Алые пряди

Жар повсюду — в горле, в легких, в каждой клеточке тела. Милки с тихим стоном рухнула на кровать — все, что произошло только что, оказалось слишком изматывающим даже для неё. В голове плыли какие-то несвязные мысли, даже голос слегка осип. Все мышцы казались напряженными до предела, вот буквально пара мгновений и придет долгожданное расслабление… А ведь она всего лишь встала с кровати и налила себе теплой воды. «Зато можно официально не идти к тому очередному графу. И правда ведь, словно про него сказали: рост маленький — огромное эго.»

***

Милки Эйтс всегда ненавидела болеть больше всего на свете, даже больше презрения со стороны недалеких личностей. Ненавидела, заходясь в приступе кашля, жалобно хлюпая носом. Ненавидела всей душой. — Дорогая, у тебя жар. — тем же вечером к ней зашел Пэйл. Присев на край кровати, он сухими губами прикоснулся ко лбу. — Ты слишком изматываешь себя. У магии всегда есть своя цена. И если бы ты думала головой, а не задницей, то давно бы всё поняла. — Но тебе нравится моя задница. — девушка попыталась притянуть парня к себе или как-то привстать, но лишь поморщилась, почувствовав полное бессилие. Ответом ей был тихий смех и спина уходящего Всадника. Она определенно терпеть не может болеть. Волосы, которые всегда помогали соблазнить и очаровать любого, от долгого лежания в кровати превратились в непонятный пучок на макушке. Глаза, красные от природы, покраснели еще больше. А в сочетании с бледной кожей это выглядело… Как будто бы ведьма стала вампиром из детских сказок. Не удивительно, что Пэйл предпочел уйти.

***

— Знаешь, что, Люси… — говорила Милки горничной, которую к ней приставил Ноэль, — Смерть — это только начало… — Госпожа, что же вы такое говорите. — тут же начинала ворчать девчушка, еще шустрее бегая за новой порцией холодной воды для компрессов. — От простуды еще никто не умирал! — А если это не простуда? Вдруг меня отравили? — с издевкой интересовалась проститутка, потягиваясь и вновь заходясь раздирающим кашлем. — Еще один герой — еще одно бессмысленное преступление, за занавесом, в пантомиме… А Люси всего лишь качала головой, делала новые компрессы и даже осмеливалась отчитывать самого хозяина Апокалипсиса — довел такую девушку до такого состояния своими заданиями и загадками!

***

— Ты выглядишь намного лучше, дорогая. Я конечно не романтик, но не мог не принести тебе цветов. Может они помогут тебе почувствовать себя получше. И, разумеется, скорее вернуться в строй. Милки сидела в кресле, укутавшись в несколько пледов, и читала какую-то старую книгу. — Почему ты говоришь «романтик» так, как будто это ругательство? — поинтересовалась она. — Думаю, что уже завтра-послезавтра выйду из этого импровизированного лазарета, в который ты меня засунул. И ты мог хоть раз назвать меня по имени, милый. Как говорится, страх перед именем только усиливает страх перед тем, кто его носит. Брюнет рассмеялся, скидывая кожаную куртку и садясь на корточки прямо перед девушкой. — Зачем мне бояться ту, которая итак близка ко мне настолько, что уже стала частью жизни и существования? — тихий шепот интимнее любых стонов и вздохов. — Но твоя правда, Милки, пока ты болеешь, я предпочту отделить тебя от всей остальной моей жизни и как можно скорее вылечить. Поверь мне, тебе не к лицу кашель и насморк. Теперь была очередь Милки насмешливо фыркать. Все же Пэйл оставался самим собой, даже ухаживая за ней. — Но все же, если у тебя эмоциональный диапазон, как у чайной ложки, это не значит, что у меня такой же. И ты обещал мне шоколад, милый…