Gap.

      Утро на работе было отвратительным. Чтобы хоть немного прийти в себя после бессонной ночи, мне пришлось выпить целый литр растворимого кофе из автомата на первом этаже.       Открыв глаза, я был удивлён, обнаружив себя в ателье. Ещё и спящим за собственным рабочим столом (не таким удобным, как дома, конечно). Похоже, около четырёх ночи сон меня всё-таки победил, и в результате я оказался не просто невыспавшимся, а ещё и вспотевшим и помятым.       Я тяжело поднялся с нагретого места и потянулся. Словно почувствовав, что босс проснулся, меня поприветствовали два коротких стука в дверь. Так стучала только мой менеджер, она делала это специально, чтобы я сразу мог догадаться, что это она.       - Войдите! - я подошёл к стене, на которой были прикреплены списки и расписания. Там были и старые, уже никому не нужные, и новые, которыми я пользовался каждый день. Времени рассортировать всё не было.       Дверь беззвучно распахнулась, и мою усталую тишину нарушил звонкий стук каблуков Пеппер.       - Мистер Старк, у нас готов последний образец, - она продефилировала в мой кабинет, неся в руках платье, скрытое под защитным чехлом. Сегодня на ней был строгий почти белый костюм с чёрной водолазкой. (Сейчас популярно, когда женщины одеваются на мужской манер. В случае с Пепс ей этот стиль подходил идеально).       - Неужели мы закончили? - я удивлённо раскинул руки и повернулся к ней. - У нас ещё шесть часов до показа, даже не тридцать минут? - нервно усмехнулся я.       Пеппер закатила глаза и сдержанно улыбнулась. Под макияжем у неё тоже прятались темные круги.       - Да, всё готово, - она подошла к небольшому креслу и положила на него платье. Я заметил на себе изучающий взгляд.       - Я заеду домой, переоденусь, - предупредил я, принявшись собираться.       - Было бы здорово. Только не опаздывайте. Хотя бы на собственный показ. - Она напряжённо кивнула. - Хотя бы в этот раз. Журналисты вам не простят, - добавила она.       - Я успею, - улыбнулся я, собирая вещи и накидывая пиджак.       - Я позвоню вам через час, - тон Пеппер стал строже.       - Расслабься, все пройдёт отлично, - я прошёл мимо неё к выходу.       - Мистер Старк! - окликнула меня в последний момент менеджер, - не задерживайтесь!       Я кивнул и направился к машине.       До дома я добрался за двадцать минут.       На часах ещё нет шести, так что Питер наверняка сейчас дрыхнет.       Я оставил одежду в гостиной, выхватил засохший сэндвич из холодильника и, расправляясь с ним на ходу, пошёл в душ.       С сыном я встретился уже уходя.       Сонная мушка Пит выползла из своей берлоги.       Выглядел он, к моему удивлению, бодро. Я бы даже сказал, слишком бодро. Волосы не растрепались, одежда на нем точно не для сна, да и глаза странно бегают.       Увидеть меня он никак не ожидал.       - Пап? - он остановился, рассматривая меня так, будто впервые видел.       - Доброе утро. - Я с сомнением наблюдал за его слегка дёрганными движениями, - что-то ты сегодня... - я не знал, как правильно сформулировать, что выглядел он сегодня странно.       - Я не ложился, - проворчал он.       Я удивленно вскинул брови. Ладно, возможно, для подростка это нормально - не спать всю ночь.       - Не опоздай в школу, - немного невпопад сказал я. Он же должен знать, что я о нем беспокоюсь.       - А ты на свой показ. - Он улыбнулся, - удачи вам.       - Я приеду поздно, после показа заеду за Джонни. Не скучай, - с этими словами я выбежал за дверь.       Где-то в глубине моей головы засела мысль, что Питер чего-то от меня ждал, будто я должен был что-то сделать. Вряд ли я бы обещал ему что-то в день показа.       Стоило мне сесть в машину, как все мысли, кроме мыслей о работе, тут же исчезли.       На экране телефона засветилось фото Пеппер. Вот и обещанный звонок: секунда в секунду.       Сегодняшний показ проводился при поддержке сразу нескольких известных изданий, одним из которых был ранее не работавший со мной Vogue NY. Этот журнал обходил меня стороной последние несколько лет, и вот недавно их главный редактор сдалась и позвонила моему менеджеру. Результатом этого звонка стало моё участие в сегодняшнем показе.       Когда я приехал к SumHall, где проводилось всё мероприятие, моделей уже отправили на грим, а режиссёр проверял последние приготовления по свету и подиуму.       Сегодня я представлял новую свадебную коллекцию в рамках показа, спонсированного журналом.       К слову, почему так получилось, что работали мы в парадном режиме? Тот самый решающий звонок раздался, когда костюмы находились ещё в зачаточном состоянии, а я только отходил от законченной (вернее вымученной) предыдущей коллекции. Когда пришла новость о показе, я, Пеппер, да и все в ателье были в шоке и от радости, и от осознания того, сколько всего нужно сделать. И это когда на носу открытие магазина, и у всех и так дел по горло.       В итоге все собрались и таки взялись за дело. Как результат мы закончили всё на месяц раньше, чем планировали, ценой моих нервов и бессонных ночей, конечно. За последнюю неделю я спал дома от силы три раза, а с Питом виделся и того меньше. Джонни отправили к дедушке с бабушкой.       Я стоял в широкой гримёрной, наблюдая за происходящим. В кои-то веки у меня все под контролем. Среди визажистов я узнал пару знакомых лиц, в частности молодого омегу Джулиана, мы довольно часто работали вместе. Из моделей я знал практически всех, остроносая девчонка представляла нас на позапрошлом фэшн-уике в Париже, парень с немного косыми глазами (нетипичная внешность сейчас в тренде) появлялся на обложке Cosmopolitan в прошлом месяце. Ещё двое уже трижды представляли мои наряды на разных показах, а остальные просто были из разряда «где-то видел».       Пока я мысленно перебирал имена участников показа, ко мне подскочил невысокий темнокожий альфа.       - Тони! Чего застыл?! - Усмехнулся Роуди. На нём был один из моих костюмов из коллекции трехлетней давности. Это мне польстило.       - Проверяю, всё ли готово, - пробормотал я.       - У нас всё идёт удивительно по плану. Настолько, что я уж было решил, что это не твой показ. - улыбнулся Роудс.       - Это ты ещё не видел туфли, которые натворил Лафейсон. Если с них никто не грохнется - это будет настоящий успех, - усмехнулся я. Да, этот показ мы готовили совместно с ещё парой брендов и в том числе с одним моим знакомым дизайнером обуви и аксессуаров Лафейсоном. Один я бы не управился в такой срок.       Я выглянул в зал. В тёмном помещении, где единственным источником света были софиты у подиума, собралось немало народу. В основном то были журналисты и приглашённые эксперты. На большинстве из них была одежда оттенка вороньего крыла, так что люди практически сливались в единую массу, из которой торчали лишь редкие светлые головы.       Я вышел в зал, понимая, что сейчас самое время ублажить некоторых из присутствующих гостей - репортеров. Роуди как мой верный соратник наблюдал с расстояния на случай, если что-то пойдёт не так (Последние пару лет я часто предлагал ему посетить мои показы, и он почему-то соглашался, хотя раньше интересным это ему не казалось).       Стоило мне выйти из тени, как меня тут же атаковали четверо журналистов. Они задавали вполне стандартные вопросы, так как на что-то большее чем «что вы ожидаете от сегодняшнего показа» они не способны.       Ребята из Vogue же не торопились брать интервью. Они намеренно ждали завершения показа, делали фото, изредка общались с моделями.       Закончив с журналистами, я вернулся в гримёрку. До начала показа меньше десяти минут, ребята уже одеты. Я побежал проверить, всё ли в порядке. Как обычно в последний момент всплыла целая куча промахов. В итоге последние пять минут я провёл, ковыряясь в подоле того самого платья, что утром принесла мне Пеппер. Сто раз я говорил себе проверять одежду после подгона и каждый раз забывал об этом. Проблема была в передней части платья, юбка внизу была закреплена неправильно, из-за чего проглядывался шов. Конечно, на первый взгляд это незаметно, но если присмотреться, картина не самая достойная, не для этого показа.       - В чём дело, мистер Старк? - Пеппер присела рядом со мной, тоже рассматривая платье.       - Шов вылез, не рассчитали длину ткани, - проворчал я, - всё приходится делать самому.       Я знал, как исправить ситуацию. В кармане у меня лежали несколько иголок и белые нитки.       - Пеппер, ножницы, быстро! - скомандовал я.       - Это безумие...       - Делай, что говорю, - я был непреклонен. Модель уставилась на меня выпученными глазами. Она понимала, что я задумал.       - Если вы не сможете закрепить юбку, - беспокойно начала Пепс, передавая мне ножницы, - у нас будут большие проблемы, тем более мы не успеем пройтись ма...       - Не размахивай платьем, - я обратился к модели, игнорируя слова помощницы.       Девушка кивнула.       Едва различимый лязг ножниц и звук порванной ткани привлекли внимание стоявших рядом моделей. Они рассматривали меня с интересом, некоторые даже пребывали в лёгком недоумении от моих действий.       Нам повезло, что на платье не было кружев, иначе собрать разрезанную часть воедино было бы куда проблематичнее. Я зажал во рту ножницы и одним движением забрался под юбку. Сверху раздался короткий вскрик. Я даже усмехнулся.       Несколько несложных движений и новый шов красовался на внутренней стороне подола. Теперь спереди у платья был нехороший подъём, но его мы быстро скрыли, немного приподняв юбку (как порой делают невесты на реальных свадьбах, чтобы не запинаться), правда теперь задняя часть платья была опасно близка к ногам.       В это время Лафейсон тоже кружился вокруг моделей, контролируя, чтобы никто ни в коем случае не сломал каблук или не повредил колодку (Он мог убить за царапину на лаке).       Приведя платье в порядок за минуту до начала показа, я ощутил настоящий азарт. Захотелось перепроверить все платья на возможные изъяны, но я понимал, что на это уже не было времени. Оставалось только выпустить ребят на подиум и наблюдать.       За работой все посторонние мысли как обычно уходят из головы, и остаётся лишь это потрясающее чувство, будто ты пазл, вставший на своё место в огромной картине. В такие моменты начинаешь получать удовольствие от процесса.       Всё было готово, я вместе с постановщиком показа остался за кулисами, так как вскоре предстоит и моя очередь выходить. В прошлом у меня было несколько весьма эпатажных появлений на сцене, но сегодня по настоянию Пеппер я согласился на классический, спокойный выход.       Заиграла ритмичная музыка, в зале стало значительно тише, только бесконечные вспышки верещали, как безумные тропические птицы.       Настал момент истины. Первая модель в том самом проблемном платье поднялась на подиум. Если у неё всё пройдёт гладко, то и у остальных проблем не возникнет. Главное, чтобы с платьем всё было в порядке.       Алекса прошла половину пути, когда я заметил кое-что странное в её походке. Шаги были неестественно маленькими. Она боялась зацепить острой шпилькой подтянувшийся небольшой шлейф. В целом выглядела она все равно великолепно. А моё платье смотрелось на ней идеально.       Только я выдохнул, как треск ткани вырвал меня из размышлений. О нет.       До точки оставалась пара шагов, когда один чуть увеличенный шаг стал роковым.       Фотографы, будто коршуны, тут же защёлкали с удвоенной силой.       Я не видел лица Алексы, а также передней стороны платья, оказавшейся разорванной, и поэтому не мог оценить повреждений. В такой обстановке было странно, что я услышал порванную ткань. Это означало, что повреждения там нехилые. И нам всем, мне в первую очередь, грозит задница.       Шов не простил мне, что я вырезал его часть, я понимал, что сейчас он, скорее всего, медленно-медленно распускается, и с этим нужно было что-то сделать.       Вот только стоя за кулисами, я не мог вмешаться.       - О нет... - прошептала Пеппер.       Я ощутил приступ раздражения, мне хотелось остановить показ прямо сейчас, но это было невозможно. Тогда мне пришла в голову безумная идея.       - Пеппер, - я схватил её за плечи, - смотри мне в глаза. Без паники. - серьезно сказал я, - сейчас ты бежишь в зал, встаёшь за зрителями, и показываешь Алексе, чтобы оторвала юбку.       - Но...       - Отчитаешь за порванные платья меня потом. Сейчас делай, что говорю!       Она кивнула и унеслась в зал. Хорошо, что подиум у нас довольно длинный.       На точке Алекса сделала пафосное выражение лица (даже немного надменное) и резким движением разорвала юбку. Я прикусил губу, вспоминая, сколько над ней работал. Однако сейчас то уже не имело значения.       - Внимание на меня! - я обратился к моделям, - на точке рвите юбки. Вы все - сбежавшие невесты сегодня! Парни, вы наоборот, потерявшие пару ребята. Давайте, работаем!       - Хорошая история! - подхватил постановщик, - вы идёте один за...       Он продолжил объясняться подробнее мою идею. В это время вторая модель уже начала своё дефиле. На точке она грациозно качнула бёдрами и резко оторвала от юбки большую вышивку, после чего эффектно плюнула на неё. Это было жестко, но черт! Это было в точку!      Я заметил, что Локи моя идея пришлась по вкусу, он заставил одну из девушек нести туфли в руках, а на точке использовать как оружие.       Пока мы за кулисами командовали нашим «парадом», в зале все были потрясены. Показ не был заявлен, как социальная акция или эпатажный перфоманс, но получился именно таким. В голове я уже придумал, как обосновать эту идею, но журналисты, конечно, будут говорить, что я просто схожу с ума после развода.       Всё закончилось, и, на моё счастье, вполне удачно.       Когда мы отправились на небольшой банкет, репортёры были готовы просто склевать меня, растаскивая на все стороны, стараясь задать хоть один вопрос. Все хотели знать, что же я хотел сказать данным протестом.       В реальную историю о небольшом проколе они бы не поверили.       - Мистер Старк, вы поддерживаете борьбу за равенство омег и альф?       - Разумеется.       -...Неужели вас настолько задевают проблемы...       - Я...       - Это попытка пропиариться за счёт...       - Вся публичная деятельность - попытка пропиариться за счёт чего-то. Вы пиаритесь за мой счёт.       - Хотите показать своему бывшему мужу своё отношение к...       - Нет. Он и так видел больше, чем того заслуживает.       Я отвечал по возможности, стараясь никого не упустить. Но адреналин в крови ещё не успокоился, так что я буквально метался от одного корреспондента к другому.       В результате показ прошёл более чем удачно. Да что там... Он имел грандиозный успех! Я и представить не мог, насколько людей могут тронуть порванные платья. Я был собой доволен.       Закончив с интервью, я вышел на улицу, с облегчением выдыхая и уже предвкушая, как приеду домой и завалюсь сначала в ванну, а потом в постель. Я заслужил долгожданный выходной.       Уже у машины меня остановил Роуди.       - Тони, поздравляю! - он подошёл, широко улыбаясь. - Скажи честно, это изначальная задумка или всё произошло случайно?       - Всё было так как нужно, - подмигнул я.       - Тебе самому-то не больно было? Даже я поморщился, когда Крис отодрала кружевную...       - Я достаточно стоек, чтобы пережить это. У меня двое детей, так что порванными платьями меня не испугать, - устало вздохнул я. Точно, нужно забрать Джонни.       - Ты домой? - весело спросил Роуди.       - Заеду к родителям, Джонни в гостях у дедушки с бабушкой уже вторую неделю, было бы неплохо его забрать.       - Я думал, ты поедешь праздновать.       - Нет, не сегодня, дедушка Говард и так злится, что он проводит времени с внуками больше, чем их отец.       - Ладно, дети - это важно, - Роуди по-доброму улыбнулся и открыл передо мной машину, - встретимся в пятницу? - хитро спросил он.       Я кивнул и завёл машину.       Мои родители жили в одном из тихих спальных районов Нью-Йорка. Чтобы добраться до них, мне пришлось пересечь почти весь город. Встретили меня скучные светлые домики, похожие друг на друга, как кирпичные родственники.       В этом районе будто жили одни старики. Поэтому тут всегда была весьма своеобразная атмосфера, наполненная запахом жаренного и криками детей (в основном внуков постоянных жителей).       Мальчики и девочки в возрасте от пяти до двенадцати лет носились с одного участка на другой, вспахивая кроссовками ровный газон и громко перекрикиваясь. У некоторых домов сидели пожилые мужчины, куря и обсуждая последние новости. Некоторые возились в небольших садиках, копаясь в земле. Бабушек на улице почему-то было значительно меньше. В целом, омег почему-то было меньше.       Дом Четы Старков не особо отличался от остальных. Он был светло-серым, а недавно со всех сторон оброс цветами: Мама увлеклась садоводством.       Я остановился у ворот, намереваясь быстро забрать сына и поскорее двинуться домой, чтобы завалиться в постель. Я ведь спал от силы часа два. А вся эта расслабленная идиллия ещё больше заставляла меня впадать в некий полусонный транс.       Калитка была открыта. В окнах горел свет, несмотря на то, что в четыре часа на улице ещё вполне светло.       Я остановился у двери, рассматривая небольшой рисунок на ней. Соседка моих родителей занималась росписью по дереву (на пенсии решила посвятить всю себя своему хобби).       Я нажал на дверной звонок и прислушался. Внутри тут же раздались торопливые шаги.       Резкий щелчок замка, и передо мной возникло морщинистое лицо моего отца. Он немного щурился, так как был без очков.       - Привет, - поздоровался я, уже ища глазами позади него своего сына.       Отец удивленно вскинул брови и нервно усмехнулся:       - Ну здравствуй, - он скрестил руки на груди, не давая мне войти в дом.       У нас с ним всегда были не самые простые отношения, но сегодня был наверное первый раз, когда я готов признать, что заслужил осуждения. Я обещал забрать Джонни три дня назад. Но в итоге настолько погрузился в работу, что даже позвонить ему и сказать, что не успеваю сделать это, не смог.       - У нас сегодня гости, - отец широко открыл глаза, рассматривая меня.       Он был немного выше меня и немного полнее (в молодости у него и намёка на жир не было), волосы поседели, и на макушке поблескивала небольшая лысина. Я окинул его неловким взглядом с ног до головы (профессиональная привычка). Одеваться, как старик, в жилетки и штаны с подтяжками он отказывался, поэтому почти всегда носил джинсы, рубашки и тёмные джемпера.       