И.С.Т. - 3. Синим пламенем

— А где Ромка? — вышедший из комнаты зевающий Айвен так и замер с нелепо открытым ртом и поднятой рукой. Дом еще только-только просыпался, к тому же под утро похолодало и выбираться из тепла постели откровенно не хотелось. Но Ване, похоже, на холод было плевать. — Он же здесь спал, на полу. Проснулся уже что ли? Сима вскинулся, чертыхнулся, свалился с дивана, поморщился. Вчера он рухнул как был, и даже не расстегнул пояс на штанах. — Ромка? Бля… он мерзнет по ночам, — он обеими ладонями потер лицо и взбежал по ступенькам на второй этаж. Прошлепал к спальне, открыл дверь. — Ром… Ромысь, ты где? Вот только Ромки там не было. — Блядь… — донесся до него снизу шокированный выдох Михея. С учетом того, что тот, словно в противовес Пашке, почти не матерился, случилось что-то… такое, что даже цыган не смог удержаться. Ромка что-то учудил? …Но Ромки не было. Вместо него у самого подножия лестницы стояла… девушка. Если бы Ромка родился девушкой, то он… она была бы именно такой. Любимый фокус материалистов вообще и Александра Лемешева в частности. Длинные светлые волосы, Ромкины глаза, его губы. Холмики груди, тонкая талия… — Блядь… — это не выдержал уже Айвен. А Фрей, молча застывший на пороге, почему-то потемнел лицом и сжал кулаки. — Что случилось, мальчики? Не нравлюсь? — а голос у нее был глубокий, грудной. — Хуевая идея, малыш. Самая хреновая из всех, что приходили тебе в голову, — Фрей кинул взгляд за ее плечо, заметил спустившегося Симу и коротко бросил Павлу с Михеем. — Уведите Симу. Быстро. — Что за херь?! — Сима рванул вперед как ошпаренный, но был мгновенно остановлен Анжем и Павлом. — Отдохни, Симеон. Мы разберемся, — облизнул пересохшие губы Паша, втолкнув его в спальню и захлопнув перед носом дверь. — Э, выпусти! Паша, я тебе… Пашка, открой, мать твою, дверь!.. — Остынь, Сима, — холодно выдал Анж, присаживаясь на пол и блокируя собой дверь. — Отпустите его, — холодно бросил Рома, и Айвен шагнул вперед, накрывая плечо ладонью, но смотрел при этом только на Фрея. — Почему мне кажется, что ты знаешь, в чем дело? — Потому что это так и есть, — осклабился тот и перевел взгляд на Рому. — Думаешь, это поможет? Во что бы ты не превратился, это ничего не изменит. Ты не девушка. И ребенка ты ему не родишь. Айвен потрясенно застыл, а Ромка оскалился. — На твоем месте я бы не был так уверен. Я могу стать кем захочу. Полностью и до конца. И остаться так. — А ты уверен, что ЕМУ это нужно? Ты не Рома. Ты всего лишь знаешь то, что знает он. Чего ты добиваешься, чего ты хочешь от него? Это твоя цена? Демонстрация твоих возможностей? Рома медленно выдохнул, закрыл глаза. Воздух вокруг него словно поплыл, и уже через секунду перед ними снова стоял Ромка. Привычный Ромка мужского пола. — Цена чего, Фрей? — тихо, очень тихо спросил Айвен, отступив от Романа. — Того, что Ромка выбросит белый флаг и позволит этому козлу распоряжаться своим телом. Сима говорил… — Фрей оборвал себя на полуслове. — Это ложь, Ромка. Я знаю, что ты меня слышишь. Это все ложь. Все эти обещания — всего лишь ложь. Рома дернулся, раз, другой. Неприятно вывернулся, и вдруг обмяк, словно потек. Опустил голову, закрывая волосами лицо. — Я знаю. Знаю. Догадавшийся Айвен не выдержал и с матом сгреб его в охапку. — Даже не думай, слышишь? Не смей даже думать! Фрей потер шею и поймал взгляд хмурого Анжея. — Выпусти его. — Не говорите ему! — тут же вскинулся Рома, и Айвен сильнее его обнял. — Не скажем. — Да мать вашу!!! — рычал за дверью Сима, но стоило Анжу подняться и отойти, как дверь распахнулась и разъяренный Бехерович вывалился в коридор. — Что происходит? — Ничего, утренняя гимнастика, — буркнул Паша. — Кто сегодня готовит завтрак? Чур не Рома, — протянул самым своим секси-голосом Михновский. — Он в фартуке просто ходячая эротическая мечта. — Я могу и без фартука, — буркнул Рома, вывернулся из рук Вани и удрал на кухню, стараясь на Симу даже не смотреть. — Ему надо занять голову. Можно и готовкой, — Фрей проводил его взглядом и повернулся к Михею. — Присмотришь за ним? Тот молча кивнул и вышел вслед за Силиверстовым. Айвен покусал губы и в коротких скупых выражениях рассказал о результатах своего ночного поиска, закончив свой рассказ также коротко: — Мы решили привлечь Сашу. И как можно скорее. Рома сходит с ума, и чем дальше, тем хуже. Тянуть просто нельзя. — Да кого угодно на самом деле, — вздохнул Сима. — Я бы даже к Хименесу или Гэймору на поклон пошел… Гэймор… Где говоришь похоронен этот хрен с горы? — Точное место не известно, — Айвен