Тяжело представить /// hard to imagine

      Отдых окончился не начавшись. Даня так и не решился никому сказать, что видит. Продолжил тот же театр слепоты, хотя и зря. Пускай слабо, пускай в черно-белом формате, но он видит. До сих пор, открывая глаза, его жалкую душонку еще трясет радость открытия. Ровно через неделю спокойной размеренной работы — случился аврал. Руслану экстренно нужен был кто-то под второй куплет, и тот, кто соберет все в кучу. И все это нужно было сделать за два дня — клип должен быть уже на этой неделе. Поняв, что рыжий снова ушел в запой и до него проще лично добежать и крикнуть, Тушенцов набрал Совергону.       Телефонный звонок в десять утра его разбудил. Миша перевернулся на бок, и, посмотрев на экран, принял входящий и тихо спросил: — Че кого? — Сука, и ты спишь. Кашин с тобой?       Миша протер рукой глаза и, сладко зевнув, осмотрел комнату, после чего укрылся с головой одеялом, снова закрыв глаза. — Не в этой комнате. Что, чего-то случилось? — Буди эту хуйню, он мне срочно нужен. У меня сроки горят — минус нужен вот прямо сейчас, а еще мне на вторую часть нужен кто-то, кто это все зачитает. — А я тут причем? — Не без любопытства поинтересовался Миша, слушая громкие маты, — Да, я понял, сейчас схожу, посмотрю в каком он состоянии. Если он после попойки в одну морду — мы его ничем не разбудим, сам знаешь. Я перезвоню.       Миша откинул одеяло и снова зевнул. В десять утра он уже давно не вставал. Его утро было стабильно с трех часов дня и до трех утра, после чего снова сон. Отложив смартфон обратно на зарядку, он медленно поднялся и пошел, потирая шею, в соседнюю комнату. Постучался и заглянул — никого.       Удивившись, парень вошел в комнату, застегивая на себе толстовку и потирая замерзающие руки. Прошелся мимо кровати, перешагнув валяющееся на полу полотенце, заглянул в один из двух горящих мониторов. Весь рабочий стол был завален ярлыками, какими-то документами, отрывками песен и минусов. Необъяснимый беспорядок. — Где тебя черти обобрали?       Он поднял чужой айфон с края стола, ужаснувшись тысячам непрочитанных сообщений. Видимо только он не заметил недельную пропажу друга из мира интернета. Положив его обратно, Миша, шаркая по полу ногами в носках с акулами, проверил так же пустующую ванную на втором этаже, после чего спустился вниз. А тут — идеальный порядок, который его удивил не меньше. — И где?       Совергон оглядел свободное пространство, после чего, еще раз зевнув, подошел к висящим курткам и худи, обшаривая карманы. Зажигалка с сигаретой были на месте — значит он был дома. Повернувшись, его взгляд остановился на закрытой двери ванной комнаты. Сверху снова начал надрываться айфон, и Миша сходил за ним, после чего встал у входа в ванную, принимая входящий. — Ну что, где эта хуета? — Если ты про Даню, то я его только нашел. Погоди, не кипишуй. Я даже не знаю в каком он состоянии.       Он завершил вызов, засунул смартфон в карман пижамных черных штанов и постучался. — Ты че, псина, попутал?! — А, ну все хорошо, — Миша громко рассмеялся, и, открыв дверь, остановился на пороге, — а я то думал ты совсем скопытился.       Даня лежал в наполненной ванной, положив ногу на ногу, и рассматривал свой крестик, сжимая в руках толстую серебряную цепочку. Мокрые рыжие волосы казались совсем темными. Синяки под глазами, пустой взгляд, словно не на объект интереса, а куда-то позади него. Совергон присел у бортика на корточки и улыбнулся лежащему. Только заметил, что глаза не дрожат и не слезятся. Что его взгляд - взгляд обычного зрячего человека. — Че хочешь?       