Songfic challenge

      Лес сменился с летнего на осенний так плавно, что Лисица упустила момент, когда ушла со своей территории и ступила на чужую. Скорее всего, граница между временами года растянулась на несколько часов пути: отсчёт пошёл, когда лес не расступился перед узкой речушкой, помнящей многочисленные Лисичьи визиты, и закончился, когда на деревьях вокруг Лисицы не осталось ни одного зелёного листочка, а тропинка, по которой она шла, утонула под ворохом разноцветных сухих листьев.       Впрочем, Лисице не нужна была тропинка, чтобы найти дорогу. Цель её ощущалась ярким костром впереди, и мёртвая тайна, похороненная Лисицей, трепетала, как живая, тянулась к теплу этого маяка и тянула Лисицу за собой. И она шла, оставляя за собой лисьи следы, она бежала, а кеды неудобно болтались на лисьих лапах.       Она никогда не была в этом месте, но всё вокруг было ей знакомо.       Она читала об этом лесе в книге и хвостом смахнула пыль с каменного гроба королевы, умевшей ходить на изнанку своего мира.       Она видела этот лес во сне и знала, пройди она ещё немного на запад, и живые деревья сменились бы на каменные, а в руинах старого особняка прямо в центре этого мёртвого леса девушка, с которой Лисица никогда не встречалась, получила бы письмо от незнакомого человека, который назвал бы её чужим именем, но обратился бы к ней.       Она могла быть в этом лесу, названная другим именем и одарённая другой тайной, в истории, которой так и не суждено было стать написанной.       Но в конце концов Лисица пришла сюда именно Лисицей, и сюда её привела именно её история – та, что с Дракончиком, тайной и ответами на до одури простые и странные вопросы. У неё как раз появился ещё один такой вопрос.       Глубоко вдохнув пронзительный сладковато-холодный запах осени, Лисица устроилась на земле возле каменного гроба и приготовилась ждать. Мысленный огонь её маяка горел прямо перед ней, ослепляя светом, обжигая теплом. Тропинка ушла куда-то под ворох листьев и глубже, под землю, потерялась и оборвалась.       Лисица пришла, но мёртвая королева, заблудившись на изнанке, молчала. Она не имела отношения к этой истории и всплыла в памяти Лисицы, а заодно и в этом лесу, совершенно случайно и беспричинно.       «Знаешь ли ты историю про эту королеву?» – так могла бы спросить Лисица у того, к кому в гости она пришла, но не стала бы. Он не ждал её в гостях, он не хотел стоять перед ней – ему по нраву было место за Лисицыной спиной, в Лисицыной тени, там, куда она не посмотрит, в какой бы момент ни обернулась.       У него был след, так похожий на Дракончиков, но от драконов у него было разве что бесконечное терпение да умение вдыхать огонь и выдыхать дым. Дым, который он выдыхал, становился туманом, клубившимся в оврагах этого леса. Огонь, который он вдыхал, сжёг этот лес, заставляя листву просыпаться рыжим пеплом на землю. Его печаль была пронзительно тосклива, как холодный осенний воздух.       Возможно, всё было совсем не так. В конце концов, Лисица не знала ни его настоящего следа – только тот, что придумала ему сама, – ни его настоящего имени – только то, что дала ему сама. Иногда Лисице казалось, что она вообще всё придумала про этого человека и про эту тайну.       Только письма его снова и снова находились там, где Лисица их оставляла, доказывая существование их автора. Письма его нашлись и возле могилы мёртвой королевы – печатный текст чернел на рыжих кленовых листьях доказательством того, что Лисица пришла по адресу. И на каждом – красное клеймо печати: «Ты обещала не рассказывать». Лисица и правда обещала.       Лисица не смогла.       