Spider-Man and Deadpool Have a Meet-Cute

- …С меня довольно, Ричард, - Питер услышал окончание какого-то спора, доносившегося из открытого окна несколькими этажами выше, когда они с Дэдпулом проходили мимо очередного многоквартирного дома по пути в Баскин Роббинс. – Пора брать себя в руки. Ты боец! - Ты должен быть как тайфун опасен, - тихо пропел Питер себе под нос. Но, видимо, не достаточно тихо, потому что шедший впереди Дэдпул вдруг остановился и повернулся к нему. - Неукротим как лесной пожар! – подхватил он, и Питер не смог бы сдержать широкой ухмылки под маской, даже если бы хотел. А он определенно не хотел. Может, он даже немного дрожал от желания двигаться, отбивать ритм пальцами и подпрыгивать на месте, не говоря про совсем уж откровенное желание хлопать в ладоши. И да, теперь он именно это и начал делать. - Ты будешь, парень, в бою прекрасен… - продолжил Питер взволнованно. - Никто отразить не сможет твой уда-а-а-а-а-ар! – вместе закончили они громко. Даже местные жильцы, матерившиеся на них из окон, не смогли бы сейчас сломить их дух. - Я думаю, этот мир недооценивает один из лучших Диснеевских фильмов в истории, - отметил Питер, когда они возобновили движение. Он неодобрительно поцокал языком на кричавших людей. - Бесспорно, - согласился Дэдпул с абсурдно пафосным британским акцентом. – Наши милостивые корпоративные шишки сделали правильный ход, сняв мультфильм о Мулан. Эта крошка – настоящая транс-икона! - Я считаю, ее образ должен быть истолкован как образ женщины, переодевающейся в парня, а не как трансгендера, - Питер глубокомысленно склонил голову, размышляя. Дэдпул выдохнул снисходительное «пф-ф» и замахал рукой, говоря: - В этом вся прелесть художественного произведения, малыш. Ты можешь интерпретировать персонажей, как тебе приспичит. Таков мой хэдканон, и никто не посмеет у меня его отнять. - Тоже верно, - кивнул Питер. - К тому же, мужчина или женщина, транс, или цис, или флюидный, или все вместе, или вообще ничего из этого, в конце концов, гендер все равно всего лишь социальный конструкт. Смекаешь? Вот взять, к примеру, меня. Я самый грубый и самцовый чувак в округе, но я выгляжу чертовски хорошо в платье. Напомни как-нибудь тебе показать, сладкий. - Я напомню, - сказал Питер и, смущаясь, решил поделиться: - В моем хэдканоне у Дэйла из «Убойных каникул» синдром Аспергера. - О-ох, да, это мне нравится! – просиял Дэдпул. Он придержал дверь в магазин, великодушно выдыхая: - После вас, мой славный паукообразный друг. Питер почти упустил фразу, потому что она была сказана одновременно со звоном колокольчика над проходом, и ему потребовалось время, чтобы разделить звуки в голове и сложить их в слова. - А? О, спасибо, - запоздало сказал он, проходя внутрь. Одинокая продавщица, застрявшая на ночной смене, выдала скучающее и усталое приветствие, не поднимая взгляда от своего телефона. Потом, конечно, она с трудом подавила удивленный вздох, как только осознала, кем были ее ночные посетители. - Не может быть! Ты и правда он? - Миллиардер, филантроп и гениальный изобретатель Хэнк Пим? – сострил Питер. В один миг он перемахнул из одного угла магазина в другой, усаживаясь на краю стеклянной стойки. – Увы и ах, но это всего лишь я, ваш скромный сосед Человек-Паук. - Так… офигенно, - сказала девушка, поднимая телефон, видимо, чтобы записать его на видео. Это не было впервые, и отдельная прелесть маскировки была в том, что порой он мог позволить себе немного пижонства – тогда, когда невзрачный Питер Паркер не смог бы. - Ой. Точно, простите, - пробормотал он, спрыгивая на пол и неловко потирая