И.С.Т. - 3. Синим пламенем

Я виноват. Я во всем виноват. Я ушел. Я потребовал откатить. Не увидел. Не почуял. А теперь пустил на порог еще одну мразь из Совета. Я виноват. Я — убийца. Сдохни, Бехерович… ушлепок бесполезный… сдохни. Он лежал, чувствуя, как лицо заливают слезы, как до предела истончилась связь, а потом и вовсе растворилась. Его больше нет. Просто нет. Ничего не осталось… Жаль. что нельзя просто исчезнуть, раствориться в воздухе, рассыпаться на нано-частицы, или вообще никогда не существовать. Он предал Ромку. Ничего не сумел сделать, хоть обещал. Просил положиться на него. Он такая же тварь, если не хуже… — Он не мог просто так уйти, слышишь? Это же Ромка, это же, блядь, Ромка, он планар в башке пережил, что ему какой-то урод, — Айвен сипел, срывался, но все равно упорно говорил. Они все виноваты. Все. ВСЕ. Только все равно — ничего не потеряно. — Не конец это, не с ним и не так. Даже этот урод через сотню лет, сука, жив, а Ромка и сейчас жив. Его просто надо найти, просто помочь. Мы все его искать будем. А когда найдем — разберем и этого мудака, и весь Совет на молекулы. Все, разозлили окончательно. — Это я виноват, понимаешь… я виноват… я все это заварил, не удержал… — выдохнул Сима. — Идиот, — прошипел Паша. — У нас один выход. Уебать их всех. И похуй, чем закончится. Шафран по-своему был прав… блядь, теперь понимаю, что надо было ему позволить разъебать все это. — Ты делал то, что должен был, — через силу выдавил Фрей. — Да твою мать, когда этот паралич закончится?! — Минут через двадцать, мы однажды так баловались. Ролевые игры и все такое. Тей что-то такое проделывал, — Айвен старался, очень старался дышать спокойно. Но получалось плохо. — И что дальше?.. — выдохнул Сима. — Найдем его на планаре… отправим в тело на гм… погостить, — прикрыл глаза Тимур. — Что это за хрен с горы-то? — Местный сумасшедший… — проворчал Михей. — Что-то вроде, — Фрей перестал пытаться шевелиться и теперь лежал, прикрыв глаза, лицом к стене, из-за чего слышно его было плохо. — Хотя ты про кого? Если про этого… коня троянского, то мы немного знаем. — Кто в Ромке — я в курсе уже. Саша роет инфу дальше… этот второй… — если бы Тим мог — мотнул бы головой. — Юджин Максимоф, корректор-медик, если не соврал, типа Роджерса. Сказал, что прислали его, потому что оказался ближе всех. Что среагировали на сообщение Симы, а он сам до прибытия понятия не имел с чем и кем столкнется. Но что-то я о таком не слышал. Хотя всех я знать и не должен, а корректоры-медики вообще особняком держатся. Не могу понять, где он спизданул. И пиздел ли вообще. Сложный тип. Мне интересно, что он мог предложить Луиджи, что тот так радостно за ним поскакал. — Я… отслеживал его на планаре через Пашку… видел, как он ехал. Ему действительно звонили и передали приказ, — Сима зажмурился. Боль физическая растекалась в теле вместе с горечью и обидой на самого себя. — Он прилетел из Баку. Первым самолетом, едва успел… ему расчищали вероятности… — Значит, в этом не соврал. Мог и не солгать в остальном. А ценные указания о сделке ему могли выдать ночью. Блядь… Я не верю, что этому макароннику удалось выдавить Ромку полностью. Не верю. Планару не удалось, а какому-то зомби-технологу удалось? — вскинулся Айвен. — Ромка устал, — также устало прорезался Михей. — Это раз. Два — это длилось не один день. И он был измотан еще и физически. Мы даже не знаем, сколько он крови вчера потерял. Это как… в фильмах про экзорцизм. Там одержимых выматывают. Правда, я никогда не понимал зачем. Типа это лишает демона сил, а то, что при этом и носитель слабеет и больше не может противостоять — почему-то в расчет не берется. — Мы не о том говорим, — пропыхтел Тимур. — Нам нужно отыскать Ромку и провести его к телу, которое нашел Саша. Так он точно не… гм… не уйдет окончательно. А потом найти этих и выбить из тела Ромки этого мудака. — Как все просто, да? — бесцветно протянул Сима. — Не просто, — Айвен