От него несло жутким перегаром — смесью алкоголя и сигарет. Видимо вчера он изрядно выпил. Или может даже это было не вчера. Он от него давно ничего не слышал — Кашин просто не выходил из своей комнаты, а повода ввалится к нему не было. Видимо он многое пропустил. - Ты что, видишь что-то? - Да. Сразу скажу, что эту тему я пока не готов поднимать. - Даня умылся горячей водой, и опустил руку с крестиком под воду, теперь уперев свой взгляд в кафельную плитку, покрытую трещинами, - Что надо, я спрашиваю.       Миша еще пару минут с интересом за ним наблюдал, словно за рыбкой в аквариуме, и, решив спросить про это все позже, вспомнил зачем пришел: — Тушенцов просит тебя взять работу.       Даня закатил глаза, закрыв рукой лицо и тяжело вздохнул. Будто он тут один умеет что-то делать. Миша сел на колени, потирая отекшие ноги и достал айфон, протянув его рыжему. — Там много? — Не знаю. Минус точно нужен. Еще он ищет кого-то, кто ему зачитает вторую часть.       Совергон улыбнулся, услышав тихое «блять». Кашин поменял одну ногу на другую, мокрой рукой убрав волосы и отрицательно мотнул головой, когда смартфон в протянутой тонкой руке снова зазвонил. — Бери. Всего два дня работы. — Миша, я устал. Пошли его нахер. Я не собираюсь ничего делать. — А если, — Совергон улыбнулся, положив голову на бортик, и продолжал протягивать звонящий телефон, — я тебе что-то предложу в ответ на твое согласие.       На покрасневшем лице появилась слабая улыбка. Даня взял айфон в руку, едва не выронив его, после чего тихо спросил: — Например? — Погуляем вместе по набережной Мойки. Напьемся в баре за мой счет. Встретим закат на Неве?       Кашин задумался и, сев, ополоснул лицо и принял звонок. — Да блять, чо надо? — Ебать! Пророк рыжая хуета пришел к нам! — Руслан действительно был рад его слышать, — Короче как всегда — работы дохуя, времени нихуя. Нужно начать вот прямо сейчас. — А кого на вторую часть возьмем? — Рыжий прижал айфон к уху, наблюдая за тем, как Миша опускает свою руку в горячую воду, и тут же выдергивает ее, потирая покрасневшую кожу, — Да блять, она горячая. Почти кипяток, я в курсе. Готовлюсь гореть в аду — дело мастера боится.       Руслан рассмеялся, задумавшись. — А нахуя нам кто-то? Ты вроде пиздеть умеешь — вот ты будешь. — Чего блять? — Даня напрягся, уткнув взгляд на дно ванной, и давая Совергону себя рассматривать, — Ты совсем охуел? Я двух слов в кучу не свяжу. Я только минуса пишу — за речитативом к кому-нибудь другому. — Все, пошел нахуй, малая хуйня, все с тебя. Плачу сотку. — Это ты пошел нахуй, гондон ебучий, я не собираюсь ничего делать. — Я тебя первым нахуй послал, завалил ебало. — Руслан смеялся, сказав таксисту адрес студии, — Все, пидор ебучий, что бы через два часа был на нашем месте. И меня не ебет блять, что ты не успеваешь. Не придешь — я твою Лизку в Неве утоплю. — Ну сука, — Даня резко рассмеялся, — ну обидно. Она так-то давно уже не моя. Лиза — девочка гордая, она тебе нож под ребро, а я тебя добью, чтобы не мучился. Сука, дай хоть три часа, я нихуя не успею. У меня только электричка через час приедет. — Живет, блять, в лесу, дикарь ебучий. Совсем рамсы потерял. Человечек подскочит — перетрет. Давай. Три часа тебе. Время пошло.       