поджал губы. — Сколько у нас разница по времени? Анж хотел позвонить сам. Пока Ромка занят и нас не слышит. — Ну не ночь точно, — заметил Анжей. Он прошелся по комнате, опустился за столик, поставил себе на колени компьютер и полез в фэйсбук. Через мессенджер нашел Лемешева, что-то там написал быстро, дернул уголком губ, по всей видимости Саша ответил что-то остроумное, а потом кивнул. — Пять минут и наберет. Без паники, господа. — Пойду, посмотрю, как там Ромка. Может, помощь нужна, — Айвен кивнул Фрею и скрылся на кухне. — Пойду умоюсь, — Фрей широко зевнул и направился в сторону, противоположную той, куда ушел Ваня. — Надеюсь, больше таких побудок не будет, иначе я поседею раньше времени. И буду как Миха. Не, ему идет, конечно, но рановато. — Да что случилось? — в конец потерялся Сима, буквально падая в кресло. Недоумение, обида, страх. Что-то случилось. Что-то, чего ему не говорят. — Ничего такого, о чем тебе следовало бы знать, — пожал плечами Анж. — Ты можешь пойти и поджарить еще твоего чудного сыру. И еще было бы недурно съесть свежего хлеба. Мне нравится эта штука… не маца, а как здешние лепешки называются? — Хачапури, — на автомате ответил Сима. — Хачапури, — кивнул поляк. — И да, Сима, тебе не стоит оставлять Ромку одного больше. Даже если падаешь снопом где-то в комнате. Не стоит… — Здешние лепешки зовутся лавашом, а хачапури — это с сыром, я гуглил, — съехидничал Фрей прежде, чем исчезнуть за дверью. — Сим, у тебя грецкие орехи есть? — в двери появилась голова Михея. — Ромка обнаружил в холодильнике зеленую фасоль, мы позавчера варили. Но где орехи — он не помнит. — В шкафу, внизу там… там ящик пластиковый с такими хренями, — Сима прокашлялся. — Он снова ходил во сне, да? — Угу, лунатил, — подтвердил Анж, что-то листая на компе. — Здесь горы кругом. Наебнется еще… Михей оглянулся себе за спину, вернулся, тихо шепнул: «Он смеется, представляешь?» и исчез окончательно на кухне. Там что-то гремело, доносились голоса, и совсем вскоре поплыли пряные запахи. Кто-то из парней заварил чай, сыр, похоже, все-таки решили пожарить. А еще был аромат жареного мяса: Ромка похоже добрался до морозилки и нашел колбаски. Не грузинские, но тоже очень вкусные. — Вы еще не?.. — Фрей вернулся быстро, не иначе как на запах. Втянул носом воздух и прошлепал сразу на кухню, на ходу натягивая майку. — Как же я жрать хочу. — Мы еще не? — улыбнулся Анж так, словно в очередной раз то ли совращает кого, то ли уже довел до постели. — Да ну тебя! — Сима рывком поднялся и вышел на улицу, ощутимо грохнув дверью. — Ему будет полезно проветриться, — прокомментировал Анж и снова уткнулся носом в экран. — Начнет приставать с вопросами на тему что это было с девочкой-Ромашкой, посылай подальше. Ему хватит и того чувства вины, которое уже есть. Знать о том, на что готов Ромка ради него — ему совсем необязательно. — Я не хочу знать кто из них свихнется первым. Рома с его одержимостью или Сима с чувством вины и обязанностью. Знаешь, что я думаю?.. Истинность не залог чувств. Это вообще какая-то… я и слова подобрать не могу. Хуже проклятия. Если я точно знаю, что люблю Ваньку и это не запечатление и не связь, то знают ли они сами что связывает их? — Анж задумчиво закусил губу и вздохнул. — Хочешь большую и страшную тайну Романа Силиверстова? — Фрей невесело усмехнулся. — Он сох по Симе еще на первом курсе, еще до Рождественского бала. И ревновал его к Айсбергу страшно. Такой же однолюб, как и Пашка, только скрывается лучше, и влюбился не в собственного дядю. А так тот же хер, только в другой руке. И это последнее, что держит сейчас Ромку в сознании. Он цепляется за Симу, за свои к нему чувства. Это его якорь. И слабость. И если благодаря первому он все еще в своем уме большей частью, то из-за второго появилась эта… девочка-ромашка. Знаешь почему, кстати? Так хотел Сима. Не Ромку-девчонку, конечно. Хотел ребенка, даже нашел девушку, они планировали что-то по этому поводу. Страшно все это. И тоскливо. — Если бы я был хроником уровня Миллера, или Грека, — после долгой паузы медленно проговорил Анжей. — Я б откатил их и развел к чертовой матери. Потому что они не живут, мать их. Они мучают друг друга и окружающих. А так нельзя. Это неправильно, Фрей. Это очень страшно. И тошно. У Натана по крайней мере был шанс, и он его использовал. Я не знаю, что там у них с Эмметтом, но Натан выглядит живым, а не призраком. А Ромка… я не знаю, Фрей. — Ты их уже похоронил, — Фрей, уже успевший взяться за ручку двери, развернулся к нему всем телом. — Не оставил