скосил глаза совсем уж по максимуму, чтобы увидеть Анжея. — Самое сложное — это найти Ромку. — Нет. Самое сложное — это не допустить даже мысли, что Ромки действительно нет. У нас блок, полный блок. У него просто могло не быть возможности уйти на планар, — возразил Фрей. — Я тебя ненавижу, — с почти-настоящей ненавистью прошипел Айвен. — Пока я самолично не увижу его… Он не умер, слышишь, ты? Он либо нашел способ сбежать на планар, либо затихарился где-нибудь в собственном сознании. Возможности человеческой психики безграничны и не изучены. Тем более технолога. — Может, тогда просто кто-нибудь спустится на планар и сам посмотрит, м? — подал голос Михей. — Тогда и спорить будет не о чем. — Если его нет — можете забыть о моем существовании, — вдруг сказал Сима. — Лучше будет, если вы не будете появляться в штаб-квартире. Или заляжете на дно. — Блядь… — выдохнул Фрей и вдруг развернулся. Сам удивился, попробовал еще пошевелиться, но добился только какого-то невнятного движения. — Ты же не думаешь, что у нас больше шансов найти его, чем у тебя? Мы пойдем все, но вести нас должен ты. — Думаешь, блок снят? — поинтересовался Айвен. — Похуй. Снимем. Мы не в том настроении, чтобы нас могло что-то остановить, — Фрей медленно выдохнул и прикрыл глаза. — Ничего. Никакого блока. Правда, похоже все на клубок ниток в решете. — Я не ощущаю связи. Совсем не ощущаю. Поэтому, если его нет, я не хочу, чтоб вы лезли в мои… планы, — в пику почти истерике почти часом назад, Сима был спокоен. Будто решение принял. И решение это, как минимум — убивать. — У него может не быть сил. Или связь невозможна без привязки к телу. Попробовать нужно. Давай, Сима, раньше начнем — будет больше шансов, — Фрей смотрел прямо на него. — Давай, малыш, еще ничего не потеряно. Убивать их всех будем потом. …На планаре было пусто и чудовищно холодно. Ни одной вероятности, ничего, словно одно бездушное пространство без начала и до конца. Сима не знал как выглядят уровни материалистов и хроников, но что-то говорило, что там было точно также. Ни одной возможности воздействовать. Ни единого шанса. Подумалось вдруг, что здесь очень не хватает перекати-поля, который гоняет ветер. Рома. Ромка. Только тлеющие остатки некогда неразрывного полотна связи, которые с каждой секундой рассыпались все больше. Кружились, как пылинки в воздухе. А потом вдруг начали притягиваться друг к другу, как намагниченные опилки. Небольшой, тускло сияющий шарик, от которого несло теплом и чем-то таким знакомым, Ромкиным. Сердце рвануло навстречу, и шарик, словно в ответ, изменил форму. И уже через пару долгих секунд навстречу Симе несся крохотный щенок. Большие висящие уши, торчащий нос, глаза разного цвета и собачья улыбка до ушей. Сотканный из тысячи искорок-остатков связи — он переливался и просвечивал, радостно махал хвостом и, кажется, был готов вот-вот счастливо тяфкнуть от избытка чувств. — Я видел мелочь эту… Обычно на планаре Сима выглядел эдаким золотым мальчиком. Золотая стружка кудрей, тяжелое золото глаз, с вкраплением сапфиров, золотистая пыль на коже. Сейчас он словно потускнел. Покрылся мутной патиной и больше не светился. Он опустился на корточки и аккуратно протянул руку вперед. Боль, горечь, и глухая решимость. Уничтожить все. Никого не щадить. Сообщество, позволившее уничтожить Ромку, существовать не должно. — Он из села. Ромке понравился очень. Хозяева не отдали. Дочкин… Щенок ткнулся фантомной головой в ладонь, и Ромка вдруг словно оказался рядом. Ощущение его присутствия, отзвук его мысли и обещание-уверение: «Я здесь. Я жив». И как невидимый поводок — зов. То ли за собой, то ли просто куда-то. Как зовут собаки. Бегут впереди, оглядываются, идет ли человек следом. Бесконечно любимый, родной и близкий человек. Смешной Ромка, возящийся, как ребенок, с таким же смешным щенком. «Я здесь, я рядом. Рядом». Это его послание, его привет, больше некому. — Живой… где же ты? Сима потянулся