затылок. Вот и конец всего позерства. - И все равно это так круто! Человек-Паук в моем магазине, и э-эм… - она оценивающе осмотрела Дэдпула с головы до ног. – Страшный Человек-Паук? – попыталась девушка. Дэдпул возмущенно выдохнул и по-девичьи прижал ладонь к груди. - Страшный Человек-Паук? Moi? А вообще, знаешь, да, давай на этом и остановимся, - сказал он, расслабленно опираясь локтем о стекло. – А что, звучит так, словно я из Spice Girls! Ну, типа, если бы Мэл Би обзавелась суперспособностями после того, как ее укусил радиоактивный паук. - Биогенетически выведенный, - тихо поправил Питер. Радиоактивный? Серьезно? Они тут что, в комикс вдруг попали? - Стойка, - напомнила девушка Дэдпулу. Он тут же отскочил и начал извиняться еще более неуклюже и бурно, чем Питер до этого, что сделало его похожим на ребенка, которого ударили по рукам за то, что полез к хрупкой безделушке на верхней полке. Было в этом что-то одновременно грустное и милое, и Питер осознал, что снова глазеет, склонив голову и пряча едва различимую улыбку за маской. - Йоу, Земля - Человеку-Пауку! – замахал Дэдпул рукой перед его лицом. Питер моргнул и растерянно выпрямился. Черт. Дэдпул же не разговаривал с ним все это время? Или разговаривал? Питер подумал, что нечто такое он бы точно заметил. Дэдпул тихо прочистил горло и кивнул в сторону стойки. – Карамелька, тут леди с мороженым задала тебе вопрос. - О! – Питер резко повернулся к девушке, про себя благодаря свою маску за то, что скрывает его стыдливый румянец. И как у Дэдпула вообще получалось придумывать все эти ласковые клички, и почему сам Питер был так мало этим обеспокоен? – Простите. Наверное, я немного… подвис. Со мной такое иногда бывает. Хех. Девушка снисходительно улыбнулась и еще раз спросила, какой он хотел бы вкус. После того, как он спокойно указал на клубничный, Дэдпул украдкой подсел ближе и для своего рожка выдал целый список безумия, вкусы в котором были до абсурда несочетаемыми, и ко всему этому попросил еще и шоколад с фисташками и арахисовым маслом. Продавщица добавила по-настоящему непристойное количество топпингов на сливочное чудовище Дэдпула, и Питер для себя решил, что сам он не станет заказывать ничего к своему мороженому. Топпинги всегда делали текстуру склизкой, хрустящей и странной, и определенно испортили бы идеальный рожок. Девушка попыталась предложить их за счет заведения, но Дэдпул, к удивлению Питера, немедленно отказался. - Не-а-а, дамочка, - сказал он, выуживая непонятно откуда толстый кошелек, полностью покрытый наклейками с единорогами. – Я бы не допустил, чтобы у тебя были неприятности из-за того, что ты тут халяву раздаешь, если Баскин Роббинс узнает. И, поверь мне, - он склонился и зловеще прошептал: - Баскин Роббинс всегда узнает. Встретив лишь пустой, растерянный взгляд, Дэдпул всплеснул руками, негодуя. - Ой, да ладно! Это же была хорошая, полноценная отсылка! Паучок, ты же ее понял, да? Ты же сам только что упоминал Пима, ну… Питер покачал головой, но прежде чем он успел спросить, как вообще эти две вещи могут быть связаны, Дэдпул хлопнул себя по лбу свободной рукой. - Ах, то-о-очно… Не та Вселенная. Упс, виноват, - сказал он, продолжая расплачиваться и не забывая оставить кучу смятых купюр в банке для чаевых. Теперь, когда у каждого было по мороженому, Дэдпул решил устроить странную пантомиму, долго и томно вытягивая свободную руку и отчетливо давая понять свое намерение приобнять Питера за плечи, одновременно давая ему достаточно времени уклониться или сказать «нет». К своему удивлению Питер ничего из этого не сделал и позволил Дэдпулу прикоснуться