Gap.

      Я проснулся посреди ночи в холодном поту, от жгучего чувства в горле и спертого дыхания. Я не мог сказать, что именно мне снилось, но я точно был рад проснуться.       Я смотрел в темноту, часто дыша и сминая в руках сбившуюся, скомканную и удивительно промокшую холодную простынь. Она липла к телу, ощущаясь мокрым песком в жаркий день. И при этом в спальне было как никогда холодно.       Меня знобило, и я сел на кровати в поисках одеяла, валявшегося на полу грудой безжизненной массы.       В комнате было совсем темно. Окно было плотно задернуто шторами, а потому даже бледного луча через него не проникало в эту пещеру.       Во рту было сухо, а изжога просто уничтожала меня изнутри.       Из ступора меня вывела открывшаяся дверь и осторожное:       — Пап?       Я поднял глаза, едва различая в темноте блеск глаз Джонни и его маленький силуэт.       — Малыш? — я попытался сбросить с себя оцепенение, но словно прирос к месту. — Ты… ты чего не спишь?       Он сделал пару шагов ко мне:       — Ты кричал… — прошептал он, а я увидел насколько он напуган. И от этого я сам пришёл в ужас.       — Все нормально, просто плохой сон, — улыбнулся я, подзывая его к себе.       Он подошёл, и я мягко обнял его, гладя по голове.       Я проспал меньше часа. И потому чувствовал себя просто уничтоженным.       Джонни забрался ко мне на кровать, прижимаясь ко мне. Он словно чувствовал, что что-то не так, и последние пару дней тоже ходил очень задумчивый.       Конечно, он переживал, что Питер не ночует дома, чувствовал что я стал нервным. А я стал ужасно нервным.       — Пап, что тебе снилось?       — Ничего, я не помню, — сказал я, поднимая с пола одеяло, и расправляя простынь.       — Ты звал папу… — сказал он, а я постарался сдержать удивление.       — Стива? — переспросил я.       — И ты говорил с Питером, — он грустно вздохнул, — ты просил извинения…       — Просил прощения… — поправил я и мягко улыбнулся. — Неужели я был таким громким? — удивился я.       — Очень… — он был уставшим, но не сонным. А мне с ним в руках стало и спокойнее, и тоскливее.       Как я смогу оставить его?       С этой мыслью я прижал сына к себе. Они с Питером лучшее, что у меня есть, самое лучшее, что было за всю мою жизнь.       — Пап, — он не поднимал на меня глаза, а я услышал ноющие интонации в его голосе. Неужели заплачет? Что случилось?       — Джонни, все в порядке? — я посмотрел насколько мог в темноте в его лицо.       — Ты говорил во сне про хлопья, — я даже улыбнулся, а он тут же продолжил, — и про то, что скучаешь по нам, но…       — Джонни, это просто сон, — поспешил заверить его я, — всего лишь сон. Я видел всякий бред, а так как я очень сильно вас люблю, вы там тоже были. Не волнуйся.       Он неуверенно кивнул, и мы вместе улеглись в моей кровати.       И тогда он наконец-то начал засыпать, прижимаясь ко мне. А я больше не смог заснуть.       У меня в голове только и был почти плачущий Джонни и обиженный Питер. И сердце истекало кровью только от мысли что предстоит впереди. Я должен был, просто обязан был помириться с Питером.       Но прошла неделя, а он все продолжал меня игнорировать.       Я уже не мог просто ждать, в конце концов, в отличии от моего отца у меня не было целого месяца в запасе. Так что в воскресенье я со всей решимостью отправился к своему ребёнку.       Я знал где жил Уэйд, так как сразу после того, как Питер сбежал туда, Уилсон сказал мне адрес. Это было условием, при котором я не вызывал полицию.       В общем, собравшись с духом, я отправился прямо туда.       Питер как-то говорил, что Уэйд не любит дома и всегда снимает квартиру, когда остаётся где-то. И Нью-Йорк не исключение, хотя по-моему аренда на Манхэттене не самая дешёвая.       Подъехав к нужной высотке, я остановился и, сидя в машине, ещё раз набрал Питеру.       Я слушал гудки в телефоне, думая, что это все бессмысленно, хотя в глубине души и надеялся, что он всё-таки возьмёт трубку.       — …алло.       Я был настолько удивлён, что даже не сообразил, что произошло.       — Аллооо-о, — повторил Питер.       — Да, Питер! — выдохнул я, совершенно растерявшись. Его голос был потоком свежего воздуха в душной тьме.       — Ты что-то хотел? — тихо спросил он. По интонации я не мог определить, злится он или просто устал.       — Я… — я хотел спросить его, почему он не брал телефон, почему до сих пор не вернулся домой, но я прекрасно знал ответы на эти вопросы, — думаю, нам нужно поговорить.       На какое-то время между нами повисла пауза.       — Вообще, я в машине прямо у дома Уэйда, так что если спустишься, мы можем… — я тяжело вздохнул и остановился. Что мы можем? Что я ему скажу? — Питер, я буду признателен, если ты дашь мне шанс.       Он ничего не ответил. Где-то с минуту я ждал и наконец:       — Я сейчас спущусь.       Я прикусил губу и вышел из машины. На улице, как назло, дул ледяной ветер, но я будто его не чувствовал. Все мое внимание было направлено на предстоящую встречу.       Сердце стучало, как бешеное, а когда я увидел Питера, мне показалось, что прошёл месяц, а не несколько дней. Как же сильно я оказывается по нему скучал.       — Пап, — у него быстро вздымалась грудь, и не успел я даже начать что-то ему говорить, как он подлетел ко мне и крепко обнял.       У меня аж дыхание перехватило и, конечно, я прижал его к себе в ответ.       Он даже будто подрос, волосы точно отросли. А карие глаза блестели на свету. На нем была огромная красная толстовка Уэйда с закатанными рукавами.       — Пап, прости… — выдохнул он мне в грудь.       — Ничего… Ты тоже меня прости, — сказал я, гладя его по голове.       Он все прижимался ко мне, и я очень не хотел его отпускать.       — Пап, я… — он поднял на меня глаза, уставившись как на луну, — я все знаю. Теперь точно все! — он улыбнулся, а я удивленно уставился на него.       — Что? — я немного отстранился, пытаясь вникнуть, о чем он.       — Тебе больше не нужно ничего скрывать, — продолжал Питер.       А я насторожился. Что этот прохвост успел такого узнать и рассказать Питеру?       — Это значит, ты поедешь со мной домой? — решил сменить тему я.       Он тоже отстранился и оценивающе на меня посмотрел:       — Я не думал об этом, — признался он.       Мне сразу погрустнело, и даже сил спорить с ним не было. "Неужели он настолько обижен?" — подумал я. И похоже, все это было у меня на лице написано, так что Питер сразу переменился.       — Нет, не в смысле… Я просто не ожидал, что ты приедешь, — начал оправдываться он.       — Ну, я не мог позволить моему сыну бесконечно пропадать где-то.       — Ты знал, где я.       — Я знал, что ты не дома, а это нехорошо.       Мы ещё немного постояли на улице, пока я не заключил:       — В общем, собирай вещи, и едем домой.       — При одном условии, — неожиданно заявил он.       — Условии?       — Да. У меня все равно осталась пара вопросов, и ты честно ответишь мне на них, — улыбаясь, сказал он.       — Питер… — я глубоко вздохнул, — если я что-то не говорю, то только потому что не хочу, чтобы ты беспокоился.       — Об этом не парься, — отмахнулся он, — так ты согласен?       Я закатил глаза и тихо цокнул. Что ж, в этот раз он меня сделал. Я слишком соскучился по нему.       — Ладно.       — Я сейчас, — сказал он и скрылся в здании.       Только мы сели в машину, как раздался телефонный звонок.       Питер сразу посмотрел в мой телефон и увидел там неопределяемый номер.       — Кто это? — удивился он. А я напрягся. Это был плохой знак.       — Это… — я тут же нажал кнопку отключения блютуза в машине, чтобы та не вывела звонок на громкую связь, и прижал телефон к уху.       Питер настороженно уставился на меня, явно прислушиваясь.       — Это по работе, — инстинктивно соврал я.       — Хорошая у тебя «работа», — послышалась насмешка в телефоне.       