Даня отдал айфон владельцу и, зажав нос, опустился резко под воду, обнимая ноги. Совергон раскрыл рот от удивления, заглянув в ванную и, когда увидел, что рыжий идеально ровно сложился, закрыл рот, подперев голову рукой. Спустя почти минуту, Кашин вынырнул и, схватив полотенце, быстро принялся вытирать волосы. — Ну, что смотришь? Поедешь со мной, или тут сычевать будешь? — Конечно поеду, спрашиваешь. Кстати, электричка не через час, а через двадцать четыре минуты.       Миша рассмеялся, получив в лицо полотенцем. Услышав громкое «сука, блять, сука, ебаная уебищная сука, шевелись, псина сутулая», решил, что лучше собираться побыстрее.       Уже через десять минут они забрались в такси. Даня бросил в Мишу портфель, и, дав ему под зад, закрыл дверь, а сам уселся на переднее сиденье, надев солнечные очки. Успев на электричку, парни сели друг напротив друга в пустом вагоне. Даня пытался застегнуть дрожащими руками силиконовый ремешок часов, что-то вспоминая. Миша же наблюдал за ним, сжимая в руке айфон. — И что же ты мне такого предложишь, — спросил рыжий, наконец застегнув ремешок и надевая сверху на футболку худи, — что бы я не чувствовал себя обделенным? — Как минимум себя. Ты чем всю неделю занимался?       Кашин расстегнул портфель, вытащил оттуда куртку и, надев ее на себя, достал ноутбук, положив его на колени. — Пил. Дописал Лизе два задника, Юлику помог с монтажом. Остальное время отсыпался. Я даже забыл, что ты живешь со мной. — Он снял очки и протер их с большим трудом, руки его не слушались.       Миша улыбнулся и кивнул. Уже через некоторое время парни вышли из электрички и снова забрались в такси, теперь уже оба сев на заднее сиденье. Добрались до студии в полной тишине. Поднялись на третий этаж, где их встретил Руслан. — Что стоишь? Кидай кости и пошли. — Что пишем-то? — Кашин бросил портфель, сверху него куртку, и пошел быстро за Тушенцовым, пряча руки в карманы штанов, — Только не говори, что какую-нибудь хайповую бессмысленную штуку. Нам хватило «мемов». До сих пор от того позора отделаться не могу. — Вторую часть «мемов».       Они вдвоем громко заржали и ушли дальше по коридору. Миша же остался, рассматривая комнату. Он в ней еще ни разу не был. Большое пространство было заставлено четырьмя столами, на которых валялось кучи ненужного хлама, начиная от техники и заканчивая разнообразными книжками. У свободной стены стоял большой черный диван, на котором валялись вещи Кашина. Подойдя к окну, что было от потолка и до пола, он задержался у него надолго.       Солнечный цвет необычно красиво раскрасил Петербург. Нева из темно-бурой стала похожа на реку — вода приобрела темно-синий оттенок. Здания перестали быть серыми, показывая всю свою красоту. Золотые купола храмов, золотые месяц и звезда мечетей отсвечивали яркими пятнами, привлекая внимание.       Повернувшись спиной к окну, Миша потер холодные руки и надел на себя куртку Дани, застегнув ее, и уткнул нос в воротник, пропахший сигаретами и одеколоном. Вышел с комнатки, оставив свой портфель рядом, и пошел по длинному коридору, иногда заглядывая открытые двери.       Наконец, добравшись до нужного места, Миша сел рядом с Русланом, и посмотрел на Даню, который сидел на полу в центре комнаты, читая текст. Спустя пару минут, рыжий убрал волосы с лица и, улыбнулся. — Предлагаю оставить тот же бит, который и на первой части был. Только тут надо слегка веселее сделать. — И что это будет? Мы типо перепоем это все, только на новый лад? — Я зачитаю первым. Вывернем это все, мол, ты спросишь что изменилось за год. И зачитаем про то, что сидели весь год и листали мемы. Будет круто. У тебя остался прошлый минус?       