Leave No Soul Behind

— Если вы не хотите быть в одиночестве, позовите Джима с собой, — сказал Пайк. По напряженному голосу адмирала Спок понял, что вопрос действительно важный. — Я не вижу никакой ценности в увольнительной, если она не сопряжена с отдыхом, — возразил Спок. Он знал, в каком стрессовом состоянии находился Джим с момента поражения на Робиконе, и не мог понять, почему Пайк втягивает его в эти утомительные дебаты перед Советом, которые неминуемо последуют после отчета. Этот звонок должен был быть просто обычным брифингом. Вулканец не был готов к тому, что Пайк так бесцеремонно вмешается в своей обычной, по словам Джима, манере. — Вы же не планируете провести эти два дня, загорая на калифорнийском пляже. Почему Джим должен поступить иначе? — Потому что он человек, — быстро ответил Спок. — Потому что люди извлекают пользу из незначительных мелочей и ведут себя очень непродуктивно ради сохранения эмоционального равновесия. — Да, спасибо, коммандер, — Пайк раздраженно кивнул. — Я какое-то время уже прожил в человеческой шкуре и знаком с понятием отпуска. — Вы сегодня необычайно несерьезны, — почувствовав необходимость высказаться, отметил Спок. Пайк усмехнулся: — А вы — необычайно упрямы. Общение с Джимом явно пошло вам на пользу. И это заставляет меня чувствовать себя еще хуже из-за того, в какую ситуацию я его поставил. Теперь сделайте так, как я говорю, и спросите его. — И какова будет его роль на заседании, если он согласится? — Спок соединил пальцы на столе, стараясь скрыть разочарование. — Я не могу просить его отказаться от отпуска, не предоставив никакой логичной альтернативы. — Он первый офицер дивизиона, — Пайк пожал плечами. — И умен. Уверен, вы что-нибудь придумаете. Конец связи. Спок позволил себе поморщиться. Он не понимал требование адмирала, но, конечно же, без сомнений выполнит его. Пайк еще ни разу не ошибся насчет Джеймса Кирка. Если адмирал считал, что для него будет полезен этот короткий перерыв и подготовка к утомительным дипломатическим встречам, то Спок не чувствовал себя достаточно компетентным в вопросах человеческого поведения, чтобы опровергнуть это утверждение. Но это не означало, что он считал ситуацию логичной. Совсем нет. Говоря откровенно — а Спок всегда стремился быть честным с самим с собой — он признавал, что его нежелание было связано с той степенью напряженности, которая возникла между ним и Джимом. С тех пор, как корабль покинул Гант, они оба доказали, что могли быть профессиональной и эффективной командой. Но Спок должен был быть пси-нулевым или совсем несообразительным, чтобы не заметить их удивительное взаимопонимание. Он никогда не ощущал ничего похожего на этот дух товарищества. Самая близкая параллель, которую он мог провести, — то всеохватывающее принятие от матери. Безусловно, с Джимом он не чувствовал себя в такой безопасности, какой окружала его мама, но Спок доверял своему первому офицеру — это многого стоило. Он встал, одернул униформу, поправляя ее, и задержал взгляд на столе на несколько секунд. Судя по внутреннему ощущению времени, пересменка альфа и бета команд уже произошла. В течение ближайших восьми часов он был официально не на службе — сон организму не требовался, а значит нужно было чем-то заняться. Коммандер упрямо проигнорировал падд с последними результатами эксперимента инженера Скотта над органической матрицей для варп-ядра и пересек комнату, подойдя к небольшому шкафу. Колеблясь, он протянул руку к своей обычной одежде для бега — удобной униформе, способной моделировать условия военного развертывания. Вместо этого он выбрал едва потертую футболку и спортивный костюм. Главное подразделение направлялось к Китомеру на клингонской территории. Там располагалось несколько субарктических зон — логично было акклиматизироваться. Он никогда не позволял подсознанию диктовать распорядок дня. Физическая нагрузка — самый логичный способ использования энергии тела, который даст ему возможность расслабиться перед глубокой медитацией и заменить сон. Мама называла эту вулканскую привычку “витанием в облаках” — человеческое выражение, не имеющее никакого смысла, по мнению Спока. Однако, он не мог отрицать, что, в отличие от других вулканцев, извлекал выгоду из нетрадиционных методов — по меркам его расы, разумеется. Спок часто находил решение сложных проблем и ответы на непростые вопросы социального характера где-то между сознательным и бессознательным. Во время ужина/завтрака, отмечающего смену альфа и бета команд, спортзал был почти пуст. Спок пренебрег обычной кабиной для тренировок и, без утепленного костюма, нашел обычную температуру корабля достаточно неприятной. Установив среднюю скорость на беговой