им и шанса. Так не веришь в Симу? В то, что у него вообще может быть что-то к Ромке, кроме дружбы? Может, ты и прав, но я не хочу в это верить. Они с первого курса были словно созданы друг для друга. — В этом и есть смысл. Создать две части одного целого. И это целое может взаимодействовать как боженька, чувствовать, понимать и делать ровно то, что необходимо и так, как надо, идеально. Вот только никто не дает гарантии любви половинок, понимаешь? Я не верю в эту модную теорию о соулмэйтах. Я надеюсь, — Анж не отвел взгляда. Упрямо вздернул подбородок, позволяя рассмотреть все оттенки эмоций. Горечь, страх, волнение. Он действительно любил обоих. Дорожил обоими. И обоих не желал терять. Но верить он разучился. Как многие, кто читал вероятности. Исправить можно что угодно. Только не чувства. — Все я понимаю, — Фрей на миг отвел взгляд. — Но это не мешает мне в них верить. А вот в вероятности я не верю совсем. Все, что уже случилось, предостерегает меня от этой веры. Так что… пытай Сашеньку, а мы завтрак накроем. Должен же я набраться сил прежде, чем звонить Аяну. Он как-то криво усмехнулся, подернул плечом и открыл дверь на кухню. — Папочка проголодался! Дайте пожрать. Дверь за ним еще не успела закрыться, когда окошко мессенджера мигнуло и пошел вызов входящего звонка. — Привет, — Александр Лемешев не менялся. Материалистам вообще больше всего удаются такие фокусы. На удивление не хроникам, а именно материалистам. То ли спасали фокусы со сменой формы, то ли сам Лемешев открыл какой-то секрет, который позволял ему настолько хорошо выглядеть, но в волосах не было седины, на лице — морщинок, а улыбка по-прежнему была совершенно мальчишеской. — У меня немного времени, я сегодня на побережье, так что маслин и оливок не проси!.. — В мыслях не было, — помимо воли Анжей ответил на улыбку. — Как продвигается статья? — Придется съездить в Сицилийский филиал на денек, но в целом недурно. Думаю, смогу в следующем году выкатить исследования на тему закольцовывания физического тела. Миллер подкинул пару идей… и Хименес тоже. Загадывать не буду, но есть шанс. — Закольцовывать? — прозвучало более чем. Многообещающе. Ну или воодушевление в глазах Александра, ослепительно-белое и голубое за его спиной, шорох ветра, можно даже представить как там пахнет. Солнцем, бризом, свежим хлебом. — Очень старые исследования. Остались только разрозненные заметки, которые никто так и не сумел свести воедино, — кивнул Александр. — У тебя что? — В гости заехал, — хмыкнул Анж. — К Симе. Лемешев мгновенно помрачнел. — Как Рома? — Ну… как ты любишь говорить — не фонтан, но мы над этим работаем. Хотел задать тебе пару вопросов, на которые мы найти ответ не можем. — Чем смогу, — он поерзал по ту сторону экрана, поправил экран и придвинулся ближе, точно не хотел, чтоб драгоценный Грек услышал. — Луиджи Герра. Что за фрукт? Сеть дает ооочень мало информации. — Пффф, — к чести Александра, спрашивать «откуда дровишки» как любил говорить Бехерович, он не стал. Задумчиво пожевал губу, а потом потер лицо. Каким-то усталым жестом. Дергается больше, чем показывает на самом деле? Очень похоже на то. — Луиджи Герра… даже знать не хочу, где вы о нем услышали. Скажем так, он не менее легендарен чем Хименес… ну или Миллер. Материалист вне категорий. Таланта прорва. Была. Жил в начале века. Умер давным-давно. Очень специфический товарищ. БОльшая часть его работ относится к закрытым материалам. Там такой уровень сложности, что разрешение на работу с его записками получают далеко не все желающие. Я получил после двенадцатого запроса и после того, как прошел тесты. В общем, он был гением. И в каком-то смысле еще большей головной болью Сообщества, чем ваша трогательная компания, — он позволил себе скупо усмехнуться, но тут же продолжил. — Его эксперименты привели к массе открытий, никто не спорит, но… Абсолют — я имею в виду тот Абсолют, который мы используем теперь — это его изобретение. Они с коллегами как-то несколько дней провели в первом Абсолюте. Выбраться не могли… это интересная тема. Преподавал, к слову, в Сицилийском филиале. Он узкоспециализированный и только для продвинутых материалистов, желающих прокачать скилл, так что рядовым студентам там делать нечего. Что еще… вообще о нем не так много известно. Было несколько монографий-исследований его жизни, но все очень однобокие. О его запечатлении вообще, к примеру, ничего не известно. Ну, то есть, известно, что он был запечатлен. И что у него был якорь и это был вроде как один человек, на этом сходились все