Just hold my hand

      Бывают такие дни, когда только и хочется разве что прогуляться от кровати до кухни, сделать себе кофе, схватить пару кусочков шоколада и вернуться вновь в мир уныния. Вот у меня и выдался сегодня такой день. Не то чтобы я прям такая уж чувствительная, но длительная разлука с любимым человеком, как мне кажется, кого угодно подавленным сделает рано или поздно. Так что, особо себя я за такое состояние корить не стала.       Ещё и Бен на связь не выходит вторые сутки, сбросив разве что парочку смс о том, что обязательно позвонит мне, как только освободится. И это его сообщение в конце «скучаю по твоему голосу»… Вот уж лучше бы он его не писал. Уж лучше бы не признавался, что скучает, потому что я тоже, чёрт возьми, скучаю!       Я с удовольствием бы хоть сейчас взяла билеты и отправилась к нему, пускай и на парочку дней, но работы накопилось так много, что вместо привычных двух выходных у меня остался лишь один. И за этот один несчастный день не слетаешь в Лондон и обратно, не заполнишь ноющее чувство пустоты внутри и уж точно не насытишься проведённым с ним временем. Да и кто знает, найдёт ли он хоть пару минут для меня с его-то плотным графиком съёмок.       Звонок в дверь выдался очень уж неожиданным. Еду я не заказывала — и то только потому что мне было лень — да и гостей я не ждала, но раздавшийся звонок повторно ясно дал понять, что стоящий за дверью человек не успокоится. Запахнув плотнее полы рубашки Бена, в которой я намеревалась проходить сегодня целый день, чтобы запах его одеколона окончательно пропитал кожу, я прошаркала к входной двери, задавая стандартный в этом случае вопрос.       — Курьерская доставка, — грубый мужской голос раздался в ответ, и я что-то в конец впала в недоумение, потому что я уж точно ничего не заказывала, а цветы от Бена ждать не следовало, ведь наши отношения секретные.       Приоткрыв всё же дверь, чтобы хватило выглянуть одним глазком, я смогла лишь недоуменно нахмуриться. Взору предстали тёмные чехлы с одеждой, предположительно с мужским парадным костюмом, на которых сверкало призывно фирменное «Armani». Курьер держал костюм со всей осторожностью, вытянув руку и закрыв этими самыми чехлами обзор на себя полностью, боясь, видимо, помять ценную доставку.       — Простите, но вы ошиблись, — с лёгкой завистью взглянув на плотную ткань чехла, который совсем-совсем не просвечивал, наверняка, стильный костюм, признала я всё же.       — Не думаю, — в мужском голосе проскользнули такие знакомые смешинки, но голос… голос этот по-прежнему казался незнакомым.       Видимо, тоска по Барнсу совсем уже съела мне мозг, раз я в каждом мужском голосе ищу ласкающие слух нотки.       — Если хотите потом потерять работу, то окей, — я начала уже даже злиться на этого беднягу, не понимающего своей явной ошибки, — Давайте сюда эту прелесть.       — И кто же наденет её? — поинтересовался он, — Ваш бойфренд?       Ну уж нет. Это слишком. И как только люди умудряются лезть в чужую личную жизнь? И почему это сразу бойфренд? Может я сама его вдруг надеть захочу. Это же чертово «Armani». Судя по чехлу, не подделка, а самый что ни на есть оригинал, на который слюни запросто можно попускать от восторга. Фигурально выражаясь, конечно же, ткань пачкать никто не собирается.       — Повторяю, вы ошиблись адресом.       — Вовсе нет, — мужчина даже коротко засмеялся, чем окончательно вывел из себя, и я готова уже была захлопнуть перед его носом дверь, но тут этот самый нос, а за ним и лицо его «показались» из-за чехлов, ввергая в состояние близкое к обмороку.       Чёртов Бенджамин Барнс. Чёртов Бенджамин Томас Барнс стоял сейчас на пороге нашей квартиры и попросту измывался надо мной самым гнусным образом!       — Да, — кажется, одно произнесённое мною слово дало понять ему, что дела плохи, — Мой бойфренд в Лондоне, — скрестив руки на груди, я опёрлась на приоткрытую дверь, всё же пропуская его внутрь с демонстративной неохотой, чтобы никто больно любопытный не смог стать свидетелем нашей беседы, — И я жду его звонка.       Бен повесил костюм на напольную вешалку у входа, закрыл за собой дверь и наконец подошёл ближе, смотря пристально-пристально мне в глаза, вконец обезоруживая и сводя гнев к минимуму на него. А я впрямь рассердилась ведь! Ну что за детский сад? Знает ведь, что я терпеть не могу сюрпризы.       — Привет, — он улыбнулся краешком губ и шагнул навстречу, готовясь уже вот-вот обнять.       Вот только я поступила, как полагается обычной девушке, соскучившейся по парню, который довёл её до взбешенного состояния — сперва от себя оттолкнула, чтобы неповадно было, а затем самостоятельно юркнула в его объятия, не удержавшись от такого соблазна.       Втянув шумно носом запах его одеколона, я наконец смогла прижаться губами к его шее и полностью расслабиться, сделав усталый вздох. Бен и впрямь здесь, со мной, совсем рядом. И плевать вообще на то, как так вышло и каким образом он всё это преподал. Разберемся с этим попозже.       — Не думал, что сумею прилететь, — признался он, касаясь губами моей щеки в невесомом поцелуе, так ласково принявшись перебирать пряди волос пальцами, успокаивающе поглаживая кожу головы, — Сегодня Эмми. У меня есть пару часов на сон, а потом я должен быть там.       — На сколько ты вырвался?       Бен выглядел уставшим. Ещё бы. Поди переживи такой график: съёмки, недосып, эмоциональная вовлеченность в героя, интервью, да ещё и перелёт. Я бы после такого, без преувеличения, несколько дней спала бы беспробудным сном.       — Завтра вечером возвращаюсь в Лондон, — Бен склонился ко мне ближе, даже дурашливо носиком потерся о мой нос, прежде чем наконец поцеловать: коснулся неторопливо губами, а затем провёл кончиком языка по губам со всей нежностью, прежде чем скользнуть меж ними и углубить поцелуй.       Как же я ждала этого невыносимо прекрасного касания сухих мужских губ, на ощупь таких мягких, а на вкус столь восхитительных, что можно так запросто провести целый день, нежась в приятных ощущениях.       — Тебе нужно поспать, — как бы я не хотела оказаться с ним сейчас в спальне и не думать о сне уж подавно, но вид у него и впрямь был слишком уж уставшим, а впереди ещё затяжное мероприятие с сотней объективов фотокамер, на которое просто необходима энергия. — Но завтра днём я тебя никуда не отпущу, ты понял?       Бен в ответ лишь согласно кивнул и расплылся в улыбке, куда менее игривой и живой, чем обычно. И причиной, кажется, являлась не только усталость, но и осознание скорого очередного расставания. Я же в такие моменты всего капельку жалела о том, что не могу появится с ним на красной дорожке и провести побольше времени — нам обоим хотелось, чтобы отношения наши оставались исключительно личными, только для нас, а не для миллионов людей, которые начнут искать в них, и во мне в частности, изъяны или попросту обсуждать все подробности. Наш маленький скрытый мирок радовал куда больше.       Существенным плюсом этого дня являлось ещё и то, что я могла поглазеть на пресловутый костюмчик, даже коснуться его, якобы разглаживая несуществующие складки на плечах Бена, когда он собирался на мероприятие. Впрочем, и тут он умудрился взбесить — туго завязанная бабочка на его шее чуть не стоила мне всех нервов, не говоря уже о том, что я исчерпала весь свой словарный запас ругательных слов. Традиции он, видите ли, любит, потому и отказывается от тех бабочек на липучке, что крепятся за секунду. Но даже это я успела простить ему слишком быстро, потому что день, который должен был пройти в сером унынии и безделье, вдруг резко приобрёл яркие краски.