дорожке, он побежал, ступая ногами по амортизирующей поверхности в ровном устойчивом ритме и сохраняя обычную длину шага. После девяти целых и четырех десятых минуты Спок почувствовал, как температура тела приблизилась к комфортной, и немного расслабился. Смесь таких разных эмоциональных откликов поразила его. Холод на коже, растущий жар в мышцах, давящее напряжение между лопаток. Прохладный воздух неприятно обжигал горло, оставляя во рту привкус крови от лопнувших капилляров. Усилием воли Спок заставил горло расслабиться, вдохнул глубже и оценил уровень нагрузки, соответствующий заданному темпу, заставив тело подчиниться и подстроиться под скорость. Через сорок секунд медный привкус исчез, а дискомфорт от разницы температур снизился до едва регистрируемых ощущений. Спок повернул шею, отчего позвонки уныло хрустнули, и увеличил нагрузку на пять пунктов в час. Его разум погрузился глубже в подсознание и оказался где-то между медитацией и релаксацией. Он увидел все самые важные жизненные решения — выборы, основанные на его романтической человеческой сущности, наличие которой в ином состоянии он никогда бы не признал, даже перед самим собой. Вот он стоит один, на склоне горы Селея, верного стража Ши’Кар на Вулкане. Спок много раз приходил сюда, пытаясь найти необходимый вулканцу эмоциональный контроль. Его решение, несмотря на неожиданный успех, никогда не вызывало одобрение у учителей. Спок в действительности никогда не подавлял эмоции, лишь направлял их в самое безопасное русло. Другое воспоминание сработало словно спусковой механизм — грудь сдавило, в глазах мелькнул жар замешательства и потери. Эйша. Спок оказался в той части разума, где его терпеливо ждали эмоции об ее отставке. Он открыл их, словно коробку, ящик пандоры, хранящий сильные чувства. Вполне ожидаемо он нашел простую печаль. Эйша была профессиональным и чрезвычайно рациональным первым офицером. Более того, они стали довольно близки. Из всех людей, что его окружали, друзьями он мог назвать лишь немногих. Эйша была одной из них. Логично было чувствовать печаль. Спок погрузился в эту эмоцию, позволил себе полностью ее ощутить и отпустил, чтобы та исчезла, словно дым. Следующая эмоция оказалась намного менее предсказуемой во многих отношениях. Ее было очень трудно определить, поскольку она была тесно сплетена с другими, менее яркими. Но, когда Спок понял природу чувства, это стало настоящим откровением. Оно тут же заставило его вернуться в сознание с такой свирепой силой и скоростью, что пришлось схватиться за поручни тренажера, чтобы устоять на ногах. Вина. Глубокая, подавляющая вина. И ответственность. Эйша была ранена, защищая его. В ее действиях не было необходимости. Не было никакой угрозы для ЭПАС, процессу эвакуации или самому «Сталворту». Единственная цель, которую она преследовала — защитить Спока. Несмотря на более высокую плотность его тела и костей, быструю реакцию и улучшенную регенерацию, Эйша решила все за него. На раздумья не было времени. Она действовала на одних инстинктах, вызванных, вероятно, эмоциями. Он вспомнил их разговор в доке, ее человеческую страсть во взгляде. Эти чувства, даже без тактильного контакта, будто кулаками стучали в его ментальные щиты, требовали к себе внимания. Ее признание… Мог ли он действительно сказать, что не догадывался о ее чувствах? — Компьютер, — сдавленно произнес Спок. — Остановить программу. Беговая дорожка замедлилась. Коммандер тяжело дышал, сжимая поручни. Кожу покалывало от холода, мышцы горели. Тренажер остановился, но он не сдвинулся с места. Не сейчас. — Привет, Спок, — голос Джима поразил его. Вулканец поднял взгляд, собирая остатки контроля и поднимая ментальные щиты, но не раньше, чем почувствовал осторожное беспокойство первого офицера. — Лейтенант Кирк? — Раз вы тут закончили, я думал, что мы могли бы… Джим неопределенно махнул рукой в сторону комнаты отдыха. Спок повернулся в обозначенном направлении, будто это могло что-то разъяснить. — Объясните, — попросил он. — Вы и я, — кратко ответил Джим. — Шахматы. — Шахматы? — Слышал, вы играете. Спок открыл рот и просто закрыл его. Как он мог рассказать о своих ощущениях, которые возникли бы, оказавшись он сейчас среди людей с их мыслями и эмоциональной манерой поведения? Он попытался сосредоточиться и нашел в себе только одно — отвращение. Споку нужно было подавить эмоции. Ему требовалось время. — Я вынужден отказать. Джим склонил голову вбок, внимательно глядя на вулканца. — У нас есть несколько отчетов от Скотти. Он сказал, что подал их утром. Мы могли бы пробежаться по ним вместе, а затем... — он пожал плечами. — Сыграть, если останется время. Сам не зная почему, Спок кивнул: — Очень хорошо.