следом, надеясь, что не сорвется и не заистерит снова. Слишком страшно было ошибиться снова и потерять окончательно. Может, он сам себе лжет, уговаривает себя, что Ромка все еще с ним? Щенок обвился вокруг руки, коснулся запястья языком, словно и не замечая, что вокруг кто-то еще. И перед глазами замелькала дорога. Сад, стены крепости, ощущение остановившегося времени. Он уже видел это, не весной, а осенью, совсем недавно, но не узнать было невозможно. На этот раз не было бесплотных слов, просто тяга и направление. Словно Ромку хватило только на это: вложить в созданный им образ-проекцию «я жив» и собственные эмоции. — Браат… нам нужно в Браат… Пугающее ощущение пустившегося вскачь времени и событий, которые остановить никак невозможно. — Полагаю, у нас немного времени. У них фора. — Это неважно, — Фрей оказался рядом вместе с Айвеном, опустился перед щенком, протянул ему руку, но тот увернулся, спрятавшись за Симу. — У нас есть место. Все остальное — неважно. — Расчистить свои вероятности, задержать их самолет, — продолжил Айвен, который к щенку притронуться даже не попытался. — Может, не стоит привлекать внимание? Нас явно уже сбросили со счетов. Пусть так и будет. Если этот засранец выживет — подарю ему щенка. Специально найду с разными глазами, — от Фрея буквально пришла волна облегчения. Он боялся, тоже боялся, что все закончено. Сима подхватил образ-эмоцию «на руки» и вздохнул, ощутив, как эмоции и память вливаются в него. Привычно, словно он использовал дар Ромки для того, чтоб шагнуть к нему по их личной связи. — Я не знаю как это будет, как это должно быть и зачем я… что я могу сделать. Но я должен лететь туда. И еще, вы же понимаете, что всем вместе нельзя. Так нас быстрее засекут. Щенок на его руках рассыпался, и Фрей, словно не давая Симе время осознать это, тут же выдернул всех с планара. Пошевелился, охнул, но все-таки поднялся, подтянулся и сел. — Паралич понемногу проходит. И ты же понимаешь, что одного мы тебя туда не пустим. Да и сдается мне, нас они уже угрозой не считают. — Другой вопрос — что им нужно в Браате, — подал голос Айвен. — Скорей всего, Миллер. Как я понимаю, дар Луиджи не полный. Возможно, хочет, чтобы Миллер провернул тот же трюк, как и с Ллойдом. А Совет так хочет возвращения этого психа, что может выдать хронику полный карт-бланш на любые воздействия. — Миллер… принципиален до невозможности. К тому же, его сын — оператор Линдстрема. Но его может подкупить сам факт воздействия, — Сима какое-то время еще смотрел на свои руки, а потом попытался пошевелиться. Вышло неловко и довольно больно. Тело затекло. — Ты можешь утешать себя этим, — Анжей не издевался. Просто констатировал факт. — К тому же если ему прикажут… — Он может отказаться. Потому что он не слишком жалует Сообщество, — резко бросил Павел. — У него нет причин помогать Сообществу. И Луиджи в теле Ромки. — Если на другой чаше весов — возможность скостить срок или видеться с сыном вообще или чаще, чем это возможно? Он начал революцию ради Эдди. Не думаю, что он будет особо размышлять, если ему предложат сделку. А в Совете дураки не сидят. К сожалению, — Фрей покрутил головой, повернулся к молчащим Паше и Михею. — Эй, парни, вы живы? Муркните что-нибудь что ли? — Мяу, — ворчливо отозвался Михей, вскинув на него недовольный взгляд. Он лежал не особо удобно, при падении явно приложился головой о деревянный, ничем не прикрытый пол, и явно был не в духе. — Сойдет, — смилостивился Фрей. — В общем, за рабочую версию берем то, что в планах у Луиджи возвращение дара. Дадим время на дорогу, беседу, подготовку и… у нас меньше суток. На все. Пиздец, — вздохнул Айвен. — У них тоже. Меньше суток — это на опережение. — На опережение не получится. Можно попытаться прибыть вровень, плюс-минус трамвайная остановка. — Опять твои идиомы? — Отстань, — вяло отмахнулся Айвен, и сам удивился этому факту. Попробовал поднять руку и у него получилось. — Я хочу