к себе, а теплая тяжесть его руки оказалась достаточно приятной, чтобы не пытаться немедленно от нее ускользнуть. - Кстати, мы знаем столько миллиардеров-филантропов-гениальных изобретателей, а ты в качестве примера выбираешь Пима? – воскликнул Дэдпул, когда они выходили через черный ход. - Хэнк Пим – крутейший из всех! – объявил Питер, наблюдая за тем, как Дэдпул взбирается по лестнице на крышу, используя только одну руку и не позволяя даже капле упасть с его горообразного мороженого. Питер радостно выстрелил паутиной, цепляясь за карниз и побеждая в этой импровизированной гонке. - Мелкое хитрожопое паукообразное, - добродушно проворчал Дэдпул, обнаружив Питера уже сидящим на краю крыши и дожидающимся его с закатанной до носа маской. – Крутейший, говоришь? Ты просто очаровательный ботан, если действительно веришь в это. Но я должен спросить – круче даже, чем Рид Ричардс или Тони Старк? - Кто угодно круче, чем Тони Старк, - пробормотал Питер. - Что я слышу? Это застарелая вражда, малыш? Никто никогда не делится со мной хорошими сплетнями! Ладно, пора подкрепиться, Паучок-детка. - Да не о чем особо рассказывать, - пожал плечами Питер. – По большей части он нормальный. Просто иногда бывает занудой. Ему не очень хотелось сейчас об этом говорить, пускаясь в разглагольствования о том, как раздражало то, что Мстители нянчились с ним как с ребенком. Он не хотел сразу после знакомства с Дэдпулом создавать впечатление мелкого нытика, которым и считали его Мстители. Хотя сам Дэдпул тоже не был образцом взрослости. - Спасибо тебе за мороженое, Дэдпул, - сказал Питер и, наконец, попробовал свой рожок. М-м-м, божественно! Тетя Мэй к этому моменту уже наверняка надавала бы ему подзатыльников за то, так долго он тянул с проявлением хороших манер. Дэдпул, казалось, сначала не расслышал, сидел до странного неподвижный и откровенно глазел, как Питер облизывает свое клубничное совершенство. Он пробормотал что-то неразборчивое, потом громко кашлянул и с усилием встряхнулся, чудом не разбрызгав радужный топпинг на своем мороженом. - На… На здоровье. И, э-э-э, зови меня Уэйд. Уэйд Уилсон. Питер замер, и его мозг тоже. О, нет, как нужно ответить? Как ответить? Ему нельзя было открывать тайну своей личности опасному человеку, которого он только встретил. С другой стороны, без взаимности отношения становятся нечестными и несбалансированными, и так ты дружбу точно не построишь. Логически он понимал, что на этом не стоит зацикливаться. Личность Дэдпула не была тайной, в отличие от Питера, поскольку он отчетливо помнил, как читал о ней раньше в досье у Мстителей, а теперь вот Дэдпул – Уэйд – сам об этом сказал. Но мозг Питера все равно скандировал о том, что это несправедливо – оставлять заявление Дэдпула без ответа, и что ему стоит просто сказать это, сказать, сказать свое имя, прямо сейчас… Питер спокойно и осторожно вдохнул через нос. «Нет», - остановил он себя. Не сейчас. Дэдпул и сам занимался костюмированной работой достаточно долго, чтобы понимать, что это не то, что Человек-Паук мог бы разболтать вот так, ни с того, ни с сего. Он наверняка даже не ждал, что Питер что-то скажет прямо сейчас, и вовсе не собирался обижаться. Должно быть, все было в порядке. - Дэдпул – эм-м… Уэйд. Ты собираешься есть свое мороженое? Или будешь дожидаться, когда оно растает? – спросил он, благодарный фисташковым потекам, уже струившимся по затянутым в перчатку пальцам Дэдпула. Это отвлекло Питера от других бесполезных мыслей. Дэдпул сдавленно засмеялся, и Питер сразу интерпретировал этот смех как нервный. - Я, блин, это не продумал, - пробормотал