Сложно поверить

      — И надолго вы в Прагу? — спросила Аня после нескольких минут молчания. Мы сидим на сложенных куртках прямо на газоне в Парке Горького и смотрим на фонтан. В руках у каждого стаканчики с остывшими горячими напитками, а на коленях развернутые пакеты из какого-то вагончика, которые продают здесь еду. Я вздохнул.       — Числа 10 возвращаемся… — странно, но мне было немного грустно. Впервые особого желания уезжать не было, вот только из-за чего? Хотя тот факт, что я перед отъездом сижу не с Ирой, а с Аней, которую сорвал прямо с работы, наводит на мысль.       — Пришлёшь мне открытку? — её губы дрогнули в улыбке. Даже сейчас она пыталась меня рассмешить. — Я всегда стараюсь присылать знакомым открытки из городов, в которых была.       — Не могу обещать, но попробую, — улыбнулся я. Мы смотрели друг на друга и не решались сказать что-либо ещё. Девушка отвернулась и повертела стаканчик в руках.       — Я буду скучать… — тихо проговорила она, закрывая глаза, словно пожалела о сказанном. Но мне было приятно, что она сказала это. В груди сразу так тепло стало. В этом вся Аня. Всего месяц общения, а она такая же наивная и милая, в хорошем смысле этих слов. Я придвинулся ближе, касаясь девушки плечом. Она подняла голову и тут же положила её на меня, а я перекинул руку через её плечо, притягивая ближе.       Интересно, можно ли влюбиться в человека, которого знаешь всего ничего? Но почему я отбрасываю всякие мысли об этом? Из-за Иры? Возможно. Из-за того, что я вижу в Ане маленькую девочку? Слишком милую, чистую и невинную? Чёрт его знает. Но даже ребята заметили перемену, а когда они познакомились с Аней, постоянно спрашивают «как у нас». Похоже они видят, что с Кузнецовой у нас всё сходит на нет. На что я рассчитываю, уезжая с ней в Прагу? Хотя с другой стороны глупо будет бросить всё и не попробовать наладить отношения.       А вот слова Поза, что Аня искренне в меня влюбилась, не дают мне покоя. Я и неимоверно рад этому, и в то же время не хочу, чтобы это было правдой. Она друг. Блять, даже в мыслях я скривился.

***

      Вдруг у Шастуна зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и резко остановился. Даже гадать не нужно, кто это был.       — Прости…       Он отошёл в сторону, принимая вызов, а я старалась не слушать. Я смотрела на фонтан, освещенный фонарями и вздымающийся под звуки музыки. В груди что-то сжалось, и я незаметно стала наблюдать за маячащей фигурой, которая периодически взмахивала руками. Ира, похоже, снова начала свою любимую симфонию «Вынос де ля мозга». Я отвернулась, ведь на такое достаточно трудно смотреть. Шастун присоединился ко мне. Вернее, он встал позади рядом, а я чувствовала, как он хотел извиниться и сказать, что ему нужно уехать.       — Неужели, любовь такая? — не выдержала я. Уверена, что пожалею о сказанном, но это необходимо. — Со скандалами, ревностью, недоверием. Это же неправильно, Антон.       — Тебе-то какое дело? — бесцветность его голоса меня напрягла, и я резко повернулась к нему, осуждающе смотря на Шаста.       — Дело в том, что ты мой друг. И это нормально — переживать за человека, который дорог, — я сжала губы, чтобы не сболтнуть лишнего, а это я могу сделать на раз-два. Мои чувства к этой шпале сложно сдерживать, но в данном случае предпочитаю быть другом, чем отвергнутой брошенкой.       — Это дело меня и Иры. Не лезь! — рявкнул он, забирая вещи и быстро уходя прочь. Я остолбенела от неожиданности и боли, которая пронзила молнией мой мозг и грудную клетку.       