Gap.

      Вернуться домой было приятно. Конечно, жить с Уэйдом очень круто, но родные стены по-своему хороши.       Папа сразу прошел на кухню, проверяя холодильник на наличие чего-нибудь нам на ужин. Джонни еще не вернулся с тренировки, а потому дома мы были вдвоем.       Меня не было здесь неделю, но казалось, будто я отсутствовал месяц, не меньше. Будто все отсутствовали. Кухонный стол был заляпан разлитым молоком и покрыт засохшими жирными разводами. К плитке на полу прилипли волосы и крошки, под стулом, где обычно сидит Джонни, был разлит мед, и деревянная ножка прилипла к грязному полу.       В раковине сгромоздилась такая кипа посуды, что я удивился, откуда в этом доме столько тарелок. Или просто они совсем перестали их мыть. А столешница вокруг заросла приличным слоем серой пыли.       Я осторожно ступил за ним на кухню, словно входил в крематорий. А папа не замечал всего этого беспорядка, он достал телефон и повернулся ко мне:       — Закажем еду? — обыденно спросил он.       — Давай, — я подошел к раковине, где в чашке плавали зеленые пушистые комочки плесени. — Тут… Ух… — я коснулся торчащей ложки. Надо бы привести тут все в порядок.       — Я закажу лапшу, — сказал папа, садясь за стол.       — Не хочешь помочь? — я повернулся к нему с губкой в руках и встретился с его потемневшим опущенным взглядом. Он выглядел даже старше своих лет, и я впервые заметил у него редкие седые волосы. Неужели на него так повлиял мой побег? Внутри заскребли кошки, будто когтями впивались в легкие, видеть его в таком состоянии было невыносимо.       Я прикусил губу, подыскивая, что сказать.       — Да… Дай мне пару минут, — сказал папа, снова уткнувшись в телефон. Точно, он же заказывает еду…       Тогда я неловко развернулся и принялся возиться с посудой. Я слышал, как скоро папа встал со стула и подошел ко мне, одной рукой прижимая меня за плечо. Это было тепло и приятно.       — Если ты забыл, у нас есть потрясающее изобретение человечества… — прошептал он мне на ухо, и я остановился, — называется «посудомойка»…       Я прыснул, почувствовав себя дураком, он тоже улыбнулся.       — Так, с чем тебе помочь?       Через полтора часа мы наконец закончили уборку, вдвоем приведя в порядок и кухню, и гостиную. Я мельком заглянул в его спальню, но прибираться там не решился, хотя стоило бы.       В моей комнате все было точно так же, как я оставил это неделю назад.       Еда подъехала как раз вовремя, и только мы сели за стол, как раздался дверной звонок.       Папа нахмурился, а я удивился его реакции.       — Я открою, — сказал он и быстрым шагом прошел в коридор. Почему он так нервничает?       — Всем привет, — я услышал веселый голос своего отца. А следом топот Джонни и грохот его хоккейной сумки.       Я поднялся и прошел к двери, там мы встретились взглядом с отцом.       — Ты дома? — радостно спросил он.       Я кивнул, наблюдая за тем, как Джонни повис на папе. Они с отцом встретились взглядами, ничего друг другу не сказав. А потом они вышли на крыльцо, пока мой брат побежал наверх.       Я выглянул в окно на кухне, задаваясь вопросом, о чем они решили поговорить, еще и вдвоем. Они стояли на крыльце, о чем-то спокойно беседуя. Я впервые видел их говорящими спокойно друг с другом, даже слегка улыбающимися. Может, они говорят о Джонни? Тогда почему вышли на улицу.       А когда отец приобнял папу за плечо, мои глаза расширились в абсолютном шоке. Я не выдержал и приоткрыл окно, вслушиваясь, что было мочи.       — …поехать? — переспросил папа.       — Да, может с Роуди, например. Дети — это хорошо, но тебе нужно передохнуть.       Папа запрокинул голову.       — Если только в июле, — на удивление серьезно сказал он. — Да, не парься.       — Тони, ты уже был у врача?       Он помотал головой. Какого врача? Что произошло, пока меня не было?       — Не игнорируй это, — у меня внутри все замерло. Что происходит? У папы какие-то проблемы? Почему отец в курсе? — Тони, это серьезно.       — Одна паническая атака, это не болезнь, — отмахнулся папа, сбрасывая руку с плеч. — Забей, Питер дома, все в порядке.       