Ой, не тебе

- Я ведь не только потанцевать остался, хен, - чуть хриповатый голос рассекает туалетную тишину и вонзается в джиновы уши, оседая тяжелым комом внизу живота. Этот демон стоит за спиной настолько близко, что Ким загривком чувствует чужое дыхание вкупе с наступающим пиздецом. На плечо вновь ложится невозможная ладонь, слегка сжимая сквозь тонкую ткань футболки, от чего Джин сломлено опускает голову и цедит сквозь зубы, - А для чего еще, тонсэн? - Хен, я знаю, что ты не просто так сейчас сбежал, - его тяжелый взгляд буквально скребет по лопаткам, отчего у Джина огромный ком в горле и мурашки размером с Седжина по всему телу, - Я же не дурак, хен, - «хен» хоть и не может от стыда глазенки свои поднять, но нутром чует. Лыбится, ирод. - Я не п-понимаю, о ч-чем ты, - Джин напрягается всем телом, вжимая голову в мощные плечи и сухо сглатывает, наждаком проезжаясь по глотке. От тонсэна позади буквально смердит сексом – мокрый, взбудораженный, дышит сбивчиво после плясок своих противозаконных и елозит прям по оголенным нервам, - Тебе нечего меня стыдиться, правда, - «блять блять блять он все понял господи какая ж стыдоба», - Я знаю, что виноват в этом, - ладонь на плече сжимается еще сильнее и тянет на себя, пытаясь развернуть. Джин цепенеет как старый заебанный олень в зубах у опасного хищника и чуть ли не хнычет от безысходности, ощущая, как в трусах бодренько дергается Ким-младший. - Ты молодой мужчина, хен, - одно только «мужчина» в свой адрес из этого невыносимого рта заставляет Сокджина сложить полные губы в трубочку и судорожно выдохнуть все жалкие остатки своей былой гетерастости, - И твои желания. Это естественно, - тонсэн осторожно, будто боится спугнуть, подходит совсем уж вплотную настолько, что старший кожей чувствует жар от другого тела. - С-скажи прямо. Чего т-ты хочешь?– Ким не выдерживает и пищит совсем уж фальцетом, до побелевших костяшек сжимая несчастный фаянс туалетной раковины. Эта скотина дышит в затылок еще с несколько безумно долгих секунд, после чего хмыкает надтреснуто и обхватывает двумя руками, грудаком вжимаясь в широкую спину, - Прости меня, - Джина аж передергивает от такого тесного контакта, он пытается отстраниться, но демонюга этот держит настолько крепко, что еще немного и все управление сокджиновым сознанием возьмет на себя Ким-младший, - Прости за эту дурацкую шутку, хен, - «так стоп че за шутка еще», - Прости за то, что застал тебя в такой неловкий момент. Я меньше всего хочу, чтобы ты стыдился из-за того глупого случая с порно, - на этих словах ворлдвайдхенсом фейс заметно вытягивается, ведь такого противоречивого чувства старший еще никогда не испытывал. Чувства одновременного облегчения и дичайшего облома. «даблятьебтвоюмать». Вообще-то, несмотря на свою внеземную красоту, Джин лох каких поискать надо. Жаль только, что лошарность – это тебе не туалет с тонсэном, от нее с писклявым «я тебя простил» не убежишь. И вот в свои опять двадцать пять, он стоит перед зеркалом (только на этот раз в номере американского отеля) и жутко скучает по ощущению горячей груди на спине. Смотрит на свое заебанное отражение и аж скулы сводит от осознания того, что желание таки стремительно пробивается сквозь толстенный слой стыда и «пора бы уже смириться с тем что я баловень под хвост». Ведь Джин старый гомосек молодой мужчина все-таки. С не совсем естественными желаниями конечно, но все же. Он устало натягивает черный пиджак, расстегивает пару верхних пуговиц на белоснежной рубашке и внутренне решает, что «так дальше жить нельзя я должен признаться». - Садись со мной, хен, - Тэ расплывается в добродушном квадрате и подзывает только что вошедшего Джина к себе на пятиместный последний ряд