Leave No Soul Behind

Планета Земля безучастно вращалась, голубовато-зеленый шар на фоне чернильной черноты космоса. Солнце озаряло атмосферу светом и жаром, излучение приглушалось расстоянием, превращаясь в дарующее жизнь сияние. Так было на протяжении тысячелетий. Теперь, с зияющей раной в сердце, Земля стояла на краю гибели — и человечество вместе с ней. Корабли метались туда-сюда, словно хрупкие мотыльки, кружа вокруг в попытке защитить или поживиться, исчезая один за другим, чтобы обернуться обломками. Обугленные, скрученные, мертвые, эти куски притягивались друг к другу гравитацией, образуя абстрактные маленькие планетоиды — кладбищенское свидетельство того, насколько чудовищно недооценили план мести Нерона. Выше этой орбиты нависала “Нарада”, извергая смертоносный зеленый свет по любой цели, оказавшейся рядом, но приберегая особый ад для ”Энтерпрайза”. Уступая ромуланскому кораблю в размерах, обезоруженный и лишенный защиты, “Энтерпрайз” казался обреченным. На борту вражеского судна Ухура сделала шаг вперед и положила руку на руку Джима, предостерегая его: – Это безумие, даже по твоим меркам. – Мне понадобится твой талант переводчика, – настаивал он. – Я не особо силен в ромуланском. – Джим... – Ухура, – резко перебил он, смерив ее ледяным взглядом, отвлекаясь от замка, который вскрывал. – Это не обсуждается. – Лейтенант права, – спокойно заметила Т’Лорен. – Проникновение без оружия в наиболее охраняемые зоны корабля Нерона представляется неразумным. – Вот почему вы двое туда не идете, – не отрываясь от схемы, бросил Джим. – Мне нужно, чтобы вы удержали этот коридор. По данным трикодера, в двадцати метрах отсюда находится транспортная палуба. Это тупик, его можно защитить — и это наш лучший шанс покинуть корабль живыми. Мы с Элаем отключим генератор черной дыры, навесим маячок на Красную материю для транспортировки и займемся Нероном. – Я не понимаю, как вы рассчитываете достичь этих целей без поддержки, – выразила сомнение Т’Лорен. – Я просто, – Джим провернул два провода. – Настолько, – подсоединил их к перемычке, и дверь открылась с шипением. – Чертовски крут, – закончил он с ухмылкой, подняв взгляд. Он заметил тревогу в глазах Ухуры, поднялся на ноги и машинально отряхнул колени. – Это не обсуждается. Это приказ. Отходите и обеспечьте путь к отступлению. Все еще недовольная, Ухура отрывисто отдала честь: – Есть, коммандер. Т’Лорен лишь на секунду встретилась с ним взглядом, затем кивнула. – Я вам оставляю простую работу, – усмехнулся он. – Так что убедитесь, что транспортер будет работать к моему возвращению. С этими словами он хлопнул Элая по спине и осторожно нырнул во вскрытый технический люк, уже подняв руки в притворной сдаче. Когда Элай последовал за ним, Т’Лорен быстро закрыла дверь и аккуратно отключила вскрытую схему, чтобы ее нельзя было открыть с другой стороны. Подняв глаза, она увидела, как Ухура сжимает винтовку и пристально смотрит на люк, не скрывая тревоги. – Будем надеяться, что план Кирка сработает, – произнесла Т’Лорен, проверяя свое оружие. – Какой, к черту, план? – Вздохнула Ухура, проведя ладонью в перчатке по лицу. – Спок меня убьет.

***

Джим чувствовал себя уверенно в отношении собственного плана — вплоть до этого момента. Ну ладно, если не уверенно, то хотя бы достаточно спокойно, чтобы верить: выжить получится. А потом это нелепое количество ромуланских охранников поставило их на колени перед приподнятым помостом, и Элай взглянул на него так, будто говорил: «Это была твоя не самая лучшая идея». Когда же из теней, окутывающих платформу, показались сначала военные ботинки, а потом повернулся и трон, открывая перед ними Нерона во всей его безумной, угрожающей красе... Ну да, Джим был вынужден согласиться с оценкой Элая. – Привет, Джим, – сказал Нерон непринужденно. – Мы с тобой еще не встречались, я Нерон. – А, да, – он бросил взгляд на Элая в надежде на поддержку, но в ответ не получил ничего. – Я в курсе. Ромуланец облизал зубы и ухмыльнулся, откинувшись на высокую спинку командного кресла. – Конечно, в курсе. Никогда не забывай человека, убившего твою семью — вот мой девиз. Он проигнорировал, как Джим вздрогнул, и небрежно махнул рукой: – Это у нас с тобой общее, Джеймс Кирк. – Что? – Джим сузил глаза, делая вид, что не понял. – Ты хочешь подружиться на почве дерьмового детства? – Хм... – Нерон задумался на секунду. – Это идет в разрез с моим планом медленно убить тебя, разрывая на куски. – Да уж, ведь на такое я могу и обидеться. – Понимаю, – кивнул Нерон и перевел взгляд на спутника Джима. – А это кто с тобой? Один из преданных последователей Спока? Друг? Элай чуть приподнял подбородок. – Я — ученый, – ответил он. – Коллега. – Вулканец, – презрительно скривился Нерон, шрамы на щеке неприятно растянулись. Он вновь повернулся к Джиму. – С кем ты только ни водишься, Джеймс Кирк. Придется признать тебя виновным по совокупности связей. – Виновным в чем именно? – Спросил Джим, облизнув губы. – В геноциде. – А, это, – Джим закатил глаза. – Ты опять за свое? Слушай, у меня для тебя новости: это случилось в другой вселенной. Может, ты не заметил, но Ромулус в этой вселенной вполне себе существует, так что смысла наказывать невиновных за то, чего не было, как-то маловато. – Это было! – Взревел Нерон. – Я видел, как это случилось! Не смей говорить, что этого не было! Из его рта брызгала слюна, когда он наклонился вперед, обнажив зубы. – В этой реальности, в моей, та же цепочка событий приведет к тому же результату. А ты, – его глаза сузились. – Ты стоишь передо мной, как союзник того, кто допустил это. Джим развел руками, примирительно улыбаясь: – Вот тут-то ты и запутался. – Молчать! – Крик Нерона отразился от металлических стен, наполнив сырой зал эхом. – Я не для того притащил тебя сюда, чтобы вести исторические дебаты или слушать, как ты диктуешь мне будущее. У тебя есть нечто, принадлежащее мне. И я это верну. Джим скользнул взглядом к протянутой руке Нерона, а потом — обратно, в его узкие глаза. – Понятия не имею, о чем ты говоришь. На лице ромуланца на мгновение проступила ярость, но затем он откинул голову и рассмеялся. Долго и зло, скалясь. Потом он покачал головой, глядя в пол: – Даже сейчас мой враг издевается надо мной. Он фыркнул, потом резко поднял голову, взгляд зацепился за ближайшего охранника: – Меняем план. Приведите ко мне Спока. Охранник кивнул и побежал к ближайшему выходу. Джим воспользовался моментом, чтобы оглядеться внутри корабля. То, что он увидел, лишь подтвердило данные, которые Прайм вложил ему в голову при ментальном слиянии. Несмотря на одержимость будущими технологиями, “Нарада” была почти архаичной, даже по меркам двадцать третьего века. Ни у одного охранника не было коммуникаторов, никаких признаков технологического прогресса, выходящего за рамки эпохи самого Нерона. Звездный флот, Федеральная безопасность и EPAS вцепились буквально в каждый клочок технологий будущего, просочившихся через временные разломы. В основном это были мелочи, но Федерация без колебаний ввела их в использование. Когда перед тобой явная угроза, логично применять все, что есть в арсенале. Но не для Нерона. Джим позволил себе слабую внутреннюю ухмылку. Старший Спок был права: у них есть козыри. Но облегчение длилось недолго — только до того момента, как самого Прайма приволокли в зал. С ним была женщина, но Джим едва ее видел. Его охватило тяжелое, глухое чувство — видеть своего бывшего наставника и союзника в таком состоянии было невыносимо. Прайм был сломлен, его худощавое вулканское тело было истощено до костей, словно скелет. Это делало его угловатое лицо непропорционально крупным, глаза прятались в тени. Волосы, когда-то с проседью, теперь побелели полностью — от пережитого. Джим нутром чувствовал: даже если Прайм выживет, эти страдания отнимут у него годы жизни. И все же старый упрямец кивнул ему: – Джим, – прохрипел он. – Рад снова тебя видеть, старый друг. Вижу, ты получил мое сообщение. Джим подавил эмоции и пожал плечами: – Ты, блядь, чертов загадочник. – Прошу прощения. – И голова теперь просто раскалывается... – Еще одно слово без разрешения — и я убью его, – сказал Нерон, глядя на Джима. – Он жив только потому, что я этого хочу. Джим поднял руку, прося разрешения говорить: – А зачем он тебе? Что ты от него хочешь? – Сначала он вернет мне жену. А потом будет смотреть, как ты умираешь. Джим перевел взгляд на молодую ромуланку под охраной и увидел, как кусочки головоломки из слияния начали складываться. Он знал ее лицо. Знал имя. Хотя никогда раньше не видел. – Прости, но это как-то не очень вдохновляет. Пальцы Нерона вцепились в подлокотники трона, и Джим сразу понял — тот с трудом сдерживается. – Пока ты носишь в себе катру моей жены, я не могу навредить тебе — не могу рисковать ею, – прошипел он. – Но как только это закончится — все изменится. – Обещания, обещания, – вздохнул Джим. Он знал, что ходит по лезвию, но понимал: для того, чтобы план Прайма сработал, нужно было вывести Нерона на эмоции. – Сделай это, – сказал Нерон Прайму, угрожающе понизив голос. – Или я уничтожу Землю. Не сговариваясь, Прайм, Кирк и Элай одновременно взглянули на сферу Красной материи, заключенную под защитным полем в центре зала. Рядом, в аккуратно расставленных контейнерах, находились устройства доставки. В каждом — алый фрагмент, подвешенный в инертном геле, готовый вывернуть Землю наизнанку по первому желанию Нерона. Джим собрался. Это должно быть лучшим спектаклем в его жизни. Если Нерон не поверит — они трупы. Один из охранников рывком поднял его за шкирку и бросил в сторону Прайма и ромуланки так, что он упал. Приблизившись к ромуланке, Джим заметил страх в ее глазах, то, как ее руки беспомощно дергались, словно крылья пойманной птицы. – Не волнуйся, – сказал он ей с довольно убедительной улыбкой. – Все будет хорошо. – Так нельзя провести фал-тор-пан, – выдавил Прайм, нахмурив брови. – Требуются дни медитации. – И я дал тебе недели рядом с ней, даже несмотря на то, что от одной мысли об этом меня выворачивало, – тяжело сглотнул Нерон. – У тебя было более чем достаточно времени, чтобы подготовить ее разум, Спок. Я не отложу свой час победы ни на секунду. Спок опустил голову, словно смирившись. Снаружи он выглядел сломленным, но, когда Джим подошел ближе, он увидел в темных глазах непреклонную решимость. На мгновение перед ним словно наложилось знакомое, более молодое лицо, и Джим ощутил родство с этим Споком. Пусть тот и вмешивался в его жизнь ради собственных целей — тогда это было единственной радостью в его мрачном существовании. Доверял ли он этому Споку безоговорочно? Нет. Но сейчас, здесь — скорее да. – Джим, Аррае, – тихо сказал Прайм. – Мне нужны ваши сознания. – Нет, – покачала головой ромуланка, в ее глазах заблестели слезы. – Я — сама по себе! У меня есть свой разум! Я не хочу становиться ею! Охранники, насколько могли, мягко удерживали ее. Когда Прайм, с искривленными от переломов пальцами, приложил руку к ее лицу и к лицу Джима, ища точки для ментального слияния, он на секунду замер. – Простите, – произнес он. – Я никогда не хотел, чтобы вы разделили мою ношу. – Хватит! – Закричал Нерон. – Верни мне ее! Прайм едва заметно улыбнулся в знак поддержки. Затем снова стал холодным, замкнутым — и произнес слова, которые Джим жаждал услышать от другого Спока: – Мой разум — твоему разуму…

