Ой, не тебе

Короткий смешок. Он медленно поворачивается и осторожно приближается, гипнотизируя опасным взглядом. Юнги врастает в пол моментально, боясь даже моргнуть и сжимая в руках смартфон, где пару минут назад - кубики пресса и блядские вздохи между не менее блядских губ. Твою мать, какой же он невыносимый. Высокий, явно больше, сильнее и явно гхм… сверху. Сглатывает шумно «сукаблять вот это кадык мамоньки», улыбается почти мягко, а в глазах нечто настолько животное, что еще немного и сахарное сердечко выскочит нахер с формулировкой «вы тут развлекайтесь как хотите конечно но я пожалуй по съебам». - Я и не думал, что ты придешь, - одним взглядом указывает на кровать, отчего смартфон в руке Юнгарька сжимается почти что до треска. Шуге страшно настолько, что он даже дышать перестает и ко съебам готовятся уже легкие. Кто бы мог подумать, что он ТАКОЙ? Если честно, Юнги никогда не воспринимал этого лоха всерьез, хоть и тощей жопой чуял надвигающийся гейский апокалипсис. «ну че бля судный день настал покайтесь братья и сестры» Низко хмыкнув на молчание вместо ответа, он нетвердой походкой подходит к своей кровати и садится на край, раздвигая ноги настолько пошло, что у Шуги темнеет в глазах моментально. Пару пуговиц на белоснежной сорочке расстегнуты, открывая мозгодробящую реальность – он не шутит, он серьезен и дико взбешен. - Ну же, ты так и будешь там стоять? – поддается соблазнительными бедрами вперед так, что в глаза невольно бросается недвусмысленные очертания сквозь черную ткань классических брюк. Пиздец. Юнги хоть и свэг всея Кореи и вообще суровый «нук съебал отсюда», но на ватных ноженьках все же подходит к этому демону и усаживается рядом аки девственница в первую брачную ночь. - Так-то лучше, - он бесстыже мажет глазами по мертвецки бледной сахарной морде и еще более низко, - Хороший мальчик. Вся гонконговская оборона летит нахер и к дикому страху примешивается еще и адовый стыд. Ибо происходящая дичь заводит кажется не только этого пьяного доминатора. - Сука блять какой же пиздец боже мой нахуй, - Юнги и сам не замечает, как выдает картечью пару сотен шепелявых матов своим фирменным речитативом, попутно соображая, что же будет с ним дальше. А демон этот лишь граблей за костлявое плечо и почти рычащим на ухо, - Сексуально ругаешься, Сахарок, - отчего раскаленная лава внизу живота и красивые руки в кулаки до побелевших костяшек. Грубо тянет на себя и носом прямо в волосы, вдыхая аромат с такой жадностью, что вместо матов хриплый протяжный стон. - Если бы ты только знал, что сделал со мной, - кусает за мочку и загнанно дышит, опаляя светлую кожу алкогольными парами. Юнги чуть ли не хнычет в этом капкане из страха, пиздеца и дикого возбуждения на обоих. Где-то впереди по пустому коридору слышатся чужие низкие стоны, отчего еще грязнее и неправильнее. «кругом одна гомосятина настолько кругом что даже ты» Как же так вышло, м? – отстраняется ненадолго и таращится помутневшими прямо в гейское нутро напротив. Придурок блять. Пидрила окаянный. Сволочь невыносимая. Юнги заламывает брови и, наплевав на всю свою крутость, порывом к чужим губам, чтобы места живого на них не оставить. Как же так вышло, собственно?