исследователи, но и только… Вот только основные его открытия так и остались не задокументированы. Он единственный, кто сумел провернуть трюк с левитацией. Но записей не оставил. Никаких. Так что бОльшая часть его трудов, увы, не сохранилась. Но мне удалось кое-что расшифровать, так что, надеюсь, что сумею повторить. Анжей присвистнул. Выходит, швыряния, которые устроил Ромка, это работа Луиджи. И никак по-другому. — Эмм… так как вышло, что материалист-терминатор взял и помер? — озадаченно спросил он, как-то не особенно надеясь на ответ. За давностью лет Лемешев вряд ли располагает такой информацией. — Никто не знает. Существует версия, что он скончался от истощения. Попал в Заводь как вы когда-то и все… Похоронен в Англии, кажется, на обычном в общем-то кладбище. — Итальянец? В Англии? — вскинул бровь Сказочник. Что-то здесь не вязалось. Где-то именно здесь и таилась тайна. Страшная сказка Сообщества. — Представь себе, — усмехнулся Лемешев. — Такая вот история. На вопрос хоть ответил? — Вроде как да, — кивнул Анж. — Да, спасибо. Дальше попробуем сами… Привет Деймосу. — Лучше б не надо, — качнул головой Александр. — Он дергается. Я вижу. Но скажу, что все условно нормально… держите меня в курсе, ок? Дожидаться кивка он не стал. За спиной уже маячил Амфимиади, так что Саша просто свернул разговор и срочно отключился. Вот такие истории. Как хочешь, так и понимай. — Сашенька ваши разговоры от Грека прячет? Тот тоже не в курсе вашей совместной работы? — Ваня. Айвен. Он стоял у двери на кухню, прислонившись к дверному откосу и смотрел… спокойно. — И что он сказал? С кем мы имеем дело? Я услышал только конец, и как-то он совсем не радует. Похоже, в этот раз Ромка вляпался по полной программе. — Обычно не прячет, — нахмурился Анжей, поднимаясь из-за столика и подходя к нему. Обнял за талию, устроил голову на его плече и медленно, точно словами сам для себя пытаясь расставить все по порядку, проговорил: — Он от чего-то Грека бережет, потому и не хотел чтоб Амфимиади слышал разговор. Деймос был в Совете, мог что-то знать. И, скорее всего, это что-то его бы сильно напрягло. Как напрягло Лемешева. А после наших совместных армагеддонов во время учебы прилетало всем преподам. Анж снова замолчал, взвешивая и измеряя услышанное. Пытаясь найти хоть какую-то логику в том, почему снова накрыло именно Ромку. Почему Силиверстову так не везет. — Наша королева драмы снова в жопе, Ваня. Потому что этот макаронник… он как Хименес или как Ллойд с Миллером. Легендарный. — Мы больше не студенты, и они за нас больше не отвечают. И еще… С чего мы решили, что о проблемах Ромки никто не знает? Разрешение подписывал Игольницын. А это автоматически означает, что обо всем знает и Гилрой. Но никто из них не звонил, не интересовался. Это может быть проверка. Нас проверяют, ну или просто оставили барахтаться самим. А Саша, как всегда, против экспериментов. Или он просто выдал информацию, которая под грифом «для служебного пользования». И что-то так себе легенда этот Луиджи. Потому что почему тогда о нем почти никто не знает? Обо всех «легендах» обычно уже на втором-третьем курсе узнают. — О Темном Планаре мало кто знает, а студентам о нем вообще не говорят, — возразил Анжей. — И если бы не Егоров, то я не получил бы ни книг, ни знаний на эту тему. Что касается Луиджи, то Саша сказал, что его исследования вообще не для всех. И под грифом. И он сам получил разрешение с надцатой попытки. Он… освоил левитацию. И создал Абсолют. — И теперь вот… это вот вселилось в Ромку? Пиздец, — Айвен медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Удивительно, что мы вообще все еще живы, и что у Ромки таки бывают просветления. При таких-то условиях. Хотя может сейчас этот тип просто еще не в полной силе. Или просто привыкает. Или развлекается. В любом случае парни должны знать, чтобы понять как это из Ромки вытащить. Сима где? — На улице, воздухом дышит, — Анж потерся щекой о его плечо, зажмурился и только потом отстранился. — Луиджи просто нужно тело чтоб вернуться. И ломать это самое тело он не намерен. А убивать нас… это привлечет внимание Сообщества. Есть вероятность, что он захочет договориться с нами тоже. — Мы не знаем, где он был и что с ним стало. Может статься, что ничего человеческого в нем не осталось. Он уже умер, вряд ли его пугает перспектива остаться без Ромкиного тела. Он может найти кого-нибудь помоложе, послабее, с близким даром. — Но зачем-то же он вернулся, — тряхнул головой Анжей. — Нет, есть на всю голову отмороженные злодеи, которые возвращаются