***

Мостик “Энтерпрайза” сотрясся от самого мощного за всю атаку взрыва. Спока выбросило из кресла капитана — он рухнул на колени, едва успев выставить руки, чтобы не разбить лицо об панель навигации. Справа раздались крики, и он рывком поднялся на ноги. Один из блоков систем полыхал — техник, сидевшая за ним, была объята пламенем. Сработала подготовка ЭПАС: он бросился на нее, закрыл своим телом и опрокинул их обоих на пол, чтобы погасить огонь. Через несколько секунд раздалось шипение огнетушителя, и Спок мысленно поблагодарил сообразительность Хэннити, даже несмотря на то, что химический состав впивался в поврежденную кожу на его руках и лице, обжигая леденящим холодом. Техник уже дрожала от шока после, ее зубы стучали. Спок наклонился и нажал ближайшую кнопку интеркома: – Медицинская бригада — на мостик. Ответ последовал через несколько секунд, и он отпустил переключатель. Откуда-то мгновенно появился стандартный набор первой помощи, и Хэннити отмахнулась от Спока: – Я справлюсь, капитан. Беру ее на себя. Спок кивнул и, передав заботу о человеке, вернулся к заботе о корабле. – Всем постам, доложите! Информация хлынула со всех сторон — экипаж еще не был достаточно обучен, чтобы отвечать в порядке приоритетов. Эйдетическая память Спока позволила уловить каждое слово, даже те, что перекрывали друг друга, и ему хватило тридцати секунд, чтобы проанализировать ситуацию. Холодная ярость закипела в нем — корабль разваливался, экипаж продолжал бороться, хотя Спок больше не мог их защитить. Нет, так больше не пойдет. Обстановка требовала нестандартных решений. – Капитан Спок вызывает мистера Скотта, – сказал он, поднеся губы ближе к передатчику, зная, что системы быстро выходят из строя. «Скотт на связи». – Фазеры полностью работоспособны? «Да, сэр. Проблема только в щитах. Но я работаю над этим». – Перенаправить все резервное питание на фазерные батареи. «Есть, сэр». Спок про себя поблагодарил старшего инженера за то, что тот не тратил время на вопросы или споры. Сейчас не время для объяснений. Почувствовав, как команда оживляется, он повернулся к тому, что осталось от мостика: – Лейтенанты Чехов и Хо, переведите управление фазерами на ручной режим. Техник Скиа, займите дополнительную тактическую станцию и синхронизируйте ваш сенсорный канал с моим дисплеем. Раздался хор подтверждений, и Спок ощутил перемену в атмосфере. Люди начали действовать более целенаправленно, их работа наполнилась не только долгом, но и надеждой. Он встретился взглядом с молодым энсином за пилотской станцией и на мгновение пожалел, что на этом месте не Ухура или Чехов. – Рулевой, полный импульс. Курс: один восемь четыре, отсчет два. – Сэр, это же курс на столкновение! – Мы не можем рисковать и стрелять по «Нараде», пока внутри находится Красная материя, – вмешалась Эйша. – Если пробить сдерживающее поле, вся система может оказаться в сингулярности. Споку хотелось ее поправить — сказать, что стрелять нельзя, пока на борту Джим. Но результат один и тот же, и он сдержал личные мотивы. – Я в курсе, лейтенант. Однако мы обязаны уравнять условия боя, иначе нас уничтожат. – Что вы предлагаете? – Нерон обманом лишил нас щитов, – холодно произнес Спок. – Значит, нам просто нужно использовать альтернативу. Лицо Эйши побледнело, но в глазах вспыхнуло понимание. – Вы хотите пробиться под его щиты! Использовать его собственную защиту против него! Она вновь повернулась к консоли, пальцы забегали по экрану, прокладывая курс. – Он бросит в нас все, что у него есть, как только поймет, что мы делаем. Вы же это понимаете? – Понимаю. – И? Спок слегка повернулся, включая Чехова в разговор: – И мы должны на каждый удар отвечать своим. – Вы хотите сбивать его бомбы на лету? – Недоверчиво спросил Чехов, будто такого просто не может быть. – Именно. – Капитан... – Молодой человек покачал головой, голос дрогнул с акцентом. – Мы не можем. Спок выпрямился, его лицо застыло в непреклонном выражении: – Неприемлемо. – Одна только скорость расчетов, – покачала головой Эйша, нехотя соглашаясь. – Компьютер просто не успеет подстроиться вовремя. – Расчеты будут вестись вручную, – сообщил ей Спок. — Мной и Чеховым, по данным от техника Скии. Вы будете применять их и корректировать при изменении курса. Эйша моргнула, на мгновение застыла в изумлении. Потом вновь положила руки на главную тактическую панель и глубоко выдохнула: – Готова по команде. Спок выдвинул из подлокотника кресла управляющий падд и обернулся к дополнительной тактической станции: – Скиа, перечислите траектории входящих ракет. В порядке приближения, если можно. – Есть, сэр. Курс уже был задан, и теперь Споку оставалось лишь справиться с потоком данных, захлестнувших падд. Он знал с самого начала — часть кассетных бомб неизбежно прорвется, но если удастся минимизировать урон достаточно, чтобы проскользнуть под щиты Нарады, они могут прожить достаточно, чтобы Джим успел обезвредить красную материю. Что касается остального плана десанта — Спок снова ощутил тревогу, зная, что все держится на уверенности Джима в том, что у Прайма есть решение.

