Пульс в моем горле
25 мая 2018 г., 17:06
Кайло не чужд кошмаров.
Правда, они, как правило, его собственные.
Все начинается в то время, которое они зовут ранним утром. Он дремлет уже по крайней мере несколько минут, то погружаясь в сон, то выплывая из него, когда леденящий кровь ужас ударяет его под дых. Эмоция без привычного сопровождения из образов и воспоминаний странная и слегка раздражающая. Он мысленно дотрагивается до Рей так мягко, как может, но по-прежнему сталкивается с песчаной бурей образов, страха и ярости.
Когтистая лапа тычет ему (ей) в лицо. Он (она) уклоняется как раз вовремя, но…
Он (она) окружен. Они такие большие, и это нечестно, нечестно! Эти запчасти его (ее)!
Руки, слишком много рук, чтобы вести им счет, хватают (его) ее и удерживают, пока вокруг раздается дребезжащее подобие смеха…
Зловонный выдох в его (ее) лицо:
- Тощая, но закинуть ее в котел и получится сносное рагу.
Кайло вырывается из ее кошмара, хватая ртом воздух. Ее ногти вонзаются в кожу под его ночной рубашкой, когда она прижимает его к себе. Он вертится, крутится в ее руках, гладя ее по плечу в попытке нежно разбудить.
Мгновение, шквал конечностей — и он уже лежит на спине, а ее руки крепко сомкнуты на его шее. Ее миниатюрные большие пальцы пережимают ему дыхательные пути, а ее лицо, зависшее в сантиметрах от его собственного, искажает злобная гримаса. Он толкает ее, и это должно быть до абсурдного просто — спихнуть ее с себя, — но не тут-то было. Он чувствует, как его придавливает Силой, отчего ее маленькое тельце ощущается бесконечно тяжелым. Его руки увязли в матраце по обе стороны от его головы, неподвижные несмотря на любые его усилия. Он старается сосредоточиться, собрать необходимую силу, чтобы сбросить ее с себя, но есть в нем маленькая, постыдная часть, которая этого не хочет, даже тогда, когда начинает темнеть в глазах.
Она чертовски сияющая, с волосами, растрепанными со сна, с широко открытыми невидящими глазами и обнаженными в диком рыке зубами. Он умрет, и она собирается убить его, и он расстроен этим фактом даже меньше, чем думал. Странное спокойствие овладевает им; он словно парит — не так ли должна была ощущаться медитация? Его левая рука выскальзывает из захвата Силы. Наверно, ему следовало бы использовать ее, чтобы разбудить Рей пощечиной, чтобы спихнуть ее с себя, сделать хоть что-нибудь… но он не предпринимает ничего. Он просто медленно поднимает руку к лицу Рей и проводит пальцами по ее щеке.
(…пальцы, мозолистые, покрытые глубоко въевшейся грязью и маслом. — Спасибо…)
Он видит, как осознание и ужас пробегают по ее лицу за секунду до того, как она одергивает руки с его шеи и одним резким движением прячет их за спину.
Кайло кашляет, захлебывается слюной и слегка свешивается с кровати, когда кислород устремляется обратно к его мозгу. И ужасается по совершенно другой причине.
— Ты..? Черт, Кайло, я… Вот дерьмо. Прости.
Она приподнимается на руках, чтобы оценить ущерб, нанесенный его шее. Ее вес смещается, и она усаживается вплотную на его пах. Он полностью замирает, прижатый к ней и (черт, черт, черт) молится, чтобы она не заметила, как у него твердеет под ней.
Она замечает.
Он видит это по тому, как ее брови забавно взлетают, когда глубокая обеспокоенность сменяется полнейшим удивлением, и ее рот округляется в нелепом, тихом, маленьком «оу».
Пару недель назад он бы ощерился, пошел бы в атаку, стал бы обвинять ее, пришел бы в неистовство, изрубил бы словами так же, как раньше рубил электронику. Мысль все еще заманчивая, но он сопротивляется ей, сжимает зубы, закрывает глаза и чуть отворачивается. Уповать на ее милосердие до сих пор получалось у него довольно хорошо, и он с тем же успехом может надеяться на него снова.
