Белый Альбом

Ягами Саю стояла, прислонившись стеклянным стаканом к двери, ведущей в комнату брата, и слушала. Конечно, подслушивать нехорошо, но причина, по ее мнению, была очень веская. Случилось то, чего не ожидала ни она, ни мама. Лайт привел домой девушку. Довольно миловидная старшеклассница с собранными в короткий хвостик медно-каштановыми волосами и спокойным, невозмутимым выражением лица, она вежливо поздоровалась и с ней, и с до сих пор хлопочущей на кухне матерью, и ушла вслед за Лайтом в его комнату. Сам Лайт представил девушку как знакомую, которой нужно помочь с уроками. Вот только была небольшая неувязка. На олимпийке этой девушки, одетой в спортивную форму, была нашивка с гербом, как подсказал интернет, женской академии Шион. Так что школьной знакомой брата она быть не могла. К тому же, Лайт ни разу не назвал свою знакомую по имени. Что и говорить, он даже не стал называть ее имя ее своей семье! Создавалось ощущение, что он просто не знал, как ее представить. Тогда кто же она, эта незнакомая девушка? Это Саю предстояло выяснить методом подслушивания. Дверь внезапно открылась и из комнаты выглянул брат. Саю встрепенулась и спрятала стакан за спину, по щеке скатилась капелька холодного пота. Лайт не обратил на сестру почти никакого внимания, только спустился вниз по лестнице и через несколько минут вернулся с двумя большими красными яблоками. — Саю, — Обратился он к ней перед тем, как снова зайти в комнату. — Чем стоять здесь, иди помоги матери. Девочка вздохнула. Ее вычислили. Ей не осталось ничего, кроме как выполнить указание брата и спуститься. Лайт запер дверь в комнату и сел на кровать. Девушка, сняв кепку, стояла перед столом, на котором лежала толстая тетрадь в черном переплете. — Так значит, это она? — Ягами кивнул. — Можно? После второго подтверждающего кивка Мияко взяла в руки Тетрадь Смерти и повертела. Занятно. Полностью черная, с обычными белыми тетрадными листами внутри, удивительно, что с помощью этой вещи можно было убивать людей на расстоянии. Девушка улыбнулась. Очень интересная вещь, ничего не скажешь. Она открыла первый форзац и вчиталась в написанные латинскими буквами правила использования. — Шамсиэль был прав… — пробормотала она. — Чтобы использовать способности Тетради, как и с Альбомом, нужно знать имя и лицо… — Шамсиэль просто идиот-Небожитель. — послышался вдруг хрипловатый и насмешливый, незнакомый голос. Святая обернулась. Рядом с Ягами Лайтом парило в воздухе черное, устрашающее существо, поедающее яблоко и поблескивающее в тусклом свете ламп кроваво-алыми глазами. Девушка содрогнулась, едва не свалившись на пол на мгновенно ставших ватными ногах. — Знакомься, Святая. Обыкновенный Шинигами, — подсказал ей Шамсиэль брезгливо, даже не смотря в ту сторону. Шинигами хрипло засмеялся. Мияко сделала судорожный вдох и, прикрыв глаза, медленно выдохнула. Ничего страшного. Это Шинигами. Не боится же она Шамсиэля. А это существо такое же воплощение из иного мира, как и Небожители. — Что, красавец, да? — Усмехнулось существо. — Да уж… — пробормотала Святая в ответ, судорожно убирая руки от Тетради Смерти. — Не Рюуга Хидеки… Если так выглядят Шинигами, безликие Небожители мне нравятся больше. — Безликие Небожители, девочка, — с усмешкой проговорил Шинигами. — Черт знает, что скрывают под своими масками. — Рюк, — окликнул Бога Смерти Лайт. — Ты и так уже ее перепугал. Мияко хмыкнула и продолжила читать, водя пальцем по странице. Интересно. Очень интересно. Регулировать время и обстоятельства смерти… Безумно интересно. — Я многое не совсем поняла, — она положила Тетрадь Смерти обратно на стол. — До каких пределов можно регулировать обстоятельства гибели… Белый Альбом в этом плане намного проще устроен. — Кстати об Альбоме. — Ягами подошел к столу и принялся раскручивать шариковую ручку, доставая оттуда стержень. — Будет честно, если я увижу, что именно меня воскресило. — Я почему-то знала, что вы попросите. — Девушка сделала глубокий вдох. Ее реликвия, которую никто доселе не видел. Ее Альбом, который она никак не хотела показывать. Мияко достала из сумки большую книгу и положила на стол. — Это он? — Спросил Ягами, усмехнувшись. Девушка хмыкнула и, вытащив из-под резинки хвоста на макушке длинную шпильку, вложила ее в едва заметную замочную скважину на корешке книги. Послышался тихий щелчок. Кожаный ремешок с железным замочком разошелся напополам. Девушка сняла защиту и открыла книгу, демонстрируя внутри пустое пространство, где одиноко лежал один единственный тоненький альбом в белом переплете. — Вот это-он, — проговорила Святая, извлекая Белый Альбом из футляра. Она протянула реликвию Ягами Лайту: — Вы хотели посмотреть. — И, предупреждая последующие вопросы, нехотя проговорила: — Инструкция на заднем форзаце. Лайт принял Альбом из ее рук и раскрыл с конца. Белые буквы на черном фоне, как привычно. Список правил использования, составленный в столбик. Парень хотел-было начать его читать, как вдруг на глаза попалось кое-что другое. Это были имена. Имена людей, записанные в столбик грубой прописью, такой же, какой были написаны правила. Такого в Тетради Смерти не было. На форзацах там не было записанных имен. — Имена предыдущих Святых, — заговорил вдруг мерный, низкий голос. Рядом со Святой возникло