***

Джим знал, что во время ментального слияния время ощущается иначе, но не мог избавиться от чувства срочности. Под защитой полузнакомого разума Прайма к нему присоединилось новое присутствие — отчетливо не-вулканское. Объект привязанности Нерона словно «стоял» перед ними, страх исходил от нее волнами. Джим привлек ее внимание: – Ты, должно быть, Аррае. – Да, – ее мысленный облик кивнул. – Спок заверил меня, что мне не причинят вреда. – У меня нет причин вредить тебе, – откровенно ответил Джим. – Судя по тому, что я слышал, ты — наш единственный шанс положить конец этому безумию. Аррае оглянулась через плечо, будто опасаясь, что Нерон может подслушивать. – Он действительно безумен. Он меня пугает. К ним присоединился Прайм — в этом мире разума он стоял прямо, невредимый. – Бояться его разумно. Эта версия Нерона особенно нестабильна. Во всех воплощениях, что мне довелось встретить, он был сломлен, но никогда еще не шел к цели столь безоглядно, отвергая всякую логику. – Почему он считает, что в этом человеке находится душа его жены? Джим скрестил руки на груди. – Вот этого я и не понимаю, – признался он. – Когда я создал изначальную сингулярность в прайм-вселенной, Нарада первой прошла через временной разлом, – начал объяснять Прайм, переходя на привычный лекционный тон. – Возмущение было нестабильным и каким-то образом раскололо его, создав несколько копий в параллельных вселенных. К тому моменту, как я попал внутрь и уже не мог выбраться, сингулярность стабилизировалась, и я остался цел. Случилось так, что во вселенной, которую помнит этот Нерон, я знал его жену — Аррае. Он повернулся к молодой ромуланке с легкой улыбкой: – Она была выдающейся политической фигурой. Нерон очень ее любил. – Подожди, – нахмурился Джим. – Если все воплощения Нерона начали с одного и того же, почему у них разные воспоминания? И откуда ты знаешь, что ты — единственная версия себя? – Время не линейно, – сказал Прайм, приподняв бровь. – То, что происходит в настоящем, влияет на будущее, но также отзывается в прошлом — из-за эмпатической энтропии. Если упростить: квантово-механические процессы сохраняют причинно-следственные связи, не нарушая баланса массы и энергии. Кроме того, я никогда не встречал самого себя. Джим моргнул. – Ага… – У нас очень мало времени, – с извинением сказал Прайм. – Чтобы спасти Землю и обезвредить Нерона, мы должны достичь идеальной синхронизации. – Поехали, – кивнул Джим. – Я с вами. Аррае посмотрела на них обоих и сглотнула: – Я не уверена, что способна на это. Прайм протянул к ней руку и мягко положил ладонь ей на плечо: – Как я и обещал — ты не будешь делать это одна.

***

– Капитан, приближаемся к границе периметра щита, – доложил рулевой. – Принято, – с трудом выдавил Спок. Его пальцы мелькали по экрану падда, вычисляя векторы и интегрируя их с расчетами Чехова. Они оба делали расчеты на ходу — решали задачи по мере поступления, бросали одни, переключаясь на другие, надеясь, что вместе они всегда успеют найти решения вовремя. Эйша и Скиа буквально обливались потом над тактическими панелями, выпуская шквал прицельного фазерного огня, который подбивал кассетные бомбы Нерона до того, как те достигали незащищенного корпуса «Энтерпрайза». Иногда сквозь огонь все же что-то прорывалось — траектории были слишком непредсказуемы, — но корабль стремительно приближался к «Нараде», и та рисковала повредить саму себя, продолжая атаку. – До столкновения сорок секунд, – сообщил рулевой. Спок напомнил себе, что нужно дышать, и рассчитал еще один вектор. Переслал его на тактический пост — и тут же на его месте появилось еще три. Он внезапно понял человеческую склонность к брани в стрессовых ситуациях. Если он и пробормотал парочку подходящих выражений себе под нос — мостик был слишком занят, чтобы кто-то это заметил.