Дэдпул себе под нос. – Нет, мы не можем оставить это на потом! Но нужно хотя бы дождаться, когда он закончит… Не хочу, чтобы его вывернуло, пока он ест. - Ты о шрамах? – в лоб спросил Питер. Деликатность зачастую не была его коньком. Судя по тому, как расширились глаза Дэдпула под маской, Питер понял, что попал в точку. – Я ведь уже знаю о них из твоего файла. Ничего страшного, если я их увижу. Или, может, ты сам не хочешь, чтобы я их видел? Я мог бы отвернуться и не смотреть, пока ты будешь есть, если хочешь? – последние слова он произнес вопросительно. Дэдпул вздохнул. - Слушай, все в порядке, чувак. Просто постарайся отвернуть свой очаровательный ротик, когда решишь, что пришло время блевануть, ладно? Питер спокойно продолжил есть и кивнул, молча соглашаясь на случай, если это не был риторический вопрос. Но он все равно был уверен, что видел вещи и похуже, и что во всем этом не будет необходимости, особенно теперь, когда он мысленно себя подготовил. Еще раз глубоко вдохнув, Дэдпул потянулся к маске и начал медленно ее закатывать. Питер продолжал есть, как ни в чем не бывало, и слегка повернул голову, пытаясь быть внимательным и оказывать поддержку, но стараясь не пялиться в открытую. Хоть это и было легче сказать, чем сделать. А когда маска Дэдпула наконец была поднята до носа, и его губы изогнулись в нервной полуулыбке-полугримасе, Питер… Теперь Питер определенно пялился. Хоть уже и было темно, света уличных фонарей оказалось достаточно для гиперчувствительных глаз Питера, чтобы увидеть, что лицо Дэдпула было буквально усеяно ранами, шрамами и оспинами повсюду. Если приглядеться, то можно было рассмотреть, где некоторые из них уже начали заживать, а другие выглядели более свежими, словно появились только что. Питер логически заключил, что узор на лице Уэйда Уилсона завтра окажется не таким, каким он будет сегодня. Возможно, он изменится уже через несколько часов. Питер никогда не видел ничего подобного. Лицо Дэдпула было удивительным. Питер почувствовал, как покалывают кончики его пальцев от призрачного ощущения, каково будет проследить руками все эти линии и узоры и… О-о-ох… Это было так же, как с его сексуальным АСМР-голосом, в который Питер хотел укутаться и стиммить до тех пор, пока каждая клеточка его тела не загорится как рождественская елка. - Знаешь, вообще мы привыкли к неловким молчаниям, но обычно к этому моменту другой человек уже вопит, или блюет, или называет нас уродом, или… э-эм… - Уэйд в замешательстве прервался, наблюдая, как Питер, наконец, выныривает из оцепенения, а в следующий момент приближается и осторожно поднимет свободную руку. - Можно…Можно я..? – спросил Питер с неосознанным придыханием, потянувшись, чтобы коснуться лица Дэдпула рукой, все еще затянутой в перчатку. Дэдпул остановил его, однозначно, но мягко схватив за запястье, когда кончики пальцев Питера были всего в нескольких дюймах. И прежде, чем Питер смог себя остановить, из глубины его горла вырвался низкий разочарованный всхлип. Его пальцы дернулись, но он не предпринял попытки освободить руку или ослушаться тактильного приказа. Уэйд тяжело сглотнул. - Может, в другой раз, малыш, - сказал он и мягко отвел руку Питера от своего лица, прежде чем отпустить. – Хех, ага, и не говори, - пробормотал он, очевидно, снова разговаривая с одной из своих табличек, хоть и смотрел сейчас на Питера с выражением, которое было не разобрать. Питер, наконец, отвел взгляд, почти не замечая отвратительных хлюпающих звуков, которые начал издавать Дэдпул, принявшись поглощать свой полу растаявший рожок. Питер был слишком занят, переживая