Возвращение директора

      Оторвавшись от погони, Блейз, Дафна и Милисента остановились в большом зале. Из-за длительного бега в боку у всех кололо, болело и горло, голова кружилось очень тяжело дышать, к тому же разбухшее сердце тяжело билось в груди. Так сильно подростки не бежали никогда. И всё же они оторвались от тех безобразных тварей.       Немного переведя дух, наши герои огляделись. Четыре стола были, как и прежде, повсюду было много пепла, и в воздухе еще витал запах дыма. Обычные полотна ткани с эмблемой Хогвартста или победившего факультета, были чёрные от копоти, некоторые сильно повреждены. Магический потолок не работал, небо было видно лишь в широченных рваных дырах в кровле. Некоторые стулья были сломаны, казалось, кто-то их ломал: выдирал ножки, с силой кидал о каменный пол, бил по ним тяжёлыми заострёнными предметами. Всё было в серых тонах, царило уныние и запустение. Друзьям было больно смотреть на когда-то красивый, чистый, светлый и тёплый зал в таком состоянии. Но самое жуткое — это знакомые Милисенте и Блейзу, кострища и разбросанные элементы доспех.       Подойдя к одному из кострищ, Блейз внимательно посмотрел, затем, сильно побледнев, кивнул Милисенте. Это означало, что худшие опасения подтвердились — там были кости. — Надо валить отсюда, — произнес Забини, охрипшим голосом. — Почему? — удивлённо спросила Дафна. — По дороге объясним, — грубо оборвал её Блейз. — Постой, может это только на улице они восстают? Их же не могли пропустить те, — озадаченно произнесла Милисента. — Я не хочу это проверять! Лучше пойти в астрономическую или рейвенкловскую башню. Я думаю, на высоте будет безопасней, — предложил Блейз. — Но как мы попадём в рейвенкловскую башню? — Когда мы шли в нашу гостиную, пароля говорить не пришлось. Думаю, что и там тоже не потребуется.       По дороге Милисента в красках описала появление рыцарей на территории замка. Идя по коридорам, они вышли к лестницам, те были неподвижны, и выглядели очень ненадёжными. Вдруг раздалась красивая и печальная музыка, она заполняла каждый уголок души. Музыка была одновременно прекрасной и зловещей. Она напоминала журчание воды. В ней было много чего-то знакомого, но она не походила своими звуками ни на один из известных музыкальных инструментов.       Затем выполз столб, никто не обратил внимания, откуда он появился. Столб был кроваво-красным. Но затем стало видно, что столб полностью обтянут мясом, жилами и суставами. В столбе было множество щелей и пор, в которые входил и выходил воздух, преобразовываясь в музыку. Мышцы на столбе пульсировали, сокращались и расслаблялись в такт музыки. Это было отвратительно и прекрасно одновременно. Музыка не усыпляла, не парализовала, она просто играла.       Но вдруг пошёл диссонанс, звуки стали различаться, перебивать друг друга. Появился второй столб. Он тоже играл, но определённо что-то другое. Затем оба столба ощетинились иглами, звуки затихли. Иглы были длинной в полметра, они были костяные. Быстрый вдох всех щелей, резкое сокращение всех мышц и иглы столбов устремились друг в друга. Раздался оглушительный визг, иглы пронзили мышцы, из ран сочится кровь. Оба столба издают жалобный и пронзительный визг, второй столб-пришелец начинает отступать, а первый продолжает атаку иглами. Раненный столб падает, он истекает кровью, затем конвульсивно содрогается в нескольких ужасающих судорогах и неестественно резко застывает на месте. Он мёртв. А победитель вновь заиграл, но уже тише — видимо раны его ослабили. — Что произошло?! — громко спросил Блейз. Но стоило его словам раздаться эхом, как существо зашипело, из щелей вышло несколько струй пара, на минуту иглы были направлены на парня. Затем чудище успокоилось и вновь заиграло. Прижав к себе Милисенту и Блейза, Дафна тихим шепотом заговорила: — Тише! Это музыкант — творческая натура. К нему пришёл конкурент, завистник или что-то подобное, они повздорили из-за музыки и сразились. А только что, он дал нам понять, что не потерпит шума. Надо тихо подняться по лестнице.       