***

Джим открыл глаза, уже в реальности, и слегка пошатнулся, дезориентированный наложением сразу нескольких перспектив. Он знал, что нужно срочно собраться — Прайм уже был у него в голове, торопливо стряхивая с него остатки транса и собирая его по кускам. Снаружи старик мог казаться немощным, но в ментальном пространстве он был силой, с которой нужно было считаться. У Джима звенело в ушах, все звучало, как сквозь вату — и среди этого он слышал взволнованные выкрики Нерона. – Аррае! – взывал тот, а потом заговорил на ромуланском. И с какого-то хрена Джим понимал каждое слово. И решил, что виноват в этом Прайм. Аррае сделала несколько неуверенных шагов к помосту и протянула руки в приветствии: – Нерон, любовь моя, я здесь. В ее голосе звучали сильные чувства — Джиму это казалось страхом, но, возможно, дело было в эхо, что дрожало по слиянию, все еще соединяющему их троих. Нерон же явно понял это иначе — он вскочил, сжав ее в сокрушительно крепких объятиях. – Аррае, достойная моя, – произнес он, уткнувшись лицом в ее волосы, охваченный чувствами. – Свет моего мира. Джим ощутил вспышку воспоминаний от Прайма — через связь, направленную к Аррае. Имя. Нежное обращение. Та покорно подняла лицо Нерона, взяла его в ладони. – Солнце моей луны, – сказала она, с дрожащей улыбкой. – Ты помнишь, – прошептал он, и глаза его увлажнились. – Помню. Прайм послал ей еще один мысленный фрагмент, и взгляд Аррае метнулся по комнате — ее тело развернулось так, чтобы охватить взглядом Джима, Элая и самого Прайма. – Любимый, что все это значит? Нерон все еще держал ее за плечи — почти благоговейно, будто не мог отпустить ни на миг. – Это — твое будущее, – произнес он с гордостью. – Я трудился без устали, чтобы создать его для тебя. Прайм дал Джиму небольшой ментальный пинок — и представление началось. – Без устали трудился? – насмешливо переспросил Джим, подняв подбородок с презрением. – Грабил, убивал и все к чертям разносил — вот как это выглядело. – Молчать! – Зашипел Нерон, едва не сотрясаясь от ярости. – Ты не смеешь обращаться к моей жене! Не смеешь осквернять ее своим враньем! – Она провела месяцы в моей голове, – солгал Джим. – Она знает, что я говорю правду. Нерон обернулся к ней, лицо его было полным мольбы, почти невинной. – Нет, нет, любовь моя. Жертвы были необходимы, но я сделал все это ради нас. Ради того, чтобы у нас снова была вселенная, свободная от заразы Федерации. Свободная от их господства и тирании, чтобы Ромулус не жил в страхе перед разрушением, нависшим над нами... – Голос его смягчился, взгляд потеплел. – И ты. Ты — сердце нашей империи. Твоя мудрость, твоя грация — ты поведешь нас. Мы построим новый Ромулус. Лучший Ромулус, без пороков прошлого. Аррае протянула руки, положила их ему на плечи, и Джим ощутил, чего ей стоит стоять так близко к нему. – Любимый мой, – ее глаза наполнились слезами. – Наше прошлое формирует нас так, как мы не в силах осознать. Отречься от него — значит утратить самих себя. Джим чувствовал, как в ее словах отражается влияние Прайма, как дипломатический опыт направлял ее мысли и формулировки — ловушка закрывалась. – Нет, – Нерон замотал головой, плотно зажмурившись. – Мы должны очиститься от скверны Федерации! Каждую ее каплю нужно изгнать из нашей крови прежде, чем мы достигнем настоящего потенциала! – Это какого? – Холодно спросил Прайм, подставляя Нерону пищу для фанатизма. Тот проглотил ее с радостью, не осознавая, как безумен стал его взгляд, как искажает лицо фанатичный пыл. – Мы станем сильны! Нас будут бояться! Ромулус станет ведущим, а все прочие — ведомыми, как послушные дети. Никто больше не переступит границу дозволенного, никто больше не будет решать судьбу ромуланцев. Все наказаны — за свои преступления. И теперь, – он снова повернулся к Аррае, с восторженной улыбкой. – У нас будет лидер новой, великой эпохи ромуланского господства! В этот момент Джим сделал шаг вперед: – Федерация не сдастся без боя! Нерон откинул голову и расхохотался: – Думаю, бой уже окончен, коммандер Кирк. Просто пока этого не понял. Джим поднес ладонь к уху и чуть наклонился. Где-то вдалеке, почти неслышно, в сводчатый зал проникали звуки перестрелки — шипение и лязг атаки снаружи по «Нараде». – А это ты тогда как называешь? – Отчаяние, – усмехнулся Нерон. – Упрямое, человеческое отчаяние. Но все изменится, когда Земля будет уничтожена. Ваш народ рухнет так же, как рухнули вулканцы. Так же, как все прочие, кто осмеливался встать у меня на пути. – Но почему? – прошептала Аррае, и ее ужас был подлинным. – Зачем ты должен уничтожить их мир? Нерон повернулся к ней, излучая раскаяние: – Ты не понимаешь. От Прайма через связь пронеслась волна — нужно было торопиться. Джим скосил взгляд на Красную материю и приготовился. Аррае взяла руки Нерона в свои и, наклонив голову, вгляделась ему в глаза. – Объясни мне. Потому что это разрушение — не в твоем духе. Ты — мирный, любящий отец. Это не тот Нерон, которого я помню. Его взгляд вновь смягчился. Он провел пальцами по ее волосам и коснулся щеки. – Ты всегда видела во мне только лучшее, – прошептал он. – Но Земля разрушена, Аррае. Безвозвратно. Как и все, к чему прикасался Разлом. Планета кишит технологиями из других миров и времен. Я не могу позволить им формировать будущее. Они исказят Новый Ромулус, который я построил для тебя. Вот оно. Тот момент, который был им нужен. – Если тебе так мешает Разлом, – Джим сделал шаг, вырываясь из рук охранников. – Ты ведь сам, по твоей логике, тоже заражен? – Те снова вцепились в него и поставили в колени. Он сжал челюсти и огляделся. – А как же все они? – Да! – зарычал Нерон. – Все, что тронул Разлом, должно быть очищено! Только так возможен наш новый путь! – То есть, – Джим нахмурился, почти не веря, что все идет так легко. – Ты собираешься вывернуть эту планету наизнанку и потом кинуться в сингулярность, как в какой-то гребаной сказке? Прайм подал сигнал, побуждая Аррае к действию. Она шагнула ближе, схватила Нерона за плечи, чтобы отвести его ярость от Джима: – Скажи, что это неправда! Нерон опустил голову, охваченный внутренней борьбой. Наконец, он снова посмотрел на нее. – Я не должен даже прикасаться к тебе, любовь моя. Скверна тяжела во мне — и груз жизней, которые я отнял, тоже. Это было необходимо, но теперь я обречен. Я не могу остаться с тобой в новом, совершенном мире. Мне здесь не место. Он сжал ее руки в своих. – Как и все, что связано с Разломом, я существую только ради разрушения. А ты должна быть защищена от этого. – Нет, любовь моя! – Аррае искусно изобразила сокрушение, стараясь не показывать своего облегчения. Он отвернулся, не в силах смотреть на ее мнимую боль, и Джиму даже не понадобился сигнал по связи, чтобы понять — пора. Он рванулся вперед, в тот момент, когда Прайм применил нервный захват против двух ближайших охранников. Глухой выдох, хруст — и связь оборвалась. Джим надеялся, что старый ублюдок еще жив. Он добрался до Красной материи как раз в тот момент, когда в воздухе раздались щелчки — характерный звук, с которым извлекали с десяток дизрапторов. Джим медленно поднял одну из капсул, удерживая ее над головой, чтобы зеленый свет попал на плавающий внутри фрагмент красной материи. – Осторожно, – предупредил он. – Вам, может, и плевать, жить или умереть, но, насколько я знаю, ей-то полагается выжить. – Он кивнул на Аррае. Нерон оскалился. – Положи. Это. Немедленно. – Хм-м, – Джим склонил голову, будто раздумывая. – Не думаю. – Положи. Или я убью Спока, – пригрозил Нерон, указывая туда, где Прайм лежал, не шевелясь. Джим собрался, нацепил каменное лицо: – Похоже, ты уже это сделал. И вообще, если ты хотел, чтобы я забеспокоился, то выбрал не того Спока. Ухмылка Нерона сменилась понимающей улыбкой: – Не притворяйся, будто его смерть тебя не заденет. – Не буду врать — у меня появилась слабость к этому лезущему не в свое дело старому ублюдку. Но сказать, что я теперь ночами спать не смогу — уже перебор. – Врешь! – Взревел Нерон. – А ты проверь, – огрызнулся Джим. – Ты не станешь уничтожать корабль с невинными жизнями на борту, – Нерон кивнул на его изодранный ЭПАС-костюм. – По твоей форме видно: ты спасаешь жизни, а не отнимаешь их, Джеймс Кирк. – В следующий раз копни поглубже, – процедил Джим сквозь стиснутые зубы. – Ты разве не знал? Я — убийца. С этими словами он изо всех сил швырнул капсулу в пол. И начался ад.

***

На борту «Энтерпрайза» Спок ощутил лишь мгновение облегчения — они проскользнули под щиты «Нарады» и вышли из зоны поражения. Почти сразу же панель сенсоров сошла с ума — поток данных хлынул на его станцию и на станцию Скии. – Капитан! Красная материя! – Закричал техник сенсорного поста. – Вижу, – Спок заставил себя сохранять спокойствие. Джим сработал раньше времени — они еще не были на позиции. Он даже не знал, работают ли транспортеры, учитывая масштаб повреждений корабля. Тем не менее, он вызвал инженерный отсек: – Мистер Скотт, захватите маяк десантной группы и активируйте телепорт! В эфире отозвалось лишь шипение статики. – Мистер Скотт, ответьте! Линия молчала. Чехов вскочил на ноги, еще до того как Спок успел вдохнуть, чтобы отдать приказ. – Я смогу! – Воскликнул он, и, дождавшись лишь короткого кивка от Спока, метнулся к турболифту — тому, что уносил в глубины корабля за считанные секунды. Спок стиснул челюсти, сдерживая нарастающую панику, и взглянул на передачу от тактического отдела. – Лейтенант Хо, возобновите огонь по «Нараде». Цель — только системы вооружения. – Есть, сэр. Голос Эйши звучал напряженно, но фазеры начали огонь почти сразу. Спок смотрел на огненный хаос на главном экране, намеренно игнорируя тонкую струйку пота, стекающую по позвоночнику. Его мутило от напряжения — он глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь сохранить ясность, в то время как гравитационные сенсоры с каждой секундой реагировали все менее стабильно.