***

Джим видел, что Спока что-то беспокоит. Во-первых, он тренировался без своего привычного костюма — коммандер никогда так не делал. А сейчас вулканец просто кивал, изучая отчет Скотти и делал вид, что ему интересно, но не озвучивал ни одно из остроумных замечаний, которые Джим так ожидал услышать. Волосы Спока были немного влажными и растрепанными после душа, несмотря на идеально выглаженную форму. Было что-то важное в этом противоречии, но Джим не мог понять, что именно. В результате они оба пришли к выводу, что теория мистера Скотта имеет смысл. — С некоторыми поправками, — сказал Спок. — Было бы относительно нетрудно осуществить данную модификацию во флоте ЭПАС. — Повышенная скорость явно поможет нам выбраться не из одной передряги, — согласился Джим. — Но разве это не привлечет внимание Нерона? Прямо сейчас ему наплевать на нас. И мы рады соблюдать соглашение между ромуланцами и Федерацией о невмешательстве. Но не изменится ли ситуация, когда мы выйдем на девятую варп-скорость? Спок внимательно посмотрел на Джима и сжал в руке падд так, будто в нем были ответы на все вопросы. Затем он кивнул, что-то отметил в устройстве и снова направил спокойный взгляд карих глаз на человека, словно ожидая чего-то. Чего конкретно — Джим не знал. — Что мы будем делать с этим? — настаивал он, немного наклонившись вперед над столом. — Я вижу так: выбранная скорость — это своего рода компромисс. Повысив эффективность варп-двигателя, мы явно повысим коэффициент эффективности, но поставим под угрозу военный иммунитет. Что вы думаете? Выражение лица Спока не изменилось. Он осторожно отложил падд и сцепил руки: — Я должен попросить вас уйти. — Что? Спок встал, заставляя Джима сделать то же самое. — Я изнурен, — продолжил он вежливо. — Мне требуется время для медитации. — Хорошо, — ответил Джим, направляясь к выходу и не совсем понимая, как реагировать на это. — Мы сможем еще поговорить об этом до стыковки? Я обещал Скотти, что расскажу о нашей идее Пайку, но не хочу делать это без вашего одобрения. — Я буду доступен для консультации между девятью-ноль-ноль и одиннадцатью-ноль-ноль завтра, — напомнил Спок. — Точно, — смущенно и беспомощно согласился Джим. — Тогда в девять. После брифинга. Спок склонил голову: — Доброй ночи, лейтенант. — Да, доброй ночи, — повернулся Джим, но дверь в каюту коммандера уже со свистом закрылась. Он шагнул в своем направлении, но тут же понял, что кое-что забыл. — Черт, — он хотел уже было вернуться. — Шахматы. Но что-то в странном состоянии Спока заставило его остановиться. Джим стоял в коридоре, игнорируя любопытные взгляды других членов экипажа. Неважно, почему Спок так себя чувствовал, но это было куда важнее шахматной доски. Смирившись с предстоящей ночью, которую ему предстояло провести в компании книги, Джим задумчиво направился к себе в каюту.