Он смотрел на меня с таким осуждением, что я на мгновение почувствовал себя набедокурившим шестнадцатилетним подростком.       - Я приехал за Джонни, - уверенно начал я.       - Странно, - он посмотрел на запястье, будто там были воображаемые часы, - ты как-то рановато, неделя ещё не прошла. - саркастично, но с нажимом упрекнул он.       - Я знаю, что должен был приехать раньше, - выдохнул я, не обращая внимание на его старческое паясничество. - Спасибо, что присмотрел за Джонни. - Я знал, что провинился, но слушать нотации, особенно после успешного показа мне не хотелось.       - Пожалуйста, - сказал он, но внутрь меня не пустил, - я вот...       - Слушай, я знаю, что получилось не очень хорошо, - перебил его я, - но я был по горло в работе, так что...       - Мы в курсе, - твёрдо прервал он, - Джонни с твоей матерью весь день просидели у телевизора, ожидая увидеть твой показ и тебя. Раз уж не в живую, хотя бы на экране.       - Пап... - я закатил глаза, понимая, что легко мне не отделаться.       Но продолжить мысль мне дали. Отец резко сделал шаг на меня, вытолкав на улицу, и закрыл за нами дверь. Я замер, непонимающе хлопая глазами. Вот теперь выглядел он очень серьезным.       - Так не пойдёт, Тони, ты хоть понимаешь, что произошло?       - Я знаю, что виноват перед тобой и Джонни. Мы съездим на выходных в Six Flags и ...       - Я всегда знал, что ты можешь быть безответственным, но не думал, что ты ещё и идиот! - он всплеснул руками, - Тони, мы говорим о твоём сыне! О котором ты забыл. - Он обреченно вздохнул и с грустью посмотрел на меня.       Я нервно вздохнул. Выдерживать его напряженный взгляд было непросто, и я отвёл глаза.       - Виноват, но обсуждать это сейчас бессмысленно, где Джонни?       - Твой сын прождал тебя три дня. - Отец будто меня не слышал. - Он почти не ходил играть, потому что думал, что ты в любой момент можешь приехать и забрать его. А когда в воскресенье ты не явился, он очень расстроился. Он даже спать лёг в девять, когда обычно его в одиннадцать не уложишь. И сейчас он только сидит и рисует целыми днями. Он говорит, что не злится на тебя, что знает, что ты работаешь. Но неужели ты не понимаешь, что на самом деле он чувствует себя брошенным. Или ты понимаешь меньше шестилетнего ребёнка?       - Мне жаль, что так вышло, но я не мог ничего изменить. - коротко ответил я.       - Зачем тебе телефон тогда? Ты мог просто позвонить, сказать ему два слова, и мальчик бы не переживал. Он ребёнок, и о нём надо заботиться! А это подразумевает нечто большее, чем поездка в парк аттракционов.       - Я знаю, не надо мне... - я запнулся, - а с каких пор ты у нас такой эксперт в вопросах воспитания?       - С тех самых как у меня появился сын. - огрызнулся он.       Мой отец был зол. Он вспотел и шумно дышал, не давая себе кричать на всю улицу (Разбираться внутри мы не могли, так как там нас бы услышал Джонни).       Я понимал, что виноват, но когда ехал, я надеялся, что меня встретит радостный сын, а не злой отец, так что внутренне я ощущал даже небольшую обиду на него.       - Раньше ты не слишком волновался о моих...       - Речь и не о тебе, - он немного сбавил обороты, понимая к чему я веду.       У нас с ним в прошлом часто возникали споры из-за пустяков. Я не мог назвать себя недолюбленным ребёнком, но всё-таки столь сильные перемены в моем отце казались мне странными. Я не допускал мысли, что меня задевала разница в его отношении ко мне и к его внукам (с Питером они тоже отлично общались).       - Ладно, я поговорю с Джонни. - заверил его я, намереваясь прекратить конфликт, - не беспокойся, показ позади и теперь я смогу проводить больше времени с ним.       Он слабо закивал, смотря куда-то себе под ноги.       - Что-то ещё? - я выжидающе на него посмотрел.       - Тони, - в его голосе скользнуло беспокойство, - не злись, я просто волнуюсь за тебя и за мальчиков, - неожиданно спокойно сказал он. - Нельзя так уходить в работу. Это вредно и для здоровья, и для семьи. Мэри тоже переживает о вас, и даже твои дети чувствуют, что не всё у вас в порядке.       - У нас всё нормально, - с лёгким раздражением сказал я, - за редким исключением вроде сегодняшнего.       - Я разговаривал с Питером, - неожиданно сказал он, глядя мне прямо в глаза.       - Рад за тебя. - коротко прокомментировал я.       - Тони, он не говорил прямо, но я и так понял, что у вас в последнее время не все гладко.       Разве? Я искренне удивился. Да, я проводил много времени на работе, Питер - в школе, и это нормально, что мы немножечко отдалились. В остальном у меня всё под полным контролем.       - У нас всё отлично, а если есть какие-то небольшие проблемы, я их решу.       - Я в своё время думал также, а потом мой сын сбежал с каким-то альфой, ещё и младше себя, на другой конец страны. - Он с намёком посмотрел на меня, - я понимаю, что это не просто - воспитывать двоих детей самому, ещё и совмещая это с работой. Но если не научиться находить баланс, потом можно сильно пожалеть. Даже если кажется, что этот баланс есть, даже если вас двое, мой опыт показывает, что чего-то может не хватить. - Он грустно улыбнулся, а я ощутил неприятное покалывание в груди, было странно видеть, как отец готов признать собственные ошибки, но после такого все моё раздражение обычно пропадало, - вспомни себя, Тони. А Питер твой сын. Сейчас он кажется тебе обычным спокойным ребёнком, но ты уже не знаешь, чем он занимается на самом деле. Ты хоть в курсе, что на прошлой неделе Пит с командой выиграли академический декатлон? Это очень серьезная победа. Или о том, что у него есть, - отец неловко усмехнулся, - возлюбленный? - Я замер, непонимающе смотря на отца, а он продолжил, - Питер не сказал мне кто это, но мне кажется, что чувства у него серьёзные. В шестнадцать лет омеги очень впечатлительные и склонны к необдуманным поступкам, альфы тоже, так что за всеми нужен глаз да глаз. И возвращаясь к началу: Питер становится похож на тебя. Увы, чувством юмора тоже, - я неслышно усмехнулся.       - Питер не собирается сбегать из дома. - выдохнул я.       - Это ты так думаешь, а я даже по твоему лицу вижу, что ни о декатлоне, ни о его чувствах ты знать не знал. - отец скептически цокнул.       - Это нормально, что ему в шестнадцать кто-то нравится, - сказал я, - тем более, если бы он хотел сказать, он бы сказал.       - Я спросил его: почему он не поговорит об этом со своим отцом-омегой, неужели дедушка-альфа расскажет ему, как жить омеге лучше? И знаешь, что он мне ответил?       - Что? - устало спросил я. Разговор начинал меня утомлять.       - Что тебе некогда.       - Ладно-ладно. Но я уже разобрался с делами. Да и я был на днях дома, он ничего не говорил.       Мы могли бы продолжать этот спор ещё долго, но нас прервал скрип входной двери и тонкий голос одного маленького альфы.       - Пап?       Я тут же обернулся и увидел на крыльце Джонни.       Его светлые волосы были растрёпанными, а на щеке виднелся след от фломастера.       Дедушка Говард тут же улыбнулся и поспешил сменить тему.       - Что нарисовал, парень? - усмехнулся он.       Джонни не ответил. Он стоял на месте, рассматривая меня, я видел в нем растерянность. Радость от моего приезда смешались с обидой на задержку.       - Привет, - я подошёл к нему, слабо улыбаясь и надеясь, что выгляжу не слишком жалко. - Я скучал по тебе, - я присел на корточки и притянул его к себе. Хрупкое тельце легко поддалось и оказалось в моих объятиях, а через мгновение я почувствовал, как маленькие ручки пытаются обхватить меня.       У меня часто забилось сердце, будто мы не виделись год, а не две недели. Теперь я понимаю, как он волновался. Аж от самого себя стало противно. Мог бы, врезал бы себе за забывчивость.       Отец подошёл к нам. Джонни отпустил меня и посмотрел на дедушку.       - Мы поедем домой, - и он потянулся к нему за объятиями. Говард тут же подхватил его на руки.       - И кто тогда будет помогать бабушке сажать цветы? - с притворным укором спросил он.       Джонни улыбнулся:       - Миссис Тай тоже любит цветы, - он посмотрел на соседний дом, где жила миссис Тай. - Пап? - он повернулся ко мне, - а можно мы с бабушкой у нас дома тоже посадим цветы?       Дедушка Говард хитро посмотрел на меня, сто процентов это он надоумил Джонни.       - Может быть, иди сюда, - я подставил руки, аккуратно беря его на руки и сажая к себе на плечи, - иначе мы никогда не уедем.       Джонни весело рассмеялся, мой отец тоже заулыбался, маша рукой своему внуку.       - Пока, Джонни!       - Пока, дедушка! Передай бабушке, что я ей тоже сказал «пока»! - они с дедушкой перекрикивались, пока я нёс его к машине.       - Пока, Тони. - куда спокойнее попрощался отец со мной.       - Увидимся, - я сдержанно улыбнулся, усаживая Джонни в машину. Мне ещё предстояло объясниться с ним за своё опоздание.       Когда мы приехали домой, на улице было ещё светло. Питер сидел в гостиной, уставившись в свой телефон, сонно перебирая пальцами.       - Мы дома, - оповестил его я, проходя на кухню. На фуршете особо не наешься, так что после него я остался почти голодный.       - Питер!!! - закричал Джонни и с видом наглого разбойника понёсся доставать брата. Джонни обожал своего старшего брата и поэтому стремился всеми правдами и неправдами вывести его из себя. Питер же, хоть и был омегой, но точно также как и я в его возрасте, абсолютно терялся, когда нужно было взаимодействовать с детьми. Даже когда это был его брат. Поэтому на попытки Джонни привлечь внимание он реагировал раздраженно и порой резко.       В те редкие моменты когда мальчики находили общий язык, я чувствовал себя по-настоящему спокойным и счастливым. Будто я создал нечто завершённое и идеально работающее.       Питер слишком устал, чтобы как-то остро реагировать на вмешавшегося в его покой Джонни, так что просто позволил тому лечь рядом на диван и смотреть в свой телефон (А может он просто соскучился).       Две волосатые макушки, торчавшие над подлокотником, грели мне сердце. Всё-таки когда все дети дома, чувствуешь себя гораздо расслабленнее.       На кухне я ничего не нашёл и в итоге велел мальчикам заказать что-нибудь.       А сам в это время, раз выдалась возможность, решил дать себе расслабиться и позволить себе небольшую шалость.       У меня есть хобби. Если это можно назвать хобби, конечно... об этом хобби знает только Роуди (ему я рассказал это пару лет назад, будучи в сильном пьяном угаре) и ... да, никто больше и не знает.       Я зашёл в свою спальню, где меня встретили заправленная чуть ли не неделю назад кровать и открытый шкаф, где под пустыми вешалками валялась одежда. В последнее время если я и ночевал дома, то спал в мастерской, так что тут только переодевался. Вот и пришло время навести порядок.       Я провозился дольше, чем планировал, разгребая грязную и чистую одежду, и даже позабыл на время о том, чем на самом деле собирался заняться.       Напротив кровати у меня стоял ещё один шкаф с выдвижными ящиками. На верхних полках лежало белье и прочие элементы одежды, а вот на нижней кое-что поинтереснее.       Я уже взялся за ручку, как дверь в мою спальню резко отворилась и на пороге показался Питер.       Я резко захлопнул ящик и вскочил на ноги.       - Пап? - он застыл на пороге с недоумением рассматривая меня.       - Стучать надо. - Раздражённо вздохнул я.       - Извини, - он потоптался на месте, - я просто зашёл сказать, что еда приехала.       Я сдержанно улыбнулся и кивнул ему.       - Уже иду. Значит, мою затею придётся отложить.       За столом мы сидели втроём.       Джонни за обе щёки уплетал пасту (что было удивительно, он не часто заказывал блюда с большим количеством специй), громко чавкая и без конца крутясь на своём месте.       Питер снисходительно вздыхал, посматривая на кривляния младшего брата. Сам он почти ничего не съел и грустно шкрябал вилкой по краю тарелки.       Я же был настолько голоден, что съел все за пять минут. Тут нужно отдать должное повару, болоньезе был великолепен.       Пока мы молча сидели за столом, я решил, послушав в кой-то веки совет отца, уделить больше внимания нашему общению. А может меня просто начала раздражать тишина за столом.       - Как дела в школе, Питер? - по правде говоря, я знал как, у него всегда все было хорошо.       - Нормально, - он широко зевнул, не смотря на меня.       - Точно? Ты вроде не спал сегодня? Неужели вам столько задают? - я вспомнил о нашей утренней встрече.       - Да не особо, - он закатил глаза. - правда, ненавижу британскую литературу. Как узнаю результаты теста, сожгу эту книгу.       Я уже хотел спросить какую, но нас прервал Джонни.       - У Питера неприятности, - пробормотал Джонни, скребя вилкой по тарелке и грустно рассматривая стакан с водой.       - Неприятности? В школе? - я очень удивился и даже забеспокоился.       - Да нет. Это всего лишь тест по литературе. - Он раздражённо посмотрел на брата. Похоже, за то время, что ехала еда, они успели уже и поссориться. А значит, Джонни будет вредничать.       - Ты справишься, - я махнул рукой, - ты же мой сын, Пит, - я улыбнулся. Я гордился тем, что смог воспитать парня-подростка, который в свои шестнадцать был лучшим в классе. Сам я потерял это звание ещё в двенадцать, когда понял, что рисование интересует меня сильнее биологии и английского. Я был рад, что в своей дотошности Пит пошёл не в меня.       - Да тест уже позади, результат узнаем завтра, - он цокнул языком. Я почему-то видел безысходность в его глазах.       - Если ты читал, то, должно быть, всё будет правильно, - попытался подбодрить его я.       - Там были такие вопросы, что я не уверен, что сам писатель знает на них ответы, - проворчал он, - профессор Дум хочет, чтобы все в его классе были фанатиками, - пожаловался Питер.       - Учителя бывают разные, просто забей на него, это же всего лишь литература. - продолжал я.       - Да, но от этой оценки зависит моя поездка в Чикаго. Если я не написал хотя бы на «B», то всё пропало, - он откинул голову на спинку стула.       - Поездка в Чикаго?! Когда? - я впервые об этом слышал.       - На следующей неделе, я же вроде говорил тебе... - он задумался. - Нам объявили ещё два месяца назад, так что я точно говорил.       Я неловко улыбнулся, не в силах признаться, что напрочь забыл об этом.       - Пап, - глаза Джонни хитро блеснули. Питер выстрелил в него настолько убийственным взглядом, что мне самому стало не по себе. Впрочем, я мог его понять, Джонни, когда того хотел, мог быть занозой не хуже меня самого, - а я знаю секрет Питера, - он хитро улыбнулся.       Глаза моего старшего сына резко расширились, он занервничал и посмотрел на меня.       - Он всё выдумывает... - начал было Пит.       - Секрет? - я удивился. В голове не было ни одной идеи, какой секрет мог скрывать от меня Пит.       - Секрет! Секрет! Питер сделал кое-что плохое!!!       И с этим словами он запустил лапшинку в лицо брата. Пит вскочил и замахнулся на Джонни.       - Без рукоприкладства! - мгновенно среагировал я.       Питер остановился, а вот Джонни никак не мог угомониться. Он тоже слез со стула и смеясь стал подпрыгивать на месте.       - Я всё папе расскажу!       - Ладно, я дам тебе поиграть в «Doodle Jump», - надавил Пит. Вот и нашлась причина их ссоры.       - Уже поздно, - голосом дона Корлеоне произнёс Джонни, - что мой отец ему там показывал?       Питер попытался успокоиться и сделать невозмутимое лицо.       - Что бы он не сказал, знай, этот мальчишка выдумывает, - сказал он, глядя мне в глаза.       - У тебя от меня секреты Питер? - я приподнял брови. Питер уже себя выдал. У моего сына от меня тайны (в голове сразу всплыли слова отца, стало даже не по себе), и значит, мне стоит прислушаться к словам Джонни.       - Пап! Пап! - он закричал, и мы с Питером сразу обернулись.       - Ах ты, маленький га...       - Не называй так брата! - снова вмешался я.       - Но он... но пап! - Попытался возразить Питер.       - Питер нарушил правило! - объявил Джонни, и тут мы оба замерли.       Правило? Какое ещё правило?       Пит смотрел на младшего брата, нахмурившись и напрягшись. Я даже подумал на какой-то момент, что он сам не ожидал этого услышать.       - Что ты сделал? - с явным сомнением в голосе спросил я.       - Ничего, - процедил Питер и с вопросом посмотрел на брата. Да что тут вообще происходит?!       - Он заказал еду в «Шарли Мосс»!       У Питера округлились глаза.       - Ты хотел пасту, а из других ресторанов ты не ешь, - он развёл руками. - Это была твоя идея.       - Но заказал ты, - Джонни понял свой прокол и тут же начал защищаться.       - Да какая разница, будто произошло нечто ужасное? - возмутился он.       Я молча наблюдал за их спором, не зная, что сказать. В конце концов они заметили моё молчание и тоже притихли, уставившись на меня.       Я тяжело вздохнул.       - У нас нет правила, что нельзя заказывать там еду, но тебе, Пит, - я посмотрел не то со строгостью, не то с просьбой, - стоило мне сказать.       - И что бы ты сделал? - он подарил мне ответный острый взгляд, - отменил бы заказ? Или просто заказал бы себе пиццу? - в его взгляде читался страх. Он чувствовал себя виноватым. И я не знал, как правильно поступить. С одной стороны ничего плохого не произошло, но с другой, я почему-то чувствовал себя преданным. Может ребята тоже подсознательно это чувствовали и стали считать негласным правилом - никаких заказов из этого места.       - Скорее второе, - пожал плечами я. - Я бы не стал есть из этой ...       - Да ты обожаешь их еду! И они вообще-то ресторан, если ты забыл.       - Ресторан с доставкой? - скривился я.       - Я заказывал через приложение. - Он нервно вздохнул, а я почувствовал себя идиотом.       - Тебе просто стоило мне сказать, - твёрдо подытожил я. - Когда дело касается... - я замялся, видя, что Джонни нервничает, он даже отдалился от нас. Это тут же меня успокоило. Не стоит обсуждать такие вещи при нем.       - Это просто еда. - Процедил Питер, - и она отличная. Джонни не ест пасту из других ресторанов.       - Он просто отказывается её пробовать, - возразил я.       - Она невкусная, - вставил младший свои два слова.       - Ты даже не проверял! - напомнил ему я.       - Пап, - Питер все ещё выглядел враждебно, но говорил теперь гораздо спокойнее, - забудь уже. Сколько можно так загоняться?       