сказать, что маршрут один. — Надо просто посмотреть расписание. Сложнее всего будет выбраться из Тбилиси, рейсов не так много. Если они полетят ближайшим — это не будет означать самого короткого пути. — Логично. Значит, сначала нам нужно взять билеты, с учетом перелетов и стыковок. Может, кого старших? Они точно ближе, чем мы. Тим, что скажешь? — Саша готов сорваться в любой момент, но у Гейра запрет на выезд из замка, — Тимур глубоко вздохнул и медленно, слишком медленно для молодого мужчины, сел на полу. — Деймос… кажется, сожалел, что не попытался разобраться с вашей проблемой с самого начала. Но ты же знаешь Деймоса… — Что смогут сделать старшие? — спросил Сима, так же чудовищным усилием вынуждая собственное тело повиноваться. — Ничего, — невесело усмехнулся Фрей. — Я забыл про запрет. А подставлять старших нет никакого желания. Если кому-то прилетит за неповиновение, Ромка сам потом голову нам снимет. — Так что, только на себя? — у Михея получилось справиться со своим телом лучше всех. Правда, встать он не попытался, а просто пополз поближе к Пашке. — Выходит так, — тот поерзал, выдохнул и повернулся к Михею. — В первый раз что ли? — Ну, у нас, если честно, не всегда получается хорошо, — скрепя сердце, признался Анжей. — И обычно старшие вытягивают нас из дерьма. — Нам больше не по семнадцать. Так что вытаскивать из дерьма себя придется самим. Я бы рискнул «призвать» Тея, — Фрей встал на ноги, держась за стеночку. — Есть шанс, что его перемещений тоже не заметят. — Он под колпаком — это раз, — заметил мрачный Айвен, менее грациозно поднявшийся следом. — Два — мы оставили его без документов. А возвращать реальности — терять время. — Ну… — Фрей окинул их группу «хромых и убогих». — Тогда по делам, дамочки. Сдайте мне паспорта, я куплю билеты. Остальные собираются. И вызывают такси. Давайте, девочки, ползком. — Кредитов только не набери, великий комбинатор, — Павел широко осклабился. Хорошая шутка никогда не будет лишней. Особенно если на бледных губах Симы вдруг промелькнет усмешка. Пусть мимолетная, но настоящая. — Это что за шутка? — недоуменно изогнул бровь Анжей. — Это из Ильфа и Петрова, неуч… а еще претендует на статус высокообразованной и интеллектуальной личности, — наморщил нос Мацура, обнимая Михея. — Мишка, ты не представляешь как я рад снова тебя обнимать. Тот без слов сгреб его в объятия, зашептав вдруг куда-то в шею. Тихо, так что сам Пашка едва различал этот шепот: - Я не хочу так, как они. Не хочу вдруг уйти и оставить за собой одни сожаления и вопросы. Ты — часть меня, Пашка. Моя семья, мое все. Я тебя люблю, просто люблю. Но я тебя не хочу. Я хочу, чтобы ты был рядом, хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы нашел кого-то. Я не буду ревновать ко времени, которое ты будешь проводить не со мной, мне всего лишь нужно знать и чувствовать, что я все еще нужен тебе, просто так нужен. Что ты помнишь, любишь и иногда хочешь смотреть на мою физиономию. Вот и все. Это моя точка. И никаких сомнений. — Есть братья по крови, а есть мы, — так же шепотом на ухо выдохнул Паша, стискивая его в объятиях только сильнее. — И ты нужен мне, Миха. Спасибо что ты есть, брат. Спасибо. — Конечно, я есть, — Михей потрепал его по волосам и отпустил. — Я искренне рад, что вы все решили, мальчики, но время тик-так, — Фрей, уже избавившийся от последствий паралича, походя, взъерошил волосы обоих. — Шевелите булками. Документы, вещи, такси. Сумки сами себя не соберут. — Командир нашелся, — Михей недовольно сдул с лица прядку. — Нашелся. Но если кто против — готов делегировать свои обязанности. — Да не против никто, Ягодка, — проворковал Анжей, приобнимая его за талию. — Ты учись командовать эффективнее, будешь нашим м-м-м… делегатом в Совете. — Я не хочу в Совет, — Паша отпустил Михея и кивнул. — Но поддержу, да. Будешь в Совете, не забывай о нас маленьких. — Коррупция, господа, — Сима тоже встал, и даже успел достать из