Я промолчал, тщательно обдумывая свои слова, понимая, что сейчас меня слышит Питер.       — Но я действительно по делу, — продолжил голос.       — Что такое? — нейтрально спросил я.       — Завтра время переносим на одиннадцать, у нас дела почти до ночи.       Я стиснул зубы:       — Ладно, — сказал я.       — До встречи, Старк, — закончил мужчина.       Не успел я убрать телефон, как Питер уже отреагировал.       — Куда ты идёшь завтра?       — У меня есть дела в магазине. Там ничего особенного…       Он не ответил на это.       — Ладно, у меня все равно есть другие вопросы.       — Валяй, — сказал я, смотря на дорогу, морально готовясь к атаке.       — Чей это был ребёнок? — в лоб спросил он.       — Питер… — я глубоко вздохнул, — я не могу сказать тебе, — я повернулся к нему и жалостливо посмотрел. — Я твой отец, и да, я совершил ошибку, которую думал, что исправил. Это был нехороший тип. У нас никогда не было нормальных или каких-либо отношений.       Он помолчал обдумывая мои слова, и я поспешил добавить, но уже тише:       — Но это не было насилием, Пит, — сказал я.       — Тогда почему?       — Так вышло. Это трудно передать, — я попытался придумать какое-то нейтральное, но удовлетворительное объяснение, однако выходило из рук вон плохо, — прости, Питер, это не то, что хочется рассказывать своему ребёнку, — честно признался я.       — Я понимаю, — он кивнул и посмотрел на дорогу. — Это никак не связано с твоим похищением?       Я глубоко вздохнул, решая, что сказать:       — Питер, я… Во-первых, я повторю это ещё раз, я любил твоего отца больше жизни, я бы никогда, никогда не изменил бы ему без очень веской причины. Та беременность была незапланированной ошибкой, и я надеялся, что если смогу сделать аборт до того, как Стив узнает об этом, то вся история закончится. Но ты наверняка знаешь, что запах беременного омеги отличается. Роджерс заметил почти сразу.       — Тогда что это была за веская причина?! — не выдержал он. — Почему ты все это время винил его в измене, когда сам…       — Потому что у него была другая ситуация! — я завелся мгновенно. — Он спал с этой шлюхой, и я знаю это! Я просто черт возьми знаю это.       — Откуда? — спросил он.       — Ты начал это, Питер, так что будь готов к тому, что я скажу, хотя я и не поднимал это раньше, — я посмотрел на него. — Стив не… Он просто не такой. Если говорить о взрослых вещах, он не из тех, кто заводит отношения на одну ночь.       — Может на него так повлиял твой аборт? — с сомнением предположил Питер.       Я пожал плечами.       — Я знаю, что я виноват, Пит. Но если бы я попытался… сделать что-то по-другому, было бы только хуже, — закончил я.       — Это был шантаж? — надавил он, а я напрягся. Что ему известно? Почему он так решительно настроен? На его месте я бы не решился напрямую задавать отцу такие вопросы.       — Нет, — твёрдо ответил я. — И с чего ты взял, что ребёнок связан с нашим похищением?       — Ты снова врешь, я не верю, — перебил он. — Или это был шантаж, или одна из версий, которые ты отрицаешь.       — Почему ты так хочешь знать? — спросил я.       — Потому что ты мой отец. И потому что я не хочу, чтобы тебе сейчас что-то угрожало, — решительно заявил он.       — С чего ты взял, что мне что-то угрожает?!       — Потому что… — он смотрел на меня в упор, а я не отводил взгляд от дороги. — Потому что твой аборт, а следом и ваш развод случился сразу после окончания суда по делу Олдрича Киллиана, настоящее имя которого наверняка звучит как-нибудь иначе, может даже на китайский манер, — съязвил он. — А ты по этому делу проходил свидетелем и сначала написал, что он курировал огромную наркокомпанию, а через пару месяцев, что он просто употреблял, и ни о каком отмывании денег через строительство или тем более наркотрафике ты ничего не знаешь!       Я ехал на автомате и, будучи в полном ужасе от его слов, пролетел на красный под разъяренный хор других водителей.       