Он чувствует, как унижение расцветает румянцем от его щек и до кончиков до смешного слишком больших ушей. Повисает тишина, и он может слышать каждый вдох в комнате — ее и его.
Он уже готов спихнуть ее с себя, пристыженный и морально раздавленный, когда ее холодные пальцы легко докасаются до его покрытого синяками горла. Он рвано выдыхает и распахивает глаза.
Она разглядывает его, его горло, и ее взгляд… странный. Шок сменился чем-то другим, но это не жалость, не насмешка, которую он все еще почти что ожидает. Нет, это скорее… любопытство, оценка. Он чувствует себя запасным приводом, над которым она раздумывает, как бы получше его разобрать на части, — и приходит к мысли, что не особо возражает против этого.
Ее взгляд перемещается с шеи на его лицо, она смотрит ему в глаза и, склонив голову на бок, спрашивает:
— Ты хочешь заняться сексом?
Если бы он был Ханом Соло, он уверен, что остроумно и заигрывающее возразил бы с привычной ухмылкой, и, наверно, с легкостью уложил бы ее на спину, и…
Если бы он был Леей Органой, он игриво и подначивающе прокомментировал бы то, насколько тупо, грубо и бескультурно прозвучал этот вопрос. Он заставил бы ее смутиться, заставил бы ее постараться, чтобы убедить его, и…
Если бы он был Люком Скайуокером, он был бы галантным и сказал бы ей, что хочет подождать. Он сказал бы ей, что она особенная и что они должны быть более уверенными в своих чувствах друг к другу, прежде чем вступать в неплатонические отношения. Она бы поцеловала его, нежно, но целомудренно, а затем они бы разошлись, и …
Но он — не такой, как они, и никогда таким не был. Он всегда был эгоистичным, неловким и глупым, так что он просто сглатывает под ее пальцами и произносит дрожащим шепотом:
— Да.
На мгновение воцаряется тишина. (Вот дерьмо, может она имела в виду совсем не это…).
— Ну, тогда ладно, — говорит она буднично, прежде чем снять свою рубашку через голову одним быстрым движением.
Если честно, изумительная грудь Рей достается ему несправедливо быстрее, чем он надеялся (или был к этому действительно готов). И теперь уже его глаза расширяются, а с губ срывается глупое «оу», и он ощущает себя больше Беном, чем Кайло, впервые за долгое время.
(… этот упрямый изгиб рта: «Лицо моего сына»…)
— Ну? — спрашивает Рей, и Бе… Кайло на секунду начинает переживать, что он прослушал вопрос, в вожделении рассматривая ее.
— Ты собираешься раздеваться? — интересуется она в своей абсурдной, бесстыдной манере. Ее черты слегка изменяются, словно что-то пришло ей на ум. — Или ты из тех людей, которым нравится заниматься сексом почти одетыми? Я не понимаю привлекательность такого, но если тебе это…
— Нет, нет, я просто… — он садится, и она снова ерзает на его ляжках (черт), а затем стягивает с себя ночную рубашку. Он надеется, что это выглядит со стороны гораздо более грациозно и привлекательно, чем ощущается.
Ее ладони медленно и с любопытством скользят по нему. Когда кончики ее пальцев гладят оставленные ею шрамы на его плечах, он вдыхает сквозь зубы и робко кладет руку на ее бедро, притягивая ее ближе к себе. Ее глаза темнеют, она чуть ухмыляется, и это все предупреждения, которые он получает, прежде чем она резко подается вперед и целует его.
Поначалу его нос немного мешает (ну еще бы, блин), но они слегка сдвигаются, и тогда, оу, она засасывает его нижнюю губу и пробегает по ней языком. Он хорошо держится, но это же Рей, ему нужно сделать что-то большее, чем просто держаться молодцом, поэтому он кладет руку (он надеется, что не слишком сильно трясущуюся) на ее грудь и проводит по соску туда-сюда большим пальцем, чуть ухмыляясь, когда он твердеет от его прикосновений. Она мычит ему в губы и прижимается к нему, и он спешит прижаться к ней.
Ему так хорошо. Слишком хорошо.