только чтобы продолжить жить или злодействовать, но пусть я в очередной раз подтвержу свой статус «Сказочника», но мне кажется, что он пытается вернуться потому что у него есть незаконченное дело… — Предлагаешь помочь ему в этом? Думаешь, потом он добровольно свалит? Ой, сомневаюсь. — Я не знаю, мой Айвен, правда не знаю. И очень боюсь. Потому что мне кажется, что его слова заронили в каждого из нас сомнения… Что бы ни случилось, что бы ни происходило, я хочу, чтобы ты помнил, что я тебя люблю. — Я тебя тоже, — Айвен медленно вздохнул. — Ну что, забираем Симу и пошли? С чего он вдруг вообще на улицу пошел с утра пораньше? Обиделся, что мы его заперли? — Перепсиховал, чудак. Утро еще, а Анж уже чувствовал себя выжатым досуха. И снова хотел спать. Приходилось признать, что эта беспокойная парочка, два подарочка, как говаривал Сима, умудрялись довести его до приступа мигрени. С ними в этом никто не мог соперничать. — Ну, Фрей никогда особым тактом не отличался, а с годами скилл жесткости прокачал еще больше. Так что есть с чего психовать. — Господа, я все понимаю, но завтрак давно готов, да и нам интересно что вы там узнали, — Фрей, как всегда появился ровно тогда, когда о нем вспомнили. — Не думаю, что это хорошая идея — рассказывать при Ромке, — тут же отозвался Айвен. — Подумаем, — Фрей прищурился, явно что-то прикидывая про себя, кинул взгляд на дверь и вздохнул. — Ладно, идите. Я приведу ангелочка нашего. Он прошел дальше в холл, надел куртку, прихватил плед и выскочил за дверь. Окинул взглядом довольно унылый из-за осени и туч пейзаж, и встал рядом с Симой, накинув ему на плечи плед. — Слушаю. И можешь не стесняться в выражениях. — Да иди ты!.. — Бесновался Сима громко и эмоционально только на первых курсах. Потом то ли пыл поугас, то ли вырос. Но теперь его злость выражалась в таких вот быстрых яростных вспышках. И только. — Обязательно. Как только все закончится — так сразу и уйду. Хотя если тебе настолько не хочется видеть мою физиономию — скажи прямо, и я свалю. На часик. — Фрей медленно выдохнул, придвинулся ближе и обнял за плечи. — Прости. Так было нужно. Поверь, это не потому, что мне просто очень нравится над тобой издеваться. Так просто было нужно. — Знаешь, что нужно мне? Мне нужно чтобы он был в порядке. Чтоб эта хуйня в нем — свалила к ебеням. И чтобы обо мне забыли. Совсем. Я устал быть палочкой-выручалочкой. Устал спасать, помогать, разруливать все проблемы по щелчку. Я устал реагировать. Я сдохнуть хочу. Это сложно? — Сдохнуть? Несложно. И я понимаю твою усталость. Правда. Думаю, у тебя даже получиться «развестись» и свалить совсем. После такого вас вряд ли будет что-то связывать. Не хотел говорить, но я вижу то, что вижу. Чужой дар и чужая сущность в нем разрушает вашу связь. Так что истинная связь на поверку оказывается не такая уж истинная. Хотя это логично на самом деле. Ты связан с Ромкой, а не с тем типом, что сейчас вместо него. Я больше не держу блок, сам Ромка держит блок только для того, чтобы не допустить Луиджи до планара, своего дара и не дать влиять на тебя и всех нас. Блок работает, хоть и дышит на ладан. Но будь все как раньше, ты бы почувствовал и Ромкино превращение в эту дамочку, и того, что его в комнате нет. Так что скоро все это закончится. Мы придумаем как вытянуть эту гадость из Ромки и будете как новенькие и по-отдельности. — Как новенькие?.. — Сима рассмеялся. Его смех все набирал обороты, эхом разносясь вокруг, звенел какой-то чудовищной неправильностью, совершенно невеселым весельем, неестественным, злым, истеричным. Сима задыхался от смеха, плакал от смеха, даже не пытаясь стереть с лица слезы, пока обессиленно не опустился на корточки, судорожно выдыхая. — Боже… на кой-ляд я вообще эти тесты прошел? За каким хером согласился поступить в ИСТ? Лучше б сдох на втором курсе Политеха или в дурке на Кирилловской!.. Фрей покачал головой, помолчал, а потом плавно опустился перед ним, закутывая в плед. — Что случилось, Сима? Ведь не это же тебя довело до такого состояния? И похлеще бывало, и влетал в задницу не только Рома. И я, и Пашка, и ты как-то пару раз умудрился. Про старших вообще молчу. Только почти сломался ты только сейчас. — Старость, блядь, не видно? Пусть малолетние фанаты фан-клуба Симы Бехеровича восплачут. Ухожу на покой, выхожу в тираж. Вышел весь уже. Все. Последнее дело Симы. Дальше только Рейхенбахский водопад. — Мог устроить тебе амнезию, — довольно сухо произнес Фрей, вскинул голову, заметив движение краем глаза и только поджал губы, увидев на крыльце за