автобуса, конечная остановка которого – ночной клуб с неограниченным количеством выпивки и красивых американок. Трансфер в рай для любого молодого мужчины, ага. Джин пару раз нервно моргает и все же садится рядом, чтобы в следующий момент быть облапанным этим тактильным маньяком под басовитое, - Хорошо выглядишь, хен. - Ну че, повеселимся сегодня? – ехидная чиминья морда оборачивается с передних сидений и хитро подмигивает несчастному Джину с одной рукой Ви на колене, второй где-то за ухом и башкой оного же на плече. Старший в ответ лишь кивает, краем глаза замечая как в автобус заходят как всегда недовольный Юнги и почему-то покрасневший Чонгук. - Т-тэ, прекрати, - Сокджин шумно сглатывает и слабо поводит плечами, ибо это внеземное за каким-то хером тискает джинову мочку меж длинных пальцев и низко ржет, выдавая, - Ты такой милый, хеоон, - и ведь не останавливается, собака такая. Теребит бедное ухо и хлопает по колену в добавок «господи блять за что мне все это». - Так, нук съебал быстро к окну, - Шугарь в привычной манере ненавязчиво предлагает Чимину освободить нужное место, чтоб устало плюхнуть свои косточки на мягкое сидение, а затем все также непринужденно, - Тэ, да отъебись ты от хена! – на что Ви недовольно дует губы, но все же отлипает от Джина, оставив лишь контрольную на колене и уже вовсю зазывая Чонгука, - Гукки, иди к нам! Макна с лицом томатных оттенков и огромными глазами, в которых чуть ли не вьетнамские флешбеки, скромненько садится по другую сторону от Джина, аккуратно сложив ладошки на колени, будто они в церковь на причастие едут, а не в клуб на потрахульки танцы. - Чонгук, все в порядке? – Джин озабоченно глядит на младшего, ибо у того видон совсем уж потерянный, и принимается смахивать какие-то нитки с гукова рукава, а тот хмурится и полушепотом, - Не хочу в этот клуб, хен, - на что Ким понимающе кивает, ибо «не один ты туда не хочешь Чонгуки». - Ну и где он? – вслед за своим заебанным вопросом в автобус вваливается заебанный Седжин, рыская покрасневшими глазками сквозь прозрачные окуляры и заряжает старую добрую песню о главном, - Господи, как же вы меня заебали, вечно кто-нибудь из вас опаздывает. Все, как приедем – пойду увольняться, сил с вами нет никаких. - Хенним, успокойся, - Намждун растягивает пухлые губы добродушно шо пиздец и похлопывает рукой по месту рядом с собой, - Он скоро приде… - не успевает лида закончить свою мысль, как тут же подвисает и добрая улыбка трансформируется в пухлый овал человека, который вотпрямщас видит некоторое дерьмо. Потому что Хосок. Эта бестия в шлюхастом прикиде стоит прям за спиной у Седжина и томно так, приторно-сладенько цедит, - Хенним, я в лифте застрял. Ты же меня простишь? - у Седжина от одного только тона с придыханием глаза расширяются больше стекол очков. Он даже не оглядывается назад, а сразу пулей к Намджуну, чтоб уже в безопасности взглянуть на сие олицетворение грехопадения и сдавленным тоном, - Ты это куда так вырядился? - Ну, мы же веселиться едем, а не на похороны, хенним, - Хорс томно хмыкает и медленно оглядывает всех присутствующих в автобусе, нагло скользя темными глазами по белым рубашкам и черным пиджакам каждого. При виде такого пиздеца ладонь Джина моментально застывает на рукаве Чонгука, он ошарашено глядит на тонсэна с ног до головы, с ужасом осознавая, что вот этот разврат работает с ним в одной группе. Тот все еще стоит в проходе между сидениями, нагло оттопырив одно бедро вбок и кожаные штанцы обтягивают длинные стройные ноги так, что Ким коленкой ощущает, как тонкие пальцы Тэхена сжимаются на ней почти что до боли. Хосок слегка поводит головой, убирая волосы со лба, и звенящую тишину на секунду прерывает лаконичное