Он думал об этом, конечно же, он думал об этом, но это всегда была неосуществимая фантазия, нечто, чем он наслаждался, будучи полностью уверенным, что этого никогда не произойдет. Только вот сейчас это происходит, и он в ужасе от того, что может облажаться, что спустит в штаны как гребаный подросток и разочарует ее, и…
Он должен найти способ взять ситуацию под контроль.
Он переворачивает ее на спину и, слава богам, это, в конечном счете, выглядит так круто, как он и надеялся. Ее голова падает на подушки, и она дарит ему улыбку. Он улыбается в ответ — слабое, застенчивое выражение, которое поначалу чувствуется немного странным на его лице — прежде чем покрыть поцелуями ее шею, ключицы, место между ее грудей, а затем, посасывая, вобрать в рот один из ее сосков.
— Да-а-а, — выдыхает она, вплетая пальцы одной руки в его волосы и выгибаясь ему навстречу. Она резко дергает их, и, черт, разряд тока пробегает по его спине. Он скулит, но звук заглушает ее грудь (слава богам), и это вовсе не так уж плохо, потому что она издает тихие мычащие стоны, которые должны были бы звучать глупо, но на самом деле так не звучат.
— Теперь другую, — говорит она, произнося чеканную (хотя и несколько на выдохе) команду.
Кайло подчиняется мгновенно. Он старается особенно много не думать о том, как прекрасно чувствуешь себя, когда снова есть чьим командам следовать.
Он задается вопросом, почувствовала ли она это, потому что спустя минуту она произносит «ниже», надавив на его макушку.
У него такое чувство, что под этим она подразумевала вовсе не живот, но решает убедиться в том, чтобы и этому месту было уделено достаточно внимания, пока он продолжает свой путь вниз. Он целует и кусает ее живот так много, как может, и думает, что она под его ладонями ощущается менее худощавой, чем раньше. Какая-то его часть связывает это с едой, которую он для нее готовил, и чувствует легкую эйфорию.
Он добирается до ее нижнего белья и использует Силу, приподнимая ее бедра так, чтобы смочь стянуть его обеими руками, и впивается в нее ногтями, когда делает это. Она издает смешок, и Кайло уже практически готов оскорбиться тем, что она насмехается над ним, когда она выдыхает:
— Что ж, Силу можно использовать и так. Умница.
Кайло не вполне понимает, как он не кончил в тот же миг.
Теперь она перед ним, обнаженная, с красиво и бесстыдно раздвинутыми ногами, но (как всегда) это Кайло чувствует себя напуганным, уязвимым и раскрытым. Какое-то время он просто пялится, слегка опешив. В теории он знает, что должен делать, но… что, если у него это выйдет ужасно?
Он начинает целовать ее правое бедро, продвигаясь вверх — частично для того, чтобы дать себе больше времени, а частично для того, чтобы не лежать просто так на животе, уставившись на нее как идиот.
Он мог бы заглянуть, мог бы узнать наверняка, что именно она хотела бы… но это всегда заканчивается тем, что она проникает в его голову настолько же глубоко, насколько и он в ее. Он не уверен, что готов к такому. Не тогда, когда они вот такие, в любом случае.
Впрочем, она спасает его от него самого (конечно же, она это делает) прежде, чем он успевает накрутить себя по этому поводу.
— Начни ниже и чуть правее.
Напряжение в его плечах спадает, когда он бросается выполнять ее приказ.
Она вплетает пальцы в его волосы снова и тянет его вверх и вниз, вправо и влево. Ее хватка — сильный и потрясающий фиксатор, до определенной степени ограничивающий его. Она начинает слегка двигать бедрами навстречу его рту, издавая тихое оханье.
— Теперь соси, — командует она. — Сильно и быстро.
Он подчиняется.
Она начинает произносить ругательства на языке, которого он не знает, прижимая его крепче к себе. Его язык порхает по ее чувствительной точке, пока он продолжает сосать так сильно и быстро, как может. Его инициатива немедленно вознаграждается. Поток ругательств постепенно превращается в его имя, повторяемое снова и снова, словно церковное песнопение.