Руслан кивнул, доставая айфон. Миша с непониманием посмотрел на него, и, увидев широкую улыбку Кашина, спросил: — Я смотрю, что тебе понравилась идея. Даже глаза счастливее стали. — Хуйню не предлагаю.       Почти через час, Даня поднялся с пола, бросив в Руслана листок, и, закатав рукава, быстрым шагом пошел обратно за портфелем, в котором лежал макбук. Парни просидели до позднего вечера, подбирая лучший мотив, оставляя основной смысл. Под четыре утра, Даня, щелкая зажигалкой, посмотрел на Тушенцова, а тот с улыбкой спросил: — Дань, вот прошел целый год, и я хотел у тебя узнать… — Что? — Удивился рыжий, убрав прядь с лица, все так же сидя на полу. — Как бы, все становятся старше и… — Ну? — Вообще как у тебя дела и что изменилось в твоей жизни? Вот. — А, ну слушай…       Миша сначала не понял что происходит, но когда с макбука пошла знакомая мелодия, почти сразу смекнул что к чему. Даня в быстром темпе принялся зачитывать текст с экрана, размахивая руками. Сначала запутался в словах, чем вызвал громкий смех у сидящих. Потом, отчитав свою партию, перевел взгляд на Руслана, который точно так же спутал строчки, и, бросив в Даню куртку, заржал: — Ты виноват, сука, со своим неумением быстро все запомнить. — Я столько пью, что уже сам себя не помню. Протягиваю вчера продавщице паспорт, что бы бутылку купить, уже было убираю обратно в карман, а потом, как посмотрел на свою фотку, и такой, ебать, ты кто?       Они рассмеялись. Миша зевнул, и развалился на диване, листая ленту сообщений, слушая то, как парни пытаются собрать трек в кучу, не запинаясь на каждой строчке.       Голос Кашина ему очень нравился. Он был слегка необычный, не такой как у остальных парней. Или ему так казалось? Когда тот долго молчал или волновался, то путал слова, сливая одно слово в другое или же тараторил. Его интересно слушать. Наблюдать за тем, как поправляет волосы, прячет свои теплые руки в карманы штанов, облизывает иногда губы. Если же с ним кто-то спорил, то Даня почти моментально зверел и краснел, срываясь на маты, едва сдерживаясь, что бы не остудить пыл собеседника хорошим ударом.       Совергон отвлекся от экрана, наблюдая за тем, как Даня поднимается с пола и, достав пачку с сигаретами, с улыбкой предлагает перекурить. Они пошли впереди, обсуждая прошедшие события. Миша плетется следом, все ходя в чужой куртке, пытаясь согреться. Наблюдает за уверенной походкой Кашина, как тот с ноги открывает дверь, и тут же закуривает, засовывая руки в карманы штанов. — Охуенно. Хорошо пошло. Я думал опять какая-то тягомотина будет.  — С профессионалом работаешь. — Руслан рассмеялся, и затянулся вейпом, выдыхая сладкий пар в Мишу, — И где его, такого заебанного, Лиза нашла? Что он, как в воду опущенный? — Та нормальный он, хикка просто. — Даня рассмеялся и, выдохнув сигаретный дым, протянул Мише свою сигарету, — Мертвый груз, пока ты с ним не один на один. Только остаетесь вдвоем, он такие стенд-апы хуячит, что умрешь со смеха. Почему Лиза нашла? Он же только со мной тогда в баре познакомился, если я ничего не путаю. — А, ну тогда да. — Тушенцов рассматривал Мишу, что аккуратно взял предложенную ему сигарету, и тоже затянулся ей, отдавая обратно и медленно выдыхая дым, — Просто мы с Юликом с ним на два дня раньше познакомились. А как она его вообще нашла?       