шепотом «пиздец» от Юнги, на что Хорс бросает мимолетный безразличный взгляд в их сторону с Чимином и угрожающе приближается к последнему ряду. У Джина все кишочки скручиваются в аккуратный канатик, когда эта бесстыжая сволота подваливает и маячит своими ключицами сквозь огроменный вырез рубашки, усаживаясь рядом с бедным Чонгуком, который как от огня вовсю жмется к Джину, мощным бедром придвигая старшего к ТэТэ, пальцы которого уже точно оставят синяки на несчастной коленке. - Чего такие грустные? – Хоуп, как ни в чем не бывало, широко улыбается, обнажая белые зубы, и макнэ давит на Джина уже со всей дури, буквально приколачивая того к Тэхену, который то ли из-за того, что дебил, то ли от страха (скорее всего обе причины) перекидывает длинную руку через сокджиново плечо и тянет хена на себя еще сильнее, горячим дыханием опаляя нежную кожу на шее. У Джина сразу же начинает глухо стучать в висках, он заливается краской, зажатый тонсэнами с двух сторон и глядя на до жути развратного Хоупа «ебтвоюмать как же близко боженьки». Воздух моментально накаляется настолько, что Киму становится тяжело дышать, так что он рефлекторно прочищает горло, кряхтя почти что болезненно на весь автобус. На этот звук резко оборачивается Чимин и лицезреет совсем уж комичную картину. Расслабленный довольный Хосок и три долбоеба, сгруппировавшиеся от него к окну почти на двух сидениях. Джин конечно не телепат, но напрягается всем своим существом, дабы послать Паку мощный энергетический мессадж: «БЛЯТЬ ЧИМИН СПАСИ УМОЛЯЮ НЕ ТО ВЫ В КЛУБЕ НЕ ТАНЦЕВАТЬ А МЕНЯ ОТПЕВАТЬ БУДЕТЕ». И Чимин, «самый лучший хороший добрый ангелочек булочка спаситель мой герой» подрывается со своего места с твердым, - Юнги-хен, выпусти, - на что Шугарь не шевелится от слова совсем и тихо-тихо в благоговейном ужасе, - Не ходи туда. Но Чиминка все же пробирается сквозь хена и уверенно топает своими коротульками к последнему ряду, дабы минуя Хосока, залезть в кучу-малу из троих долбоебов, выудить там джиново запястье и потянуть на себя, - Хен, тебя Юнги зовет, - улыбается мягко и с силой вытягивает благодарного Джина из стальных тонсэновых тисков, кое-как отлепляя от напуганного ТэТэ, к которому сразу же перескакивает на джиново место не менее напуганный Чонгук. - Хосок-хен, мне нужно обсудить с тобой кое-какие связки, - спаситель всея бантан обращается уже к спокойному Хорсу дабы спасти не только Джина, но и всех остальных. Но Ким этого уже не слышит, так как пулей в направлении лиды и Седжина, минуя Юнги огромной дугой и усаживаясь в относительно безопасном месте, где Седжин с максимально серьезными щами, - Не волнуйтесь, я с ним поговорю. Они без происшествий доезжают до клуба, а у Джина всю дорогу только одно на уме: губы эти невозможные, ключицы торчком из под ворота рубашки и руки настолько красивые, что то ли заломать, то ли целовать охота в приступе нежности. Ясен-красен, что Джин нажирается. Шугается от тонсэнов в сторону столика менеджеров и опрокидывает пару-тройку-десяток коктейлей кричащих расцветок под аккомпанемент микса пьяных разговоров хеннимов и мозгодробящей музыки. - Эй, - пьяная румяная морда Намджуна просовывается между двумя Джинами: заебанным менеджером и не менее заебанным айдолом, - Чего вы тут в угол забились? Пойдемте к нам, - машет граблей куда-то в сторону, указывая на столик прям перед танцполом, на котором Хосок с Чимином дрыгаются так сексуально и умело, что собирают вокруг приличную толпу томящихся американок. За столиком же Юнги с лицом максимального презрения ко всему окружающему потягивает что-то из тонкого бокала и квадрат на все ебало от Тэхена, радостно хлопающего в ладоши подобно не самому умному тюленю прям перед носом у