***

Капсула с Красной материей разлетелась при ударе, и Джим перескочил через нее, задействовав годы опыта в десантной группе, чтобы не поддаться инстинктивному страху, который мог замедлить всех остальных. Он привык к тому, что все взрывается прямо у него под носом. За три стремительных шага он оказался рядом с Аррае, обхватил ее за талию и выдернул ее из рук Нерона. Пока тот отвлекся на «похищение», Элай выдернул у него из кобуры дизраптор, тут же направил оружие в голову врага и вышел в поле зрения. Трясущийся от ярости, Нерон разрывался между разбитой, всасывающей в себя воздух, капсулой и видом любимой жены, уводимой у него из-под носа. – Что ты наделал?! – Заорал он, сжимая кулаки в бессильной ярости. Элай обошел его и встал рядом с Джимом и Аррае, рука с дизраптором была неподвижна, как из камня. – Возьми это, – бросил он Джиму, не глядя, отдавая ему усилитель передатчика. Джим взглянул на ладонь, понял, что это, и попытался возразить. Элай уверенно отступил, обходя по кругу, чтобы создать дистанцию. Очевидно, его восприняли как основную угрозу — все дизрапторы в комнате разом переключились на него, оставив Джима и Аррае в относительной безопасности. – Где ты хранишь технологии из будущего? – Потребовал Элай. Нерон поперхнулся от возмущения: – Мы все умрем, а ты хочешь меня обокрасть? Элай сделал шаг вперед, подняв дизраптор на уровень глаз: – Технологии. Будущего. Немедленно! Вид рассерженного вулканца явно сбил всех с толку — Джиму удалось подобраться к Прайму, не привлекая более чем пару стволов. Да и то было видно: не все служители Нерона жаждали умереть в объятиях сингулярности — большинство глаз в комнате было приковано к треснувшей капсуле. Она уже начинала свистеть: воздух затягивался в трещину все быстрее. Нерон дрожал от ярости и паники, но вдруг замер — пальцы разжались. – Уберите ее с корабля, – потребовал он. – Или я ничего не скажу. Джим поймал отчаянный взгляд Элая, как раз в тот момент, когда опустился рядом с Праймом. Он не имел ни малейшего представления, какого черта творит этот чокнутый парень, думая о науке в такой момент, но Прайм поднял руку, схватил его за ногу искривленными пальцами. – Сделай, как он говорит. Джим уже настолько увяз во всем этом, что следовать указаниям Прайма казалось не худшим вариантом. Но он не забывал о плане, который у него был с другим Споком, и о гребанной бомбе из красной материи, которую он только что активировал в паре километров от Земли. Зарычав, он мысленно извинился перед своим Споком, засунул усилитель сигнала в складку мантии Прайма и активировал его, выталкивая Аррае в поле телепортации, прежде чем отступить. – Эта технология, надеюсь, чертовски важна, – проворчал он, отходя подальше. – Потому что если я узнаю, что она, скажем, варит идеальные яйца, я буду очень, очень зол. – Нет... – Глаза Прайма расширились, как раз в тот момент, когда их с Аррае окутали серебристые искры. – Джим! Они исчезли с палубы — а Кирк оказался в центре крайне напряженной сцены. У Элая — оружие у головы Нерона. У подручных Нерона — оружие, направленное на всех. Капсула тем временем начала гнуться под давлением, к черту наплевав всякий пластил. Осторожно Джим поднялся, подняв руки. – Как я это вижу, – начал он, обращаясь к охранникам. – Вулканец и я — ваш единственный шанс выбраться отсюда живыми. Вы и сами знаете, что ваш босс мечтает о смерти. Так что у вас выбор: остаться здесь и быть раздавленными до атомов, или отдать вулканцу то, что он хочет — и мы вытащим вас отсюда. Худощавый ромуланец, явно старший по званию, шагнул вперед: – Почему ты хочешь нам помочь? Джим ткнул пальцем в эмблему на своем скафандре. – Служба спасения, – отрапортовал он. – Нам плевать, кто нас вызывает. Мы просто спасаем жизни. – Вы все заражены Разломом, Айел, – прорычал Нерон. – Мы должны умереть вместе, иначе погубим эту вселенную. – Это только твои слова, – огрызнулся Джим, ощущая, как обстановка в комнате постепенно разряжается. – А ты псих, так что... Один за другим ромуланцы начали перенаправлять оружие. Лицо Нерона налилось зеленью ярости — дизрапторы развернулись в его сторону. Верны остались лишь двое охранников — и старший, Айел, без колебаний застрелил обоих. Это было наглядное напоминание: союзниками этих существ считать нельзя. Их верность — вопрос обстоятельств. Джим повернулся к Элаю: – У нас мало времени. Парень взглянул на капсулу — по его лицу было видно: он разрывается между тем, что должен сделать. Джим решил, что уж если на кону создание черной дыры, то устройство должно быть крайне важным. Элай сжал челюсть, шагнул вперед и упер дуло дизраптора в череп Нерона. – Defaehre aisha, vikra anhelae? – Потребовал он. Без Прайма в голове Джим не понял ни слова, но догадался по тону: дело серьезное. – Думаю, он это не просто так спрашивает. – Vikra?! – Выкрикнул Элай, поворачивая оружие так, чтобы смотреть Нерону прямо в глаза. К сожалению, с Аррае вне зоны риска у них почти не осталось рычагов давления. В конце концов, Нерон же хотел, чтобы все было поглощено. Чем дольше он тянет, тем выше шанс, что Аррае спасется — и его план все равно свершится. Улыбка, расплывшаяся по лицу Нерона, только подтвердила догадку Джима — одновременно с тем, как Элай с раздраженным вздохом опустил оружие. Тоже понял. – Я отведу вас, – внезапно сказал Айел. Элай повернулся к нему — в глазах вспыхнула надежда. – У нас нет ни секунды. – Взамен вы заберете нас всех, – жестко сказал Айел. – Каждого. Мы вернемся на Ромулус свободными. – Договорились, – пообещал Джим, не имея ни малейшего понятия, как объяснит это Споку. – Даю слово. Айел кивнул, отдал несколько приказов на ромуланском и двинулся в глубины корабля — Элай последовал за ним. Джим остался с Нероном, лицом к лицу, разделенные только нарастающим звуком трещащей капсулы. Несколько охранников остались, неуверенно держа оружие на полуспуске. Джим медленно наклонился, поднял фазеры, которые у него отняли, и пристегнул к поясу. Их вес оказался неожиданно обнадеживающим. – С каждой секундой мы приближаемся к горизонту событий, из которого никто не выберется, – сказал Нерон почти буднично, пугающе спокойно. – У Аррае, возможно, есть шанс. Думаю, Спок начал заботиться о ней за те недели, что они провели вместе, подготавливая ее разум. Забавно, что мой злейший враг стал защитником единственного, что мне дорого. Джим бросил взгляд на капсулу. Та уже не изгибалась наружу — она втягивалась внутрь. Ученый в нем не мог не восхититься: он фактически наблюдал, как формируется сингулярность в замедленном действии. Сдерживающее поле красной материи повреждено, но еще достаточно стабильно, чтобы немного отсрочить конец. Он поднял взгляд — Нерон улыбался. – Тик-так, тик-так.