Миша стоял опустив голову, пропуская диалог мимо ушей, и рассматривал белые с бирюзовым кроссовки Кашина, думая о том, что тоже хочет фит с ним. — Та я ебу? — Даня сплюнул на асфальт, — В мусорке наверное нашла или в канаве, не смогла оставить. Миша? Совергон, блять! — Только с крика, Миша обратил на него внимание, — Что думаешь? Сколько будет сто пополам? — Пятьдесят, я в курсе. У меня есть одна идея. Вы очень шикарно так все зачитываете, что я нарадоваться не могу. И ты зря на себя наговариваешь, что читать не умеешь. — Он открыл дверь внутрь, и теперь уже Руслан пошел один, а Миша с Даней позади, — Я все думал над твоим текстом. Ну, там где были слова про могилу и дилерство, помнишь?       Даня кивнул, смотря на него. Миша поднял голову, с улыбкой посмотрев на него. — Может быть, я тебе помогу его закончить?       Совергон остановился у комнаты, смотря на стоящего. Даня задумался, отведя взгляд от него, поправил цепочку на шее. — Отличная идея. Я подумаю над этим, только сначала надо закончить начатое. Если заебался, ляг поспи. Мы тут еще все завтра провозимся.       Они зашли обратно. Миша снова развалился на диване, надев на голову капюшон, отвернулся к стене и попытался уснуть. Тушенцов с Кашиным же продолжили работу, изменяя составляющие и улучшая все, что можно и нельзя. Итог должен оказаться очень хорошим, как минимум лучше первой части — иначе это все не имеет смысла.       Пока сидели, даже появилась идея, как это все красиво отснять. Взялись за запись, выучив все строчки наизусть, что бы не путаться. Провозились весь день, запивая заказанную пиццу энергетиками. Под сладкий запах проснулся и Миша, и, сняв капюшон, он сел на диван, сонно потирая лицо. — О, ебать-копать, ломать — не строить. Мишаня очнулся. — Даня облизнул жирные пальцы и указал на коробку, — Поешь? — Господи, вы что едите? — Парень рассмеялся, сев рядом с ними, — Она что, с ананасами?       Парни громко рассмеялись, и на скорость допили оставшееся со своих банок. Даня собрал корочки и принялся их заедать. Руслан в шоке посмотрел на него. — Он странный.       Миша кивнул, вытаскивая куски ананаса из-под слоя сыра, и, положив их в рот рыжему, улыбнулся. — Как тебя Земля носит? Как я тебя еще в психушку не сдал? — А сколько ты с ним живешь? Давно? — Поинтересовался Тушенцов. — Ой, я не знаю. Полторы недели вроде бы точно. — Миша ел пиццу, расстегнув куртку, — Мы с ним пересекаемся раз в два дня, когда он идет покурить, а я умыться.       Руслан улыбнулся и, взяв звонящий телефон, тяжело выдохнул, и начал соглашаться со всем, что говорил собеседник. Даня положил голову на плечо Миши, и открыл очередную банку с энергетиком. — Думаешь, упиваться этим лучше, чем алкоголем? — Тихо спросил его Миша, — Тут рекомендуемая суточная норма — одна банка. А в тебе сколько? Две? Хочешь, что бы сердце встало? — Спасибо за заботу, лапочка. Да, это получше. Только потом отходняк больной. Чувствуешь себя разряженной батарейкой. Пей давай, нам еще пешком до вокзала топать.       Совергон закашлялся, подавившись. — Ты охуел? Там же через весь город идти. — Тебе ли не похуй? Прогуляемся, сам же говорил.       Они дождались, пока Руслан наговорится, после чего продолжили свой разговор обо всем, лишь бы отвлечься от работы. Закончили все только ближе к часу ночи, после чего вышли на улицу, перекурить и дождаться такси. Отправив друга домой, к девушке, Даня достал из кармана наушники, предложив прогуляться в тишине. Каждый включил свою музыку, и они отправились пешком до вокзала.       Торопиться было некуда — электричка придет только через три часа. Они шли размеренным шагом около дорог, по просторному пешеходному тротуару. Даня закурил и посмотрел на Мишу, что шел рядом и делал два шага, пока он делал один. Улыбнувшись ему, он протянул руку, которую Совергон взял, и, переплетя пальцы, засунул ее себе в карман куртки.       