Gap.

      Я отвез Питера и Джонни в школу рано утром и вернулся домой. Я пытался настроиться на работу, но уже несколько дней подряд у меня все валилось из рук. Да и желания делать что-то не было.       А снова начавшиеся панические атаки сделали только хуже. Сегодня ночью это случилось снова. Я проснулся через час после того, как уснул в поту, чувствуя напряжение в легких. Дышать было тяжело, в спальне было на удивление холодно, и провалявшись несколько часов, я решил попробовать поспать в гостиной. Но и там у меня не вышло нормально поспать.       Когда в эту среду у меня была первая за последнее время атака, рядом оказался Роджерс, который среагировал сразу же, принимаясь беспокоиться и расспрашивать меня обо всем подряд. А я как дурак был настолько растерян, что почти рассказал ему то, что не следовало. Он все пытался убедить меня обратиться к врачу, но я понимал, что смысла в этом никакого не было.       Но после того случая он стал звонить мне каждый день, оправдывая это тем, что беспокоится за меня, так как дети живут со мной, и мое состояние может отразиться на них. Меня бесило его сочувствие, его жалость. Я в порядке, я в полном порядке, а подобная ерунда просто мелочь, которая ничего не значит. Роджерс драматизирует.       Сегодня Стив позвонил мне в обед.       Но в этот раз его тон был другим, он сказал, что нам нужно поговорить вживую, и это крайне срочно.       После его звонка я ощутил странное двоякое чувство.       Я был рад его слышать, но я понимал, что это плохой знак. В этот раз даже не мои эмоции, а сам его звонок. Он был чём-то сильно взбудоражен.       Вообще-то я сказал ему: "Хочешь приезжай, если есть что ещё сказать, и если дело срочное".       Он примчался через десять минут, будто когда звонил мне, уже сидел в машине.       А ещё он был в чёрной рубашке сегодня, а это, скажу я вам, запрещённый ход.       — Привет, — сказал он, проходя в дом.       — И что за большой повод? — я облокотился на кухонный дверной косяк, испытывающе смотря на него.       Я старался не думать о том, как горячо он выглядит в этой рубашке, с этой бородой. Такой высокий и уверенный. Я хотел, чтобы он ушел.       Сейчас не время цепляться за что-то. Да, в последнее время он вроде искренне переживал и за меня, и за Питера. Но я все еще злился, хотя и меньше. Скорее мне понемногу становилось все равно.       — Дети дома? — спросил Роджерс, подходя ко мне. На его лице блуждало беспокойство, и это насторожило меня еще сильнее.       — Джонни на встрече Скаутов, Питер ещё в школе, так что, если у тебя внезапный приступ отцовской… — уже начал я, но он перебил.       — Хорошо, на это и рассчитывал, — сказал он, немного расслабившись, но его брови оставались нахмуренными, а губы поджатыми.       — Значит, всё-таки со мной хотел поговорить? — спросил я.       — Да, один на один, — он посмотрел мне в глаза, снова так жалеюще и обеспокоенно.       — Ну начинай, раз пришёл, — с вызовом сказал я.       — Я виделся с Уэйдом вчера вечером.       — Вот ведь… — я уже понял, что дела мои плохи, теперь он вмешал в это Роджерса.       — Значит… — разговор был непростым, — мне нужно говорить, что он мне сказал? — он сделал шаг ко мне на встречу.       — Это полный бред, — отмахнулся я, придумывая, как бы уйти от этого разговора.       — Тони, черт возьми! — я вздрогнул. Он не часто настолько повышал голос.       Стив был в ярости. Таким я не видел его уже несколько лет. Его глаза просто горели, пронзая меня насквозь удивительно горячим взглядом. Он громко цокнул и упер руки в бока.       Я сглотнул, выпрямляясь, стараясь сдержаться. Что именно он знает?       — Это все уже не имеет значения, — спокойно сказал я.       — Не имеет? — нервно усмехнулся он. — Тони, мать твою, ты хоть понимаешь, что тебе угрожает? Ты понимаешь, что пока в опасности ты, под угрозой и наши дети?! Ты играешь с огнём.       — Постой, — я притормозил его, — что именно сказал тебе Уилсон?       Он тоже немного успокоился и, не отрывая острого взгляда от моего лица, сказал:       — Что ты давал показания против одного плохого парня, который теперь хочет поквитаться.       Значит, самого страшного Стив не знает.       — Ох… Роджерс… — я даже улыбнулся, понимая, что главный секрет пока ему не известен.       — Что смешного? — серьезно спросил он.       — Да ничего… Все под контролем. Не парься, — сказал я.       — Под контролем? Интересно каким?! Ты не сотрудничаешь с ФБР или с полицией, и тебя уже один раз почти прикончили, и не только тебя…       — Я не сотрудничаю с Уэйдом, — серьезно сказал я. — ФБР работает медленно, но какие-то подвижки там есть, пусть сами разбираются.       — Ты знаешь кто преступник, так чего тянуть? — он положил руки мне на плечи. — Тони, это серьезно…       — Стоит кому-то заявить в полицию, он первый же почувствует, что это плохая идея, — тихо сказал я, грустно смотря ему в глаза.       Стив вздохнул, отводя взгляд.       — Вообще-то, это не все, что сказал мне Уэйд.       Я снова напрягся.       — Почему ты молчал, когда шло следствие? — он снова пронзительно на меня посмотрел. — Почему не сказал мне? — его голос прозвучал удивительно печально.       — Потому что… — я помедлил, — я не хотел, чтобы ты знал, а мне пришлось бы рассказать о том, что я лечился от наркотиков. Если этого Уилсон тебе не сказал, то говорю я.       — Я бы не стал злиться на это… — спокойно сказал он, — Тони, конечно, нет. Я бы никогда…       Это было не всем, чего я боялся, но если бы я сделал акцент на опасность, он снова стал бы нервничать.       — Я знаю, что вы встречались в колледже, — сказал он.       — Что ещё?       — Знаю о том, что было между вами три года назад, — подытожил он, потупив взгляд.       Я прикрыл глаза. Он все знает.       Но когда я их открыл, я увидел только жалось и сочувствие. Не было осуждения. Мне стало не по себе.       — Раз ты все знаешь, зачем тогда приперся? — проворчал я, отходя от него.       — Не делай вид, что не понимаешь, — он пошел за мной. — Во-первых, Тони, ты не в безопасности, неужели ты не понимаешь, что как только перестанешь быть нужным Киллиану, он убьёт тебя? А может и не только…       Я глубоко вздохнул. Конечно, я все знаю. Но если это нужно, чтобы обезопасить моих детей, это не проблема.       Я почти не спал сегодня и был абсолютно без сил. Спорить с ним совершенно не хотелось. Я вообще не хотел говорить ни с кем о Киллиане. Тем более со Стивом.       — Я знаю. Но если будешь сидеть в сторонке, то ни тебя, ни детей это не коснётся, — спокойно сказал я. — Это только мое дело. Я его начал, мне и разбираться.       — Вот также было и три года назад, — раздраженно сказал он, — и чем все закончилось, Тони? Нашим разводом, которого ни ты, ни я не хотели, но простить мертвого ребёнка я не мог, в отличие от измены…       — Как интересно работает твоя система ценностей, — усмехнулся я.       — Причем тут это? — устало сказал он. — Как я могу злиться на тебя, зная, что с тобой произошло? Это был шантаж, и это все… Это не твоя вина.       Я облокотился на кухонный стол, нельзя было себя жалеть. А такие слова подталкивали на это. Но сейчас не время.       Я глубоко вздохнул и отвернулся.       — Аборт — это ужасно, но я могу… — он вздохнул, я буквально видел, как он переступает через что-то, и в другой момент это меня бы впечатлило, — я могу понять, почему ты пошел на это. Если это был его ребенок, я… Я не могу винить тебя в том, что ты хотел защитить нас.       — И ты теперь предлагаешь все забыть и жить как раньше, счастливо и припеваюче? — съязвил я. — Не думаю, что получится, ведь я знаю, что ты встречался с ней до нашего развода.       — Я не говорил об отношениях. Я просто не хочу ругаться с тобой и хочу помочь. Мы не спали до, — серьезно сказал он.       — Но встречались.       Стив помедлил:       — Мы проводили вместе время, общались и разговаривали, но, как я уже говорил, я никогда не представлял ее на твоём месте. Тем более мне больше нравятся омеги маленького роста.       — Не такой уж я и маленький, — возразил я, — я не виноват, что тебя подъемным краном вытягивали, вот ты и вырос с эфелеву башню.       Он улыбнулся:       — Тебе это нравилось.       — Стрэндж тоже высокий, — сказал я, и тут прозвучал раздражённый вздох.       — Тони, на чистоту, вы с ним вместе? Если да, я даже продолжать не буду.       — Нет, — честно сказал я, — но причина в том, что любой, кто сильно сблизится со мной сейчас, может пострадать. Мне хватает и того, что моя семья под прицелом постоянно. Питер лезет, куда не просят, и я уже не знаю, как убедить его отступиться. Уэйд вообще… заноза, сукин сын, делает, что ему вздумается. Теперь ещё и ты… — честно пожаловался я.       — Потому что мы все хотим тебе помочь. И как ты правильно сказал, под прицелом все. Я тоже против того, чтобы Питер принимал участие, но скрывать от него все не получится.       — Уже не получилось, — вздохнул я.       — Когда ты в последний раз виделся с Киллианом? — спросил он, садясь напротив.       — Не твоё…       — Тони, я не шучу, — твердо сказал он.       — Да ладно тебе, — махнул рукой я, — Роджерс, не лезь.       — Я пойду в полицию, если ты не будешь сотрудничать с ФБР.       — Ты идиот? — это было бы самым идиотским поступком.       Он пожал плечами:       — Видимо, по-другому ты не понимаешь, — я понимал, что это просто провокации, но идея поделиться с кем-то этим всем была соблазнительной.       — Мы виделись вчера, — сказал я, с вызовом глядя ему в глаза.       — И что он хочет?       — Ему нужен Фьюри. Человек, который втянул меня во все это, а потом смылся.       — Это следователь?       Я кивнул.       — Это не было его делом, он работал на ФБР в руководстве, разбирался с мафией. Как представился случай с тем строительством, компанией, которая занималась мошенечеством и наркотиками, он решил идти до конца. Но ни одного нужного имени в документах, зато есть слухи и даже свидетели, которые с радостью рассказывают, но вот незадача, один за другим умирают. Так он нашёл меня. Потому что я не высовывался и думать забыл об Олдриче и всем, что меня с ним связывало.       — По сути, это все его вина.       Я покачал головой:       — Киллиана есть за что сажать, я сам виноват, что связался с ним. А Фьюри решил этим воспользоваться.       — И разбираться теперь нам, — вздохнул Роджерс.       — Нет, Стив, мне.       — Я не хочу, чтобы ты пострадал, — он наклонился ко мне. — Тони, к черту, что случилось, я не хочу чтобы отец моих детей и дорогой мне человек пострадал и уж тем более погиб.       — Я тоже, поэтому прошу тебя не лезть, — серьезно сказал я, смотря ему в глаза.       В коем-то веке он понял намёк. На его лице скользнула мимолетная улыбка. Я неловко отвернулся.       — Просто позволь мне и всем нам помочь тебе. Мы сможем выбраться из этого. Мы ведь смогли спасти Питера? — он улыбнулся увереннее. — Так после того, что там было, думаю, это ерунда, — он осторожно коснулся моей руки.       — Ты… — меня прервал телефонный звонок.       Это был Стрэндж, вот уж чьего звонка мы точно не ждали. Стив сразу напрягся, да и я насторожился. У меня отчего-то было просто отвратительное предчувствие.       — Тони, тебе… Тебе срочно нужно приехать… — я впервые в жизни слышал, как у него дрогнул голос.       — Что такое? — я серьезно занервничал. Когда в прошлый раз я получил похожий звонок, Питера похитили охотники за головами.       — Тони, просто приезжай в больницу по Первому авеню, срочно. И лучше, позвони своему бывшему, чтобы он тоже подъехал.       — Какого… Стрэндж! Что происходит?!       — Просто… Приезжай в больницу, сам все увидишь. Это не то, о чем стоит говорить по телефону.

***

      Мы со Стивом, после такого, приехали через полчаса. И, оказавшись в больнице, мне стало плохо. Там был Стивен, и он был бледен как луна.       Мы подошли, они со Стивом пожали друг другу руки, и Стрэндж повёл нас на второй этаж, где горели знаки сразу двух операционных.       — Теперь, Тони, — серьезно начал он, — послушай внимательно все, что я тебе скажу. Вы оба. В левой операционной сейчас Уэйд, а в правой…       Я не слышал дальше. Я и так все понял.       Что бы ни говорил Стив, Уэйд и все они… Они не понимают. Что они могут сделать? Вот к чему привело их «расследование». Вот чем это все уже закончилось.       Я не слышал Стивена, я знал, что он говорил, я просто набирал номер человека, которому еще не знал, что скажу, но с которым должен был встретиться сегодня.       Жаль, что я отключился до того, как нажал кнопку вызова.