Когда же подошли к лестнице, девчонки зажали рот в беззвучном крике. Мост представлял собой множество рук, отрубленных по плечо или по локоть. Они крепкой хваткой, сжимали друг друга. Блейз же спокойно фыркнул и зашагал по лестнице. Девушки, видя, что ничего ужасного не произошло, аккуратно двинулись следом. — Они деревянные и каменные, только похожи на настоящие. Видел летом новый фонтан в министерстве, так там громадный трон так же устроен, только не руки, а маглы целиком.       В рейвенкловской башне, дверь, задающая вопросы, была сорвана с петель и валялась в стороне. Зайдя в гостиную, подростки магией очистили кресла от пыли и смогли с комфортом (насколько это возможно в такой ситуации) расположиться. Больше всего им хотелось нормально отдохнуть. Дафна достала из внутреннего кармана мантии несколько кусков хлеба. — Смотрите, чуть не забыла! В нашей гостиной нашла.       Быстро перекусив всухомятку чёрствым хлебом, ребята погрузились в свои мысли. Сколько им ещё бродить в этом проклятом мире? Как отсюда можно выбраться и можно ли вообще? Что их всех ожидает?..       Вдруг все ощутили какое-то изменение. У магов есть интуиция, которая обостряется из-за стресса и в критических ситуациях. Не сговариваясь, все вскочили и вытащили палочки, они ощутили внезапно нахлынувший ужас. За окном бежал престранный табун. Бежали существа на четырёх тончайших, длиной в два метра, ногах. У них не было головы и хвоста, где перёд, а где зад, можно было определить только по направлению бега. Что же вызвало волнение, вряд ли тревогу вызвали эти «лошадки» — представители местной фауны.       В гостиную вкатился громадный шар — высотой этак метра четыре. Он был живым, он мерно дышал через поры в своей бледно-синей коже. Шар медленно катился, слегка проминаясь под собственным весом. Кожа шара была гладкой и эластичной. Затем он напрягся, появилась трещина. В одном месте порвалась кожа, и из неё начала сочится тёмно-синяя вязкая жидкость. Трещина увеличилась, из нее показалась маленькая, покрытая чем-то синим, рука. Потом, вместе с тёмно-синей жижей, выползли восемь маленьких, мокрых уродцев. Первый из них встал — этот уродец был ростом по пояс Блейзу, весь в синей жиже, очень тощий и жилистый, с вытянутой мордой, похожей на лошадиную. Он оглядел маленькими, чёрненькими глазками-бусинами всю гостиную. Высунул язык, как антенной, поводил его из стороны в сторону. Затем на голове показались странные отростки, они распрямлялись, сильно напоминали муравьиные усики, только больше.       Почти все уже стояли на ногах, из шара вывалилось еще одиннадцать, постепенно приходящих в себя уродцев. Шар изрядно потерял форму, и напоминал шкурку от помидора, медленно ползя, оно спряталось за шкафом. Шкаф был очень красив, отделан серебряными узорами и голубыми, синими, бирюзовыми драгоценными камнями, на верху шкафа седела хрустальная, хищная птица.       Без всякого предупреждения, один из уродцев прыгнул на Дафну, демонстрируя в полете ряд маленьких, острых, зубов. Но Дафна отбросила нападавшего ударом, во время попавшейся под руку, табуреткой. Собратья оглушенного восприняли это агрессивно. Оскалившись, первые пять бросились вперед. — Аврирон! — выкрикнул Блейз, выпуская из палочки струю газа цвета грозовой тучи. Этот поток отбросил всех врагов в стену. Стены сотряслись, за окном начался дождь. Девочки быстро присоединились, пуская в своих новых врагов заклятья. Заметались разноцветные лучи, твари быстро бегали, пытаясь увернуться от них. Бой шёл в пользу людей, но в дверях появлялись ещё шары. Они выпустили по двадцать таких же уродов, которые перекрыли выход и вступили в бой за собратьев. — Ангрихон! — произнёс новое проклятие Забини. Из его носа пошла кровь, на лбу выступила испарина, но всё же, из палочки вылетело нечто, напоминающее пыль и пепел. Это нечто окружило нескольких подбежавших близко синих уродцев, и те покатились по полу, извиваясь и крича. Немного этой самой пыли попало на Дафну, она побледнела, пошатнулась, но устояла.       