последние несколько секунд и понимая, каким бесстыжим мудаком себя только что выставил. Он снова и снова сжимал и разжимал руку, которую мгновение назад держал Уэйд, все еще ощущая фантомное прикосновение вокруг запястья и не проходящее тепло, оставленное большим пальцем на внутренней стороне ладони. Питер услышал фырканье и решился поднять взгляд. Рожок Уэйда пропал. Видимо, Уэйд проглотил его за те две минуты, когда Питер отвлекся. Единственным напоминанием о мороженом было несколько голубых капель в уголке рта Уэйда. - Малыш, ты бы видел сейчас свое лицо! Оно того же оттенка розового, как и клубника, которую ты так любишь. - Да неужели? Ну, по крайней мере, она не на моем лице, - резко ответил Питер, отворачиваясь и начиная агрессивно доедать свой рожок. В это время Уэйд попытался облизать уголок губ, а когда у него не получилось, он просто вытер его рукой. Потом он взялся облизывать и обсасывать каждый палец. Питер от этого представления скривился. Он подумал, что перчатки Дэдпула, должно быть, пахли и на вкус были как самая ужасная комбинация из пороха, крови и черт знает какого фастфуда, в котором Дэдпул мог их измазать с последнего посещения санузла. Так что зрелище было из малоприятных. И все же каким-то образом это был все тот же человек, который изначально заставил Питера покраснеть, и смешил, и заставлял улыбаться весь вечер, и чье призрачное прикосновение все еще приятно покалывало руку. Внезапно Дэдпул громко рыгнул и удовлетворенно похлопал себя по животу. Это и стало для Питера последней каплей. Он упал на спину, покатываясь со смеху и сжимая собственный живот, отпуская себя. Дэдпул навис над ним, склонив голову набок с широкой ухмылкой. - Знаю, знаю. Я впечатляющий мужчина и просто загляденье, а не парень, но ты, кажись, уже на грани истерики, клубничный пирожочек. Питер немного восстановил дыхание, отсмеявшись, и кокетливо ответил: - А ведь мы точно знаем, как викторианских леди лечили от истерии, да, Уэйд? - О, я услышал тебя четко и ясно, распутник ты эдакий. Мадам нуждается в реанимационной процедуре? – спросил он, совершенно бесстыже изображая проникновение пальца одной руки в кольцо из двух на другой. Питер снова захохотал. - О, благословенный Тор и все остальные боги, которые на самом деле инопланетяне, спасибо вам за этот дар небес. Захохотал, - сказал Уэйд, словно благоговея. – Не захихикал или засмеялся, и даже не заржал. Человек-Паук – самый настоящий, очаровательный, крохотный хохотун! - Эй! Я не крохотный! – запротестовал Питер. - Позволю себе не согласиться, коротышка, – сказал Уэйд, падая рядом с Питером. Он подпер голову рукой, демонстрируя их разницу в росте. – Если только ты говоришь не о конкретной части своей анатомии, конечно. В этом случае я должен сам увидеть доказательства, прежде чем давать объективную оценку, мой благородный сэр. - Да, конечно, - хрюкнул Питер. – Я не собираюсь показывать тебе свой член, даже невзирая на формальность запроса, милорд. Он с ног до головы осмотрел Уэйда, лежащего в позе модели с разворота журнала, и немедленно начал хохотать снова. - Ладно, обычно, когда люди так много смеются, это означает, что они еще безумнее меня. Ты же не псих, Паучок? То есть, если псих, то это нормально, мне это вполне подходит. Но, душа моя, ты лучше скажи, что заставило тебя смеяться, словно ты верхом на радужном поезде мчишься прямиком в страну розовых пони. - Т-т-ты! – задыхаясь, сумел выдавить Питер. – Ты весь… - он невнятно обвел рукой фигуру Уэйда, - такой! Но должен быть пугающим, вселяющим страх… - … Кровожадным, жестоким убийцей по найму? – закончил