Чонгука, пожирающего канапехи какие-то. Седжин сразу же отказывается, кривя морду а-ля «Намджа отъебись дай старикам просто нажраться», на что бухая физиономия лиды рисуется максимально близко к уху Сокджина и хрипловато, - Джин-хен, пошли, - и если вначале Ким еще пытался держаться от этого животного на расстоянии, обходя всеми возможными и невозможными путями, то после количества месяцев вожделения и литража выпитых коктейлей становится уже как-то похуй. Он кое-как поднимается со стула и уверенным, но нетвердым шагом чешет по направлению к нужному столу, за которым уже только Юнги с Тэхеном в компании каких-то девиц. - Бля, а где Чонгук? – Намджун роняет плоскую жопу на диванчик и ослепительно улыбается двум прекрасным созданиям, плотоядно поблескивающих глазками из под неимоверно длинных ресниц. - Как только эти подсели, сразу же по съебам двинул, - Юнги безразлично хмыкает и смачно отхлебывает свою прозрачную муть из бокала, на что лида разочарованно цокает и выдает как-то скомкано, - Пора бы уже ему повзрослеть, двадцатка все-таки, - но начавшийся было разговор о затянувшейся девственности макны внезапно прерывает тонкий женский голосок одной из девчонок с весьма странными предпочтениями, ибо ТэТэ ржет совсем уж дебильно, - Would you like to dance with me? – откидывает огненные пряди с плеч и манит пальчиком охеревающего от счастья Тэхена, на что тот кивает как сломанная автомобильная собачка и устремляется вслед за красоткой прям на танцпол. Джин глядит тому вслед почти разочарованно и заказывает за стол еще несколько бокалов спиртосодержащего, после чего время и пространство заметно искажаются под воздействием алкоголя, мешанины из звуков и ярких люминесцентных огней. Он и сам не замечает, что в забытье вовсю голосирует над какой-то тупорылой шуткой Намджуна в обнимку с Юнги и незнакомой блондинкой, как вдруг по ушам дубасит дерзкое, - Хен, может потанцуем? – Хосок, еще более пиздецовый, чем в автобусе. Еще более раскрепощенный после недавнего разврата на танцполе и опасно взбешенный, ясно глядит на веселую компанию так, что бошками мотают все, даже Намджун, который Хосоку вовсе и не хен вообще-то. Мощная пелена страха рассеивается, как только этот демон приглашает особу женского пола, а вслед за ним подрывается уже и Намджа, волоча за собой Джина с Юнги. Вообще-то Джин ненавидит вечеринки, ибо на них нужно танцевать, а танцор из него, как адекватный человек из Тэхена. Но концентрация этилового в крови вкупе с общим горем на фоне своей гомосячности дает просто взрывной эффект и Джин кладет большой и толстый на отсутствие таланта, отплясывая какую-то дичь с висящей на нем все той же блондинкой. - Ты красивый, знаешь? – Ким, кажется, очухивается слишком поздно, ибо перед ним почти вплотную такой же пьяный Хосок, выгибающийся под музыку во всех направлениях со сломленным взглядом из под растрепанной челки, - Конечно же знаешь, - это развратное чудовище приближается еще ближе, руками обхватывая сокджинову шею и хрипло на покрасневшее ушко, - Все красавчики знают о своей привлекательности, Джин. - Я-я твой хе…, - Ким хоть и пьян как свинья, но дыхание спирает моментально, ибо Хорс бесстыже проезжается ладонями по всей хребтине и тягуче льет прямо в уши, - Ох, какие плечи. Я ведь даже завидую тебе немного. Боже мой, какие у тебя шикарные плечи, - бухущий тонсэн почти что выстанывает, а у Джина заряд в 220 по всем позвонкам, ибо этот пиздец на длиннющих ногах жмется всем телом в волнообразных движениях, откидывая голову так, что прям в морду сокджинову тычется красивый кадык под смугловатой кожей. А потом так же внезапно вздергивает подбородок вверх и отлипает почти моментально, отворачиваясь в направлении месива из