***

Возвращение на космодром на Луне казалось чем-то нереальным. Джим прошел через таможню, держа сумку на плече. Черная форма успела помяться после поездки в шаттле. На этот раз он поймал на себе косые взгляды прохожих — даже золотые нашивки командного состава не привлекали такого внимания. Один из молодых краснорубашечников отделился от группы и подошел, взволнованно улыбаясь и протягивая руку. — Наверное, вы не помните меня, сэр, — парень взял Джима за руку и просто сжал ее вместо того, чтобы потрясти. — Я Дэнни Питерсен. С судна «Калипсо». — Верно, — кивнул Джим, сжимая руку молодого человека в ответ. — Я тот парень в поврежденной капсуле спасения, — продолжил он, ожидая увидеть узнавание на лице Кирка. — Вы спасли меня. Теперь он узнал Питерсена. Невозможно полностью забыть тех, кого спас когда-то. — Черт побери, — он усмехнулся и ударил кулаком в кулак парнишки. — Конечно я помню тебя, такого впечатлительного! — Это не то слово! — Дэнни с энтузиазмом похлопал Джима по плечу. — Могу я… Представить вас своим друзьям? Джим изумленно кивнул и позволил подвести себя к группе офицеров Звездного Флота, которые до этого заинтересованно смотрели, куда же убежал их приятель. Они поприветствовали незнакомца, словно давно потерянного брата. — Это, — Дэнни улыбался так широко, что ему мог позавидовать ведущий какой-нибудь телевикторины. — Лейтенант Джеймс Т. Кирк. — Не может быть! — воскликнула молодая девушка в научной форменке и тут же прижала пальцы к губам. — Серьезно? — произнес другой. — Вы тот, кто вытащил Дэнни? — спросил последний член группы. Джим пожал плечами. Было странно, что эти ребята слышали о том случае. Кроме того, это явно произвело на них сильное впечатление. — Не знаю, что он сказал вам… — Подождите, — тут же прервал его парень, уверенно подняв вверх указательный палец. — Вы спасли мою жизнь. Это моя история. И она потрясающая. Тогда я не смог поблагодарить вас должным образом — нас слишком быстро отправили домой. А теперь мы здесь, в увольнительной, еще на ближайшие шесть часов. Позвольте угостить вас? Джим сглотнул и оглядел лица, полные надежд: — Я бы очень хотел, но у меня собрание через пятнадцать минут. Ребята разочарованно застонали, но понимали, что у Джима не было выбора. — Тогда после, — настаивал Дэнни. — Вот номер моего коммуникатора. Джим взглянул на код, что появился в его собственном комме: — Окей, может быть. Ничего не обещаю.

***

— Ты опоздал, — без прелюдий начал Пайк. — Ко мне пристали у ворот. — Наверное, ты хотел сказать “благодарили”, Джим? — Неважно. — Сядь. Джим бросил сумку на пол и недовольно опустился на эргономичный стул: — Сколько это займет времени? Я получил прекрасное приглашение выпить. — Ты не согласишься, — пробормотал Пайк, уже просматривая отчет, который Джим бросил на стол. — Я тебя знаю. Джим не подтвердил и не опроверг слова адмирала, лишь потер щетину на подбородке: — Я действительно нужен вам лично? В отчете все указано. — У меня есть несколько вопросов, — ответил Пайк, глядя в отчет. — Откуда у вас вопросы? Вы еще даже ничего не прочитали. — Поверь мне, Джим, — сказал Пайк и, наконец, поднял взгляд. — Ответов на эти вопросы там нет.

***

Спок вошел в номер отеля и направился в спальню. Апартаменты класса люкс обладали свободной и минималистичной планировкой. Это напомнило ему о том времени, которое он провел в Академии Звездного Флота — короткой, но необходимой Споку паузой между базовой подготовкой ЭПАС и поступлением на службу к адмиралу Пайку в качестве первого офицера. В его распоряжении было шесть месяцев, и он путешествовал по региону, известному как Северная Америка, посетил несколько действующих вулканов в Океании, а оставшиеся летние месяцы провел в Сан-Франциско. Спок преподавал астрофизику, ксенобиологию, и продвинутую лингвистику для особо заинтересованных выпускников Академии. Он был… Удовлетворен полученным опытом. Возвращение в Сан-Франциско, где находились Академия наук, Дворец искусств, мост Золотые ворота, научный музей «Эксплораториум» было похоже на возвращение домой. Это не то чувство, которое он ожидал ощутить, безвозвратно потеряв единственное место, которое он действительно мог назвать домом. Спок опустил сумку на кровать и открыл ее. На двух комплектах униформы и паре предметов гражданской одежды лежал шахматный набор. Спок решительно вытащил его.