кладовки рюкзак. Документы — корочка биометрики — лежали на столе, как и платежная карта. — Я, конечно, весьма тщеславный мальчик, но к старым перечницам покуда не собираюсь, нас и тут неплохо кормят, — Фрей отобрал у начавших собираться парней документы и сел за ноутбук Симы. Несколько минут сосредоточенно молчал, не реагируя на беззлобные подколы, а потом откинулся на спинку и победно улыбнулся. — Нам повезло. Сим, полетим так же, как мы с тобой сюда добирались — через Берлин. Это самый быстрый путь. При условии, что они вылетят раньше, разбег составит всего четыре часа. Я беру билеты, а вы вызовите такси и позаботьтесь обо мне маленьком: соорудите бутер какой-нибудь, а то утро на носу, жрать охота, да и в дороге будет не до этого. — Или мы встретимся в аэропорту, — дернул уголком губ Сима. Паша, особо не чинясь, принялся лепить бутерброды, Анж поставил чайник и принялся выгребать из холодильника все, что могло испортиться пока их не будет, оставив Айвену заниматься сбором сумки. Безумные дни. — Можем и встретиться, но с учетом того, что этот тип — материалист, я бы предпочел место, где народа поменьше, — Фрей подвинулся, освобождая место, и снова припал к экрану, сцапав с тарелки первый же готовый бутерброд. — Прелесть какая, от Берлина до Осло осталось как раз семь билетов. Тим, ты с нами или в филиал? — В филиал, нужно же передать инфу в лицах, так сказать, — отозвался Ширинский. — Вина заодно Мареку отвезу, чтоб не волновался. — Бросаешь нас, значит? — Фрей кинул на него хитрый взгляд. — Привет магистру от падавана передавай. — Ну и… пусть будут настороже, ладно? — Айвен закончил с вещами, скользнул взглядом по Симе и очень выразительно посмотрел на Тимура. — На тот случай если нам понадобится помощь. — Поверь, они на стреме, — Тимур улыбнулся и кивнул. — И можешь поздравить магистра… мы… гм… — он вытянул руку, густо покраснел, когда на пальце тускло блеснул белым металлический ободок. — Ого… — Фрей аж жевать перестал. Отложил в сторону недоеденный бутерброд, подался вперед, взяв протянутую конечность. — Когда успели-то? Я уж думал, что это никогда не случится. Что ты сделал? Применил к нему пытки? — Поздравляю, — с чувством выдал Айвен. — И правда, когда успели и почему мы ничего об этом не знаем? Где торжественный ужин? — Открытки-приглашения? — это уже Михей решил внести свои пять копеек. — Это Марек, — еще сильнее покраснел Тим, кажется, заполыхав даже ушами. — В смысле, он… в общем… мы только заявление подали, а кольца купили вроде как ну… — Вот вроде и взрослый мужик, и прожили вместе почти десять лет, а заикаешься и смущаешься, как барышня пятнадцати лет, — Фрей погладил собственное кольцо на пальце. — Магистру мое поздравление. Это его твой отъезд сподвиг? Если бы знал — устроил бы заварушку пару лет назад. — Вот не могу понять: завидую я вам или все-таки нет, — с задумчивым видом протянул Айвен. — Я подарю тебе кольцо, — едва слышно шепнул ему на ухо Анжей. — Почему я думал, что для тебя это не так важно? — Потому что так и есть. Просто… — Просто это не только официальное уведомление того, что вы спите друг с другом, но еще и возможность остаться рядом в случае чего. Законно, — вместо него закончил Фрей. — Что-то вроде, — Айвен смущенно потер нос. — Я никогда раньше об этом не думал. А теперь понимаю — случись со мной что-то и ему даже не разрешат меня из больницы забрать. Или аппараты отключить. — Да, я просто выдерну кого-то из корректоров или Пашку с Михой и заставлю скорректировать вероятности и сделать так, что ничего отключать не придется, потому что ты будешь жив и здоров, — почти зло мотнул головой Анжей. — Но я понимаю, о чем вы. — Не кипишуй, умирать я не собираюсь. Просто колечко понравилось, — Айвен звонко чмокнул его в губы, подмигнул Тимуру и, подойдя к столу, принялся помогать Паше с бутербродами. — Такси кто-нибудь вызвал? — Вызвал, — кивнул Сима. — Но не совсем такси, Джамале, из села, у него автобус