Милисента оказалась почти одна, против оставшихся монстров, причём обычные заклятья, которыми пользовалась Милисента, лишь на время обезвреживали противников. Дафна, держась за спинку кресла, с большим трудом целилась в противника, её била крупная дрожь. Блейз же, стрельнув пару раз Авадой Кедаврой, закрыл глаза и что-то шептал палочке.       Положение ухудшалось с каждой минутой, Милисента начала уставать, Дафне не становилось лучше, а Блейз продолжал бездействовать. Тварям удавалась подобраться всё ближе, одному из них удалось вцепиться в ногу Дафне, ещё один, прыгнув, царапнул Милисенту за руку, пытаясь вырвать палочку. Сразу восемь сшибло с ног Милисенту, один вырвал палочку, они начали раздирать мантию и волосы. Дафна в одиночку не могла их остановить, и вскоре её так же снесли.       Блейзу мгновенно в ноги вцепилось трое, он продолжал напряженно что-то шептать. Когда ещё один маленький уродец вцепился в плечо, и ещё около пяти бежало на него, он закончил шептать и громко выкрикнул: — ЛЕВИАФАН АГИРОСИОН!!! — раздался крик, на конце палочки Блейза засияла ослепительная звезда, закружился вихрь снося всех отвратительных уродцев. Милисента и Дафна лежали в разорванных, уже ничего не скрывающих, мантиях. С них вихрь снёс этих тварей, и они с ужасом смотрели на Блейза — лицо его было пепельно-серого оттенка, нос, рот, шея, рубашка и мантия были в крови, которая хлестала из носа. Эта магия отнимала очень много сил, он упал на колени, но палочку продолжал держать над собой. Затем часть стены вырвало, и она упала вниз. В образовавшейся дыре, был виден громаднейший змей, раз в десять больше василиска, он одним движением хвоста снёс всех рыцарей, что убегали от него внизу. Этот громадный монстр разинул пасть, пахнуло отвратительнейший запах, слегка сладковатый запах разложения и дохлятины. Затем вихрь вынес злобных уродцев через дыру в стене на улицу, монстру в пасть. Пасть захлопнулась и змей исчез. Обессиленный Блейз упал плашмя на пол, лишь судорожно вздымающаяся спина, показывала, что он дышит, а значит жив. — Что произошло, что ты сделал? — крикнула, привстав Милисента. Блейз не ответил, тогда запахнув мантию, она бросилась к нему. Перевернув его на спину, она увидела: абсолютно белые, поседевшие, волосы, кроваво-красные глаза, из-за лопнувших кровяных сосудов, лицо мокрое от слёз и крови. Милисента достала склянку с целебным зельем и влила в него.       Минут через пять, Милисента повторила вопрос, к ним подсела Дафна, и Блейз заговорил: — Я применял заклятья из демонологии. Левиафан — это предвечный змей, адская тварь. Агиросион — демон живущий в адском зале, именуемом Офель. Он отвечает за убийство детей, если те должны совершить в дальнейшем тяжкий грех, но он их убивает до этого, и они попадают в рай — вот такое извращенное добро у демонов. Так как я слизеринец и поэтому мой знак — это знак Салазара Слизерина — змей, то у меня от Левиафана скидка. А так как эти твари, только что родились и хотели нас убить, то есть совершить тяжкий грех, то я подумал, что Агиросион поможет. — Но откуда у тебя такая мощь? Чтобы совершить такое? — удивлённо спросила Милисента. — Ни откуда, это не моя сила, а их. Я просто попросил их прийти на помощь, они согласились. В уплату они забрали необходимую