И.С.Т. - 3. Синим пламенем

— Он идет к дому, — Михей, обогнавший их у ручья, присел на корточки рядом с разворошенной травой на берегу. — Похоже, здесь он свалился в воду. Если подхватит пневмонию — проще будет сразу убить, чтобы не мучился. — Добрый ты, — Фрей, сосредоточенно молчавший всю дорогу, обошел его и направился дальше. — Я реалист, — возразил Михей и поднялся с корточек. Поежился, коснувшись воды, и отступил. — Просто расставляю приоритеты. — В смысле, сначала вином отпаивать, а потом морду бить? — Типа того. Долго еще? Я тут не особо ориентируюсь. — Почти пришли на самом деле. Впереди за деревьями небольшой «лоб» и за ним спуск к дому, — негромко ответил Сима. — Он уже там. Только не бегите, дорожка неровная, есть риск переломать ноги. — Если он впечатался в ручей… надеюсь, что это он не переломал себе ноги, — проворчал Фрей и ускорил шаг, темнея лицом все больше. Все это ему не нравилось чем дальше, тем больше. Он не хотел звать Аяна, но, похоже, без его помощи не обойтись. — Я бы сейчас не отказался от телепата, — вздохнул Айвен, догнал Симу и слегка коснулся плеча, еле слышно спрашивая: — Малыш, ты как? Выглядишь откровенно хуево. — Устал чувствовать себя виноватым, — пожал тот плечами. — Устал от ответственности. Это лечится? — Тебе не в чем винить себя, в этом можешь быть уверен. А ответственность… Мы все от нее устаем. Просто у каждого она своя. Все пройдет, как только Ромка снова станет прежним. Хотя совсем прежним он не станет, такая хуйня даром не проходит. Но это все равно будет наш Ромка. Просто мы всерьез за него еще не взялись. Айвен обнял пальцами его запястье и вздрогнул, когда ушедший далеко вперед Фрей вдруг кинулся вперед. — Какого хрена? …Ромка действительно был дома. Почти дома. До порога он не дошел совсем чуть-чуть. И лежал, скрючившись в комок, на старой дерюге, которая валялась на скамейке с лета и которую они все собирались убрать, но никак руки не доходили. Он был жив. Он дышал. Грязные слипшиеся волосы, царапины, ссадины, синяки — похоже до ручья он падал еще. Но все равно дошел. — Нам нужна горячая вода. Полотенца, перекись, вата и йод. И тепло. Очень много тепла. Знавший что где лежит Павел метнулся вперед, принимаясь за дело. Полотенца, душ, горячий, такой чтоб кожа покраснела, благо у Симы в доме стоял котел, постель, шерстяные одеяла… Сима внес его в дом, в очередной раз почувствовав себя законченной скотиной. Да, знал. Да, чувствовал как Ромка идет сюда, но не поспешил. Не рванул вперед, чтоб подстраховать. — Давай я, — Анж помог его раздеть, довести почти бесчувственного Силиверстова до душевой, самолично прижал к стене и принялся отмывать, растирая мягкой мочалкой. — Это какое-то безумие, — Паша в комнате дрожащими руками расставлял всякие мази-притирания на столе. — Все это безумие. — Тише. Тихо, зайчик, — Михей сгреб его в охапку. Прижал к себе с силой, с грубоватой нежностью. — Мы справимся. У нас нет другого выбора, и поэтому мы справимся. — Мих… я камень, да? Ты моя семья, но я не могу любить тебя так… ну как Анж любит Ваньку… он мне наплел, что ты влюблен был в меня, а я мразь, ты ведь мне ТАК не нужен. Я скотина, потому что мешаю тебе жить. — Ты не скотина, ты просто… — Михей сердито засопел, явно сдерживая крепкое словечко. — Нашел кого слушать. Я люблю тебя. Когда-то, в самом начале, возможно, я и думал, что у нас что-то получится, но вот так мне нравится гораздо больше. Я просто люблю тебя. С сексом или без, я просто тебя люблю. У меня нет никого, кроме тебя. А для разрядки всегда можно найти кого-то на ночь. Ты не