Джонни удивлённо посмотрел на него. Он не понимал о чём мы и не знал значения слова «загоняться».       - Питер, - я нервно дернул ногой, - не сейчас.       - А когда?       - Никогда, - резко ответил я, - я не буду обсуждать это с тобой!       Джонни вздрогнул. Он пугался, когда я повышал голос.       - Ладно, давайте остановимся. Чайник почти вскипел, - я встал из-за стола и выключил электрический чайник, который даже не включал в розетку.       Питер наоборот сел обратно, уставившись в стену. У него тяжело вздымалась грудь, а губы были стиснуты, не давая словам вырваться наружу.       Я снова включил чайник, поняв свою ошибку, сел на место и решил переключить тему.       - А как дела с твоим проектом по социологии? - мягко спросил я.       - Отлично, - он с укором посмотрел в мою сторону, - также как и два месяца назад, когда я его защитил.       Я прикусил губу и нервно улыбнулся:       - Я думал, ты взялся за новый... - я уже вспомнил как задавал ему этот вопрос.       - Нет, - огрызнулся он.       Я замолчал, придумывая что бы ещё у него спросить:       - А как дела у одноклассников? - сообразил я.       - Нормально, - исчерпывающий ответ.       Я глубоко вздохнул, понимая, что он все ещё злится на меня.       - А у Нэда? У него все хорошо, вы ведь ещё общаетесь? - да у него был друг по имени Нэд. Вроде... или Эд...       - Да я общаюсь с парнем, который четыре дня назад ночевал у нас дома.       - Правда? - не подумав, спросил я, - я просто был занят работой... - тут же поспешил оправдаться.       - А когда ты закончишь? - тонкий грустный голос Джонни прервал нашу неловкую беседу. Он уже сам был не рад, что рассказал про ресторан.       - Скоро, - слабо улыбнулся я.       - Ты всегда так говоришь... - он поднял на меня свой унылый взгляд. Он был вот-вот готов заплакать.       - Нет, я правда закончил коллекцию и теперь буду проводить дома больше времени, - возразил я. И тут же поймал скептический взгляд Питера сбоку.       - Я серьезно, Питер. Хотите мы съездим все вместе куда-нибудь на выходных?       Джонни тут же загорелся. Он широко улыбнулся и заерзал на стуле:       - Я хочу в Мексику!       - Туда мы не поедем, - дипломатично улыбнулся я, - но куда-то поближе можем, очень даже.       Я повернулся к Питеру:       - Пит, ты с нами? - весело предложил я, ожидая его улыбки, но наткнулся только на раздражение.       - Я еду с классом в Чикаго.       - Точно... - я стиснул зубы. - тогда через неделю? Думаю, ты как раз вернёшься.       Но Джонни уже снова сник.       Питер ничего не ответил, он встал из-за стола и пошёл в свою комнату, Джонни тоже убежал к себе, а я остался один складывать посуду в посудомойку. ***       - Пап, а может мы возьмём папу в поездку в выходные, если Питер занят?       Я стиснул зубы.       Джонни лежал в своей постели. Он завернулся в одеяло и уже едва разлеплял глазки, но всё никак не мог перестать думать о поездке. Тем более раз уж его брат куда-то поедет, он просто не мог сидеть дома.       - Джонни, - я не знал как объяснить, - у него вряд ли получится. Твой отец много работает, и в выходные...       - Он сказал, что свободен на этой неделе, - улыбнулся Джонни, - я звонил ему.       Я сдержанно выдохнул, стараясь не показывать раздражения, Джонни не виноват, что я испытываю такое отторжение к его отцу, и он не должен перенять это от меня. Такое мы уже проходили...       - Малыш, понимаешь, - я помедлил, а он во все глаза смотрел на меня, - мы с твоим папой больше не вместе. Но мы все ещё ваши родители и очень вас любим, тебя и Питера, - улыбнулся я.       - Вы не спите в одной комнате... я знаю, - грустно промямлил Джонни.       - Дело не только в этом, - я не смог сдержать улыбки, - мы не совсем с ним дружим. Понимаешь? Как бы, мы больше не супруги, но все ещё ваши родители.       - Я знаю, - он отвернулся от меня. Что поделать, он тяжело переносил наш развод. Впрочем, это ещё вопрос, кто из нас всех перенёс это труднее.       - Не переживай, - я погладил его по спине, - все ведь хорошо? Питер вернётся из поездки, и мы втроём отправимся куда-нибудь в путешествие по Америке. Можем съездить даже в Калифорнию. Это на другом конце страны. Будем ехать, слушать музыку, есть чипсы, - я надеялся что это его успокоит, и это немного помогло. Он улыбнулся и обхватил меня своими тонкими ручками шею.       - Мы обязательно поедем? - спросил он так, что я был готов начать собирать вещи прямо сейчас.       - Конечно, - я чмокнул его в лоб и уложил обратно в кровать, - а теперь спи. Завтра длинный день.       Он улёгся поудобнее и закрыл глаза.       Я осторожно вышел из комнаты Джонни и остановился перед соседней дверью. На ней были следы от наклеек, которые Питер клеил повсюду в раннем детстве. Я глубоко вздохнул. В отличие от маленького Джонни Пит был менее сговорчив. Его нельзя было отвлечь призрачными мечтами о поездках и подарках, с ним придётся говорить о неприятных вещах.       Я постучал, так как знал, что после нашей ссоры, он точно запер дверь.       Минут пять я просто ждал, периодически напоминая о себе. В итоге моё терпение достаточно быстро лопнуло.       - Питер!       Наконец, дверь передо мной открылась, и на пороге я увидел моего сына.       У него на лице не было никаких эмоций. Он просто смотрел на меня, ожидая каких-либо действий.       - Я хотел поговорить. - Осторожно начал я.       Он неприятно усмехнулся:       - Ты же никогда не будешь обсуждать это со мной, - напомнил он мои же слова.       - Признаю, я погорячился сегодня, - я попытался сгладить конфликт.       - Ты всегда такой, когда дело касается папы. - Проворчал он, так и не пуская меня в комнату.       - Мне жаль, я работаю над этим, - честно признался я.       А он как-то погрустнел.       - Прошло уже два года... - вздохнул он и посмотрел мне прямо в глаза.       - Да, а перед этим были шестнадцать лет брака и ещё восемь лет отношений. Итого - двадцать четыре года против двух лет, - пожал плечами я и печально улыбнулся.       - Я знаю, но... - Он потупил взгляд в пол. - Но всё равно.       Я видел, что он хочет мне помочь, но не знает как. Оно и понятно, я за два года не придумал.       - Прости, малыш, - я притянул его к себе, заключая в объятия. Сейчас он был таким же податливым как Джонни. - Я со всем разберусь.       - Ты даже забыл забрать Джонни от дедушки, - упрекнул меня он, не решаясь обнять в ответ.       - Да, и за это в пятницу я везу его в парк, - усмехнулся я, - мы всё обсудили по дороге домой.       - Ты будто... - он не договорил.       - Будто что? - переспросил я.       - Да ничего, я хотел сказать, что тебе нужно больше отдыхать.       - Как только откроем магазин, я смогу позволить себе даже полноценный отпуск, - усмехнулся я, - пока что только выходные.       Я буквально чувствовал, как Питер нахмурился.       - Слушай, пап, - неуверенно начал он, - а ты не думал...       - О чем?       - Чтобы начать с кем-то... Ну, встречаться? Или хотя бы сходить на свидание?       Я собственными словами поперхнулся. По правде говоря, не думал.       - Мне сейчас не до свиданий, - я мягко отстранился и улыбнулся, - тем более у меня есть ты и Джонни, никто кроме вас мне не нужен, - улыбнулся я.       - Я не говорю, о том, чтобы жить вместе и всё такое... - он неловко засмеялся, стараясь перевести тон разговора в шуточный, - может просто поужинать или вроде того... Хотя бы подумай над этим.       - Я подумаю, - сказал я, только чтобы его успокоить. Я не был готов ни к какого рода отношениям серьёзнее, чем секс на одну ночь. - А ты иди спать, поздно уже.       - Спокойной ночи, - он слабо улыбнулся.       Я потрепал его волосы и, пожелав ответное «спокойной ночи», ушёл к себе.       Я вернулся в свою спальню в приподнятом настроении. Вроде как помирился с детьми, и вообще вечер закончился лучше, чем начался.       Оставалось одно незаконченное дело.       Мое хобби.       Нет, я о нём не забыл. Я подошёл к комоду, стёр рукой слой пыли, накопившейся за неделю, и открыл нижний ящик.       Я уже говорил, это занятие едва ли можно назвать обычным хобби. Почему-то в обществе такое часто осуждается.       Я пробежался взглядом по всему, что там лежало. И остановился на вытянутой металлической пуле. Тяжелой, но без всяких изощрений. Я взвесил ее в руке и удовлетворенно закрыл ящик, прихватив с собой тюб с охлаждающей смазкой.       Да, я мог в любой момент поехать в клуб и найти там альфу. Но я не чувствовал с ними особого удовлетворения последние пару лет. Не знаю с чем это было связано. Вернее, знаю с чем, не знаю почему.       Я уже принял душ, положил салфетки на тумбу, а сам улёгся поудобнее на постели, сгибая ноги в коленях.       Одежду я оставил на спинке стула.       Сердце застучало чаще. Дверь в мою спальню не запиралась, на случай если Джонни приснится страшный сон, и он прибежит сюда. Но если раньше меня это смущало, то потом стало даже придавать адреналина. Меня могут заметить в любой момент, и это странно возбуждает.       Я залез под одеяло (все же надо думать о том, что делать в ситуации, если кто-то из детей зайдет), и провёл холодной и немного влажной пулей по внутренней стороне бедра. По всему телу побежали мурашки, и я прикрыл глаза. Приятное завершение вечера.       Я прошёлся кончиками пальцев между ягодиц и надавил на сфинктер. Он с легкостью принял смазанный палец, и даже без особого труда пустил внутрь второй.       Дыхание стало тяжелее и громче. Я не мог позволить себе стонать, ведь комната Питера находилась напротив моей, а комната Джонни буквально за стеной.       Я двигал пальцами внутри в привычном среднем темпе. Мне не требовалось много времени, чтобы подготовить себя, тем более сегодня я решил особо не экспериментировать.       Я взял в другую руку пулю, и раздраженно зашипел. Вот опять я забыл, что она просто ледяная и в таком состоянии я ее никак в себя не засуну, мышцы просто не расслабятся.       Но как я сказал, я забыл ее согреть. Поэтому я взял вибратор поудобнее, уперев его основание в постель, и сжал рукой, насколько мог, старался передать ему тепло.       Сам я был уже готов. У меня не стоял, сегодня, видимо, я был не настолько возбуждён, зато зад работал как по часам и уже немного похлюпывал.       Через пару минут, пуля нагрелась, я растер по ее поверхности смазку и приставил ко входу.       Я выдохнул, и постарался максимально расслабиться. Вибратор ровно входил в мое тело, и я прикусил губу, чтобы не вскрикнуть, когда он коснётся простаты.       Весь организм словно был рад тому, что я делаю, по нему тягучим маслом потек жар, и стало совсем хорошо, даже член немного напрягся.       Да, у омег это работает иначе, чем у альф. Если ты возбуждён, между ягодиц становится чуть мокровато, если очень сильно возбуждён, то может даже встать. Кончишь, правда, вряд ли, но иногда даже это удаётся.       Альфы не склонны думать о партнёре, когда сами на грани оргазма, но если вам повезёт найти того, кому не лень капельку заморочился, будете каждую ночь проводить в экстазе.       (Любой омега, кончавший со спермой, вам это скажет, жаль для этого необходим альфа и его сильный запах)       У них с этим проще. Когда у тебя 1 половой орган, всё легко и понятно. Хочешь трахаться - встаёт, оргазм - сперма. Всё просто.       Конечно, во время течек у всех нас сносит голову, там и омеги разбрызгивают сперму нон-стоп, и альфы становятся выносливее.       Мы животные, так чего этого стесняться. У людей есть потребности, в том числе и такие.       Это я говорил себе каждый раз, когда решал остановиться.       Странно, но как я заканчивал сиё действо, внутри становилось пусто и даже немного стыдно. Не потому что это как-то неправильно, а скорее потому, что я потратил время на нечто странное. Но иначе я не мог. Последние два года я делал это почти каждый вечер, и на случай ночёвки на работе у меня было припасено кое-что и там, и даже в машине.       Засыпал я с тяжелыми мыслями. Завтра у меня выходной, как обычно после показов, а ещё мне надо будет зайти в школу Джонни по просьбе его учительницы. А делать этого не хотелось. Я бы с удовольствием махнул куда-нибудь на курорт с Роуди. Там мы бы купались, отрывались, снимали альф и гуляли по клубам. Там я бы смог отвлечься и расслабиться, может, даже завести интрижку с каким-нибудь альфой и всё-таки сходить на пару свиданий...