за него Уэйд, понизив тембр голоса на октаву до того холодного, смертоносного тона, который Питер слышал раньше. Теперь Уэйд навис над ним почти устрашающе, и Питер сглотнул. - Ага. Да. Вот это всё, - сказал он тихо, не зная, страх ли заставляет его сердце и желудок снова делать кульбиты или что-то совсем иное. По крайней мере, он точно понимал, что непосредственной опасности нет. Паучье чутье молчало весь вечер, проведенный рядом с Дэдпулом, кроме тех двух моментов, когда он внезапно телепортировался на крышу и почти застрелил мужчину в переулке. - О, но я такой и есть, малыш, - пророкотал Уэйд сверху, давно преодолев границу личного пространства Питера, в которое до этого он впускал лишь тетю Мэй, и то только на время, необходимое для короткого крепкого объятия, после чего тут же разрывал контакт. Почему сейчас Питер не расстраивался и не предпринимал попыток оттолкнуть Уэйда, для самого Питера оставалось загадкой. Но то, что Дэдпул был одновременно опасным и абсолютно дурацким, было ясно как божий день. - Я это знаю, - сказал Питер. – Но ты намного больше, чем только это. И, эй, - добавил он, криво улыбаясь, - никто не идеален, ведь так? Уэйд несколько раз открыл и закрыл рот, и Питер ошеломленно осознал, что стал одним из очень немногих людей, способных довести Дэдпула до потери дара речи. Теплые выдохи Уэйда касались его лица, и Питер вдруг вспомнил, что их маски сейчас подняты, а их лица находятся слишком близко друг к другу. Кажется, Уэйд осознал это в тот же момент, потому что он резко отстранился, громко прочищая горло, и опустил свою маску. Это дало Питеру необходимое пространство для того, чтобы сесть и сделать то же самое. Он был немного разочарован тем, что снова приходилось вдыхать ночной воздух через ткань, а не сквозь ауру из мускусного запаха пота и чего-то, похожего на застарелую мексиканскую еду. - Паучок, ты не можешь вот так просто говорить такие вещи! – захныкал Уэйд. - Почему нет? – спросил Питер, рассеянно склонив голову. Он действительно не понимал, каким образом то, что он сказал, могло быть хоть сколько-нибудь необычным или странным. Вместо ответа Дэдпул запрокинул голову и простонал в небо: - Да ладно тебе, писатель! Зачем было делать из него гребаное совершенство? И как мне теперь жить после этого, а? Вбрось хотя бы пару недостатков, будь так любезен! Может быть, хотя бы не такую милую попку? Питер закатил глаза и встал. - Уэйд, не знаю, заметил ли ты и уделял ли вообще хоть какое-то внимание всему, что происходило этим вечером, - сухо заметил он. – Но я глубоко несовершенная личность, как и ты. Это, и тот факт, что ты не сволочь, – как раз то, что мне в тебе нравится. Питер протянул Уэйду руку, помогая встать. - Хех, тут ты прав, - сказал Уэйд, принимая предложенную помощь. – У тебя определенно серьезные проблемы, раз тебе вообще хоть что-то во мне нравится. - Самоирония – мой конек, Уэйд. Найди себе свой. - Я, конечно, извиняюсь, - сказал Уэйд, используя их все еще сомкнутые руки, чтобы крутануть Питера, словно они танцуют. Питер с этим смирился, потому что к этому моменту было уже как-то пофиг. Он разрешил, чтобы его закружили, а потом притянули и наклонили. – Я начал говорить про себя гадости задолго до твоего рождения, дитя. Если кто и должен искать свой конёк, то это ты. - Почему я чувствую, что ты кончишь еще одной шуткой про член? - Хе-хе, кончишь, - зафыркал Дэдпул. – Ты сам это сказал! Питер на показ раздраженно вздохнул и выскользнул из рук Дэдпула. - Ну, так… - сказал Уэйд, потирая затылок и снова чувствуя себя неловко. – Как я понял, у тебя были какие-то дела, прежде