жертву: немного моей крови, десять лет от моей жизни и более пятидесяти уродцев. Учитывая, что нам грозила неминуемая смерть, я счёл плату приемлемой. Этих тварей, даже Авада лишь на время останавливала, не было другого выхода. — А чем ты задел меня? И почему дождь пошёл? — вмешалась в разговор Дафна. — Это имя демона отвечающего за болезни, лихорадку, высокую температуру. Он ранил и меня, не бойся, тебя совсем немного задело, поэтому слабость и температура скоро пройдут. Дождь пошёл из-за первого заклятия, оно связано с бедствиями. Понимаете, моя мать в молодости много путешествовала, изучила очень много из Чёрной магии, но отрывочно, не полностью, так сказать, не изучая последствия. Демонология — это сложнейшая, запрещённая наука, демоны — это древние существа, часть природы и стихий, до конца не изученные. Мать решила научить меня всем этим заклятьям, даже не понимая, насколько это опасно, и какие силы могут быть задействованы. Я теперь понял, прожить на десять лет меньше — это далеко не самая большая цена, многим это знание стоило жизни. Возможно, вызов Левиафана приблизил конец света. Но, как говорил один мой знакомый магл: «Ерунда всё это, магии не бывает!» — после этих слов, Блейз рассмеялся собственной шутке.       Всё это время, его взгляд был направлен на оголенную грудь Дафны, выглянувшей из разорванной мантии. Проследив за его взглядом, Дафна отвесила Блейзу оплеуху и отошла штопать мантию магией.       Полежав на полу ещё минут десять, Блейз стал читать заклятья, защищая всю башню. — Добавьте, какие знаете, защитные заклинания, и пусть кто-то один постоянно дежурит. А я иду спать! ***       Невилл оправился от ран и теперь собрал всех из ОД в пустом классе, предварительно наложив на дверь все необходимые защитные заклинания. — Мы должны что-то делать! Надо собраться и развесить плакаты. Мы должны всем показать, что Снейп тут не самый сильный, что можно что-то сделать. — То есть, просто развесить плакаты… и всё? — перебила его Луна. — Нет, плакаты — только начало! Потом мы… — начал Невилл, но был снова перебит. — Извини, но у меня много дел. Давай я, сейчас возьму часть плакатов и развешу на двери у Снейпа. — Ты с ума сошла! Ты не сможешь, нельзя тебе так рисковать. — Это, наверное, моё дело, как ты думаешь! Я очень занята, поэтому давай плакаты, и я пойду. Не стоит беспокоиться, со мной два морщерогих кизляка, они меня прикроют, если что-то случится, — с серьезным видом произнесла Луна. — Чем ты так занята? Учебой? Борьба со Снейпом важнее. Надо бороться с Волдемортом. — Полностью согласна! Я думаю, что плакаты, весьма серьёзный аргумент в борьбе со Снейпом и Волдемортом, — с умным видом и без намёка на сарказм произнесла Луна, — мой отец писал в газете, что Дамблдор перед битвой тоже развешивал плакаты с компрометирующими изображениями Гриндевальда, тот засмущался, ослаб и проиграл. Поэтому я не отказываюсь и прошу дать плакаты, — с крайне серьёзным видом закончила она.       Взяв, наконец, злополучные плакаты, Луна быстро покинула класс. Она бежала на очередное занятие. — Какая-то она странная, — удивленно проговорил Невилл. Он так и не понял издевалась ли Луна или говорила серьёзно. — Да не бери в голову, Нев, это же Полоумная Лавгуд, не забыл, — успокоил его Симус. ***       Подойдя к кабинету директора, Луна развернула плакат. «Отряд Дамблдора — мобилизация продолжается!» «О чёрт, и на это он тратит время, я думала, что Невилл умнее», — подумала девушка, вешая плакат.       