камень. И я не страдаю от неразделенной любви, если эта сука пыталась тебя в этом убедить. А если ты еще раз заикнешься о чем-нибудь таком — выпорю, как сидорову козу. И не делай вид, что не знаешь, что это за коза. У Паши задрожали губы. Будь он чуть более слаб — наверное, даже начал бы шмыгать носом, совсем как когда-то в филиале. — Блядь, Миха… ну нахрена ты такой охуенный, а? — Ну, должно же хоть где-то быть совершенство, — тот хмыкнул, прижимая его к себе еще сильнее. — И чтобы закрепить пройденное: я не мечтаю о том, чтобы переспать с тобой, Павел Мацура. Я не завидую Анжу с Ванькой. Я счастлив, что ты просто где-то есть, и что ты со мной. И это вряд ли изменится. Знаешь, как на той картинке. «Почему ты больше не говоришь мне, что любишь меня? — Я уже сказал тебе это однажды. Если что-то изменится — я дам тебе знать». Поэтому прекрати загоняться по всякой херне. Иначе обижусь и буду дуться. И спать ты будешь один. — Здесь холодно, а ты слишком печка, чтоб от тебя отказываться, — Паша обнял его за плечи и выдохнул. С облегчением. Тугая пружина внутри медленно, но верно разжималась. — Спасибо тебе. Хорошо, что ты это ты. — Это точно. Хорошо, что я — это я, — Михей коснулся губами его виска и отпустил. — Давай, нужно закончить, скоро они выйдут. …- Анж… — под несильным напором горячей воды Рома задрожал, стоило только мочалке коснуться его тела. Смаргивая слипшимися ресницами, он щурился, пытаясь разглядеть того, кто перед ним, и говорил быстро, горячо. Словно боялся, что не успеет. — Скажи Симе… пожалуйста… скажи ему, чтобы не верил… ничему, что я скажу. И вы не верьте. Пожалуйста… Анж, обещай… — он судорожно вздохнул, напрягся. — Его зовут… Луиджи… Луиджи Герра… — Я понял, Рома, — Анжей растирал его безжалостно, намыливал, смывал пену потоком воды, и лишь когда удовлетворился результатом, вытащил Ромку из кабинки. — Мы все уже поняли. И я скажу. А ты должен сопротивляться ему. И верить нам. И в нас. — Я больше не могу, — одними губами произнес тот. — Он не устает, он знает все мои мысли, все слабости. Он просто хочет забрать меня у меня. Стать вместо меня. Обещай… что если что-нибудь произойдет — ты не позволишь, чтобы с Симой что-нибудь случилось. — Сам за ним присмотришь. Ты же не хочешь стать планарной Проекцией, правда? — Анж растер его полотенцем, закутал в огромный банный халат и только тогда вывел из заполненного паром помещения. Луиджи Герра. Кто он такой? Что он такое? — Спасибо, — Рома ему слабо улыбнулся и тут же попал в медвежьи ручки Вани. — Чистенький и умытый, прелесть, а не мальчик, — тут же оглушил его разговором тот. Накинул на плечи плед и усадил на диван. — Нужно смазать царапины, Ромашка. Пока Сима готовит тебе вино, как раз управимся. Давай, малыш, покажи папочке, где болит. Рома удивленно хлопнул ресницами, несмело улыбнулся и потянул с плеча полотенце и плед. Но Ваня начал с лица. — А папочка только прелестному мальчику Ромашке царапины смазывает или всем остальным тоже? — с невинным видом поинтересовался Фрей. Ваня на него покосился и один уголок его губ дернулся вверх. — Только за еду. Кто-то здесь, между прочим, жрать хотел. — А я и сейчас хочу. А еще в душ и на ручки. — Детский сад, — улыбнулся Сима. А ведь раньше он устроил бы самое настоящее стендап-шоу со ржачем и стебом. Что изменилось за десять лет? Почему Симеон Бехерович больше не смеется? Неужели Гэймор оказался прав? И он на самом деле постарел? — Душ свободен. На ручки потом. — После серьезного разговора, — Анж погладил Ваню по плечу и принялся колдовать над чаем. Ему не хотелось