***

Джим открыл коммуникатор и тут же закрыл его с характерным щелчком — кажется, уже в двадцатый раз. Боунс был единственным человеком, кому он мог позвонить, но знал, что доктор уже сел на ближайший рейс до Джорджии, чтобы повидаться с дочерью, пока бывшая жена не передумала. Как бы Джим ни хотел, позвонить МакКою, это было бы неудачным вариантом. Тяжелая сумка давила на плечо, а Кирк бесцельно бродил по космодрому и выглядел каким-то придурком или извращенцем. Два года назад Джим даже бы не задумывался, оказавшись в подобной ситуации. Он бы снял комнату в отеле средней паршивости, потратил деньги на дешевый алкоголь и на не менее дешевую компанию. Но в какой-то момент он изменился, и теперь при одной мысли об этом чувствовал странную пустоту внутри. Он не хотел жестких дешевых простыней, похмелья и имен, которые он едва вспомнит утром. К тому же, если он останется здесь, то люди вроде Дэнни Питерсена станут свидетелем его распущенности — а с этим он смириться не мог. Его возвели на пьедестал, и он, черт возьми, ненавидел это. Что же делать, когда становишься достаточно зрелым и ответственным? Он предсказуемо скучал по Ухуре, Чехову и Хэннити. Но, чего он не ожидал — Джим скучал по Споку. Они не были друзьями и мало разговаривали о чем-то кроме работы, а также чувствовали неловкость по отношению друг к другу после Робикона. Но, грубо подсчитав, Кирк обнаружил, что проводил намного больше времени в компании Спока, чем думал. Это казалось таким естественным. — Лейтенант Кирк? Джим подпрыгнул и выругался, поспешно пряча коммуникатор в карман — будто он мог его выдать. Но, судя по выражению лица вулканца, коммандер все равно заподозрил неладное. — Спок, что вы до сих пор делаете здесь? — Вы ошибаетесь. За это время я успел найти жилье и вернуться. Более подходящий вопрос — что вы до сих пор делаете здесь? — Хм, — Джим пожал плечами, скривившись. — Только что закончил встречу с Пайком. И пытаюсь понять, куда направиться. — У вас нет планов на увольнительную? — У меня были смутные идеи, но впереди два дня, и я… — он просто замолчал, глядя на Спока, так и не закончив предложение. — Я понял. Джим поежился и перевесил сумку с одного плеча на другое. Она, черт возьми, была тяжелая — заполненная книгами и другими вещами, заказанными впрок. — Почему вы вернулись? — У меня есть просьба, — ответил Спок, окидывая взглядом холщовую сумку Джима, его старые джинсы, после чего взглянул в лицо. — Необходимо подготовиться к предоставлению отчета по поводу напряженной ситуации на границе. Ваши свидетельские показания могли бы помочь, — Спок внимательно наблюдал за реакцией Кирка. — Исключительно на добровольной основе. Если, конечно, это не помешает вашим планам. Впервые после приземления шаттла на Землю Джим ощутил истинное чувство облегчения. — Спок, — проговорил он, поправляя сумку на плече. — Это лучшее предложение за весь день. — Вы уверены? Джим отсалютовал раскрытой ладонью: — За дело. “Добро пожаловать в Сан-Франциско-Сити. Мы рады приветствовать вас. Карты города расположены около выходов. Пожалуйста, воздержитесь от парковки транспортных средств в областях, очерченных линиями безопасности, — зазвучало в громкоговорителях, когда Спок с Джимом плечом к плечу вышли из дока. — Эти области зарезервированы для дипломатов и их экипажа, только по предварительной договоренности. Весь зарегистрированный багаж будет автоматически отправлен по соответствующему зарегистрированному адресу. Пожалуйста, держите ручную кладь при себе. На’шайя Сан-Франциско’Кар. Амсети тре. Бесан бе'талал рукен…” Если Спок и был впечатлен, что диктор перешел на вулканский, то не подал вида. Это был второй официальный язык Земли с момента Первого контакта, и немногие путешественники не понимали подобные простые фразы. Это было ясным напоминанием о том, насколько влиятельными оставались вулканцы, несмотря на гибель каждого десятого из них. Джим так погрузился в свои мысли, что чуть не столкнулся с пресс-пулом, ожидающим Спока. — Коммандер! — затараторил молодой андорианец. — Что вы можете сказать о вулканском судне, известном как «Тат’сар»? Какова была его миссия на Робиконе? Это связано с недавними действиями клингонов? — Сэр! — обратилась к нему женщина с другой стороны. — Правдивы ли слухи о том, что клингоны достигли соглашения с Нероном, а вулканцы стали посредниками между ними? — Спок! — голоса удвоились. — Коммандер, сюда! Джим неосознанно сжал ремешок сумки сильнее. Это был первый раз, когда он оказался на Земле после перевода в ЭПАС и событий на Вулкане, оставаясь на периферии интересов. Спок остановился — выражение его лица оставалось спокойным и бесстрастным. Но что-то в его позе намекало на то, что он не привык к подобным допросам. Размер толпы впечатлял. — Я не обладаю полномочиями обсуждать темы, не входящие в область моих экспертных знаний, — произнес он перед десятком рекордеров. — Я сотрудник ЭПАС и никоим образом не связан с политическими или дипломатическими вопросами. — Вулканский высший совет знает об истинной миссии «Тат’сара»? Можем ли мы ожидать, что именно Совет стоит за террористическими актами на Робиконе IV? Что сказал ваш отец? Джим, не веря своим ушам, уставился на репортера. Андорианец действительно считал, что вулканцы могли сбросить атомную бомбу на целый город ради политической выгоды? Брови Спока сошлись на переносице — Джим узнал это выражение. — Я не понимаю, что вы имеете в виду. Репортер колебался. Немного опустив свой рекордер, он пытался перефразировать вопрос так, чтобы Спок мог на него ответить, при этом сохранив сенсационность слов. Джим не дал ему шанса заговорить снова. — Извините, нам нужно идти, — он улыбнулся журналистам, загораживая собой командира. — Я уверен, что пресс-секретарь ЭПАС сможет ответить на ваши вопросы, — добавил он и потянул вулканца за плечо, чтобы поскорее убраться отсюда. — Спок! Подождите! Коммандер, пара слов для пятичасовой программы! — Как сказал лейтенант... — Спок повернулся с холодной вежливостью. Толпа разделилась, пока они пытались протиснуться сквозь нее. Журналисты оставались наготове — лес рекордеров, полный надежд и разочарований. Честно говоря, Джиму отчасти было жаль их. Он знал, каково это — иметь работу, не добавляющую популярности. В хорошие дни ЭПАС ты становишься героем, в плохие — кем-то еще. Наконец, журналисты убедились в том, что не получат ни одного комментария, и, тихо бормоча проклятия, перестали их преследовать. Джим взглянул на Спока, замечая его тщательно выверенный шаг и натренированную флегматичность. — Итак, — начал Джим неловко. — Видимо, теперь вы посредник между Нероном и клингонами. Спок резко взглянул на Джима: — Это абсолютно нелогичное замечание. — Возможно, нужно было хотя бы сказать, что там не было никакого ядерного оружия. — Удостоить подобное иррациональное предположение ответом означает, что оно достойно рассмотрения. — Это вулканская логика. — Да. — Она не работает с людьми, — Джим улыбнулся, поправляя сумку и закидывая ее повыше на плечо. — Тогда удачно, что примерно семьдесят восемь целых и шесть десятых процента Федерации состоит из не-людей, — ответил Спок с легким намеком на удовлетворение. Джим негромко рассмеялся и покачал головой. Напряженность после встречи со СМИ рассеялась.