Затем, постучав в дверь и услышав «Войдите», как обычно не спеша прошла в кабинет директора. — Добрый вечер, сэр. — Да, добрый вечер, мисс Лавгуд. А что вы повесили мне на дверь? — А это! Меня сопротивление попросило. Они не знают про наши занятия. Но ведь вам всё равно. — Абсолютно верно, мисс Лавгуд, мне нет никакого дела до этих организаций. Когда я был преподавателем и деканом Слизерина, мне надо было следить за порядком, за учёбой. Но став директором, я могу оградиться от общения с этими, уж простите, умственно отсталыми. Но предупреждаю, что Кэрроу среагируют на подобные выходки со всей возможной агрессией.       Ладно, время дорого стоит. Вам надо загримироваться, мы сейчас двинемся в один из баров. Там вы и будете тренироваться в легиллименции, проникать в мысли посетителей.       Вся маскировка заключалась, лишь в том, чтобы напялить длинные, черные с капюшонами мантии в заплатках. Скрыв лица, учитель с ученицей двинулись в путь. Рядом с директорской дверью, Снейп открыл потайной ход и двинулся внутрь, Луна не отставала. — Ух-ты, ну и тайник. — Небольшая привилегия для власть имущего. Только директор может воспользоваться этим ходом. Благодаря нему можно незаметно покидать школу, когда ему, т.е. мне, вздумается.       По холму быстро спускались два человека, закутанных в мантии, они направились в деревню Хогсмид. Путники медленно вошли в один и баров, как и «Кабанья голова» известный своей популярностью среди тёмных личностей. Бар носил звучное название: «Приют: Дохлый лось». Он находился на самой окраине деревушки, поэтому никто из местных жителей не видел гостей, а посетителям бара было просто ни до них (своих дел хватает, самим есть, что скрывать). — Огненного виски, — промолвил Снейп из-под капюшона. — Сделай два! — промолвила Луна. Она ощущала на себе пронзительный взгляд Снейпа. Но сделать он ничего не мог, иначе бы раскрылась маскировка.       Лишь когда они сели за столик, он, почти не разжимая губ, произнёс: — Я всё ещё ваш директор, мисс Лавгуд, не забывайтесь! И вообще, для этого занятия вы мне нужны трезвой! — Не беспокойтесь, — с этими словами, Луна отхлебнула немного и заинтересованно уставилась на преподавателя. — Видите вон того человека в бинтах. Кто он, о чём думает?       Так начался новый урок. Вначале Луна часто ошибалась, но постепенно, всё лучше и лучше понимала, о чём думают другие люди. Надо было улавливать малейшие изменения, мельчайшие перемены в настроениях. Затем, профессор заставлял Луну, внушать людям разные мысли и эмоции. Одни, испытывая тревогу, быстро покидали это заведение. Другие заказывали напитки, которые называл Луне Снейп. — Ну что же, вы меня, как это ни странно, порадовали. Пожалуй пора двигаться в замок, — произнес Снейп бесцветным голосом. — Постойте, мы же ещё не допили, — Луна залилась румянцем. Она никогда не думала, что будет пить виски вместе с директором, да ещё и во время урока. Снейп уставился взглядом, слегка удивлённым, но возражать не стал. Луна набралась храбрости и задала вопрос, который очень долго её мучил. — Профессор, а зачем вы преподаете, вам же это в крайней мере не нравится?       Снейп помедлил с ответом, будто и не слышал вопроса, Луна, тем не менее спокойно ждала. Снейп поднёс бокал ко рту, отхлебнул немного, неторопливо поставил бокал обратно на стол и только потом соизволил ответить. — Зачем я трачу свое драгоценное время на ленивых, инфантильных, безмозглых тугодумов? Потому что в молодости думал, что я самый умный и смогу делать вид, что работаю на двух самых великих магов. Каждый из них знал, что я работаю на обоих, но каждый думал, что я верен только ему одному. Но мне это быстро надоело, а выйти из игры было поздно, хотя я мог сбежать, но появилась одна причина остаться. Потом было падение Тёмного Лорда, всех пожирателей смерти отлавливали, а меня оберегал сам Дамблдор. Поэтому я оказался заперт в этой треклятой школе. — А что это за причина? — Луна, осмелев, задала новый вопрос. — Вы слишком любопытны. Ладно, скажу только, что я мечтаю отомстить за одного погибшего