Остановился я уже на обочине у Волмарта.       — Уэйд тебе рассказал?! — резко спросил я.       — Нет, — заявил он, скрестив руки. — Я сам узнал.       Я с вопросом посмотрел на него.       — Откуда?       — Это сейчас не важно. Пап, я знаю, что его выпустили досрочно. Скажи, прошу, это он заказал тебя?       — Это не твоё дело, — оборвал я, но сразу понял, что сам себя выдал. Я паниковал. Кто мог рассказать ему? Куда он пошёл? Знает ли кто-нибудь ещё?       Питер сидел на пассажирском сидении и во все глаза смотрел на меня. Я сжимал руль, не зная ехать ли домой или сказать что-то. Материалы дела не могли быть в широкой огласке, так как он… И что мне сказать теперь?       — Он хотел, чтобы ты отозвал показания? — серьезно спросил Питер.       — Питер, — я посмотрел ему в глаза, — я скажу один раз, но пообещай, больше ни одного вопроса об этом человеке ни от тебя, ни от Уэйда, ты перестанешь копаться в этом деле и твой парень, если у него есть мозги, и он не хочет огрести по полной — тоже. Я расскажу, но пообещай мне это! Пообещай, что после моих слов, это чертово имя раз и навсегда сотрется из твоей памяти, ты понял?       Он явно был поставлен в ступор моим эмоциональным выпадом.       — Как я могу, если ты, а значит и мы все, в опасности? — дрожащим голосом спросил он.       — Ты, Джонни и ваш отец в безопасности, — заверил его я. — Но ровно до тех пор, пока вы не лезете не в своё дело.       — Но тебя в этом списке нет…       — Он меня не убьёт, — сказал я, отворачиваясь.       — Почему ты так уверен?!       — Потому что его не интересует мой труп, Пит, — спокойнее сказал я. — Два года в тюрьме тоже срок. И да, он был не в восторге. И если ты видел материалы дела, то наверное понимаешь, что там есть не все.       — Там есть запись о третьем твоём допросе, — кивнул он. — И есть запись о смене ведущего следователя. Кто такой Ник Фьюри?       — Второй следователь, — кивнул я, — когда ФБР взялись за дело, они назначили его. Он и поднял историю с наркотиками, якобы компания, взявшаяся за строительство, была замешана в поставках героина. Ему нужны были свидетели.       — Ему нужен был ты, — сообразил Питер. — Если бы он через тебя доказал причастность Киллиана к наркокомпании, смог бы и… стой, — он поморщился. — А нельзя было просто судить его за наркотики?       — ФБР нужен был не Киллиан, — спокойно сказал я, — а тот, кто оплачивал его инициативы.       — Постой, тогда… Откуда ребенок? — спросил он.       — Это здесь неважно, — отмахнулся я.       — Я не понимаю.       — И не поймёшь. Я сам до конца не понимаю. Все началось с дела о строительстве, вскрылись наркотики, а чтобы доказать причастность Киллиана ко всему этому нужен был я, — я снова завел машину. — На этом все, я и так рассказал в десять раз больше, чем должен был. Поэтому, — я надавил на педаль, — ты больше не лезешь в это, и Уэйд — тоже. И никаких вопросов о том ребёнке!       Это не было изменой в буквальном смысле по части отношений. Случилось то, что случилось. Я пошёл на сделку с ФБР, точнее с Фьюри, но о том, какие у него были планы по части меня и Киллина понял, уже когда было поздно.       Он обещал посадить его на двадцать лет, а то и больше, но выпустил через три года. Не он сам конечно, но те, на кого он работает. В добавок тюрьмой, в которой он находился, владела компания принадлежавшая его отцу*.       Я пытался сохранить наши отношения, и да, Стив не знал обо всем этом, но я не мог не винить его. В то время, пока я пытался спасти нас, нашу семью, он был с другой омегой. Он был с ней до того, как подал заявление на развод. Их видели вместе после его работы. Он приходил домой позже окончания его обслуживания. Но я закрывал на это глаза, пока разбирался с проблемами посерьёзнее.       Это было больно? Да. Злился ли я? Да. Но считал ли, что он имеет на это право? В глубине души — нет.       