***

— Вы хотите, чтобы я сделал заявление перед Советом? Или что? Они поднимались по лестнице на второй этаж отеля. С лифтом все было в порядке, но Джим выглядел слишком нетерпеливым, и Спок согласился использовать пожарную лестницу. Спок замечал, когда Кирк был взволнован, и обычно для этого было серьезное основание. Поэтому необычная неловкость была особенно любопытна. Спок думал о том, что же особенного могло произойти на встрече с адмиралом Пайком. Конечно, главное подразделение было задействовано в ряде важных миссий, но Джим не показывал неуместного уровня стресса во время и после каждого развертывания. Спок мог не понимать эмоциональные реакции Джима, но уже был способен идентифицировать многие из них. Кроме того, адмирал упоминал причины, которые могли бы повлиять на состояние лейтенанта. Это, вкупе с недавним “вмешательством” Пайка, заставило Спока полагать, что у его первого офицера действительно была причина для того, чтобы испытывать негативные чувства. Самая настоящая загадка, которой коммандер нелогично решил уделить так много времени. — Спок? Вы хотите, чтобы я сделал заявление? — Джим остановился у двери, взявшись одной рукой за ручку. Он был явно удивлен тем, что ему пришлось повторить вопрос. Спок мысленно собрался: — Прямое освидетельствование вряд ли потребуется. Однако, я счел ваше участие в составлении официального сообщения по поводу сложившейся ситуации весьма полезным. Я запланировал встречу с адмиралом Пайком на четверг, чтобы обсудить документ и подписать его в тот же день. — Четверг, — размышлял Джим, упираясь плечом в дверь. — В этот день мы отходим. — Один день, чтобы написать отчет. Второй — для внесения необходимых правок. — Звучит разумно. Джим изучил магнитную карту в своей руке и посмотрел на номера на дверях. Наконец, он нашел нужный и бросил сумку к ногам, чтобы запрограммировать замок на собственный код доступа. Спок остановился неподалеку и Джим удивленно глянул на него: — Мы живем напротив? Спок приподнял одну бровь: — Это кажется логичным, учитывая обстоятельства. — Да, — кивнул Джим и неловко поднял сумку. — Имеет смысл. Джим исчез в своей комнате, оставляя Спока, стоящего одной ногой в коридоре, а другой — в номере. Судя по небольшой морщинке между его бровей, он явно был чем-то озадачен.