вина, зато он с удовольствием выпьет травяного чая с медом. И подумает над услышанным. — Тогда я первый, — Фрей тут же сорвался с места. Ваня, ворковавший над Ромой так, что порой казалось, что он просто пытается загипнотизировать его голосом, как факир — змею, закончил с последним порезом и отложил в сторону ватный диск и изрядно опустевшую бутылочку с йодом. Закутал Ромку по самый нос и поднялся с корточек. — Вот и все. Теперь вина, меда и баиньки. Ты устал, Ромашка. Самое время отдохнуть. — Вообще-то я тоже жрать хочу, — тот блестел глазищами из-за края пледа. — Луиджи?.. — Анжей подошел к нему и присел на подлокотник так, чтоб обнимать Ромку за плечи и смотреть ему в глаза. На секунду в голубых глазах Романа промелькнула паника, почти ужас, но уже в следующую секунду они помутнели, потемнели. Губы дрогнули в непристойной улыбке. — Volevi qualcosa, tesoro? (Ты что-то хотел, сладкий?) — Блядь, — коротко выдал Айвен, не успевший добраться до стола. — Какого хера?! Рома мотнул головой, стиснул зубы, почти с головой ныряя в одеяло. — Не трогайте. — Ромка. Испуганный, но настоящий. Его голос, его жест. И никаких незнакомых слов на незнакомом языке незнакомым голосом. — Проекцию в нем зовут Луиджи Герра, — негромко сказал Анжей. — Ваня, дерни, пожалуйста, Фрея и поищите в сети кто это. О нем не может не быть информации в архивах. Нам нужно понять, где нам его искать. Он скорее всего либо не так давно не-жив, либо… жив и один из тех растений, что попали в Заводь и не сумели самостоятельно выбраться. Как всегда в таких случаях, Айвен мгновенно подобрался. У него появилась конкретная цель, а у них всех — ниточка. — Фрей все равно без еды работать не будет. И, Сима, есть здесь сеть сообщества? Можно и по планарам, но что-то меня не тянет в такой близости от этого типа серфить пространство. — Есть, на ноутбуке. Я, конечно, свалил в закат, но не до такой степени, чтоб игнорить распоряжения родного департамента, я же все еще на службе, — Сима сжал губы в тонкую полоску и сунулся в холодильник. Еда, конечно. — Я приготовлю хинкали. У меня замороженные есть. Это, конечно, кощунство, но лучше, чем снова бутербродами давиться. — Определенно, — Михей усадил Пашу рядом с Романом и принялся помогать Симе. Привычные, простые действия успокаивали. Достать большую кастрюлю, налить воды, зажечь огонь. — Откуда ты узнал? Имя, — Айвен накрыл ладонь Анжея, все еще лежащую на плечах Романа, который снова словно ушел в себя. По крайней мере, не обращал внимание на то, что творилось вокруг. — Ромка в просвете сказал. И еще просил не доверять ему. Тому, кто внутри него, — Анж прикрыл глаза и облизнул губы. — Он очень устал. И бороться устал тоже. Так что у нас осталось не так много времени. — Я бы отправил его в медицинскую кому. Если бы у нас были возможности, я бы и думать не стал, — Айвен вздохнул, выпрямился, потер лицо ладонями. — Может, на снотворном подержать? Мы будем эффективнее, если не будем дергаться и отвлекаться на попытки уберечь его задницу от приключений. Да и слушать то, что говорит этот гребаный макаронник нет никакого желания. — Лучше не надо, — покачал головой Анжей. — Оно, конечно, спокойнее, но не надо. Может он в таком состоянии совсем не сможет сопротивляться?.. — Ну поговорит, мы послушаем, попсихуем, поговорим друг с другом и в стопицотый раз поймем, что на самом деле мы друг друга обожаем, — Паша потянулся всем телом, широко зевнул. Он устал. Но сдаваться не собирался. — Иди, приготовишь соус, — позвал его Сима. …У Симы в шкафу было собрано множество пряностей. Ну и