спиной Симы Романа. Тот стоял и просто смотрел. Никаких эмоций, ничего. Только было ощущение того, что Силиверстов складывает там, у себя в голове кусочки мозаики. Поймав взгляд Фрея, он только молча мотнул головой и также бесшумно исчез, как и появился. — Завтрак выдержишь? Или сказать, что потом поешь? Там Лемешев какой-то информацией поделился, но Айвен не хочет при Ромке рассказывать. Его можно куда-нибудь отправить под благовидным предлогом? — Одного? Чтоб он исчез в неизвестном направлении? Мы его не найдем в итоге, он оракул, его не отследит никто, — Сима зарылся лицом в плед и тяжело вздохнул. — Разве что вместе с кем-то в село за едой. Запасы не рассчитаны на такое количество народу. — Хорошая идея. Он там знает куда и к кому идти, как я подозреваю. Можно отправить Миху. Он вроде как нейтральный, да и Луиджи к нему как-то без вопросов. Мишка самый старший из нас, и самый спокойный. После Пашки в оракулах — особенно. Так что… Позавтракаем и соберем их в дорогу. Ну что, пошли? — Миха будет следующим, кто взорвется, — Сима поднялся и тяжело побрел к дому. Попомни мои слова. — Почему? — Фрей, идущий за ним, остановился, нахмурившись. — Мне просто нужно знать. Нам больше некого с Ромашкой отправить. Ваньку разве что. Кстати, вариант. — Потому что Миха тоже не железный, а у Пашки тот еще характер… и потому что у нас с ним одинаковые проблемы. Почти. — Поэтому, может, ему стоит провериться? Ромка отвлечет его лучше, чем кто бы ни было. В любом случае, мы можем сделать по-другому. Просто кинуть клич за столом. Кто отзовется, тот и пойдет. Думаю, так будет проще и справедливей. …Михей отозвался сам. То ли ему действительно хотелось уйти, то ли понимал, что пользы от него будет больше, если он присмотрит за Ромой, но он ничуть не сомневался. А вот Рому прогулка явно не обрадовала. Но возражать против железного аргумента «жратва почти закончилась» было сложно, а вопрос почему он, а не Сима и не Паша, который за неделю пребывания неплохо так освоился, Силиверстов задавать не стал. Молча оделся, так же молча собрал «пакет с пакетами», провел инвентаризацию оставшихся продуктов и вышел на крыльцо. — Я возьму телефон. Просто будьте на связи. Тут хоть ловит через раз, но ловит, — Михей подзадержался, запутавшись в длинном шарфе. — Ценные указания будут? — Сделай так, чтоб он не потерялся и не удрал. Ну и еды побольше. Черт его знает, сколько мы здесь еще проторчим, — дернул плечом Паша. — И это… если лимонад будет, захватите бутылочку хотя бы, ладно? — Разве что домашний и то не факт, цивилизация далековато, — Михей улыбнулся уголками губ, подмигнул хмурому Симе и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Несколько секунд они все молчали, прислушиваясь к шагам, а потом Фрей вернулся на кухню, по дороге прихватив с собой Анжея. — Рассказывай. Тот и рассказал. Прикрыв глаза, вызвав в памяти сосредоточенное лицо Лемешева, его нежелание, чтоб Грек услышал разговор, его нервозность и странные пробелы в биографии этого самого Луиджи. Кем он был? Кто он такой? Что он такое? Как умер, или погиб? Или что с ним стало. Зачем он вернулся. Почему Ромка? Черт знает что. Вопросов больше, чем ответов на них. — Пиздец, — коротко резюмировал Фрей. — Именно, — «поддержал» его Айвен. — Мы тут подумали, что, возможно, он все еще тут потому, что у него есть какое-то незаконченное дело. Правда, не факт, что он оставит Ромашку в покое, когда это дело выполнит. А о том, чтобы предложить ему другого… носителя, я даже не заикаюсь. — Значит, нужно с ним поговорить? Просто сесть и поговорить. — Что-то не кажется мне, что он хочет поговорить, — Айвен покачал головой. — Да и он не стабилен. Это нужно, чтобы Ромка «уснул», но кто даст гарантию, что он сможет потом проснуться и вернуть контроль над телом? — Никто из нас понятия не имеет как выбить планарную Проекцию из живого человека, — Анж поднялся со своего места, налил стакан воды и жадно его опустошил. — Мы вообще понятия не имели что так может быть. До недавнего времени. — Мы много о чем понятия не имели, — задумчиво бросил Павел. — У нас всех отличная база, но последние десять лет никто из нас, кроме Анжа, не занимался научной работой… ок, кроме Анжа и Санады. Но даже и так… Это как экзорцизм. Должен быть метод. — Угу, позовем попа и устроим шманцы, — Сима сидел на полу, скрестив ноги и смотрел в одну точку. Откат казался все большей ошибкой. Все более фатальной. — Задолбанцы, бля, — вскинулся Павел. — Угомонитесь, — попросил Анжей. — Можем обратиться к старшим. — Может, хватит истерить? — Айвен