***

Джим проснулся рано, заставил себя выпить стакан воды, хоть и не чувствовал жажды, и переоделся в форму для бега. Солнце едва взошло. Джим всегда лучше справлялся с разницей во времени, если заставлял свое тело жить в соответствии с тем дневным ритмом, который его окружал. Шнурки были завязаны слишком туго, но он не стал их поправлять. Кирк выбрал путь до Академии и побежал по старому маршруту, которым пользовался, будучи кадетом. Дорожка шла мимо ботанических садов, купола бассейна, лабораторий и соединялась с главной дорогой, ведущей обратно к отелю. Когда Джим вернулся, его уже ждало сообщение: “Лейтенант, присоединяйтесь ко мне, когда вам будет удобно. — Спок”. Коммандер не стал звонить в дверь или устанавливать уведомление о сообщении — видимо, не предполагал, что Джим уже бодрствовал. Это еще больше склонило Кирка к тому, чтобы принять предложение напарника. Полночи он ворочался и не мог уснуть, спрашивая себя, была ли просьба о помощи признаком жалости. С другой стороны, сейчас, при свете дня, он понимал, что Спок не был склонен ее проявлять. Прежде, чем постучаться в комнату вулканца, Джим принял душ и переоделся. Дверь открылась, и в проходе появился Спок, одетый в узкие брюки и футболку с высоким горлом нейтральных тонов. Это так сильно отличалось от того, каким Кирк привык видеть коммандера, что несколько мгновений он просто стоял и смотрел. Спок вскинул бровь. — Извините, — Джим заставил себя моргнуть и пройти мимо вулканца. — Я принес их, — добавил он, размахивая паддом, содержащим данные о телеметрии, отчеты о миссии и информацию от техников после столкновения с клингонами. — Гейла, по моей просьбе, любезно отправила данные. Но не раньше чем отчитала меня за то, что я прервал ее… М-м… Собрание. Джим собирался сказать “оргию”, но решил, что это не то слово, которое можно использовать в присутствии Спока. Бровь коммандера медленно поползла выше, и Джим забеспокоился, не слишком ли громко он подумал про “оргию”. Телепатия и все такое. — Хотите начать? — быстро спросил он. Спок кивнул: — Вы можете использовать стол. Я нахожу пол более приемлемым для достижения необходимой концентрации. Джим с сомнением взглянул на коммандера, но спорить не стал. Совместными усилиями они работали блестяще. Джим даже почувствовал некое благоговение, когда через тридцать минут они уже составили рабочую схему документа, а через два часа — набросали скелет всех вопросов, связанных с ЭПАС. Кирк так был поглощен обменом идеями, что остановился только тогда, когда Спок одарил его внимательным взглядом — живот человека заурчал достаточно громко, чтобы быть услышанным в тишине комнаты. — Почти полдень, — отметил Спок. — Возможно, нам следует сделать перерыв на обед. — Определенно, — сказал Джим, понимая, что забыл даже позавтракать. — Мы закажем еду сюда? Спок выпрямил спину, чтобы заглянуть за подлокотник кресла и посмотреть в окно. Неизвестно, что он заметил у горизонта, но это, кажется, его оживило. Коммандер изящно вышел из невероятно неудобной позы йоги и положил падд на журнальный столик. — Есть место в десяти минутах ходьбы отсюда. Там подают вулканские блюда, которые невозможно найти в Глубоком космосе. Джим криво улыбнулся: — Хотите отведать любимой еды? Спок не удостоил Джима ответом, просто поднялся, прошел в спальню и надел длинное пальто в вулканском стиле. На улице было не так холодно, но, чтобы не смущать Спока, Джим заглянул в свою комнату и захватил кожаную куртку, прежде чем отправиться на обед.