есть, он меня иногда подвозит. Будет через полчаса, так что поесть успеете и шмотки тоже соберете. — Ты бы тоже что-нибудь поел, — Фрей увел из-под носа Михея очередной бутерброд и сунул его Симе. — А собирать у нас особо нечего. Тот неохотно принял еду, покачал головой и отложил. Есть не хотелось совершенно. На самом деле хотелось либо лечь и подохнуть, либо начать крушить все подряд. Анж сложил несколько бутербродов и завернул их в пленку. Еда с собой никогда не помешает. А с учетом времени на дорогу — кто-то из них непременно озвереет с голодухи уже через пару часов в аэропорту. — Футболку смени, — обернувшись на Симу, бросил пан Михновский. — Смотришься помятым. — Пох, — отозвался тот, но все равно вытащил чистую, подумав, добавил еще термуху. В Норвегии будет ветрено. И довольно холодно. — Может, Ромке что-нибудь? — Фрей выдохнул, отодвигаясь от стола. — Все, билеты куплены. Тим, второй рейс сам, ладно? — Да что я, маленький?.. — фыркнул Тимур, и вдруг улыбнулся. Да. Именно так его зовет Марек. Маленький. — Разберусь, не парьтесь. На улице зашелестел гравий на дорожке. Стихло бодрое рычание двигателя, хлопнула дверь. — Джамале… — Сима тряхнул головой. — Луиджи забрал Ромкины вещи и сумку. — Ну, значит и нам пора. Давай, хозяин, закрывай дом и поехали. — «Поехали», — сказал он и улыбнулся, — фыркнул Пашка, выметаясь на улицу. Следом за ним высыпали остальные. Сима выходил последним. Страшное ощущение, будто он сюда уже не вернется. Но нет, такого ведь не может быть? Не может. …Дорога выдалась… тяжелой. Нервной, муторной и кажущейся очень долгой, затяжной. Тбилиси-Берлин-Осло. Оба полета они почти все время проспали: сказывался очень ранний подъем и нервы. Особенно, когда в Берлине вдруг начались технические сбои. Они это даже не обсуждали, только мрачно и понимающе переглянулись. Дабы никого не дразнить, единогласно было решено на планары не спускаться, так что понять, была ли это именная «ловушка» или все-таки на любого, чья конечная цель Браат, они не знали. И терпеливо ждали, когда их рейс наконец объявят. В процессе они успели немного поругаться, подуться, постебаться, снова помириться. До Браата они добрались уже совсем к ночи. И, выйдя в город, растерянно застыли. — Ты здесь уже был, — Фрей крутил головой, пытаясь размять мышцы. — Вход по пропускам или свободный? И есть здесь где-нибудь отель на тот случай, если мы решим немного передохнуть. Я, если честно, устал, как собака. И не мешало бы проверить, здесь ли наши… уродцы. — Отель есть, и даже вполне пристойный, — Сима забросил рюкзак на спину и зашагал вперед, по дорожке, к виднеющейся рядом автобусной остановке, к которой уже катил рейсовый автобус. Какие-то десять минут, и они все вместе уже едут. Снова. Отель был небольшой, по-норвежски простой, но уютный. Этакий домашний вариант. Почти все номера были заняты, так что пришлось занимать всей компанией люкс для новобрачных. — Очень смешно, — фыркнул Анжей. — А, по-моему, забавно получается. Только Тима не хватает, — широко ухмыльнулся Павел. — Вот уж кто… новобрачный, — зажмурился поляк. — Ладно, чур я сплю на кровати!.. — Да пожалуйста, лично меня сейчас даже пол устроит, — Паша по-детски показал ему язык. — Я на полу, — Сима сбросил рюкзак в уголке просторного теплого номера и потер ладонями лицо. Он устал дико. — Так… в поселение вход в общем по разрешениям, конечно… но я надеюсь, что Гэймор… Наш разговор оборвался, а потом мой телефон и симка накрылись в общем... Короче, я надеюсь, он понял, что есть некоторые проблемы. — В общем, ты надеешься, что он проникнется и пустит просто так, — Фрей критическим взглядом оглядел большой, в общем-то, номер и принялся экспериментировать с креслом, которое оказалось раскладным. — Прелесть какая. Я лягу здесь. Мои кости слишком старые для того, чтобы я мог позволить себе спать на полу. — Померяемся возрастом? — тут же предложил Михей. — Кто старше, тот и ляжет в твоем