Ждать Лисице пришлось до заката, пока небо не стало цветом точь-в-точь как рассыпавшиеся вокруг кленовые листья. К тому времени Лисица успела сложить из перепутавшихся обрывков почти все свои тайные письма и гадала, куда бы теперь приспособить то, что осталось.       Ей подумалось, это были черновики. То, что так и не было написано или отправлено.       Когда солнце почти упало за горизонт и цеплялось за верхушки деревьев тусклыми лучами из последних сил, мысленный огонь перед Лисицей разгорелся нестерпимо ярко. Отдёрнув руки от занимающихся мысленным пламенем кленовых листьев, она закрыла глаза, прижала уши к голове, испуганно съежилась, прося защиты у мёртвой королевы.       Мёртвая королева дохнула на огонь порывом ледяного ветра. Всё стихло. Когда Лисица открыла глаза, она обнаружила себя у ворот, за которыми блестел в свете проступающих на влажном ночном небе звёзд замок.       «Стеклянный замок, который появляется только тогда, когда на него падают последние лучи заходящего солнца. Всего на несколько мгновений каждый день, и то при условии, что на закате небо не затянуто облаками».       Обрывок ненаписанной истории. Тогда – глупая по-детски наивная идея. Теперь – пристанище Лисицыного… Лисица задумалась, как она могла бы охарактеризовать этого человека. Он ей кто?       Он был ей – тень. Собеседник. Тайна.       Он открыл перед ней ворота подаренного ему стеклянного замка и ждал, но Лисица не двигалась с места. Всё внутри неё кричало: не смей ступать на его территорию! Не смей переступать порога его дома!       И Лисица не смела. И тогда он вышел сам. Остановился в шаге от ворот, не решаясь ступить в лес.       Лисица смотрела на него и не видела. Он по-прежнему был призраком, тенью, размытым образом. И след его – всё ещё был точь-в-точь следом Дракончика. Ни больше, ни меньше. Только боль – боль его разлилась осенним холодом вокруг него, коснувшись дыханием и Лисицы. Размытый призрак носил свою скорбь, как королевскую мантию. Ему было комфортнее в тени за спиной Лисицы, но никак не перед ней – лицом к лицу.       – Архивариус, – Лисица назвала молчаливую тень по имени, которое дала ему. Тень дрогнула, и на мгновение Лисице показалось, что она разглядела его лицо. Спустя мгновение она снова не могла его вспомнить.       В ответном молчании повис вопрос. Лисица подалась вперёд, читая его в сгустившейся вокруг темноте.       – Я хочу извиниться, – призналась она. – За то, что я пришла, – Архивариус не закрыл бы перед ней ворота, но гостьей тут она была нежеланной – по коридорам замка и так бродил Лисицын образ, от которого его хозяин никак не мог избавиться. Лисица жила в его летописях. – За то, что я не сдержу свою клятву, – Архивариус подарил ей свою историю в обмен на обещание никому эту историю не рассказывать. Лисица не знала, где грань этого запрета, поэтому должна была попросить прощения – ведь история эта всё навязчивее хотела быть рассказанной. В искажённой до неузнаваемости форме – но всё равно. – Я не дам ни имени, ни подсказки, ни намёка на то, кто ты такой. Я назову тебя по имени, которое дала тебе сама. Но всё равно, может быть, ты осудишь меня. И ещё я хочу извиниться за то…       Лисица поднялась, глядя на безмолвную тень. История, которая хотела быть рассказанной, требовала не только разрешения на нарушение клятвы.       – …что я сейчас сделаю.       Лисьи зубы сомкнулись, отрывая клок тумана от призрачного неявного образа. Человеческие пальцы сомкнулись на размытом в воздухе, неощутимо лёгком запястье.       Лисица бросилась прочь, унося в пасти свою добычу, шлейфом волочившуюся за ней по земле. Лисица потянула Архивариуса за собой, и он шагнул, оставшись на месте.       Размытый образ скорбящего хозяина замка смотрел, как обретал след и плоть Архивариус, которого Лисица уводила в свою историю.       – Я поймала тебя.