***

В транспортерной «Энтерпрайза» руки лейтенанта Чехова на панели управления расслабились, и он поднял взгляд, ожидая увидеть тонну красной материи — или, на худой конец, всю десантную группу. Вместо этого на платформе на коленях стояли древний вулканец по имени Сарек и незнакомая ромуланская женщина. – Ой... – выдохнул он. – Это проблема.

***

Внутри капсулы крошечный пузырек красной материи начал дрожать, и Джим понял — у них проблемы. – Элай, ответь! – Крикнул он, нажимая на комм. – Живо, нам пора! Будто по волшебству, молодой вулканец влетел в зал на всех парах, прижимая к себе что-то крупное и тяжелое. За ним следом бежали Айел и целый отряд охранников. Джим резко начал пятиться к техническому люку, где, как он надеялся, их ждали Т’Лорен и Ухура. – Я точно знаю, что на этом корабле есть спасательные капсулы, – сообщил он прибывающей толпе ромуланцев. – Добирайтесь до них и запускайтесь немедленно. Отдайте приказ прекратить огонь по кораблям Федерации — и «Энтерпрайз» вышлет медицинские шаттлы, чтобы вас эвакуировать. – С чего нам верить, что вы не расстреляете нас в воздухе? – Бросил Айел, в голосе звучал страх. – Это ваш выбор, – Джим кивнул в сторону капсулы, по которой уже пробегали вспышки энергии. – Но я, например, знаю, где хотел бы быть. С этими словами он рванул вбок, не рискуя полностью поворачиваться к ним спиной. Элай добрался до люка первым, отстучал по нему заранее оговоренный сигнал. Прошло несколько мгновений — люк открылся с щелчком, и в проеме показалась Ухура. Когда Джим проскочил внутрь, он увидел, что она вся в зеленой крови. – Быстрее, – сказала она, уже отступая и подгоняя их. – Не знаю, сколько еще Т’Лорен сможет их сдерживать! – Мать твою! – выругался Джим. Конечно же, на «Нараде» никто не объявлял всеобщего перемирия — все были слишком заняты тем, чтобы паниковать из-за его трюка с красной материей.

***

Было очевидно: окажись Эйша в состоянии — она бы вскочила с места в победной радости. Но вместо этого ударила кулаком по подлокотнику кресла и коротко вскрикнула: – Они эвакуируются! Запущено несколько спасательных капсул, системы вооружения отключены! Спок едва заметно расслабился в капитанском кресле, кивнув в знак того, что понял. – Капитан, у меня есть вектор для залпа. Ваш приказ? – Скиа обернулась, ожидая ответа. На мгновение перед глазами Спока почти вспыхнул белый туман — таким сильным было желание стереть все, что осталось от Нерона, с лица этой вселенной. Пальцы чесались разнести панель, глаза жгло — он хотел видеть, как все это вспыхивает и рушится. Но вместо этого он сглотнул, покачал головой. – Запустить медицинские шаттлы, ротации Альфа и Бета. Где возможно — усилить экипаж дежурным персоналом. Начинайте эвакуацию. – Сэр? – переспросила Скиа, не веря ушам. Спок заставил себя сделать вдох. Потом еще один. – Вы все верно услышали, техник. Наша задача — сохранить жизни, по возможности. Он обвел мостик взглядом: – Все жизни. Независимо от расы или принадлежности. Если Федерация после Нерона все еще будет существовать — она начнется здесь. С нас. Эйша, временно исполняющая обязанности Первого офицера, пока Джим на задании, резко кивнула: – Есть, сэр. Перевожу вооружения в режим обороны. – Связь? – Да, капитан? – Отозвалась Хэннити. – Передайте сигнал бедствия по всем каналам. Возможно, найдутся еще неповрежденные суда, которые смогут нам помочь. – Принято, сэр! Спок смотрел, как черный, усеянный шипами корпус «Нарады» скользил мимо них — настолько близко, что казалось, его можно коснуться рукой. Гравитационные сенсоры продолжали выть тревогой. Время у Джима заканчивалось. У них у всех.

***

Джим, Ухура и Элай с боем прорвались сквозь короткий коридор, ведущий к малой телепортационной платформе. Джим пытался кричать ромуланцам, объясняя, что командование теперь у Айела и они сдались. Неудивительно, что ромуланцы ему не поверили. С сожалением он зажал их между их же огнем и огнем Т’Лорен, пока от врагов не осталась только дымящаяся груда тел — еще один кошмар для его ночных пробуждений. Элай перекинул украденный дизраптор за спину на ремне и направился прямо к консоли телепорта. Та представляла собой обугленный, искореженный кусок металла. Его руки на секунду зависли над панелью, оценили урон — и тут же нырнули внутрь, с деловой точностью. Т’Лорен лежала, привалившись к платформе, фазерная винтовка покоилась у нее на коленях — по всей видимости, слишком тяжелая, чтобы поднять. Ее грудь представляла собой зияющую, хлюпающую дыру из плоти и костей. Каждый вдох начинался с бульканья и заканчивался шипением боли. – Какого хрена тут произошло? – Выдохнул Джим, падая на колени и срывая аптечку с бедра. Он разбрасывал гипо и перевязочные средства по полу без разбора. – Засада, – быстро сказала Ухура, не отрываясь от прикрытия у двери. – Она закрыла меня собой. Просто шагнула вперед. Джим прижал руки к ране, неумолимо текущей зеленой крови — и сразу понял, что дело плохо. Т’Лорен подняла на него глаза — в них читалось поражение. – Ну и зачем тебе понадобилось играть в героя? – Спросил он. – Старые привычки… тяжело… умирают, – выдохнула она, и Джим невольно хохотнул — несмотря на всю тяжесть момента. Это был первый раз, когда он услышал от нее человеческую фразу. Но тут она нахмурилась, тело ее выгнулось от боли, и новая волна крови залила его перчатки. – Ты так и не сказала, что делала на «Тат’саре», – продолжил он, не прекращая давить на рану одной рукой, а второй работая гипошприцем. Т’Лорен склонила голову влево: – Это Элих меня убедил. Он последовал за ее взглядом — к Элаю, который возился с расплавленной консолью. – Элих? Это с вулканского — тот, кто свободен? – Нет, – ответил парень, не отрываясь, отгрызая изоляцию с провода. – Из иврита. Элих — значит «бог». Он все же обернулся, установив контакт, и улыбнулся, скручивая цепь. Джим вернулся к Т’Лорен: – Не знаю, заметила ли ты, но он немного странный даже для вулканца. Она кашлянула, лицо ее оставалось бесстрастным, даже когда тело начинало дрожать: – Я говорила ему об этом неоднократно. Джим сильнее вжал руки в рану — пульс под пальцами уже почти не ощущался. Все перевязочные пакеты были затолканы в кровавую воронку, но он не мог обеспечить нужное давление, не мог пережать сосуды. Она умирала, и они оба это знали. – Скажи, что тебе нужно. Она приподняла голову, будто та весила тонну. – Живи долго и процветай, Джеймс Кирк. Вот все, чего я прошу. Он взял одну из ее рук, зная, что это бессмысленно, но все равно сжал ее обеими руками. Это был жест близости, и её пальцы в ответ слабо сжались в ответ, липкие от крови. – Прости. – Нет. Это я должна просить прощения, – она едва заметно пожала плечами, что далось ей с трудом. – Каждый день после Вулкана длился, словно год. Возможно, я действительно стара. И пришло мое время. – Нет, – мягко возразил Элай, присаживаясь рядом. – Ты — воин. И твоя жертва будет почтена. Она посмотрела на него, затухающим взглядом: – Ты видел во мне то, кем я могла бы стать… Ты видел, чего я могла достичь. Благодарю тебя. – Nash-veh vokau du, T'Loren, u'du i'tra, vahk eh pthak-fam, – прошептал он, беря ее за вторую руку. Она умерла, держась за них обоих. Тихо. Среди обломков консоли телепорта. Элай взглянул на Джима: – Я не могу починить телепорт. – Джим! Идут! – Крикнула Ухура, опускаясь на одно колено и прицеливаясь. – Все выходит из-под контроля, – пробормотал Джим, осторожно уложив тело Т’Лорен и вскочив на ноги. Дизрапторный огонь обрушился на все вокруг, и они метнулись за укрытие — к Ухуре. Шестеро ромуланцев вели огонь из поперечного коридора, заливая их зеленым светом, пока Ухуре пришлось отступить и спрятаться за баком. Джим высунулся на секунду, глянуть — и тут же спрятался обратно: в него сразу полетело несколько снарядов. – Нам нужен альтернативный путь, – спокойно сказал Элай. – Возможно, спасательная капсула или шаттл. – Транспортные системы на Джейси! – Внезапно воскликнул Джим, вытягивая шею, чтобы оценить шансы. – Только вот… Сперва надо прорваться мимо них. В этот момент раздался всасывающий хлопок — настолько громкий, что его было слышно даже отсюда, и все же… Он словно был беззвучным. Джим ощутил, как меняется давление — уши заложило, живот скрутило. И внезапно ромуланцы в коридоре перестали быть главной проблемой. – Красная материя, – выдохнул он, глядя на них. – Всем — прочь с корабля! Когда первая гравитационная волна разошлась по «Нараде», все трое кинулись в атаку по коридору, с оружием наперевес. Сквозь свист и треск стрельбы Джим успел открыть канал на «Энтерпрайз». Он не говорил — у него не было на это дыхания, но если кто-то следил за частотой… Этого должно было хватить. Чтобы они знали: они еще живы.