пьяных людей. Джин, красный как помидор, еще с пару минут тупо стоит в мощных ахуях, после чего на заплетающихся ногах валит в уборную, желая скромненько закрыться в кабинке прям до утра, а лучше сразу на всю свою гейскую жизнь. Но на пути нарисовывается уже знакомая блондинка с заискивающим, - Where are you going, pretty boy? – и недвусмысленно тянет за лацкан кимовского пиджака на себя. - Ту май хотэлы румы, - Джин, осатанелый уже от всего происходящего, снова решает, что стоит ну хотя бы попытаться вынырнуть из голубого болота и хватает уже готовую американку за руку, утаскивая за собой вон из клуба. Она начинает приставать еще в такси, тонкими пальчиками забираясь под воротник и пытаясь расстегнуть пуговицы на белой рубашке. И вроде бы должно быть приятно, но у Джина опять ком к горлу от накатывающих воспоминаний капель на мокрой коже, резких движений красивой руки и хриплых стонов из общажной ванны. Он всю дорогу мягко убирает чужие ладошки, судорожно соображая, что же будет потом. Они вваливаются в номер и американка, не будь дурой, сразу же запрыгивает на вообще-то неподготовленного Сокджина, принимаясь бесстыже выцеловывать все, куда губы достанут «господи ну ты совсем себя не ценишь чтоли юная леди». Джину от всего этого уже реветь охота. В прямом смысле. Ему бы выговориться кому-нибудь, душу свою голубую открыть и секса-то совсем не хочется, если быть честным. Он с усилием отлепляет от себя разбушевавшуюся мадам, пытаясь усадить на кровать, и хнычет почти что жалобно, - Ю со бьютифулы, - на что мадам наконец отлепляется и быстро начинает снимать с себя полупрозрачное платьице, - I know. Fuck me, Worldwide Handsome, - от брошенной фразы Джину моментально становится стыдно настолько, что он прикрывает глаза одной рукой дабы не лицезреть аппетитные телеса и рывком снимает с себя пиджак, протягивая блондинке с мыслями о том, что пидарас он окончательно и бесповоротно. - Whatta hell? – уже голая девушка складывает руки в боки и непонимающе таращится на покрасневшего красавца, открыто требуя объяснений. - Ю бьютифулы, - Джин, ощущая себя последним мудаком на планете, хлюпает носом и раскрывает свою грязную тайну скомканным тоном, - Бат ай вонты май тонсэн энды хи бой. В номере повисает гнетущая тишина, американка несколько мгновений пытается вникнуть в жуткий корейский акцент, чтобы после истеричным тоном, - Are U faggot? – Джин вообще-то не знает, что такое «фэгот», только прикрывает глаза еще сильнее и второй рукой тянется в карман брюк, - Ай вилл пэй форы ёр тэкщи, - на что блондинка быстро натягивает платье, вырывает пиджак из сокджиновой руки и дубасит им же и так убитого Кима с картечью из колоритного американского мата, из которого Джин разбирает только то, что он может засунуть такси к себе в задницу. Пиджак летит куда-то в сторону, и дверь хлопает оглушительным звуком, заставляя Сокджина вздрогнуть и таки пустить скупую мужскую слезу (ладно, пьяный рев вперемешку с розовыми соплями). Джин еще никогда не чувствовал себя настолько паршиво, он утирает блестящий от слез ворлдвайдхенсом фейс, выдыхает обреченно, сгребает в кучу ошметки всего своего мужества и таки решает признаться. - Че за херня, хен? – хриповатый подвыпивший голос заставляет слегка вздрогнуть. Он приехал почти моментально. Сокджин стоит спиной на открытом балконе, руками оперевшись об ограждение, и нехотя поворачивается, глядя на тонсэна, стоящего в номере. Он смотрит с опаской, в одной руке полупустая бутылка шампанского, в другой смартфон с открытым пьяным сообщением от Джина. Растрепанный, прям как маленький воробышек, но со взглядом такой тяжести, что Джин тяжело вздыхает и медленно приближается, - Обещай, что не сбежишь от меня.