Я прислонился лбом к стеклу. Неужели его настолько это ударило. Я стиснул зубы, хотелось снова извиниться, обнять его. Но причем тут мой отец?       — Это больше похоже на невроз, — сказал отец, и я мог с этим согласиться. Папа и правда выглядел неважно.       Но он только скривился.       — Забудь, сказал же, все в порядке. Во вторник сможешь тоже отвезти его на тренировку?       — Да, конечно, — кивнул отец.       На этом их разговор завершился, они попрощались, и папа вернулся в дом.       Я не знал, как сказать, ведь, тогда мне нужно было признаться, что я подслушивал.       — Ты как себя чувствуешь? — осторожно спросил я.       Он удивленно на меня посмотрел.       — Нормально, в чем дело? — он подошел ко мне.       — Выглядишь уставшим, — честно сказал я. — О чем вы разговаривали?       — Да… — он почесал затылок, — про Джонни. Летом будут сборы.       — М… — согласился я.       Мы наконец сели за стол и принялись ужинать.       — Как дела в школе? — спросил он.       — Нормально, — неловко ответил я, все еще думая, как спросить у него про то, что я недавно услышал. — Как у тебя на работе?       — Нормально, — его голова явно была занята другими мыслями, а мне хотелось поговорить.       — Пап, тут… — я все-таки решился, — окно было открыто, я услышал…       — Питер, я в порядке, — неожиданно резко сказал он и посмотрел прямо мне в глаза. — На днях твой отец заезжал за Джонни, и у меня была паническая атака, — нервно сказал он, — со мной происходило подобное раньше, это просто переутомление, а он оказался рядом.       — Пап… — я понимал, что никакое это не переутомление. У него сейчас большие проблемы, а я своим побегом только добавил. — Прости…       — Проехали, — он вздохнул. — Питер, я в порядке. Правда, успокойтесь все.       Я не знал, что сказать ему на это. Разговор не шел, и когда мы закончили ужин, он уже собирался пойти к себе в мастерскую. Как можно работать в такое время и в таком состоянии?!       И мне хотелось провести с ним время. Я все же соскучился по нему.       — Пап, — я окликнул его на лестнице.       — М?       — Может, фильм посмотрим? — неуверенно предложил я.       Он на секунду задумался.       — …давай, — согласился он и слабо улыбнулся.       Мне сразу стало немного легче. И вечер мы провели втроем, валяясь перед телевизором в гостиной. Джонни быстро уснул, сидя в кресле, а я наслаждался тем, как папа мягко гладил меня по голове под аккомпанемент хорошей комедии.

***

      На следующий день, когда папа был на работе, к нам зашел Уэйд.       Он плюхнулся на диван рядом со мной, рассматривая принесенный листок бумаги. Я заглянул в него, закидывая ноги ему на колени.       В руках у него был медицинский лист моего отца, выписка из наркологии двадцатилетней давности.       — Откуда это? — спросил я.       — Справка от нарколога, папа Тони баловался тяжелыми наркотиками… — сказал он, — один следователь подкинул.       — Это было в колледже… — сказал я.       — На первом-втором курсе, — уточнил Уэйд. — Потом он пропустил семестр, так как провёл полгода на лечении, — прочитал он.       — А потом они снова сошлись с моим отцом, — сказал я, хмурясь, вспоминая то, что видел вчера.       Их отношения теперь были еще запутаннее. Вчера они выглядели спокойно и даже как-то… Нет, то есть, они ведь не помирились, потому что отец оказался рядом, когда папе было плохо. Он бы сказал, если бы их отношения так сильно изменились. Тем более, папа, судя по его словам, все равно зол на измену отца. И все-таки мне казалось, они что-то не договаривают.       — А папа Стив ни о чем не знал…       — К чему ты клонишь? — спросил я.       — Папа Тони не хотел рассказывать о своей нарко проблеме, почему? Он ведь не знал, что Киллиан окажется связан с мафией.       — И все это началось с колледжа, — подытожил я. — Как сказал папа, он просто боялся потерять своего парня.       — И ты больше ничего не знаешь о Киллиане?       — Не-а… — сказал я, думая о том, что папа просил не лезть в его дела. Но как я мог оставаться в стороне?       — Хм, ладно, надо будет что-то придумать, — задумчиво сказал он.       — Вообще, у меня есть одна идея, — вспомнил я.       Я позвонил одному человеку, который мог бы разъяснить нам очень многое, и который может рассказать и о Киллиане. Я всегда немного побаивался этого друга своего отца, но в отличие от Роуди он сговорчивее.       Поэтому к мистеру Одинсону я заглянул не один, со мной был Уэйд.       Дверь нам открыла их дочь и моя хорошая подруга.       — Питер? — она очень удивилась, увидев меня. Внешне Хэлла была точной копией своего омеги-родителя, острое лицо и темные волосы.       — Привет, — я неловко потоптался на месте. — Твой папа дома?       — Да… он…       И тут позади неё показался и сам причина нашего появления. Выглядел он заинтересованным, даже очень. Он был немного выше моего папы, с черными волосами до плеч.       — Здрасьте, — улыбнулся Уэйд.       — Здрасьте, — Локи критично меня осмотрел. Он тоже был дизайнером и, думаю, тем, что на мне была огромная кофта Уэйда, вряд ли был доволен. — Зайдете, или будете снаружи стоять?       Я неловко улыбнулся и вошел, Уэйд двинулся за мной. А Локи переключил внимание на него.       — А ты кто? Или это ты растлитель малолетних, на которого так жаловался Старк? — сказал он, впуская нас.       Я был напряжен, разговор предстоял непростой, и у меня уже было нехорошее предчувствие. Локи даже со стороны выглядел, как любитель покопаться в чужих трусах. И услышав мою просьбу, он очень быстро согласился.       Мы втроем сели на кухне за вытянутым овальным столом. На улице небо затянулось тучами, и иногда накрапывал мелкий дождик. А потому через окна едва ли проникал бледный свет.       Хэлла скоро присоединилась к нам, делая себе кофе и наблюдая за этой беседой. В отличие от своего отца она была гораздо сдержаннее в семейных вопросах. Она рассказывала мне, что привыкла к постоянным ссорам своих родителей, а потому мелкие конфликты она пропускала мимо внимания, а большие старалась разрешить как можно скорее. В последнее время мы меньше общались в силу того, что она была занята поступлением в университет. Следующей осенью она уезжала в Северную Каролину, где собиралась обучаться HR.       Локи начал разговор первым.       — Дай угадаю, сейчас ты попросишь меня не говорить Тони о твоём визите? — сказал он с довольным лицом.       Я неловко улыбнулся.       — Вроде того.       — А вы типо университетские друзья? — спросил Уэйд.       — Вроде того, — кивнул Локи. — Но вы ведь не об этом поболтать пришли. По телефону ты говорил о Киллиане, — он повернулся ко мне.       — Так вы расскажете нам об этом человеке? — осторожно спросил я. Я не представлял, что он мог рассказать, но надеялся, это хоть как-то поможет.       — О романе твоего отца с парнем из мафии? — усмехнулся он.       — Что? — я чуть ли не подпрыгнул. — Так он действительно… — а отец сказал, что он ни о чем не знал…       А Уэйд присвистнул.       — Я знал, что папа Тони не пай мальчик, но он превзошел сам себя. В старшей школе он сбежал из дома с парнем, в колледже подсел на наркотики, закрутив с мафиози. Неплохо. Ещё он успел залететь от кого-то и сделать аборт, и заодно развестись с любимым мужем.       — Там все немного запутано, как у них кстати? — Локи посмотрел на меня, а я растерялся, снова вспомнив вчерашнюю сцену на крыльце. — В смысле, Тони и Стив же вроде теперь снова вместе? Или что?       Я был обескуражен:       — Нет, — твёрдо сказал я, папа оттолкнул его руку вчера, и он бы сказал, если бы они снова были вместе… Я не мог поверить, но и думать, что он снова врет не хотел. Но как мне верить во все это? — Нет ведь…       — Я думал, после их поездки они снова… Или нет? Ты не в курсе? — с сомнением сказал он.       — Какой поездки? — я напрягся. Уэйд рядом тоже.       — В Сиракьюс… — медленно произнёс он, — в прошлые выходные? Я думал, вы это уже обсудили, — он неловко подал плечами, внешне нисколько не сожалея. — Похоже, я сказал что-то, чего не следовало.       — Они ездили в Сиракьюс??? Что???? — я чуть ли на стуле не подскочил.       — Ладно, проехали! — он поднял руки. — Ближе к делу, значит, ты ничего не знаешь про то, сошлись ли эти двое или нет?       — Нет… но…       — И это не имеет никакого значения, — с напором сказал он. В это время Хэлла во все глаза смотрела на меня.       — Так что там с мафиози? — напомнил Уэйд.       — А… ну, твой папаша на первом курсе познакомился с альфой третьегодкой, и они стали встречаться, а спустя двадцать лет мы узнали, что он племянник большого китайского босса. Но на половину европеец.       — И значит, этот альфа…       — Киллиан, — кивнул Локи. — Они конечно встречались, — он странно скривился, — но это не были нормальные отношения. Твой папочка был легко внушаем и не слишком доволен парнем из старшей школы. Вот и нашёл кого покруче. А в итоге все обернулось наркотиками и еще много чем.       Я никогда не слышал, чтобы папа нелестно отзывался об отце и их отношениях в школьный период. Неужели даже об их расставании я не знал всей правды? Значит, они не просто решили пожить отдельно. Мне стало нехорошо. Я чувствовал себя ужасно, понимая, что лезу туда, куда не стоит. Что скрываю все это от папы и от отца. Я не мог знать, имею ли я право на эту информацию.       — Давайте, чтобы расставить все точки над «И», — вмешался Уэйд, — папа Тони не знал о связях Киллиана с мафией, это вскрылась, только когда он стал свидетельствовать против него?       — А Тони не преувеличивал, — Локи усмехнулся, — ты реально так его называешь, — Уэйд пожал плечами, а мистер Одинсон продолжил, обращаясь ко мне, — Тони был ещё беременным твоим братом, когда начались суды, и на него вышел тот следователь. Разумеется, тогда Киллиан припер Старка к стенке и сказал: «Я прикончу всех, кто тебе дорог, если не будешь работать со мной». И Тони подчинился. Тогда ФБР пригрозили статьей за дачу ложных показаний, если он не будет сотрудничать. Вдобавок, Киллиан бы все равно убрал такого опасного свидетеля. Ну, а до кучи, чтобы насолить непокорному омеге, он решил, что будет весело напомнить тому, с чего все началось и где его место. Кто ж знал, что с того раза Старк залетит.       Я сжал ткань своих джинс. Я хотел вытащить папу из этого кошмара, но как я мог сделать это? До сих пор произошедшее не казалось мне реальным. Я не понимал, насколько все серьезно. И если тогда он был в опасности, то сейчас тем более.       На мгновение я представил, что его не будет рядом. Внутри стало пусто, в легких исчез весь воздух, у меня испуганно задрожали губы.       — Почему он не сказал мужу? — продолжал Уэйд.       — Ох, — Локи хлопнул себя по лицу, — ты правда такой тупой?       — Просто хочу услышать вашу версию, — пожал плечами он.       — Просто примите как данность факт, что Тони очень страшился развода. Но неужели не очевидно, что стоило бы ему рассказать обо всем хоть кому-то, как этот человек оказался бы в серьезной опасности. Он и мне бы ни за что не рассказал, если бы я не знал большую часть истории еще с колледжа. Ну и в добавок, он боялся, что если Роджерс, правильная задница, узнает, что его муж когда-то баловался тяжелыми веществами, он его бросит.       — Он бы не стал… — с сомнением сказал я. — Я бы не бросил Уэйда, если бы узнал, что у того в прошлом, когда мы не были вместе, был подобный инцидент.       — Ты не твой отец, а Уэйд не Стив, — резонно заметил Локи. — И не забывай о том, в какой опасности находился сам Старк. И сейчас, после всего, на вашем месте я бы во все это не совался… — его голос прозвучал серьезнее.       — А что происходит сейчас? — продолжал Уэйд. — Киллиан хочет отомстить папе Тони и…       — Не только. Подумай сам, Олдрич не дурак, а если вы внимательно слушали, то должны были уже понять, что он не сам решил пойти против своего бывшего, и все это было лишь инициативой ФБР, а точнее следователя, который вёл то самое дело, и который хотел выйти на мафию, а не какого-то их родственничка.       — Это тоже верно, но что он хочет сейчас от папы Тони, если не месть, — сказал Уэйд, — есть ведь что-то еще? Или он так пытается выйти на того следователя?       Локи пожал плечами.       — Тони ничего не говорит о том, что происходит сейчас. Как бы я не пытался, что-то узнать. И я надеялся, вы сможете рассказать мне что-нибудь, но как вижу, у вас совсем пусто. Но очевидно, Тони нужен ему не просто так, иначе он бы уже его прикончил.       Я задумался. В этом всем был смысл. Значит, следователь скорее всего скрывался после того случая. Ведь преступник вышел на свободу, и он наверняка осторожен. Но может он поверит своему же свидетелю.       Тогда все вставало на свои места.       Уэйд положил руку на мое плечо:       — А вы все знали? — сказал он с подозрением и неприязнью глядя на Одинсона. Я тоже не понимал этого. Они с моими родителями хорошие друзья. Но он не предпринял ничего, зная о таком кошмаре, в котором оказался мой папа…       — Да, мы учились вместе, а Стив познакомил меня с Тором, и да, я был в курсе дел Тони. Только я и Роуди, который наверняка знает даже больше. Думаю, он и сейчас знает куда больше, — с завистью сказал он.       — Роуди… — я понимал, что вот он уж точно нам ничего не скажет.       — А что вообще знал папа Стив? — спросил Уэйд.       — Роджерс? Ничего, конечно, — усмехнулся Локи. — Он никогда ничего не знал о Киллиане, о том, как тот подсадил Тони на наркоту и делал все, что хотел с первокурсником. И о том, как много лет спустя Тони давал показания против него, как тот его нашёл и поставил свои условия. А потом, конечно, это Киллиан заказал его. Тут и думать не о чем. Но наверное просто похитить Старка ему казалось мало. Роджерс не знал ничего с самого начала. Тони как огня не хотел и страшился развода. Хотя особо этого и не показывал. Вернее не так, он боялся потерять своего мужа, того, что тот перестанет ему доверять. Ну и конечно, что его дети будут о нем плохого мнения. Да и чтобы Роджерс беспокоился ему не особо хотелось. Тот бы сунул свой нос в эти дела и наследил бы так, что сам мог пострадать.       И тут вроде многое прояснилось, и одна вещь резко меня заинтересовала:       — Отец вообще изменял папе? — спросил я, глубоко дыша.       Локи загадочно улыбнулся. Мне стало не по себе, вот уж кто любитель семейной драмы.       — У твоих родителей никогда все не было гладко. Ещё до твоего рождения Стив часто вёл себя как полный ревнивый придурок, до драк не доходило, но Тони не единственный скандалист в семье, как бы они оба не хотели этого признавать. Роджерс не кричал, но мог устроить разнос в тихих тонах такой, что не раз и не два, но Тони на эмоциях говорил, что пойдёт и переспит с кем-то, раз тому так неймется. Потом он действительно уходил, но обычно ко мне или к Роуди. Но когда родился твой брат, твой папа был слишком занят ребёнком и расследованием, чтобы думать о чем-то еще. При этом он надеялся, что все закончится само собой, что как-только Киллиан будет за решеткой, Роджерс тоже перестанет ходить налево.       — Значит это было? — мрачно спросил я.       Он пожал плечами:       — Роджерс встречался с другой омегой, были они друзьями или любовниками, увы, я не знаю. Когда они переспали первый раз — тоже, Тони считает, это было до развода, Стив говорит, они были просто друзьями до того, как Старк подписал заявление…       Он все продолжал. А мне было тяжело это слышать. И будь у меня возможность стереть себе память, когда все это закончится, я бы так и сделал. Теперь я более-менее знал правду о том, что творилось между моими родителями. И я знал, что ни один брак не бывает идеальным. Я знал, что мой папа не святой и отец тоже. И это был крах беззаботности внутри меня. Будто восхитительная аура пала, и я понял, что они оба простые люди. Это было странное, но точно неприятное чувство. Я словно видел все свысока, и презирал сам не зная что, но что-то внутри себя, за то, что думаю так. Единственным, что удерживало меня от внутреннего полного краха, был Уэйд, который читал меня лучше, чем я думал.       — Ладно, спасибо за информацию, — он похлопал меня по плечу, — мы пойдём.       Я не успел ничего ответить, как он встал и повёл меня на выход.       В дверях мы тихо попрощались. Я видел сочувствующий взгляд Хэллы.       А Локи сказал:       — Питер, это твоё дело, что думать о своих родителях. Но ненависть сделает только хуже.       