— Кайло, Кайло, Кайло, черт, КайлоКайло…
Она выгибается дугой ему навстречу, когда кончает, и это восхитительно. Опьяненный успехом, он усмехается ей в бедро, когда она, наконец, падает бесформенной грудой на кровать. Она лениво гладит его по голове, и он чувствует себя немного как домашний любимец, но на самом деле он и не против.
— Что насчет тебя? — спрашивает она через какое-то время.
— М-м-м?
Она тепло смеется:
— Что нравится тебе?
А. Точно. Это.
Эрекция, которую он (по большей части) игнорировал, сейчас привлекает его внимание снова с полной силой.
— Эм-м-м, — благоразумно произносит он.
Он не вполне уверен, что сказать. «Ты» — звучит сентиментально и нелепо, даже несмотря на то, что это правда. «Сделай мне больно» — будет выглядеть так, словно он психически больной, да и на самом деле в этом ему не нужна ничья помощь.
— Я снизу, — говорит он, и это звучит немного как вопрос.
Он бросает на нее быстрый взгляд, и она улыбается ему, зажав язычок между зубами:
— Это можно.
Он перекатывается на спину и вытряхивается из штанов. Это выглядит гораздо менее грациозно, чем то, как он стягивал штаны с нее.
Она седлает его, и он чувствует ее жар и влажность всей своей длиной.
Он пытается утешать себя тем, что, даже если быстро кончит, он уже успел довести ее до оргазма.
Она целует его, медленно и мягко, пока трется об него.
Кайло не в настроении для медленного и мягкого.
Он хватает ее за бедро и углубляет поцелуй, и скоро это становится неистовым шквалом из губ, зубов и языка. Затем она приподнимается и опускается на него, и она такая скользкая, что преодолевает весь путь до самого основания в одно плавное движение. Ее голова запрокидывается, взгляд становится расфокусированным, рот чуть приоткрывается и черт, черт, черт…
Он удерживает ее на месте, отчаянно желая, чтобы она не сдвигалась ни на йоту. Он не знает, чувствует она это или чувствует, но, похоже, все понимает. Когда он ощущает, что не опозорится прямо в это же мгновение, то совершает несильный толчок. Она начинает двигаться на нем, уперевшись руками по обе стороны от его головы. Поначалу их движения немного неловки, но скоро они входят в ритм, и это заставляет Кайло впиться в ее бедра и закусить губу.
Ее глаза сканируют его лицо, а затем медленно опускаются к горлу. Ей, видимо, нравится то, что она видит, потому что она немного замедляется, и в ее глазах сияет что-то теплое и томное, когда она легко проводит пальцами по его чувствительной коже на шее.
Это вопрос.
Он подставляет горло в ответ.
Ее руки обхватывают его шею и сжимают, и она скачет на нем все быстрее и быстрее. Давление не такой сильное, как прежде — он все еще может сделать небольшой глоток воздуха, — но этого достаточно, и он может почувствовать стремительное приближение оргазма.
— Ого, да тебе это весьма нравится, — говорит она, прежде чем поцеловать его и перекрыть последний доступ воздуха.
Он тотчас же кончает, так мощно, что прикусывает ее губу до крови.
Он все еще тяжело дышит и дрожит, когда его (наконец-то) отпускает, и она сползает с него. Она обхватывает своей ногой его ногу и кусает его плечо.
— Это было замечательно, — говорит она ему в плечо. А затем: — Дай мне свою руку.
Он дает ее, ни о чем не спрашивая.
Она направляет его пальцы в себя, и он гордится тем, что ей не нужно ему ничего говорить, прежде чем он начинает двигать ими туда-сюда, попутно массируя ее чувствительную точку большим пальцем. Она резко двигает бедрами ему навстречу и, спустя пару минут, кусает его плечо, кончая снова. Острая боль, и звуки, которые она издает, и ощущение того, как она сжимается вокруг его пальцев там, куда они все еще погружены, заставляет его обмякший член, лежащий на бедре, героически дернуться.
Она зарывается носом в изгиб его шеи и засыпает меньше чем за минуту.
Кайло лежит — сна ни в одном глазу — и пытается отдышаться.