***

— Это ужасно и отвратительно, — кашляя, произнес Джим. — Извините, но к такому я не готов. Спок, потягивая свой суп, смотрел в тарелку. — Я слышал, что по вкусу это похоже на сладкий картофель, — сказал он. — Вы не согласны? — Сладкий картофель, — Джим кивнул. — С текстурой устриц и легким привкусом помоев. — Если бы я знал вас хуже, то предположил бы, что вам недостает культурного такта. Джим наблюдал, как Спок нарезал небольшие жесткие бисквиты на маленькие кусочки с помощью ножа и вилки: — Я ненавижу не вас, а ваш проклятый суп. — Я так и понял. Джим снова взял меню и скривил губы: — Каковы шансы, что мне здесь подадут бургер? — Почти равны нулю, — ответил Спок с непривычной неопределенностью. Возможно, знакомый вкус домашней пищи его немного расслабил. — Хорошо, а что-то похожее на бургер? Спок взглянул на меню, приподнимая бровь: — Они, возможно, могут положить ваш г’гралт на булочку. — Хватит издеваться надо мной.

***

— Это было самым странным из того, что я когда-либо ел. Джим, осторожно положил руку на живот, выходя на улицу. Пока они были внутри, начался дождь, так что Кирк был благодарен себе за то, что прихватил куртку. Надев ее, он застегнул молнию до самого горла. Спок кинул любопытный взгляд на густое темное облако, прежде чем направиться к отелю, и Джим сделал несколько быстрых шагов, нагоняя его. — Никогда бы не подумал, что вы любите дождь. — Наоборот, — ответил Спок и моргнул, чтобы стряхнуть несколько капель с ресниц. — Осадки были очень редким явлением на Вулкане, поэтому их можно было считать причиной празднования. Джим попытался представить группу шумных вулканцев, танцующих под дождем, но потерпел неудачу: — Какого празднования? — Зависит от региона. Некоторые племена предпочитали ритуальное купание, другие использовали избыток воды для приготовления напитка, известного как к’васс, употребляемого наряду с необыкновенно щедрыми порциями еды. — А что делали у вас? — Дом Сурака считал подобное празднование нелогичным. Осадки — лишь метеорологическое явление. Не то, что достойно чрезмерного употребления еды или опьянения. — Ого, а вы, парни, знаете толк в праздниках. Подождите, опьянение? — Джим оживился. — Вулканцы напиваются? Спок ответил очень уклончиво: — Это метаболически возможно. — А вы напивались когда-нибудь? Спок коротко и хмуро взглянул на него: — Нет. — Хотя бы немного? — Эти вопросы бессмысленны. — Я так и знал. Во взгляде Спока появилась смесь тревоги и знакомого разочарования: — Я бы посоветовал вам не делать предположения на основе недостаточных данных. — Да, конечно. — Если вы продолжите наделять каждую инопланетную культуру человеческими качествами, то рискуете уйти в солипсизм. — Ваш плеоназм не пугает меня, — тут же возразил Джим. Спок подставил лицо каплям дождя, но не успел скрыть удивленную недо-улыбку: — Очевидно, что так. Джим был слишком занят, наслаждаясь иррациональной волной гордости из-за того, что чуть не заставил Спока улыбнуться, и не заметил, как кто-то подошел слева. Только тогда, когда она оказалась перед Кирком, он чуть не споткнулся о собственные ноги и вынырнул из своих мыслей. — Не вини Кристофера, — поспешно произнесла женщина, разводя руки в стороны так, чтобы Джим не смог сбежать. Дождь бил по ее капюшону. — Я практически вынудила его рассказать, и он уже ненавидит себя за это. Джим стиснул зубы, чтобы не сорваться и не высказать одно из тех проклятий, что заполнили его мозг. Женщина смотрела на него так внимательно и заботливо... Но ради всего святого! Все было так хорошо! Спок только что почти улыбнулся. — Джим, пожалуйста, — сказала она, достаточно громко только для того, чтобы он мог расслышать ее слова сквозь шум дождя. — Я убью его, — прошипел Джим, уставившись в землю и думая о том, сможет ли удержаться от ругательств в присутствии Спока. В этот момент он почувствовал прикосновение руки на своем плече — намного более горячей, чем человеческая. И понял, что именно этого сейчас хотел. — Командир дивизиона Спок, — сказал Джим устало. — Вайнона Кирк, моя мать. Спок медленно поднял руку: — Живите долго и процветайте. — Вряд ли, судя по выражению лица Джима, но спасибо, — ответила Вайона, но тут же безупречно повторила вулканский жест и обратилась к сыну. — Нам есть куда пойти? Нужно поговорить. — Да, конечно. За мной, — сдавленно проговорил Джим, глупо почувствовав благодарность к Споку, что тот не выразил желание поскорее исчезнуть.