Я не ответил. Я не ненавидел. И даже был раздражён тем, что он это сказал. И может даже сказал бы чего, если бы Уэйд не вывел меня на улицу.       Мы сели в машину, а снаружи лило теперь как из ведра.       Меня трясло как ненормального. Я словно был в припадке. Я молчал, а внутри мысли со скоростью света гнались друг за другом. Я хотел рассказать кому-то все, что узнал, вывалить это из себя, но не мог позволить этому случиться. Просто закопать все, что выяснил, глубоко в себе и никогда в это не лезть. Что ещё всплывет в этом расследовании?!       Я не хотел ничего, только уехать куда-нибудь и пожаловаться кому-то, что мне нужно разбираться во всем том дерьме, что натворили мои предки. Вернее я не обязан, я вроде должен просто жить дальше, но… Как я могу? Папе все ещё угрожает опасность, и одна крошечная мысль о том, что его может не быть рядом…       Первый раз за все время я подумал, что не хочу в это лезть. Вернее, я хотел и не хотел. Это как мазохистское желание. Что ещё они натворили?! Что я должен делать?       А если это случится… Я не смогу жить с отцом, а смогу ли с Уэйдом? Что, если мы тоже разойдёмся? Или если я перестану нравиться ему? Я не хочу оставаться один. Но если все и так мне врут? Я уже один. Мы все уже одни, потому что, блин, все, каждый, думает, что он и только он прав, и только он тут жертва.       Меня стало подташнивать, а по щекам потекли слезы. Со стороны это выглядело странно, я просто сидел молча минуту и заревел. Я представлял себе все худшие и худшие варианты развития событий. Я накручивал себя, представляя, что ещё было в прошлом у моих родителей.       — Питер, выходи из машины.       — Что? — я непонимающе посмотрел на него. Мы остановились буквально на выезде из района, где жили Одинсоны.       — Давай, живее, — и он сам вышел.       Я, трясясь и вытирая слезы, вылез наружу под дождь.       Сразу стало ещё холоднее.       Он подошёл и внимательно посмотрел на меня.       — Питер, позволь мне дальше одному заниматься расследованием.       — Как я…       — Питер! — он сказал это куда настойчивее, и я замер на месте. — Это не вопрос. Я всегда говорил, что ты для меня взрослый, что я считаю тебя совершенно равным себе, но в этой ситуации, ты ребёнок, который не должен мучить себя всем этим бредом.       Я закатил глаза, а слезы мешались с дождем.       — Нет…       — Да, малыш… — он сказал это мягче, — это опасно, и я вижу, что тебе плохо даже слышать это. Если бы, когда мне было шестнадцать, на меня свалили бы такой кошмар, я не знаю, что со мной бы случилось. Поэтому ты хорошо держишься, но сегодня мы перешли черту.       — Уэйд… Я не могу… Он тоже один во всем этом… — прохныкал я, делая шаг к нему навстречу.       — Нет… — Уэйд притянул меня к себе, — нет, конечно, нет, у него есть ты, и ему не станет легче, если его сын будет копаться в его трусах. И Стрэндж, и друзья, некоторые со странностями, но друзья. Тем более… Они с твоим отцом… Думаю, они снова сойдутся.       — Почему? — я непонимающе посмотрел на него, а тот неловко скривился.       — Папа Стив как пёс ходит вокруг да около желанной кости, а папа Тони строит из себя недоступный приз, а на деле только и мечтает снова засыпать со своим мужем.       Я глубоко вздохнул.       — Не говори, что не видишь этого, — добавил он.       — Я… — я видел… Но не хотел так думать. Впрочем, сейчас я вообще ни о чем не хотел думать. — Я видел. Но, Уэйд…       — Не парься, они сами с этим разберутся, — усмехнулся он, — давай, я отвезу тебя домой сегодня, папа Тони будет рад.       Я кивнул, прижимаясь к нему, а Уэйд нежно меня поцеловал.       Мы сели в машину, после холодного душа оба безумно мокрые. И скоро я приехал домой, где Джонни рисовал у папы в мастерской, а сам мой отец сидел в ноутбуке в гостиной.       Я принял решение остановиться. Я доверяю Уэйду, и, наверное, он прав. Сейчас папе будет лучше от моей поддержки, чем от моих допросов. Так что и этот вечер мы провели вместе, папа был на удивление меланхоличен в последнее время, но мне было приятно, что он рядом.