человека. — А это — правда, что вы убили, Дамблдора? — под тяжёлым взглядом Северуса Снейпа, Луне было не по себе: То есть, я не это хотела спросить, его рука — это ведь проклятье, он бы и так умер? — Да. Он знал, что умрёт, и поэтому доверил мне заключительную роль в своём спектакле. — Но почему вы стали пожирателем смерти? — Надеялся побольше узнать о тёмных искусствах. Я учился на целителя, хотел приобщить Тёмную магию в лечении людей. Неделю человек проводит, по пять минут в день, в обществе дементора, и большинство болезней погибает, а человек остается. Или зелье из шерсти оборотня, повышает регенерацию в несколько раз на пять часов, человек не становится оборотнем, а если периодически будет пользоваться этим зельем, то может получить иммунитет от укуса оборотня. А это распространено заблуждение, что поврежденное Чёрной магией, нельзя восстановить, можно — с помощью опять же Чёрной магии. Мои исследования запретили, я каждый год посылал результаты в министерство и самым известным целителям. Можно было бы спасти множество людей, но такой… хм… разновидности магии все официальные пути закрыты. Дамблдор в крайней степени ненавидел Тёмные Искусства, поэтому ждать от него помощи не приходилось. Тёмный Лорд понял меня в первую очередь, как учёный учёного. — А я думала, что почти все пожиратели смерти — это искусственно созданный гибрид тролля и домовика, Волдеморт их создавал в большом количестве, как слуг. Пожиратели смерти очень злые, как тролли, но послушные, как домовики. Они настолько были уродливы, что их заставляют носить маски. И что пожиратели смерти боятся соли. — Мисс Лавгуд, даже не представляю, каким образом вы стали вместилищем всего этого бреда для умалишённых, взятого из этой брошюрки, которую штампует ваш отец. Неужели вы верите всему… этому?!.. — не выдержал Снейп. — Когда мать погибла у нас с папой на глазах, то он немножко изменился. Долго горевал, а потом его фантазия стала рождать такие невероятные идеи, он не всегда мог отличить правду от собственных иллюзий, а я ему во всём поддакивала. Я не хотела его ранить. — Тем самым подкармливали эти самые иллюзии, помогая ему окончательно сойти с ума! Хороший план, ничего не скажешь! Тем не менее, зачем же, вторить всем его выдумкам, да ещё и сочинять свои? Вам не кажется, что у вас не лучшая репутация? — А почему вы не моетесь, ходите в грязной мантии с сальными волосами? И репутация у вас не лучшая? У меня такая же маска, тоже защита от внешнего мира. Кому какое дело до Полоумной Лавгуд, ну кроме нескольких хулиганов. Но меня никто, в отличие от вас, не заподозрит в изучении темной магии или в другом преступлении. А когда происходило что-то нехорошее, я почти уверена, когда вы учились, очень часто подозрения падали на вас. — Вы уже допили свой огненный виски, мисс Лавгуд! За мной в замок, — произнес ледяной голос будто выплёвывая слова сквозь сжатые зубы. Похоже, Снейпу очень не понравилось, что она так глубоко копнула под душу. ***       Две фигуры двигались ночью по замку. Что-то скрипнуло, где-то мелькнула тень. Снейп достал палочку, Луна последовала его примеру. Профессор схватил Луну за руку и побежал по коридору. — Профессор, я что-то ощущаю… — Тише! Просто чувствуешь смерть только и всего!       Похоже Снейп не убегал, а наоборот, что-то искал. Похоже, он бежал к помещениям Хаффлпафф, но нет — он свернул в другую сторону и резко остановился. Так резко, что Луна больно ушиблось об его плечо. Картина, прячущая секретный ход на кухню, была раскрыта. Рядом валялась куча тряпья. Приглядевшись, Луна поняла, что это тело накрытое мантией.       Снейп скинул тряпки с лица, этого несчастного. Остекленевшие глаза смотрели в пустоту, кровь, засохшая на бакенбардах — это был её ровесник, но из Слизерина — Морлоу Протвень…