Songfic challenge

      Вопреки всем заветам и правилам танца, главным было не смотреть друг другу в глаза.       Мы не боялись, о, нет. Мне уже нечего было бояться. Ему — ещё нечего.       Просто это было единственной доступной мне формой протеста, пока мы кружили по залу под размеренные нежные звуки старинного вальса.       — Не надоело ещё? — вопрос, произнесённый одними губами, слышала только я. И адресован он, конечно, был мне, но я упрямо делала вид, что мне безумно интересно смотреть в пол, на чередование паркетных досок, на блестящие лакированные ботинки партнёра, на колебания подола непривычно длинного яркого платья, на мелькающие иногда на краю поля зрения бесконечные слои чужих пышных юбок.       Когда моё молчание стало неприлично долгим, чужая рука сильнее сжала мою ладонь, а потом мы сбились с неторопливого несложного ритма танца. Я успела заметить, как Демон подался вперёд. Прежде, чем мы столкнулись, я отступила — меня отдёрнуло назад. Мы вырвались из круга танцующих, синхронно двигающихся людей, удивительным образом никого не задев. Наступая на меня в очередном па, Демон напомнил, что мы всё ещё танцуем.       Поворот, непредсказуемый и неожиданный, а оттого повлекший кучу неприятный ощущений для меня — невидимые нити, незаметные и неосязаемые, пока я вписывалась в желаемые Демоном рамки, натянулись, впиваясь в руки и ноги, заставляя меня повернуться. Они же не дали мне упасть, когда я резко наступила на непривычно высокий каблук чужой обуви и нога неприятно подогнулась.       Поддержал меня и хозяин оплётшей меня паутины — Демон. Какая трогательная забота.       Ударившись оголённой спиной о холодную стену, я поморщилась. Мы, наконец, остановились, но мне не дали перевести дух. Холодные пальцы грубо схватили меня за подбородок, заставляя поднять голову. Я поймала взгляд пронзительно ледяных, невыносимо ярких голубых глаз.       — Мне не нравится твоё поведение, — нежность в его голосе звучала бы убедительно, не противоречь она всему остальному его поведению. — Что ты за партнёрша, раз на меня не смотришь. Это расстраивает меня. Или мне сделать так, чтобы ты не могла отвести от меня взгляда?       Он по-свойски погладил мою щеку, но едва я попыталась отстраниться от неприятных чужих прикосновений, как горло сдавили тонкие нити. По телу пробежала дрожь, когда я почувствовала, как что-то ползёт по мне вверх, к лицу, застывая тугим ошейником на шее. В его глазах читалась насмешка. О, нет, я не могла позволить ему такого откровенного издевательства надо мной. Эта мысль тугим огненным комком родилась в груди, на выдохе обожгла меня, а потом — и Демона, продолжавшего смотреть мне в глаза. Я подалась вперёд, насколько могла, жадно наблюдая, как на лице его отражается растерянность. Он быстро вернул себе самообладание, но смотрел теперь мимо меня. Зато я — как он и просил — взгляда не отводила.       Демон засмеялся.       — Ладно, ладно, я понял, — он вновь положил руку мне на талию, мягко принуждая отойди от стены, вновь приглашая на танец. Его жест сопровождался очередным рывком нитей, но я уже шагала сама. Как и танцевала до того — сама.       — Не могла бы ты, пожалуйста, вернуть мне возможность видеть? А то мы с тобой попадём в крайне неловкое положение, а ты ведь так сильно хотела этого избежать, — вкрадчиво попросил Демон, начиная кружиться со мной по крохотному кругу, каждый шаг — поворот на девяносто градусов. Он держался на удивление уверенно для человека, оказавшегося в полной темноте. Невольно я почувствовала уважение к нему и отвела взгляд, воспользовавшись, впрочем, возможностью наступить ему на ногу.       — Благодарю тебя, — сдержанно отозвался он, а после полюбопытствовал:       — Ты так и будешь молчать?       — Боюсь, за то, что я хочу тебе сказать, меня выставят за дверь, — процедила я сквозь зубы, демонстративно поворачивая голову в сторону. Мы влились обратно в круг танцующих пар. Этот вальс будто и не думал кончаться. Оркестр, не зная усталости, играл, рождая паутину музыки, заставлявшую людей танцевать. Впрочем, то, в чём запуталась я, было куда более неприятной вещью.       Демон засмеялся.       — Ты прекрасна, — сквозь тихий смех шепнул он мне на ухо, обдав шею горячим дыханием. — Твоя невыносимая гордость — просто что-то с чем-то.       — Раз я так невыносима, к чему было это всё? — не выдержав, спросила я, всё же вступая в диалог. — И ты, в конце концов, мог просто пригласить меня по-человечески. Вдруг я согласилась бы в честь старой дружбы?       — Кто ещё, кроме тебя, стал бы танцевать со мной добровольно, будучи связанной по рукам и ногам? Ты попалась, Ди, попалась, но гордость не позволяет тебе показать это всем, сопротивляться и, в конце концов, продемонстрировать местной публике, что ты не больше, чем марионетка, — Демон снова тихо засмеялся, когда я, сбившись с шага на мгновение, была возвращена в русло танца грубым рывком невидимой паутины.       Ненавидела ли я его в тот момент? Да. Будь он хоть сотню раз и хоть тысячу — победителем в своей собственной «небольшой охоте», тогда я оказалась непозволительно близка к тому, чтобы достать из рукава свой последний козырь, который так хотелось от Демона утаить. По спине побежали мурашки, что-то неприятно шевельнулось под лопатками, натягивая нити и готовое порвать их, позволь я решимости и злобе разгореться в груди чуть сильнее. При мысли о том, какое выражение при этом застынет на лице Демона, я чувствовала, как уголки губ приподнимаются в усмешке, а на языке остаётся сладковато-горький вкус торжества. О, да, это определённо стёрло бы непоколебимую уверенность и удовлетворение с его лица.       Но если бы я сорвалась, оказалось бы, что всё это я терпела совершенно напрасно. А вытерпеть пришлось многое.       Я так и не поняла, как он нашёл меня. У агрессивно настроенных придурков почему-то никогда не возникало проблем с определением моего местоположения.       С присущей ему страстью к зрелищам он переполошил весь город, широко раскинув сетку своего зова. Ему стоило бы зваться Сиреной, а не Демоном — чтобы вляпаться в его паутину, оказалось достаточным услышать голос. С учётом того, что его приказы дублировались громкоговорителями, я даже не знаю, как я могла бы этого избежать. Конечно, это была ещё не та паутина, что заставляла меня танцевать потом.       То, скорее, можно было сравнить с поводком. Я растягивала его, как могла, в попытке уйти как можно дальше от места, куда приказывал идти Демон. Я храбрилась и смеялась ему в лицо, когда он лично пришёл поинтересоваться, не сильно ли давит его нить. Я тогда уже не могла идти прямо — приходилось ползти, отвоёвывая у неизбежного каждый шаг. Я будто тонула в болоте или пыталась прорваться сквозь упругую облепившую меня и тянущую назад плёнку. Но я нашла в себе силы усмехнуться и бросить, что нить могла бы быть и потолще.       Потом мне стало нечем дышать, и я проснулась. Ненадолго, но этого хватило, чтобы прийти в себя приглашённой на светское мероприятие. Демону очень нужна была партнёрша. Демон всегда хотел увидеть меня в платье, на каблуках и с убранными с лица волосами.       «Ты похожа на дикого зверька, которого наконец отмыли и причесали. И эта бессильная злоба делает тебя только прекраснее», — так он, помнится, сказал.       Наконец, вальс сошёл на нет. В показавшейся оглушительной тишине круг танцующих распался в разрозненную толпу гостей. Отовсюду послышались разговоры, до меня то и дело доносился чей-то возбуждённый полушёпот. Ожидание, витавшее в воздухе, казалось, можно было потрогать.       И это не нравилось мне. Всё происходящее стало напоминать гнилой фрукт — на вид яркий и вкусный, но на деле — отрава отравой. Я попыталась было протиснуться сквозь толпу к окну, потому что вставший в горле ком и знакомое ощущение близящейся угрозы не давали покоя. Этот фарс зашёл слишком далеко.       Заметив мою попытку отойти от него, Демон обхватил меня за талию, притягивая к себе. Сквозь тонкую ткань я почувствовала холод его пальцев.       — Яр, — окликнула я дрогнувшим от напряжения голосом. — Кого они все ждут?       — О, я тебя не предупредил? Прости, совсем забыл сказать, к кому именно в гости мы пришли. Не бойся, вы знакомы… — его приторно-ласковый голос утонул в торжественной музыке, под которую распахнулись двери бального зала, закрывшиеся после прихода последнего гостя. Меня окатило волной лихорадочного жара, на смену которому пришёл леденящий, парализующий ужас.       Мне показалось, он смотрел прямо на меня. Смотрел прямо мне в глаза. И я ничего не могла сделать под его взглядом.       — Впервые вижу тебя такой напуганной, Ди, неужели ты и правда способна кого-то бояться? — усмешка Демона привела меня в чувство. Я по-прежнему не могла отвести взгляда, но в груди шевельнулась вязким сгустком решимость.       Я услышала звук, с которым порвалась разорванная внереальностью паутина. Бесполезные нити чужого колдовства упали у моих ног. По толпе прокатился общий удивлённый выдох, люди отшатнулись от уродливых трещин надколотой реальности за моей спиной.       Теперь он точно смотрел прямо на меня. Его губы дрогнули в усмешке. Но прежде, чем он, или Демон, или кто-то ещё успел что-то сделать, я шагнула назад, ускользая из этого мира.