Изменить историю

Зайдя в комнату, Северус застал Клементину плачущей. Она тихо всхлипывала, ее прическа растрепалась, а макияж потек. — Что случилось? — Северус стремглав подбежал к Клементине и сел перед ней на колени. Он попытался стереть пальцами слезы с ее щек. Совершенно растерявшись, Северус не знал, что делать: женский плач накладывал на него парализующий эффект. — Люди… — всхлипнула Клем, — они тупые, и это огорчает меня. Северус усмехнулся. Даже плачущая, расстроенная, она пытается шутить. — Я не знаю, что мне делать, Северус, — Клементина посмотрела в черные глаза парня. — Скажи мне, что нужно делать, я все исправлю, все сделаю, Клементина, — ласково произнес он. Клементина резко встала и отошла от Северуса. — Позови Регулуса. Мне нужно с вами поговорить.

***

Регулус вошел в комнату с заспанным лицом. — Если это не групповуха, тогда я даже не знаю, что вас может спасти от моего гнева, — начал Блэк, но увидев лицо Клементины, тут же спросил: — Что случилось? — Вам лучше сесть, — серьезно сказала Клем. — Слушаем, вникаем, киваем, вопросы зададите потом. Парни сели на кровать рядом друг с другом, как выпускницы института благородных девиц, положили руки себе на колени и уставились на Клем в ожидании. — Вы ведь уже Пожиратели Смерти, так? — в лоб спросила Клементина. Северус сдержанно кивнул. Он будто бы стыдился своего статуса. Регулус кивнул радостно. По блеску в глазах парня было видно, что он горд был служить на благо Темного Лорда. — Лорд нас многому учит, — начал Северус, — у него я узнал больше, чем за семь лет в Хогвартсе. — Вы умрете, — с горечью произнесла Клементина. Регулус рассмеялся. — Ну, лично я пока не собираюсь. У меня большие планы. — Они не сбудутся, — Клем устало посмотрела в серые глаза. — Тебе было шестнадцать, когда ты присоединился к Лорду. Родители очень гордились тобой. Скоро Лорд придет к тебе, прикажет тебе дать ему домового эльфа. Кикимера. Ты не сможешь ему отказать, потому что это великая честь для тебя и эльфа. — Откуда ты… — Регулус был ошарашен. — Потом, — продолжила Клементина, — Кикимер отправился к Темному Лорду, который, не сказав, что Кикимеру надо будет делать, взял его с собой в пещеру. Там Волан-де-Морт заставил эльфа выпить жуткое по своему действию зелье из сосуда, который находился на острове, а сам положил в опустевший сосуд медальон и заполнил его новой порцией зелья. Позже его выпьет Альбус Дамблдор. Ты, Регулус Арктурус Блэк, узнав о жестокости своего Лорда, пойдешь и подменишь этот медальон. Выпьешь слишком много этого зелья, захочешь испить из озера, — Клементина тяжело вздохнула, — и тебя утащат на дно инферналы. Никто из твоей семьи не будет знать, что ты умер. Она повернулась к Северусу. — Ты умрешь мучительной смертью от яда и укуса Нагайны. В Визжащей Хижине ты будешь давиться и истекать кровью. Но перед этим ты будешь работать двойным агентом, начиная, кажется, с 1981 года. За год до решающей битвы за Хогвартс ты будешь вынужден убить Альбуса Дамблдора, — слова Клементины били набатом. — Ты будешь свой среди чужих и чужой среди своих. За твои заслуги тебе выдадут орден Мерлина посмертно. Твой портрет висит в кабинете директоров Хогвартса. Регулус с нескрываемым сомнением посмотрел на Клементину. — Откуда ты знаешь? Клементина тяжело вздохнула и с лицом, на котором не читалось ни единой эмоции, сказала: — Потому что я из будущего… Клементина рассказала ребятам свою историю. Рассказала, кто она, когда родилась, когда и где училась и как оказалась в это ситуации, не забыв упомянуть Лианну Мартелл и ее видения. — Откуда нам знать, что ты не врешь и не шутишь? — печально спросил Регулус. Северус встал рядом с Клементиной и взял ее за руку. — Она не врет, — он посмотрел на Блэка с горящей уверенностью в глазах. — Я верю ей. Регулус соскочил с места и спешно прошел по комнате из угла в угол. Потом остановился, запустил пятерню в кудрявые волосы и заключил: — Охренеть… — он посмотрел на печальную Клементину и, подойдя к Северусу, хлопнул того по плечу, — радует, что я умру от рук инферналов. Северус усмехнулся. — А, по-моему, умереть от клыков удава, куда более благородно, не находишь? Регулус истерично захохотал. — Не думаю, что мне стоит напоминать тебе, что смерть практически всегда сопровождается непроизвольными мочеиспусканием, дефекацией и семяизвержением, — Северус скривился, — я умру в воде, и этого, по крайней мере, не увидят, — гордо закончил Регулус. — Позорно, — заключил Северус. Клементина закатила глаза. — Вы избежать этого не хотите? — парни внимательно посмотрели на нее. — Я к тому, что этого можно избежать, если вы мне поможете. — Что нам нужно сделать? — грусть в голосе была очевидна. Клементина откашлялась, села на пол, оперлась спиной на кровать и закурила. — Для начала познакомьте меня с Темным Лордом. Я должна вступить в ряды пожирателей. Представьте меня как Клементину Мартелл… А там, посмотрим… — Клем выдохнула из легких сизый дым, — придумаем что-нибудь. Регулус сел рядом с Клем и тоже закурил. — Великолепный план, Клементина. Просто охуенный, если я правильно понял. Надежный, блядь, как швейцарские часы. Но мы ведь друзья, — он взглянул сначала на Клементину, а потом на Северуса, — поэтому я согласен. Сев, ты как? Северус медленно кивнул. — Друзья… — протянула Клементина, — я бы продала вас Сатане за одну кукурузину. Ребята звонко рассмеялись. — Может, Санте? — смеясь, переспросил Северус. — Может, и ему, — улыбнулась Клем, — Санта, Сатана… Всегда их путаю.