Небо было темно-синим. На улице гулял прохладный свежий ветер, что беспокоил многочисленные деревья. Они шли вдвоем, держась за руку. Мимо пустых дорог, мимо разведенных мостов. Прошли четыре квартала. Даня пытался вспомнить, где мост должен был скоро опуститься, что бы они могли перейти на другую сторону. Свернули в другой район, идя по узким улочкам, ровным тротуарам. Миша выдохнул теплый белый пар, остановившись у огороженного края.       Они нашли наконец нужный мост. Остановились на повороте к нему, рассматривая то, как медленно опускаются огромные плиты. Серое основание медленно окрашивалось лучами восходящего солнца. Совергон сжал крепкую руку и опустил взгляд, наблюдая за тем, как быстро течет темная грязная вода, расходясь небольшими волнами. Его волосы тревожил прохладный северный ветер. Он повернул голову, смотря на закурившего Даню. Рыжий стоял закрыв глаза, выдыхая сигаретный дым, наслаждаясь утренней прохладой и музыкой в наушниках.       Когда проход был разрешен, парни двинулись дальше. Быстрым шагом преодолевали редкие лужи. Миша едва поспевал за Даней, постоянно отвлекаясь на красивейшие пейзажи. На отблески в пластиковых окнах золотистого рассвета. Три часа ночи, редкие машины на дорогах. Пустые остановки и лестницы, спускающиеся в метро.       Они остановились на перекрестке Невского проспекта. Совергон задрал голову, рассматривая глобус на здании Зингера. Жестом попросил Даню снять наушник. — Ты был там? — Нет. Можно я спрошу тебя о чем-то?       Миша кивнул, переходя с ним дорогу. Рассматривал красивейший пейзаж, ради которого люди уезжают со своих маленьких городов. Снова сжал расслабленную руку, устало зевнув. — У тебя бывало такое, что ты получил все, что хотел, а потом понял, что на самом деле хотел абсолютно другое? — Было. И не раз, и не два. А у тебя? — А у меня всегда было желание, от которого у меня трясутся руки, сердце начинает заходится в боли. Всегда есть штука, обычно она достается с детства, как некоторые шрамы или привычки, которая беспокоит тебя. Я всегда мечтал уехать из Казани и стать свободным. Понять, что я в полном одиночестве смогу сориентироваться, выжить, а главное, жить. И всегда это желание надламывалось на половине, потому что я находил лучшего друга или девушку, от которых был либо я зависим, либо они от меня. Я искал свободу через одиночество и самостоятельность. — Он слегка улыбнулся, — И нашел ее полгода назад. Когда Лиза окончательно стала мне только подругой, а все друзья помельче не имели на меня планов — я понял что нашел то, что искал. Позже, конечно, дошло, что искал явно не этого. А сейчас, именно сейчас, в эту секунду, мне кажется, я нашел то, что нужно мне. В одиночестве и темноте выжить всегда тяжело, каким бы ты сильным не был. Тебе начинает казаться, что алкоголь или курение — не так и плохо. Что энергетики тоже стоят того. И наркотики тем более. Я многое пережил, что бы найти что нужно. — Зрение? Или ты, наконец, мозги нашел?       