начал злиться, а от злости в его исполнении, кажется, даже уголки в комнате покрывались инеем. — Сейчас никому не просто, и если ты, Сима, еще не понял и не в курсе, то ты не один. Никто не собирается бросать тебя с проблемами. И вообще-то, мы все взрослые люди, у которых есть работа и занятия, но мы все бросили только потому, чтобы помочь вам обоим. И вот даже не думай сейчас заикаться на тему «вас никто не звал». Может, и не звал, но друзей не зовут, они приходят сами, когда нужны. — Ваня… — Фрей поморщился от такой отповеди, хоть она была обращена не к нему. — Мы все имеем право на усталость и слабость. — А также на ехидство и злой стеб? — Айвен прикрыл глаза, и медленно выдохнул, беря себя в руки. — Ладно… черт… Прости. Это нервы. Чувствую себя второстепенным героем в третьесортном ужастике. — А ты предпочел бы главную роль? — Фрей вскинул бровь. — Нет, спасибо, им обычно достается больше всех. — Зато шанс выжить больше, — Фрей пристроился на край стола. — На самом деле есть смысл порыться в архивах. Или поспрашивать старших. Может, такие случаи уже были. Заводи появились не вчера. И люди попадали в них давно. Может, кто-то выживал таким же образом. — Лучше всех историю знает Гилрой. И Грек. Из тех, кто мне знаком, — Айвен облизнул пересохшие губы. — Игольницын. У него одна из специализаций была связана с историей. — Может, кого-нибудь вообще левого? — Сначала его нужно найти, — Фрей задумался. — Есть смысл поискать в монографиях, научных трудах. В любом случае, сначала архив. Жаль, что он не оцифрован. В принципе, я могу попросить Аяна. Ему получить доступ будет проще. И он умеет искать. — Это все время, — цыкнул Павел. — А времени у нас как раз и нет…уххх… Он только что расхаживал по комнате и вдруг осел на пол, прижимая к груди руки. Дышал трудно с присвистом и, кажется, ничего вокруг себя не видел, а потом глухо застонал. — Миха… он тянет Миху… — Блядь! Ромка же универсал, ему до лампочки с кем работать! А мы отправили с ним оператора, и очень мощного! — взвыл Сима. — Анж! Он что-то делает! Он полез в вероятности, если Ромка в отключке, если этот подвинул его, он мог снять Абсолют! Ему ж похер, как два пальца! Анжей потянулся, ухватил за руку Ваню и прикрыл глаза, проваливаясь на планар. Привычно, легко и быстро. Линии-нити, масса вероятностей, которую из них мог потянуть Ромка? Вернее, не Ромка, а Луиджи. Ромкиными руками, Ромкиным даром. Страх плеснул запоздало. Они не подумали, не сделали такого допущения. Это ошибка, которая может стоить жизни. Кому-то совершенно определенно. Где ты? Где ты, Силиверстов?.. Вот, сдвоенная пульсирующая лента. Красное и серое, такое, как растрескавшийся асфальт, инородное, чужое, изо всех сил старающееся проникнуть, просочиться меж нитями связи, в самую суть плетения Ромки. Вот воздействие Михея. Ровное и уверенное. И нет, еще нет узла. Но что?.. — Тей… он меняет вероятность Тея. Блядь… — Паша, Миха же твой оператор, попробуй его перехватить, — Фрей провалился на планар мгновенно. Но он, как корректор, видел все это совсем иначе. Тлеющее полотно связей Ромки и Симы, разбегающиеся вероятности, исчезающие то ли в тумане, то ли в темноте. И… ни одной, буквально больше ни одной вероятности рядом, кроме их собственных. Словно их отрезало от всего остального пространства планара. Как… в филиале, когда им был доступен только испытательный полигон. Но даже тогда они прорывали границы, что говорить теперь, когда работала спайка двух сильнейших. Он попытался накинуть наспех созданный мини-абсолют, но тот рассыпался почти мгновенно. Фрей только зашипел от того, как мгновенно и сильно уменьшился запас собственных сил. Запоздало мелькнула мысль, что Луиджи придумал Абсолют. И уж точно он в курсе, как его уничтожить или от него избавиться. Твою мать, ну твою ж мать… — Паша… Сима, попробуй дотянуться до Ромки, именно до него. Что он вообще пытается сделать?! — Тей в самолете, — мертвым голосом произнес Айвен. — Он прислал сообщение, что идет на посадку. — Тяну! — прошипел Паша. Венки на висках набухли от чудовищного напряжения. Ничего хуже нет, если так подумать, как пытаться прехватить связь с собственным оператором. Связь, которая вдруг принялась ускользать. — Вероятности… фак… — сматерился Сима. — Анж, ищи все связи с самолетом и сглаживай. Он может попробовать устроить катастрофу… я вижу по-другому, я не смогу. — Сможешь, — голос Паши дрожал. — Сможешь, Егерь, давай… может быть проблема еще и по прибытии, задержат, экстрадируют. Если нет, то хрень с такси… или неисправности, или