***

– Капитан, я поймала их сигнал! – Воскликнула Хэннити. – Десант только что вышел на связь! – Статус? – Резко спросил Спок. Хэннити сильнее прижала приемник к уху, ее лоб нахмурился от напряжения. – Только огонь из оружия и помехи, – призналась она. – Возможно, кто-то еще на этой частоте? – Нет, – Спок поднялся на ноги. – Они живы. Двери турболифта разъехались, и Прайм, пошатываясь, вошел на мостик. Техник Скиа рванулась к нему, но старый вулканец отмахнулся от помощи. – Контейнер был нарушен. Вы должны связаться с капитаном Сенекотом, – выдохнул он, пугающе иссохший, с кожей, натянутой на кости. – Он будет знать, что делать. – Связаться с «Тат'сар», – распорядился Спок, уже не сводя глаз с первых всполохов сингулярности, пробегающих по «Нараде». – Передайте, что красная материя не подлежит спасению. – Есть, сэр, – сразу откликнулась Хэннити. – Спок… – Выдавил его двойник, опускаясь на колени, достигнув предела своих сил. – Не дай этой жертве быть напрасной. Не до конца поняв, что он имеет в виду, Спок вновь повернулся к главному экрану — с тяжелым комом в груди. – Прекратить спасательные операции. Всем шаттлам — немедленно вернуться на борт.

***

Ухура оттолкнулась от центральной консоли и перемахнула в кресло пилота. Джейси не собирался никуда лететь, но им нужно было запустить двигатели, чтобы запитать транспортер. С натугой нарастал гул импульсной тяги, сотрясая разбитый пол под ногами. Казалось, шаттл скорее развалится на куски, чем куда-то их отправит, но, наконец, индикатор завис в желтой зоне — минимально безопасный заряд для транспортировки — и Ухура скользнула обратно в основной отсек. – Сейчас или никогда, – объявила она. – Давай, – рявкнул Джим, заталкивая ее на платформу. – Но... – Не спорь со мной, Нийота, – огрызнулся он. – На «Энтерпрайзе» чертовски не хватает пилотов. Забирайся за какой-нибудь штурвал и начинай наводить порядок. Прежде чем она успела возразить, он включил транспортер — и ее окутал вихрь искр. – Все ставят твои приказы под сомнение? – Осведомился Элай, все еще целясь из дизраптора в открытый люк, на случай, если появятся ромуланцы. – Нет, – покачал головой Джим. – Только если думают, что я вот-вот сотворю что-то по-настоящему идиотское. – А ты сотворишь? Джим ухмыльнулся: – Еще как. – Могу я поинтересоваться… – Не собираюсь смотреть, как мою планету сотрет в пыль, – перебил Джим, надевая визор и герметизируя шлем. – Уже слишком много миров исчезло у меня на глазах, – продолжил он по внутреннему каналу, пока Элай тоже экипировался. – Вулкан, Вега, Солис-Аллера, Робикон… – А твой план? – Остановить Нерона. – Джим проверил заряд фазера и засунул запасной в кобуру на бедре. – Потому что если ты думаешь, что он сдался, то ты не такой уж умный, как выглядишь.

***

Второй раз за считанные минуты Чехов захватил сигнал и активировал транспортер — и снова материализовал совсем не то, что ожидал. На этот раз это оказалась лейтенант Ухура, вся в зеленой крови и ругающаяся так отборно, что у юного русского щеки вспыхнули от восхищенного смущения. – Где коммандер? – Спросил он, когда она на секунду перевела дух. – Творит херню! – Зарычала она, дергая себя за волосы от ярости. – Мне нужно на мостик.

***

– Признаю, любопытство взяло верх, – заметил Элай, укладывая двух ромуланцев один за другим. – А, да? Молодой вулканец бросил взгляд на Кирка, пока они с трудом пробирались сквозь шторм сингулярности обратно в хранилище красной материи. – Как вы узнали, что контейнер просто не развалится и не создаст сингулярность сразу? – Не знал, – признался Джим. – Просто чуйка. Парень глядел на него добрых тридцать секунд, не моргая, потом снова посмотрел вперед: – Любопытно. Джим уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но на секунду замер, словно прислушиваясь, и произнес совсем другое: – Чувствуешь? Элай сосредоточился на миг, потом кивнул: – «Нарада» движется. – Ага, – отозвался он. – Интересно, куда.

***

– Капитан Спок, – произнес Сенекот с кивком, суровое лицо отобразилось на экране. – Ваш экипаж действовал превосходно. – На борту «Нарады» нарушена защитная оболочка, – сказал Спок, не тратя времени на формальности. – Корабль движется под собственным управлением. – Нерон взял курс на столкновение с Землей, – подтвердил Сенекот. – Его нужно остановить. – Красная материя отмечена для транспортировки? Спок взглянул вниз на пульт, отмечая обнадеживающее мигание маячка: – Да. – Тогда отведите корабль на безопасную дистанцию, – приказал Сенекот. – Больше вы ничего не сможете сделать. Спок невольно сделал полшага вперед: – Трое членов десантной группы все еще числятся пропавшими. – Теперь уже двое, – объявила Ухура, выходя из турболифта во всей своей окровавленной красе и выталкивая временного пилота из-за штурвала. – Где коммандер и Элай? – Потребовал Спок. – Всё еще на борту, – выдавила Ухура сквозь зубы. – Могу предположить, что они не собираются телепортироваться в ближайшее время. – Мы больше не можем откладывать, – вмешался Сенекот. – Даже сейчас зарождающаяся сингулярность почти выходит за пределы возможностей нашей технологии сдерживания. – Что будет с теми, кто остался на борту «Нарады»? – Спросил Спок, голос его звучал неестественно спокойно. – Они тоже попадут в стазисное поле, – Сенекот смотрел на него с десятиметрового экрана, выражение лица его стало жестким. – Риск спасения их жизней несопоставим с последствиями. Спок опустил взгляд. На мостике повисла тишина. Все, затаив дыхание, ждали. – Понял, – наконец выдавил он. – «Энтерпрайз», конец связи. Связь прервалась как раз в тот момент, когда Ухура поднялась на ноги: – Вы же не ждете, что я поверю, будто вы их там бросите?! Спок поднял голову и встретил ее взгляд, не отводя глаз: – Рулевой, отвести корабль от «Нарады», курс минус один восемь ноль. Подтвердите. – Спок, ради всего святого! – взмолилась Ухура. – Рулевой, подтвердите! – Зарычал Спок, стиснув зубы, глаза полыхали гневом. Ухура с трудом сглотнула и вновь опустилась в кресло, будто ноги не держали ее: – Есть, сэр, – произнесла она почти шепотом. – Курс один восемь ноль, полный задний ход. «Энтерпрайз» вышел из-под защитного щита «Нарады» и начал быстро набирать скорость. Каждый миллиметр расстояния Спок ощущал острой болью. На главном экране «Нарада» начала ускоряться, устремляясь прямо к воронке, которую сама и проделала в сердце Земли.