Я упала бы, если бы не сидела на земле. Глаза закрылись, голова опустилась ниже. Холод как нельзя кстати подчеркивал одиночество. Раньше не замечала, что сегодня так холодно. Укутавшись сильнее в куртку, я медленно поплелась в сторону метро. Мыслей нет абсолютно, дорога домой на автопилоте, а это уже тревожный звоночек. Хуже быть не может.       Или может?       В импрофандоме ликование. Антон и Ира появились вместе. Сначала на вечере нового готовящегося шоу «Импровизация.Команды», а потом у кого-то в сторис. Я закрыла глаза и со всей силы отбросила телефон в сторону, хватаясь за волосы. В груди растет дыра нереальных масштабов.       Дура.       Дура.       ДУРА.       Думаешь, это сказка? Он увидит, влюбится, и вы будете жить долго и счастливо? Серьёзно?       Я забиваюсь в угол, лишь бы спрятаться от этой накрывающей, словно цунами, боли. Слёзы жгут глаза, дышать больно, и из груди вырывается первый стон боли. Почему именно он? Почему в него? Ты знаешь, что у него есть девушка, и все равно веришь в хэппи энд? Нет, дорогая. Это не дисней, да и ты не принцесса. Ты никто. И звать тебя никак. Серая мышка в подвале своих комплексов и страхов. Сжимаюсь сильнее, теснее прижимая колени к груди. Как же хочется проснуться, понять, что пора на работу, а встречи с Антоном не было. Это был лишь плод твоей фантазии. Такой тёплой и желанной.       Где-то пиликает телефон, но я не хочу ни с кем говорить. Читать и слушать тем более. Мне хватило того всплеска восторга, когда было опубликовано видео. «Шли до метро за ручку. Как мило. Лапочки. Ирон — канон».       Слёзы так и скатывались по щекам, рукава толстовки уже промокли насквозь, а голова разрывается от мыслей. Понятия не имею, сколько уже так сижу. Хотя нет. 47 оповещений смс и примерно 24 раза играла мелодия звонка. Как-то само считается.       Рано или поздно, слёзы должны были закончиться. Кое-как поднявшись с пола, я поплелась в ванную. Главное, не смотреть на себя в зеркало и всё будет хорошо. Ледяная вода успокаивала и охлаждала воспаленные глаза, жаль, что она действует только так. Звонок в дверь.       Кого вдруг принесло? В голове тут же завертелся весь мой словарный запас ругательств и почти вывалился бы наружу. Посмотрев в глазок, я скривилась.       — Арс, какими судьбами? — спросила я из-за двери. Невежливо, но видеть мою заплаканную физиономию я даже себе не разрешаю.       — Аня, я тебе битый час названиваю. Открой дверь, — его голос был слишком встревоженный. Этот граф, сука, умный. Знает про мои чувства к Шастуну. Вот только вопрос: сам догадался или Поз трепло. Склоняюсь больше к первому варианту. Он следит за соцсетями и очевидно засёк этот всплеск активности. И вот прилетел. Я настежь распахнула дверь, чуть не сбив Арсения, который вовремя отскочил.       — Доволен? — прорычала я. Уверена, мои глаза все еще выглядели опухшими и покрасневшими, лицо отекло, а что творилось с волосами — так и подумать страшно. Арс замер, но потом его лицо смягчилось. Он тут же подошёл ко мне и обнял. Просто обнял. Внутри я снова надломилась, руки схватились за его куртку, сжимая её в кулаки. Слёз быть уже не могло, только вой боли, поднимающийся глубоко из груди. Попов закрыл дверь и посадил меня на диван, не выпуская из кольца рук. Несколько слезинок все же стекли по щекам, а я только успела вытереть дорожки.       — Почему не отвечала на звонки? — тихо спросил Арсений. Я аккуратно отстранилась и поплелась на кухню ставить чайник.       — Зачем?       — Мы беспокоились, — он говорит со мной, как с маленькой. Я ухмыльнулась. Интересно, кто эти «мы»?       — С чего бы?       — Просто Антон… — ложка из моих пальцев выскользнула и упала на пол.       — Какое это имеет отношение ко мне? — я максимально холодно и жестоко спросила это, поднимая прибор. — Он взрослый, сам выбирает себе девушек. Сколько хочет, когда хочет. А я здесь ни при чём.       — Аня… — о, а вот и осуждение.       — Арс, я устала. Понимаешь? — взмолилась я. Голос подвёл и задрожал. Мне слишком плохо и больно. Единственное, что я могу сделать — это забыть всё и жить так, как раньше. Без Антона Шастуна.       — Но ты же…       — АНТОН ЛЮБИТ ИРУ — в гневе закричала я. — А ИРА ЛЮБИТ АНТОНА. ВСЁ. ТОЧКА. В этой схеме Ани НЕТ. ПО-НИ-МА-ЕШЬ? — я опустила голову, почувствовав как от слабости подкашиваются ноги.       Сдалась.       Мираж, которым я грезила эти месяцы, развеялся. На его месте возникла пропасть, которая затягивает. Главное теперь не сорваться. Попов молчит. Он понимает, насколько мне больно.       — И ты правда в это веришь? — наконец он задал вопрос, и я усмехнулась.       — Если бы не любил, то не был бы с ней… — на надрыве сказала я. Арс встал и без слов снова меня обнял. Я уткнулась носом в его футболку. Но это не то. Не те ощущения, что с Ним. Арсений друг. Настоящий, живой, который каким-то образом оказался здесь и поддерживает меня. Сонливость накатила резко и немного неожиданно. — Спасибо, что приехал.       — Точно не хочешь, чтобы я остался? Могу выслушать всё, что придёт тебе в голову и подавать вовремя салфетки с конфетами, — улыбнулся он, на что я тоже немного засмеялась. — Вот так-то лучше.       — Спасибо, — я снова улыбнулась. С этим я справлюсь. Но вот в груди ещё долго будет болеть.       Меня разбудила трель звонка на мобильном. Сонно протерев глаза, я потянулась к белому пятну на полу.       Интересно, кого мне предстоит убить? Глаза нереально болят от выплаканных слёз, говорить совсем не хочется. Даже присматриваться не стала, просто ответила.       — Да…       — Прости, что разбудил. Я быстро, — вот тут я проснулась окончательно, хотя мозг соображал туговато.       — Шастун, ты на часы смотрел? — глупый вопрос, но и я сама не посмотрела. Парень на другом конце замялся.       — Знаю-знаю. Просто… Мы улетаем через два часа, — я закрыла глаза от накатившей боли в груди. Ну зачем, Антон… — Анют, я хотел извиниться. За то, что накричал на тебя. Знаю, ты хочешь помочь. А я весь на нервах.       — Забей, Антон, — я хочу поскорее закончить разговор и снова выплакаться, но планы у Шастуна совсем другие.       — Не забей, Ань! — вскипел он, но не так, как в парке. Он был обижен и ему больно. Я почти видела, как он вскочил с места и начал маячить из стороны в сторону. Наверное Стас пытается его успокоить, но Шаст лишь сбрасывает руку с плеча. — Ты… Я кретин. Бессердечная сволочь и скотина. Каждый раз ты помогаешь, чтобы я не увяз в яме, которую сам же рою. И сейчас так же…       — Ты не сволочь и точно не скотина, — улыбнувшись, сказала я. На другом конце послышался вздох. Готова поспорить, он закрыл лицо ладонью и сжал переносицу.       — Вот откуда ты такая? Почему не пошлёшь меня на три буквы и не начнёшь заново жить нормально? — прошептал он. Я поджала губы. Так хочется сказать: «Потому что влюбилась в тебя, идиот». Но говорю совсем другое.       — Потому что так поступают настоящие друзья. А я своих друзей люблю и не бросаю… — повисло молчание. Сердце стало биться легче и спокойнее.       — Кому-то повезёт с тобой, Ань. Очень повезёт… — он отвлёкся и ответил куда-то в сторону. — Мне пора на посадку.       — Конечно… В добрый дальний.       Я сбросила вызов. На удивление плакать не хотелось. Лишь заснуть поскорее. И побыть с Антоном хотя бы во сне. Завернувшись в одеяло, я отпустила фантазию в свободный полёт и почти почувствовала, как позади меня прижимается тёплое тело, тонкие руки ложатся на мои и кольца приятной тяжестью и холодом успокаивают, позволяя крепко заснуть.