зелени, купленной в селе позавчера, так что слабать к хинкалям соус оказалось не так долго и многотрудно. Что еще? Чай для Анжа, достать тарелки, позволить Симе выгрузить пухлые дымящиеся хинкали и обязательно соус, с кориандром и петрушкой, и чесноком, и пофигу что они все после этого ужина огнедышащими драконами заделаются! Зато вкусно. И можно малодушно и по-детски не думать о проблемах и необходимости их решить. Ужинали они в молчании. Молчал даже Ромка. То ли говорить не было сил, то ли Проекция внутри него счел что не желает сообщать какую бы то ни было информацию, но ровно после еды они тихо разбрелись по своим углам. Только Сима остался мыть посуду. Как жаль, что Миллер не смог откатить их на тридцать лет назад. Чтобы они никогда не рождались. Как бы трусливо это ни прозвучало. Они все устали. Просто устали. Он так и уснул на диване, укрывшись пледом, который все еще хранил запах Ромки и остатки его тепла. *** Сдержать тихих ругательств вышедший среди ночи за водой Айвен не смог. На полу рядом с диваном, на котором дрых завернувшийся по самую макушку Сима, спал Ромка. Подушку и одеяло он явно принес с собой, но то ли раскрылся во сне, то ли на то, чтобы нормально устроиться, спящего сознания уже не хватило, и теперь подушка лежала, сбившись в неопрятный ком под самым основанием дивана, а одеяло накрывало только ноги от коленей. Пару мгновений Айвен честно думал на счет того, чтобы вернуть Силиверстова в комнату, но передумал, побоявшись разбудить. В конце концов, пока тот спит, он все еще Ромка. Так что он ограничился тем, что аккуратно расправил подушку, подложив ее под голову Ромки, и укрыл одеялом так, как полагается. Подумал еще немного и добавил старый шерстяной плед: лежал Силивертов на полу, к тому же еще была опасность пневмонии или простуды после его купания в ручье и путешествия в мокрой одежде после. Как-то «везет» нынче Ромке на валяния на разных поверхностях. Айвен поправил плед и на Симе и отступил, старательно не думая о том, что видит. Потому что выглядело все это очень трогательно и больно. Какой уж теперь сон… Айвен переступил босыми пятками, нашел шерстяные носки, которые Паша им выдал еще вчера, и устроился перед ноутбуком, надеясь, что свет от монитора не разбудит спящих. На всякий случай сел так, чтобы спрятать его за своей широкой спиной и вывел ноутбук из сна. Пока тот загружал систему и проверял соединение, прикинул откуда можно начать поиск. Не то, чтобы он был асом в этом, тот же Фрей в этом был явно лучше него, но будить того не хотелось, да и если его изыскания помогут отсеять какие-то варианты, дело пойдет быстрее и проще. …Обычный поиск ничего не дал. Не сказать, что Айвен сильно надеялся, но легкое разочарование имело место быть. Никаких отсылок, никакого упоминания, ничего. Поиск вне сети Сообщества привел к точно таким же результатам. Прикинув, где еще можно посмотреть, Айвен полез в архивы под паролем Санады. Он, конечно, обещал не злоупотреблять этим, но ситуация требовала. К тому же какие-никакие, а результаты были. Луиджи Герра там был. Итальянец. Материалист и хроник с преобладающим даром материалиста, в котором он считался технологом вне категорий. Этакий Кори Миллер у материалистов. Айвен только нахмурился, вспомнив, как легко Ромка откинул его. Неудивительно теперь-то. И что это получается? Этот урод влез в Ромку вместе со своим даром? А может ли он пользоваться даром Ромы также, как тот смог использовать его дар? Блядство… Жаль, что больше ничего про этого типа нет. Только то, что умер и похоронен где-то в Англии. И вот это реально