белоснежное существо с белой маской вместо лица, белыми ладонями с длинными, похожими на когти, ногтями, и длинном развевающемся белом балахоне, заменяющем одежду и, видимо, все остальное тело, кроме рук. Потому что ног у существа не было. Они не были скрыты балахоном, как казалось бы. Их просто не существовало! Так же, как, скорее всего, настоящего лица. Существо говорило, не размыкая фарфоровых губ. Так вот, значит, как выглядят Небожители. Рюк не просто так называл их белыми крысами. — Все Святые рано или поздно оказываются на форзаце Альбома. — Это уже был не Небожитель. Это, смотря куда-то поверх головы Лайта, на стену, говорила с ироничной полуулыбкой Святая. — Перед тем, как начать использовать Альбом, нам нужно вписывать свои имена. Только после этого Альбом сможет вычитать время жизни в обмен на возвращение во времени. Но мое имя там ты можешь не искать. — Ее улыбка стала шире. Она вскинула голову к потолку. — Оно проявится только после того, как я покину этот мир. Вот такое оно. Проклятье Белого Альбома. Поэтому нас зовут Святыми. — И в чем смысл? Отдавать свою жизнь ради других? — Ягами взял телефон и сфотографировал страницу с правилами. Он прочтет это, когда будет время. А пока разговор с девушкой занимал его намного больше. — И многих ты спасла своим самопожертвованием? В ответ Святая печально вздохнула и оперлась локтями на спинку стоящего рядом со столом стула. — Я хотела спасти многих, — заговорила она печально. — Но на деле… Ты единственный человек, который действительно повернул свою судьбу в иное русло. Людей было много. Очень много. И все так или иначе приходили к тому же финалу, что и до возвращения. А я теряла свое время. Мне, как сказал Шамсиэль, и так было отведено не очень много времени. Тридцать лет я растратила на помощь людям. — Девушка повернулась к тут же напрягшемуся парню. — Я знаю, чего Вы боитесь. Вы-убийца. Убийца, которого могли видеть в лицо некоторые личности. Но даже при великом желании я не смогу никого из них вернуть. У меня больше нет времени жизни, которым я могла бы пожертвовать. Она оттолкнулась от спинки стула и с легкой улыбкой мягко забрала из его рук Белый Альбом. Альбом был возвращен в свой футляр и убран в сумку. — Поэтому, Ягами Лайт-сан, — Святая убрала шпильку обратно под резинку и надела на голову кепку. — Вы можете не нервничать. У вас нет необходимости за мной приглядывать. Мы можем жить нашими жизнями, не смешивая совершенно противоположные миры. Я сохраню секрет Тетради Смерти. А вы не скажете о Белом Альбоме. Но на этом все. Шинигами вдруг рассмеялся. Его смех резал нежный слух девушки, она спросила в презрительной гримаске милое личико и натянула козырек кепки на лицо. — А девчонка-то не промах, а, Лайт? — проговорил Бог Смерти сквозь смех. Лайт его энтузиазма не оценил. — Рюк, помолчи. Парень встал с кровати и приблизился к девушке, почти касаясь плечом ее плеча: — Даже так ты должна понимать, что нельзя быть уверенным на сто процентов, что ты никому не скажешь. Так же как у тебя не может быть уверенности, что я не проговорюсь. Девушка заметно напряглась. Да, верно. На словах можно обещать что угодно. Но ведь никто не дает никаких практических гарантий. В таком деле мало верить на слово. Поэтому им все-таки придется следить друг за другом. — Знаешь, как устроен полупроводниковый диод? — Спросил он вдруг. Святая недоуменно моргнула. Опрос по физике? Сейчас? Что за странный способ перевести тему? Или… Нет, он не переводил ее. Они все еще говорят о том самом. Полупроводниковый диод состоит из двух вплавленных друг в друга полупроводников. Один из них является положительным, другой отрицательным. В месте, где эти полупроводники соединяются, образуется слой диэлектрика. Иными словами, нейтральная зона. Он хочет сказать, что даже если их миры вдруг встретились, они не сольются. Они будут встречаться в этой самой нейтральной зоне. При этом каждый продолжит жить своей жизнью. — Тогда до встречи, — на выдохе произнесла Святая и вышла из комнаты вместе с Небожителем. Лайт усмехнулся. Она поняла его намек. Он гарантировал ее относительную безопасность и невмешательство в его дела. Но девушки на то и девушки. Она не нашла подтекста под подтекстом. Если пустить по диоду ток, соединив его с одноименно заряженными концами источника, слой диэлектрика между двумя полупроводниками будет ничтожно мал. Однако, в случае обратном, если источник соединен с диодом разноименно, диэлектрик будет становиться все больше. Эта девушка еще не знает, во что влипла. Лайт успел построить большие планы на счет этой особы. — А имени ее ты так и не узнал, — заметил Рюк. Парень хмыкнул: — Ты меня недооцениваешь. — Он взял переходник, подключил с его помощью мобильный телефон к компьютеру и открыл сделанные сегодня фотографии в редакторе фото. В списке имен Святых последнее имя все еще было написано прописью и было едва различимо, начертанное синей ручкой на черной бумаге. Вот только изменив разрешение и перекрасив в более заметный цвет отличающиеся от остальных пиксели, можно было заметить, как новый рисунок складывается в иероглифы. «Пепел», «Роза», «Дворец», «Ребенок». Если сложить первые два, получается «Хаибара». — Хаибара Мияко… — Пробормотал он себе под нос, когда наконец уменьшил изображение. Попалась.