Какие были причины у него? Почему он решил, что может пойти налево? Почему, если он такой внимательный и заботливый, весь из себя, он не видел ничего?       Я закрыл глаза и глубоко вздохнул.       — Пап…       — Нет, Питер. На этом все. Я сделал все, чтобы ни тебя, ни твоего брата, ни даже вашего отца не коснулась эта ситуация. Поэтому я не просто прошу тебя не лезть, я запрещаю тебе это делать!       — Но как я могу? — взмолился он.       — Очень просто, — я резко повернулся, — Питер, если ты видел мою мед карту и материалы дела, ты знаешь, что да, в прошлом у меня был инцидент с наркотиками, нас даже ловили на этом, и ты понимаешь, что речь не о травке из вьетнамского магазина, — с намеком сказал я. — Нет, Киллиан работал с героином. И да, я общался не с лучшей компанией одно время, но это закончилось. А спустя много лет следователь, который хотел его не просто посадить, а отправить на электрический стул или китайский расстрел, нашёл меня, потому что только я был единственным свидетелем, который достаточно знал о нем и некогда состоял с ним в близких отношениях, но ни раньше, ни когда это случилось, я не знал, кто он на самом деле. Я думал, все в прошлом. Но стоило моему имени появиться среди свидетелей обвинения, как на моем, нет, на нашем пороге появился незваный гость. Это все, что тебе нужно знать касательно того инцидента.       Питер молча смотрел на меня во все глаза.       — Тогда ты…       — Поменял показания, — кивнул я. — Я делал все, как говорил Фьюри.       — Где была полиция?       Я пожал плечами:       — Полиция бесполезна, когда речь идёт о мафии, — сказал я. — Тем более за дело взялись ФБР.       — Но тогда… — я предполагал, что именно поставило его в тупик, но больше говорить не намеревался.       — Ничего тогда, — жестко отрезал я. — Питер, это все.       — Я не понимаю… — он потёр лицо руками, игнорируя мои слова, — не понимаю две вещи: зачем менять показания столько раз и…       — Это вопросы не ко мне, — я поднял руки. — Моё дело было доказать причастность Киллиана к наркокомпании, которая занималась застройкой, тем самым добавить на его счёт ещё одно дело с оборотом наркотиков на территории как США, так и Китая.       — И ты ничего не говорил отцу? — спросил он.       — Нет, — покачал головой я.       — Почему?       — Есть вещи, которые и ему лучше не знать, — я стал заводить машину.       — Ну, были у тебя в прошлом наркотики, но он бы не стал…       — Я пытался сохранить семью! — не выдержал я. — Я не знал, во что ввязываюсь, и надеялся, что это быстро закончится, и мой муж не узнает ни о чем. И мы будем жить с нашими детьми абсолютно спокойно.       — Но следствие шло четыре года… и все это время…       — Четыре с половиной если точнее, — кивнул я, отъезжая.       Я вздохнул, вспоминая в голове дорогу, которая странным образом напрочь вылетела из головы.       — Вот черт… — послышалось с соседнего сидения. — У меня теперь полная каша в голове… — сказал Питер.       — Понимаю, — кивнул я, — это сложно. И это опасно. И если такие аргументы тебя не устраивают, я скажу вот как, — я повернулся прямо к нему и положив руку на плечо, посмотрел в глаза, — наш брак стал жертвой вашей безопасности, не дай ей пропасть зря.       Он во все глаза смотрел на меня, определенно пребывая в легком шоке.       Я похлопал его по плечу и снова посмотрел на дорогу.       Вечером я ощутил совсем капельку спокойствия. Первую за последнюю пару недель. Мои дети были дома. Питер вызвался приготовить ужин, и я был счастлив, видя его рядом в хорошем настроении. Да, мой рассказ не был наполнен позитивом, но похоже он тоже скучал, поэтому много улыбался. ________________ *В США тюрьмы частные, если интересно, есть фильм «13th» или Триннадцатый закон в русском варианте, если не ошибаюсь, документалка от Netflix, если кому интересно. Один момент, оч сильная анти-республиканская пропаганда в фильме, и все проблемы сводятся к расизму, но в остальном фильм интересный