хреново, ибо вернуть его в его собственное тело не получится. Ни обстоятельств смерти, ни данных о семье и родственниках, только дата смерти. Весьма давняя, кстати. Это что, получается, он все это время шлялся по планарам, ожидая того, за кого уцепиться можно? Или Ромка не первый и до него были бедолаги? И почему именно Ромка, кстати? Хотя тут можно предположить: в момент серфа его дар на планаре так сияет, что может маяком работать. Так что на самом деле удивляет больше, почему только сейчас это случилось. Айвен откинулся на спинку деревянного стула и потер лицо ладонями. Так себе улов на самом деле. Надо искать дальше, понять, как этот тип умер и что делать со всем этим дальше. Понять, что ему нужно. Хотя тут все просто: тело ему нужно. И Ромкино вполне себе ему подходит. Правда, наличия у того связанного оператора он явно не ждал. И вот тут непонятно, то ли помог блок Фрея, то ли помешал. Айвен оглянулся, глядя на спящих парней, малодушно радуясь, что их с Анжем истинная связь обошла стороной. Айвен вздохнул и повернулся обратно к ноутбуку. Нужно попытаться узнать больше. Но либо он не умеет искать, либо не там ищет, либо в оцифрованном варианте этих сведений нет, а значит надо поднимать бумагу или искать того, кто помнит и знает хоть что-то. Не может материалист вне категорий не оставить совсем никаких следов. Может, у Лемешева поинтересоваться? Правда, как сделать это так, чтобы тот ни о чем не догадался — Ваня не представлял. Анж, как всегда, явился спустя часа полтора поисков. Явился с пледом. Обошел островок света, организованный Ваней, клацнул кнопкой чайника, налил две кружки и вернулся к столику. Заглянул в экран, нахмурился, вздохнул и присел прямо на пол, спиной упираясь в ванины колени. — Чем дальше, тем сильнее мне наша жизнь напоминает истории Лавкрафта. — Скорее, плохие фильмы ужасов, — шепотом ответил Айвен, привычно запуская пальцы в его волосы. — Как думаешь, стоит отнести это чудовище на место или пусть спит? — он кивнул назад, туда, где скрытые во мраке спали Рома и Сима. — Жаль, что у него двери нет, чтобы закрыть. Разбудим. — Думаю, что он все равно придет к Симе. Так что не надо… — Сказочник зажмурился и вздохнул. Маленькая чувственная слабость. Ему нравилось, когда Ваня делал так. — Мы очень тихо. Я тут подумал, может стоит дернуть Лемешева? Или Гилроя, тот в Совете был, должен знать, что это такое. — Кто-то из старших нам понадобится в любом случае. Генри может знать, как бывший член Совета. Лемешев — потому что этот тип был Миллером в переложении на материалистов. А свои легенды обычно технологи знают. Ну, Ллойд у оракулов и операторов, Генри и Арестов у корректоров… — Значит, надо с ним связаться, — уверенно шепнул Анжей. Мало информации, непонятно куда смотреть. — Лемешев сам тот еще тихарист, так что не станет поднимать бучу. — На кого возложим эту непосильную задачу? Кто был его любимчиком и кому он не сможет отказать? — Айвен фыркнул и тут же испугано повернулся проверить не разбудил ли. Надо вернуться в свою комнату, пока действительно не разбудили. — Я созвонюсь с ним утром, — тихонько выдохнул поляк. — Не волнуйся. И надо бы еще переговорить с Симой. Раз уж он таскался аж к Миллеру, может чего интересного от него набрался. — Миллер хроник. Это вот если бы Аян или Сан… Так ты у нас в любимчиках у Сашеньки ходил? Похоже, я что-то пропустил. Мне всегда казалось, что он Симе симпатизирует. — Лемешев умел симпатизировать всем, просто обожал только своего Грека. Ну, а подружились мы с ним уже после практики, — Анж пожал плечами, запрокинул