таксист-уебан, или попытка ограбления с убийством… — Тогда Тея нельзя сюда. Нужно вернуть его домой, — Фрей стиснул зубы. — Блядь-блядь-блядь… Хер со всем, просто верните его домой. Пусть окажется дома. — Нужно найти эту вероятность. Она должна быть, — Айвен на планаре стал почти прозрачным, чистый, яркий страх словно лишал его сил. — Я же этого уебка порву на хер, если что-то случится. Просто найдите мне ее, дальше я все сделаю сам. Паша заорал, а потом вывалился, тяжело дыша. — Все, Мишка все… я его отрубил. Ну блядь охуенчик… Анж золотистой искрой шнырял между нитями, то погружаясь в них, то выныривая снова. Он чуть не плакал от злости, и искал, искал, искал, среди сотен случайностей, среди массы жизней выискивая одну, где Тей не смог вылететь. Просто потому что совпало. Ни паспорта, ни билетов, ни денег. Есть! У Тея в магазине вытаскивают бумажник с документами, картами и налом. Тей просто не успевает восстановить документы, на камерах воришку невозможно определить, и мистер Коста, скрипя зубами, остается дома, рядом с любимым хроником. Айвен подхватил вероятность легко. Гораздо сложнее оказалось столкнуться вдруг нос к носу с Ромкой. Сияющим даром и яростью Ромкой-оракулом. Который — вот сюрприз — вполне мог потянуть и его самого, раз уж Михей вырубился. — Даже не смей! — полыхнул Айвен своим собственным Даром, одновременно усилием воли меняя вероятность Тея. — Даже не смей к нему приближаться, тварь. Где-то за спиной вероятность Тея снова налилась силой, изменилась. Никакого самолета, никакого такси. Он дома. Он злится. Но жив и здоров, и так и будет. А Ромка вдруг улыбнулся. Так странно и немного дико выглядел эта улыбка на планаре. Сардоническая, торжествующая — на губах. Сквозь слезы в глазах, которые на планаре смотрелись тоже странно. Капельками ртути, стекающими и рассыпающимися по пространству вокруг. — Спасибо, — донеслось слабым эхом, и дар Романа окончательно погас, словно снова оказался в Абсолюте. Ваня вывалился в реальность и опустился прямо на пол там, где был. Потом спохватился, вытащил телефон, набрал Матею и, не слушая, велел даже не дергаться из дома. И только потом позволил рукам задрожать. — Блядь… — Мне нужно выпить, — ровно, слишком ровно произнес Фрей. — А еще было бы неплохо позвонить Михею и спросить, как у них дела. Или пойти следом. Навстречу. Черт… не знаю. Просто пойти. — Это, нахуй, победа… — Сима выдохнул. — Он тупо поглощает дар и не замечает. Он берет все до чего может дотянуться. Он что, познал в Заводи Дзен и теперь вообще как боженька-Игольницын сделается? — Это не его дар. Он просто пользуется тем, что есть у Ромы, — так же ровно ответил Фрей. — Вопрос в другом — почему именно Тей? Он явно не хотел, чтобы Тей приезжал. Почему? Пока я могу думать только о том, что среди нас нет хроников и материалистов. И что материалистом он был сам. Возможно, именно у них есть шанс помешать Луиджи. Черт, не знаю… Но Тея мы больше не зовем. Мы вообще больше никого сюда не зовем. Да вашу ж мать, позвоните вы кто-нибудь Михею! Пашка дрожащими руками достал телефон и набрал Миху. Был он бледен, но спокоен. Чувствовал связь? Знал, что с Тагаром все в порядке? — Я… знаю еще одного, — вдруг негромко обронил Сима. — Комендант Браата материалист. И сам держит Абсолют. Очень сильный. И очень холодный. Такой, знаешь, как будто живет как вампир… он из запредельно сильных. Может что-то знать. Я думаю. — Еще одного? — Айвен хмуро посмотрел на него. У него уже перестали подрагивать пальцы, и он переполз поближе к Анжу. — Еще один, кто может что-то знать? Или просто еще один материалист? Вопросы Фрея прервал ответивший на звонок Михей. Павел включил громкую связь, и несколько долгих секунд он и все слушали изощренный мат. А потом Михей перешел на нормальный язык. — Все уже в порядке… Мне пришлось его вырубить, так что нам понадобится время, чтобы вернуться. Но все в порядке, и мы доберемся. Нас надо будет просто встретить, чтобы помочь с пакетами. — Я выйду, ты где-то на тропинке? Пакетов много? — Пашка облизнул пересохшие губы и сморгнул. Плачет что ли? — Мы не успели дойти до тропинки. Мы там, где кончается проселочная дорога. На тропинке будем не раньше, чем минут через пятнадцать, Ромке нужно немного прийти в себя, тащить его на себе я не смогу. Пакетов много, и они тяжелые. — Тогда захвачу с собой Анжа. Так что будет нескучно, — фыркнул Пашка. — Сидите там и не рыпайтесь. Скоро будем. Он сбросил вызов, протянул Анжею руку, помогая подняться. Прогулка по горам и свежий воздух. Что может быть лучше.