чем тебе пришлось помешать мне отстрелить рожу тому уроду. - Вроде того. Я должен был сегодня лечь спать пораньше, - зевнул Питер, понимая, что действительно устал. С сожалением, учитывая то, что теперь у него появилась причина хотеть погулять подольше. - Упс. За это сорян, - извинился Дэдпул. - Да все нормально, - пожал плечами Питер. – Мне было намного веселее провести время с тобой, чем заниматься тем, что было в планах. Мороженое, песни, танцы. Ты действительно знаешь, как заставить девушку почувствовать себя особенной, Уэйд. - Это дар, - ответил Уэйд, поклонившись. – Как и это, - сказал он, доставая блестящую черно-красную карточку из своих многочисленных кармашков и передавая ее Питеру. – Ну, не совсем. Это всего лишь визитка. С моим номером на ней. На случай, если ты когда-нибудь, э-эм, захочешь пойти вместе на патруль или типа того, или просто затусить, или прислать мне редких Пепе. Не важно, мне всё зайдёт, чувак, - пожал Уэйд плечами чересчур непринужденно. - Круто! Погоди, - сказал Питер, потянувшись к одному из своих потайных карманов за телефоном, который выглядел помоднее, чем его собственный. – Мстители дали мне этот навороченный телефон, чтобы быть со мной на связи на случай, если им понадобится моя помощь, - он взял визитку Уэйда и вбил номер в список контактов. - Эм, не хочу показаться унылым паникером, но если это вундервафля Старка, ты разве не должен быть обеспокоен, ну, знаешь, жучками? Типа, всякой такой шпионской хренью? - О, не волнуйся. Я их взломал и деактивировал, как только они дали мне эту штуку. Питер отправил сообщение «привет уэйд!» с маленьким смайликом котенка в конце и улыбнулся, когда услышал уведомление о доставке, прозвучавшее из другого кармашка Уэйда. На удивление, это был звук голодного кошачьего мяуканья. - Ты обошел охранные протоколы Старка? – скептически спросил Уэйд. - Ага, - Питер снова посмотрел на него и спрятал телефон. – О, и помнишь тот файл, о котором я говорил, тот, что о тебе? Он из тех, у которых чрезвычайно высокий уровень шифрования данных. К таким доступ есть только у Мстителей и у агентов Щ.И.Т.а. – он широко улыбнулся, чтобы Уэйд увидел это сквозь маску. – А я не отношусь ни к тем, ни к другим. - Ох, малыш, - сказал Уэйд, - ты только что стал в тысячу раз сексуальнее. Еще большим ботаном тоже, конечно. Но в основном сексуальнее. Питер тряхнул головой, чувствуя облегчение от того, что Уэйд не мог видеть его багровый румянец, в который раз уже за этот вечер окрасивший щеки. Он сделал пару шагов назад, чувствуя себя неуклюжим прыщавым подростком, которым – ох, точно – он будет еще как минимум несколько месяцев. - Ну, увидимся как-нибудь? - Малыш, ты первый человек, который выдержал несколько часов наедине со мной, не угрожая откромсать одну из моих конечностей, за о-о-очень долгое время, - сказал ему Дэдпул. – Теперь ты уж точно от меня так легко не отделаешься. Я как тот камешек, который застревает в твоем ботинке. Ты можешь меня вытряхнуть и потерять на какое-то время, но я обязательно вернусь и в следующий раз буду еще более бесячим, чем когда-либо. - Знаешь, думаю, я переживу, - ответил Питер. – Спокойной ночи, Уэйд! Он выстрелил паутиной и постарался исчезнуть как можно скорее, прежде чем успел бы сказать что-то глупое, что испортило бы его красивое отступление. Улетая, он специально сделал несколько показушных выкрутасов в воздухе, просто чтобы покрасоваться. - Спокойной ночи, шалунишка-Паучок! – услышал он окрик Уэйда откуда-то снизу. Питер радостно гикнул, пролетая на фоне звездного неба, и всю дорогу домой улыбался как зачарованный идиот.