чудесном кресле? — Кровать большая, можно втроем уместится. — Айвен оставил свою сумку на полу и направился в душ. — А вот сюда я первый. — Воду всю не истрать, водоплавающий! — вслед крикнул ему Фрей. — Я видел внизу бар. Надеюсь, там есть что перекусить. Спуститься туда предлагаю кому-нибудь одному. Привлекать внимание всей компанией все же не стоит. А я попробую прощупать планар на предмет местонахождения наших… мальчиков. — Я в бар! — тут же отозвался Пашка, никогда не упускавший возможности схарчить что-нибудь вкусное. Вот уж кому не приходилось тщательно следить за тем, что он ест. В этом теле еда никогда не откладывалась в пузо или жопу. — Я… я пройдусь немного, — Сима подхватил куртку и двинул к выходу. — Вы тут поаккуратнее, ладно? Здесь за планаром следят активнее. — Куда это ты собрался? — Фрей мгновенно развернулся. — Гулять здесь и сейчас в одиночку — идея не самая умная. Можешь на глаза попасться и даже не тем, кто за планарами следит. А Юджину этому. Или ты решил в одиночку погеройствовать? — Нет, — Сима мотнул головой. — Просто мне кажется, что… что Гэймор чего-то мне не досказал. Или что я чего-то еще не сделал. Считай, такая вот блажь. — То есть, ты все-таки решил в поселение идти, — Фрей нахмурился. Взгляд потяжелел, стал злым. — Вопрос тогда: а на хера мы вообще вместе приехали? Я понимаю, ты нас с собой не звал, сами напросились. Только теперь получается, что мы вроде как не при делах? — Хватит давить, — очень неожиданно влез Михей. — Просто признай один раз, что ты не все можешь контролировать, не все должно тебе подчиняться и не все должны тебе отчитываться. — Знаешь, а я как бы не в восторге. И если бы мы сюда просто так приехали, отдохнуть — мне было бы глубоко все равно, кто и чем занимается и кто куда пошел. Но наша цель, на минуточку, поселение, а не отель. То самое, проход в который только по пропускам. А теперь получается что? А если эти два придурка уже там? Что тогда? — Так проверь, и не выноси себе и другим мозг, — Михей покачал головой. Фрей обвел всех пронзительным взглядом, пнул сумку и, подхватив куртку, вышел из номера. — Почему он так дергается? — Михей вскинул бровь. — Потому что чувствует себя ответственным, — ответил Айвен, который успел только раздеться. — Он долбанный корректор, к тому же ученик Арестова. Он просто не может по-другому. — А на самом деле больше всех виноват и ответственен за все я, — негромко обронил Сима. — Потому что если бы я не откатил — все… могло бы быть иначе. Он тихо вышел и прикрыл за собой дверь. Все действительно могло бы быть иначе. Если бы он не рванул упрашивать откатить дар, если бы остался и попытался просто успокоить возмущения дара Ромки. У них ведь связь и связь глубокая и сбалансированная. Совершенно не похожая на все прочие связи. Но именно он все испортил. И ему за все отвечать. — Их там нет, — голос Фрея догнал его в спину, на крыльце отеля. Как Ромкин однажды. — Я проверил. Вероятностей ноль, наших тоже нет, но тут это естественно. А вот возмущение должно было бы быть. А его нет. Так, болтается что-то на самой грани восприятия. Они не там, но уже очень и очень близко. Материалист бы отследил, но у нас таких нет. Так что будь осторожней. Если ты самоубьешься, Ромке это не поможет. — Я намерен не самоубиваться, Фрей. Я намерен убивать. Это разные вещи. — Кого ты убивать собрался? — Фрей появился из тени. — Юджина? Луиджи? Так тот сейчас в теле Ромки. Убьешь его — убьешь Ромку. А Совет отсюда далеко. Чувство вины — отвратительное чувство. И абсолютно не нужное. — Достанется всем… причастным. Просто прикрой парней, ладно? И не психуй. Я не вижу ничего, но раз мы здесь, значит, это для чего-то, но нужно. Сима сунул руки в карманы и неспешно пошел прочь. Не оборачиваясь, не глядя по сторонам. Он не материалист. Ему было холодно и в общем хотелось есть, но что-то тянуло, буквально тащило его прочь. И противиться этому нематериальному зову он не собирался.