***

Джим поднял фазер, когда они с Элаем подошли ближе, заходя так, чтобы попасть в поле зрения Нерона, который сидел, ссутулившись, за навигационной консолью своего огромного корабля. – Убери руки от управления! – Пришлось перекричать всасывающее завывание зарождающейся сингулярности позади них. – А иначе что? – С презрением откликнулся Нерон, лениво поворачиваясь к ним. – У тебя нет власти надо мной! Смерть не имеет власти надо мной – я ее жду. – Коммандер, это бессмысленно, – произнес Элай, сделав шаг назад к выходу, все еще сжимая свою ценную футуристическую технику. – Мы должны уйти. Пока еще не поздно. Джим поднял руку выше, глядя Нерону в глаза. – Ты забрал у меня все. Моего отца, мою семью, жизнь, которая могла быть моей. Я не позволю тебе забрать мой дом. Мою планету, – он сделал шаг вперед, плавно и угрожающе. – Разворачивай корабль. Сейчас же. – Когда все следы заражения Разломом будут стерты из этой временной линии, ты сам поймешь, что я был прав. Моя жена станет сострадательной Императрицей. Возможно, она даже пощадит твою жизнь. – На это нет времени! – Элай сорвался с монотонной вулканской интонации на крик, и в голосе слышалась тревога. Джима охватило наваждение — непреодолимая жажда сказать Нерону правду об Аррае. Он хотел видеть, как этот ублюдок рассыплется на куски, как сам получит рану, подобную тем, что он наносил другим. Слова уже застыли на кончике языка, ядовитые, но такие сладкие от чувства правоты. Он колебался всего секунду — но достаточно, чтобы в ухо прорвался сквозь шум голос по внутренней связи. “Десантная группа Энтерпрайза, говорит «Тат’сар». Срочно покиньте ромуланский корабль. Повторяю, эвакуируйтесь немедленно”. Джим вдохнул, прикусил губу, готовясь сказать… – Пойдем, – сказал Элай, кладя твердую руку ему на плечо. – Что хорошего это принесет? Какой смысл? Джим посмотрел на него, все еще держа оружие, вглядываясь в лицо юноши в поисках объяснения. Тот покой, то серьезное, полное понимания выражение… Они напомнили ему Спока. В одно мгновение он словно рухнул обратно в реальность. Парень прав. Нерон — сумасшедший. И Джиму надо убираться с этого корабля. Месть, какой бы сладкой она ни была, не стоит его будущего. – После тебя, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы, дрожа от нахлынувшего напряжения. Они оставили Нерона на мостике его корабля, окруженного телами ромуланских стражников, которых он, скорее всего, застрелил сам. Он остался там с улыбкой на лице, в ожидании, пока сингулярность поглотит его.

***

Космос — холоден и безмолвен, хотя об этом часто забывают. Даже самые разрушительные события в вакууме кажутся на удивление неземными. Лишенное звука, уничтожение «Нарады» разыгралось как жестокое немое кино. «Тат’сар» подошел как раз вовремя, пронесшись мимо ковыляющего «Энтерпрайза» сверкающим, изящным рывком. Он активировал самое впечатляющее проявление технологий будущего, когда-либо виденное в этой вселенной: поле Пенроуза-Хокинга беспрецедентных масштабов. Это прекрасное воплощение вулканской инженерии взвыло под нагрузкой, ее двигатели с треском прошли через серию зрелищных отказов — даже когда поле стабилизировалось. В одно мгновение воздух дрогнул, и «Нарада» схлопнулась внутрь себя — без единого звука. Навигационные огни «Тат’сара» замигали и погасли, но поле Пенроуза-Хокинга питалось самой сингулярностью, сворачиваясь в трещину в пространственно-временном континууме, пока не заткнуло разлом. Силы гравитации сложились, баланс массы восстановлен, и ничто не указывало на то, что Нарада когда-то существовала — только пустота.

***

— Всем станциям, доложите, — потребовал Спок осипшим голосом. — Навигация в норме, — отозвался тихо Чехов, уже вернувшись на мостик. — Оперотдел, в норме, — добавила Эйша. — Научный, в норме. И так, одна за другой, ключевые станции дали зеленый свет, и вся команда на мостике начала понемногу расслабляться, начинала верить, что они, наконец, невероятным образом победили. Все — кроме Спока. С каждым докладом его лопатки сдвигались все ближе, пальцы все крепче сжимали подлокотники кресла — почти незаметно для окружающих, но не для тех, кто знал его по-настоящему… А это практически каждый в основном составе мостика. Хэннити и Чехов обменялись взглядами, затем повернулись к Эйше. Она сняла тормоз со своего кресла и легко подкатилась к коммандеру. И замерла. Когда, наконец, мистер Скотт вышел на связь, перечислив десятки очагов возгораний и список ремонтов длиннее, чем “Война и мир”, но не упомянув никакой неминуемой угрозы для варп-реактора, Спок повернулся к своему старшему офицеру. — Да, лейтенант? Эйша подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. — Вы свободны, сэр. Безупречная вулканская маска Спока дрогнула: губы едва разомкнулись, он сделал глубокий вдох, словно собирался с силами. — Я не понимаю. — Да все ты понимаешь, — подтвердила Эйша. — Командование у меня. А ты иди за своим командиром дивизиона. Чувство облегчения полностью вырвалось наружу, сметая иллюзию спокойствия в порыве эмоций. Когда-то Эйша отдала бы все, чтобы увидеть, как он вот так терзается из-за нее, чтобы добраться до глубин его контроля и дотронуться до чего-то настолько сильного, как этот взгляд. Но теперь это ее только пугало — то, насколько сильно Споку нужно быть тем, кто пойдет за Джимом, насколько он никому больше не доверит невозможное. Надо отдать ему должное: это не повлияло на его командование «Энтерпрайзом». Ни разу он не позволил себе выделить десантную группу больше, чем мог себе позволить. Горе и надежда боролись в его взгляде, потому что он должен был понимать, насколько ничтожны шансы выжить после такого взрыва. Эйша подалась чуть ближе, понизила голос: — Иди, — мягко подтолкнула она. — Ты уже исполнил свой долг. Ее слова вернули его к жизни. Новая решимость отразилась в его лице, он резко встал, на мгновение положив руку ей на плечо в знак признания. — Я сдал свой пост, — произнес он, с легкой, почти насмешливой интонацией. По мостику разнеслись сдержанные смешки, напряжение практически полностью спало. Чехов подтянулся, одернув рубашку. — Я хочу вызваться волонтером, сэр, — объявил он, не дожидаясь разрешения, оставил свою станцию и вышел на помост. — Вам понадобится пилот. — И первый офицер, — добавила Хэннити, вынимая наушник и вставая рядом с ним. Из турболифта вышел Маккой, быстро окинул взглядом собравшихся. — Доктор прибыл, — усмехнулся он во весь рот. — Как… — начала было Хэннити. — Да ну вас, — хмыкнул он. — “Ни одной души” и бла-бла-бла…. К тому же, я столько работаю с этим психом, — кивнул на Спока. — Что мне и телепатом быть не нужно. Хватает знакомства с его фирменным безумием. Спок посмотрел на каждого из них по очереди, словно взвешивая их решимость против своего долга защищать их. Но ни слова о логике, ни слова о регламенте. Он просто кивнул и повел их за собой.