голову и улыбнулся. — Он понял, что мы были самым беспроблемным его выпуском. Ну и мы просто переписываемся на разные темы. Он очень интересный собеседник. — О как… — Айвен вскинул бровь. Царапнуло. Не настолько чтобы это стало проблемой, но и равнодушным остаться не получилось. Нет, Анжу он доверял, просто… Разные темы? Что общего может быть у оракула и материалиста? Похоже, что-то все-таки нашлось. В конце концов, оба куда как более воздушно-эфемерные, чем насквозь земной Ваня-Ванька. — Ладно… Спать пора. Да и замерзаешь на холодном сидеть. Чай можно и с собой взять. И все-таки Ромку я бы перенес, завтра все болеть будет. — Ты обиделся. Не вопрос. Констатация факта. Анжей поднялся, потянулся, убрал от Вани подальше ноутбук и сел к нему на колени. Заключил лицо в ладони, тронул губами губы, чуть прихватил зубами нижнюю. — Не нужно, не обижайся. Это лишнее. Сначала я у него попросил прощения за всю херню, что происходила в филиале, потом он помогал мне с моей творческой работой, я писал ее на грани работы вероятностей и влияния на материю, ты помнишь, а теперь мы иногда работаем вместе над статьями. Научная работа. Ему нравится, меня не напрягает. Я… люблю тебя, мой волшебный. Я очень сильно тебя люблю. — Это не обида. Это… просто часть тебя, о которой я не знаю. Наверное, об этом говорил Ромка на четвертом курсе и Сима — уже сейчас. То, к чему они стремились с той минуты, когда поняли, что начали сливаться. О части собственной жизни, в которой нет места кому-то еще. Это нормально, иметь что-то только свое. И это эгоизм — хотеть присвоить другого настолько глубоко, чтобы знать, с кем он переписывается и с чего вдруг ему пришло в голову просить прощение. Это не обязанность — делиться и рассказывать обо всем, это желание и только. Разные характеры и воспитание. И еще куча всего разного, которое делает из Анжа — Анжа, а из него самого — Ваню. Это нужно просто принять. И жить дальше. — Я тоже тебя люблю. Но нам действительно нужно поспать. — Мой прекрасный, мой восхитительный, мой потрясающий Сайбер, я и через двадцать лет буду таять от звука твоего голоса, даже от твоего шепота, я знаю это. Рому оставь. Не нужно его трогать. Все равно вернется к Симе. А нам, пожалуй, правда пора… обещаю не приставать. Потом, когда закончим все, хочу куда-нибудь к черным пескам и морю. — Фрей что-то муркал насчет организованного массового нашествия на филиал, дабы встряхнуть альма-матер. Типа скучно там без нас стало, — губы Айвена тронула слабая улыбка. — А потом можно сгрестись и махнуть куда-нибудь в отпуск на остров. А на соседний позвать Сана с Теем. — О нет, массового нашествия не переживет ни филиал, ни Айсберг, ни я. Так что на остров согласен, а остальное в очередной раз может привести к какому-нибудь внеплановому апокалипсису, — тихонько рассмеялся Анж. — Остров, мой славный. Ты, я, и, если захотят присоединиться, Сан и Тей. Будет здорово. — Я бы не был так уверен на счет «не переживет». Он пережил нас и мелких, так что ему уже ничего не страшно. Зато, представь, какой пример для нынешней молодежи, — Айвен ссадил его с колен и встал следом, держа за руку. Перевел ноутбук в спящий режим, подхватил кружки и, стараясь ступать потише, повел его в комнату. Переступив порог, плотно прикрыл дверь, и в доме снова наступила тишина. Несколько долгих минут в темноте слышались только скрипы старого дома, а потом от дивана раздался шорох. Рома откинул одеяло, сел на полу, ежась от прохлады, неуклюже встал и, подхватив подушку и одеяло, поплелся к лестнице. Поднялся наверх и исчез за дверью в спальне.