице равнодушное выражение.       Он скользнул взглядом по запястью Сокджина, и пропавшая синяя метка подтвердила правдивость его слов.        — Значит, встретили…        — Да, Дэми буквально притащила его. Он…        — Стоп, — Юнги выкинул руку вперёд, отчего Джин отшатнулся, не ожидая подобной реакции, — молчи. Ничего не хочу слышать. Где там твой благоверный, мне уже пора. Завтра на смену.        — Но, Юнги, — попытался притормозить его Джин, но Мин от него просто отмахнулся.       Юнги не хотел слышать о своём соулмейте от кого-то, не хотел знать сейчас, как он выглядит или кто он. Об этом ему должен рассказать их особый мир. И пусть Юнги чувствовал связь между собой и этой розово-чёрной парочкой из кафе, даже от них он не потерпит вмешательство в то, что касалось только его и его истинного.       Мин, поспешно обменялся телефонами с подошедшим Намджуном, выхватил у него флэш-накопитель, уверив, что после прослушивания обязательно позвонит, и вылетел из кафе.       Юнги ругался про себя всю дорогу. Внутреннее спокойствие, что накрыло его, стоило только войти в кафе, разлетелось вдребезги после слов Джина. Он понимал, что Сокджин не совершил ничего плохого, наоборот, попытался помочь, и Юнги не совсем понимал, почему остановил его. Мин сел в подошедший автобус, на последние места, и посмотрел на флэш-накопитель. Это был его призрачный шанс пробиться дальше интернетных лайков. Если Намджун не передумает, Юнги сможет записать с ним те песни, реализация которых с самого начала была под вопросом. А если подключить к проектам ещё и мягкий голос Джина, то многие лиричные песни тоже смогут увидеть свет. Юнги откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. Даже если они будут выступать только в «Арте», творческие порывы Мина наконец найдут выход. Бросать работу пожарным ради неясных перспектив в музыкальном плане он уж точно не планировал, но вот так, для души, можно было попробовать.       Запястье вдруг пронзила резкая боль, так, что Юнги аж подбросило на сидении. Он завертел головой, пытаясь сфокусировать взгляд на происходящем за окном, и зацепился за рыжую макушку, которую тут же заслонил высокий мужчина. Мин бросился к дверям автобуса, расталкивая пассажиров, вылетел на следующей остановке и бегом устремился туда, куда его тянуло. Но на том месте, где, он уверен, стоял его соулмейт ещё несколько минут назад, никого не было. Он зашёл в ближайшие магазины, проверил переулки, но больше не ощутил того зова. Метка тоже молчала, отдавая лишь лёгким теплом. Юнги выругался и, понурив голову, поплёлся ловить такси, ждать следующий автобус ему резко расхотелось.       Квартира встретила его тишиной: видимо, Чип ещё не вернулся с работы, а значит, у Юнги будет время спокойно и без лишних вопросов послушать трек Намджуна. Он наскоро соорудил себе ужин, воткнул флэш-накопитель в разъём, надел наушники, на которые угробил всю зарплату за прошлый месяц, и откинулся на кресле, сложив ноги на столе. Ах… сейчас мне двадцать лет, Теперь мне действительно двадцать… ничего особенного, Так что же я должен сейчас делать? Теперь мне двадцать лет, и это хороший день. Я стал свободным парнем, Но что такое? Ничего не происходит, я просто повзрослел, Я просто повзрослел, я просто повзрослел, Я просто стал среднестатистическим взрослым, обычным взрослым — это то, кем я стал. ***       Мин хмыкнул. Простая и лёгкая песня содержала в себе крайне важную составляющую, и Юнги окончательно уверовал, что сотрудничество с Намджуном принесёт ему одно удовольствие. Он вскинул взгляд на блядского Чимина, весело подмигнул ему и решил, что его бумажное присутствие не столь уж и обременительно, даже полезно — старые обои уже бесили своими потёртостями. Юнги погладил запястье в том месте, где была розово-чёрная метка, и вспомнил Джуна, трепет которого по отношению к Джину можно было потрогать руками. А ведь прошло всего два месяца с их знакомства. Неужели это всегда так гладко? Юнги покачал головой. Ничего в жизни не бывает легко, уж он-то знал это не понаслышке. Он открыл блокнот, покрутил шариковую ручку, примеряясь к строчкам, и вывел на бумаге: «Когда ты говоришь, что любишь меня, у меня словно вырастают крылья и поднимают меня в облака». Это было странно, Юнги никогда не писал текст для кого-то, только для себя. Но сейчас, бесконечно прокручивая те несколько моментов между Сокджином и Намджуном, что он видел, текст выходил легко. Конечно, им он не собирался показывать его, да и в голове Юнги эта песня не подходила под рэп, Джин тоже не смог бы вытянуть все партии один. Вот если бы у них были люди с более широким диапазоном в пении…       Мин оторвался от текста, пролистал блокнот и отбросил ручку. На секунду его испугал собственный настрой. За те несколько часов, что он провёл в кафе, Юнги был готов свернуть музыкальные горы, внутри всё тряслось и звенело, требуя выхода. Не давая себе передумать, он схватил телефон, набрал номер Мона и, услышав его уставший голос, как можно более равнодушно, выдал:        — Послушал я твоё творение. Песню доводить до ума надо, а есть моменты, где просто слёзы наворачиваются от ужаса. Так что я согласен. Помогу. Но вот что, проясни-ка мне направление твоего творчества. Это рэп, слезливые мелодии или…        — Мне много чего есть сказать миру, и в каком направлении будет выражена музыка к этим словам, зависит от того, кто меня окружает. Я открыт для предложений.        — Тогда, если ты действительно серьёзен, придётся озаботиться поиском вокалистов. Голос Джина хорош, но он вытянет не все партии. — Юнги чертыхнулся, услышав довольный смешок.        — Значит, тебе есть, что предложить в ответ? — осторожно поинтересовался Джун.        — Найдёшь вокал — тогда посмотрим, — проворчал Мин.        — Отлично, я понял. Когда ты вновь посетишь наше кафе?       Юнги задумался. С его работой планировать что-то было чревато разочарованием и сорванными встречами.        — Если ничего экстренного не случится, то послезавтра. Но железобетонной уверенности в этом нет.        — Работа, понимаю. Но мы будет ждать, Юнги. — И Мин как-то разом успокоился от этих слов.       Он коротко попрощался, закрыл блокнот и завалился на кровать.        — Будем надеяться, что город не взбесится.