Они рассмеялись, снова остановившись на светофоре. — Зрение дал мне ты. Ведь, я начал видеть, потому что у нас с тобой взаимная крепкая связь. Пускай не конечная, и краски вокруг не такие яркие, как мне хотелось бы. Но ты мне дал то, что нужно, пусть и с побочным явлением. Нужно, очень нужно, понимаешь? — Он тихо выдохнул, подняв воротник куртки, спрятав шею от ветра, что бы снова не простудиться, — С тобой я чувствую себя собой. Мне не надо врать тебе, что со мной все хорошо, как я делаю это с друзьями. Не вру, о том, что у меня ничего не болит, что мне скучно или нудно. Понимание, его мне очень давно не хватало. И я могу опереться на тебя, зная, что ты будешь рядом. — Ты признаешься мне в любви? — Я уже признался в этом. Но сейчас просто хочу сказать спасибо, что ты вовремя успел придержать меня, пока я падал. У тебя есть такое ощущение? Что тишина, повисшая за ужином или распитием спиртного — не мешает, а очень даже в тему. Что валяться вдвоем в кровати, никуда не торопясь — какой-то особый вид наслаждения. Что время — не имеет значения, так же как и погода. — Блять, ты так это все говоришь, что я сейчас расплачусь.       Они улыбнулись, смотря друг на друга. Миша обнял его, крепко прижавшись. Даня провел руками по черным растрепанным волосам, и спокойно выдохнул. Давно ему не было так хорошо, так спокойно и тихо. Что не хотелось просто беспробудно пить или прыгать в койку к любой девице, не важно, как она выглядит. Миша закрыл глаза, вдохнув приятный аромат. Он, в свои семнадцать, любил человека старше себя. Любил того, кто с ним становился тихим и послушным. А в компании был самым злым и агрессивным. Словно домашний волк — он дикий, пока ты не станешь достаточно приближенным.       Они дошли медленно до вокзала и сели на едва стоящий черный забор, вдвоем закурив. — Откуда у тебя эти шрамы? — Спросил Кашин, заметив свежие красные полосы на правой руке, — Любишь держать в руках острые предметы и случайно ронять их? — Привычка. Не несу в себе никакого самоубийственного подтекста. Просто, — он затянулся сигаретой, — просто делаю это. Приятное ощущение. — Пока тебя все обижали в школе, ты привык чувствовать боль. Потом школа закончилась, тебя больше никто не обижает — и ты начал делать это сам.       Взяв холодную руку, Даня медленно поднял рукав, оголяя бледную кожу, изодранную шрамами. — Давай ты пообещаешь мне этого никогда не делать, поделишься всем, что тебя беспокоит? Я же, в свою очередь, предложу взамен тепло, которое тебе нужно.       Совергон кивнул, опустив обратно рукав, и перевел взгляд на проезжающий мимо электровоз. От его грохота дрожало все. Мише очень нравилось слушать звук приближающегося поезда. Или же вой самолетного двигателя. Наблюдая за тем, как уходит поезд, увозящий множество людей дальше, ему хотелось верить, что с этой поездкой у всех все станет лучше. Счастливые люди могут позволить себе путешествия, что приносят только хорошее.       Уставший женский голос озвучил номер пришедшего поезда Санкт-Петербург — Казань. Расписанные вагоны остановились, раскрыли двери с овальными окнами. Даня улыбнулся, рассматривая выходящих. Ему почему-то захотелось забежать в один из вагонов и вернуться обратно к матери. Но поезд дальше не шел, оставаясь здесь. А вот электричка, идущая за город, остановилась на втором пути, открывая свои двери.       Подняв с пола рюкзак, Даня взял Мишу за руку, и пошел туда, куда нужно было, а не куда хотелось. Когда Лиза приедет, он заберет ключи от квартиры в центре, и останется жить там. Наверное, чтобы не травмировать себя желанием снова взять вещички и куда-нибудь уехать подальше, где никто никогда не найдет. Чтобы не видеть быстро уходящие вагоны, не вспоминать свой, который ушел тогда, когда он первый раз ступил на этот перрон, и больше не возвращался.       Один из них любил вокзалы, за возможности, за счастье. А другой нет, потому что вокзал приносит только боль и страдания.       Счастливые люди уезжают или остаются на месте?