***

Регулус ушел, как он выразился, «урегулировать отношения между полами», и многозначительно подмигнул Северусу. Северус стоял в проходе и мялся, не зная с чего начать. Его слегка потряхивало. Адреналин бурлил в крови, как после драки. — Ты разве не спешишь? — бровь Клементины приподнялась. Лицо было выжидающим. Северус откашлялся и, избегая смотреть ей в глаза, грустно спросил: — Ты вернешься в свое время, когда все закончится, да? Клементина не знала, как ответить на этот вопрос. Ее ничего не ожидало там. Тесная квартира, придурковатые приятели, пластинки с джазом, бар и заботливый эльф — это всё, что у нее было. Но и здесь ей оставаться не было причин. Странные, до сих пор непонятные чувства. Она прекрасно осознавала, и это осознание печалило ее, — она никому не нужна. Ни там, ни здесь. — Да, скорее всего… — глухо отозвалась Клем. Северус подошел к ней сзади, украдкой вдыхая запах волос, и полушепотом спросил: — Клементина, что там? — Где? — В будущем… Усмешка Клементины переросла в короткий, нервный смешок. — Там, где нас нет?  Северус утвердительно кивнул, а Клем продолжила: — Знаешь, всегда хорошо там, где нас нет. Красиво… Бирюзовые волны бьются о серые скалы, облака, словно сахарная вата, отливают нежным, розовым цветом под светом рубинового заката. Там могучие, вечнозеленые деревья, разгоняемые легким ветерком. Стоит лишь закрыть глаза, почувствуешь, как легкий морской бриз доносит запах свободы до твоих ноздрей… Ветер нежно, словно прикосновение заботливой матери, ласкает твои волосы. Там нет несправедливости, жестокости, цинизма. Только милосердие, искренность, любовь и, безусловно, спокойствие, — она повернулась к нему лицом. — Вот что находится там, где нас нет. Северус сглотнул и посмотрел в голубые печальные глаза Клементины. — Клем, — он ласково провел своей рукой по ее плечу, — мне кажется, я влюбился… — Откуда ты знаешь? — нерешительно, полушепотом сказала Клем. — Может ты это придумал. — Ты права, я не знаю, — Северус подошел к ней почти в упор, — но я знаю абсолютно точно, что мои реки бедны водой, а она их наполняет. Я знаю, что в моих окнах не было видно дня и даже утро было похоже на ночь, но она принесла в них свет, — он приблизился своими губами к ее губам. — Я знаю, что когда мой огонь тушило проливным дождем, она ворвалась в мою жизнь и прогнала свинцовые тучи… Вот, что я знаю точно… Нерешительно, робко, как бы спрашивая друг у друга разрешения, их губы соприкоснулись. Клементина жадно провела ладонью по щеке Северуса, ощущая приятное покалывание щетины, затем ее рука перешла на затылок и зарылась в черные, как ночь, волосы. — Только не обманывай меня, — порывисто шептала ему в губы девушка, — не предавай, не отпускай… Северус не смог бы этого сделать, даже если бы очень захотел. «Никогда, никогда, никогда», — вертелось в его голове, а вслух, бархатным голосом, он, словно мантру, произносил: — Моя, моя, моя. Сейчас он был на самой глубине избранного им рая. Рая, небеса которого рдели, как адское пламя, но все-таки, рая. Страшно ли им было? Безусловно. Страшно, панически страшно, до слез, до дрожи в коленях. Каждый из этих двоих неистово любил другого, любил, как в последний раз, впитывая каждый момент, каждую частичку друг друга, каждый атом. Это было не состояние припадочной похотливости, а наслаждение, впитывание губкой каждой эмоции, возникающей при их слиянии. Северус и Клементина были влюблены и бессовестно пользовались этим.