Следуя за Синим (Following Blue)

Катара сглотнула, холодея внутри. Улыбка Расплющенного Лица расползлась шире, демонстрируя ряд гнилых и сломанных зубов, когда он сжал её плечо сильнее. Она почти забыла, каким ужасным был разбойник с оспинами и приплюснутыми чертами лица и как он заставлял её кожу покрываться мурашками. Но она не забыла, как сильна была её ненависть. — Ну что же, — начал он маслянистым голосом, — мы можем сделать всё по-плохому или… Её рука дёрнулась, притягивая расплесканную воду к её пальцам, и нанесла удар водяным хлыстом, откидывая разбойника назад с такой силой, словно её атака была апперкотом в челюсть. Поднимаясь на ноги, она собрала воду, окружив ею свои ладони, а затем бежала, и бежала, и бежала… …прямиком в руки мужчины с двумя полосками шрама, пересекающими его щеки и нос, будто следы, оставленные каким-то большим зверем… или страусовой лошадью. Мясистые руки обхватили запястья Катары, заставляя её вскрикнуть от боли, когда он вывернул её руки за спину, прижимая к своей груди. И снова её вода беспомощно расплескалась по земле. —Нет! Выпусти меня! — кричала Катара, пинаясь и отбиваясь, чтобы вырваться из его захвата, но каждое движение лишь причиняло больше боли её рукам. Железная хватка на её запястьях не ослабевала. Неожиданно факелы на стенах вокруг вспыхнули, и внутри у неё как будто всё оборвалось, когда она поняла, что окружена. Её глаза перебегали от одного лица к другому. Она заметила повязки в местах, где она и Синий Дух ранили некоторых из этих людей ранее, но среди них были так же и разбойники, которых она не узнавала. Мужчины, полные сил, в отличие от неё не вынужденные часами идти пешком без еды и воды. Мужчины, которые уничтожат её, если она не найдёт способа защититься от их атак. Кровь стучала у неё в ушах, отмеряя каждую секунду в пещере глухими ударами. Она понимала, в какой переделке оказалась, но надежда всё ещё трепетала в её жилах. Один взгляд на стены прояснил, почему она чувствовала свою стихию вокруг: все стены были заставлены бочками. Бочками воды. Если ей удастся высвободить руки, бандитам придётся молить о пощаде. К несчастью, это было легче сказать, чем сделать. По правде говоря, чем больше она боролась, тем сильнее чувствовала, что её руки вот-вот могу выскочить из суставов. Расплющенное Лицо поднялся на ноги и направился к ней, с хрустом позвонков разминая шею. — Вспыльчивая малышка, а? — заметил он тоном, намекающим, что это не комплимент. — Сдохни! — прорычала Катара, прерывая свои метания, чтобы свирепо уставиться на него. Его губы искривились в улыбке, и он сжал её челюсть до синяков, поднимая её лицо к своему: — Ну-ну, милая. Это совсем не прилично. Кажется, мы должны научить тебя некоторым манерам. Она плюнула ему в лицо вместо ответа. Её грудь переполнялась злостью, а сердце тошнотворно стучало по рёбрам. Проклятье! Почему же не получается высвободить руки? Расплющенное лицо застыл, чтобы стереть плевок со своей щеки, и сощурил глаза до крошечных щелей. — Ты заплатишь за это, — пообещал он смертельным тоном, и её глаза распахнулись в ужасе, когда он достал палаш из ножен. — Но сначала мы разберёмся с твоим дружком в маске. Как по сигналу, раздался пронзительный крик в конце туннеля, и кто-то вскричал от боли. Катара надеялась, что это был не Синий Дух. Что бы там не происходило, оно звучало плохо. До неё доносились крики и рыки, перемешанные со звоном стали, ударяющейся о сталь. Задушенный крик и топот ног словно лавина обрушились на неё. Расплющенное Лицо подал знак своим людям, и они приняли защитные стойки в проходе, отгородив Катару, человека со шрамами, удерживающего её, и его самого. Тогда что-то и возникло из туннеля: человек в маске верхом на страусовой лошади, держащий в одной руке поводья, а в другой один из дао-мечей. — Синий! — выкрикнула Катара с облегчением. Он был жив, и ему потребовалось лишь мгновение, чтобы осознать всю сложность их положения. Взгляд на неё — и вот он уже тянет Царапину за узды, тормозя страусовую лошадь. Другие разбойники окружали его со спины — остатки тех, что бились с ним в туннеле во время освобождения Царапины, но Синий Дух, казалось, ожидал этого и просто удобнее перехватил свой меч, сохраняя внимание на троице в центре. Катаре не нужно было видеть его лицо, чтобы понять, что он оценивает бандитов… и свои варианты. Расплющенное Лицо сделал шаг вперед: — Как видишь, мы полностью тебя окружили. Ты, конечно, можешь попытаться сразиться с нами, но тебе придётся забирать свою маленькую покорительницу воды по кускам, если рискнёшь. — Его рот искривился в ужасной улыбке. — Так что давай перейдём сразу к делу. Бросишь оружие так, чтобы мы видели, и девчонка будет жить. Будешь сопротивляться, и она умрёт. И я обещаю тебе, — добавил он с опасной мягкостью, — я позабочусь о том, чтобы прикончить и тебя вместе со страусовой лошадью. Катара сделала резкий вдох. Это было словно повторение истории с Зуко и пиратами. Мысль о том, что её снова превратили в беззащитную приманку, привела её в ярость — она была мастером покорения воды, но под её возмущением затаился самый настоящий ужас. Она знала, что, что бы ни говорил Расплющенное Лицо, он не собирался отпускать никого из них живыми: он хотел повеселиться с ней и прикончить Синего Духа. С таким человеком переговоры невозможны. — Ну? — потребовал Расплющенное Лицо, когда Синий Дух не пошевелился, чтобы слезть со страусовой лошади. — Что ты будешь… — Не делай этого! — выкрикнула Катара. — Он просто убьет нас двоих! Беги! За это она получила удар по лицу, заставивший её челюсть пульсировать от боли, а рот наполниться металлическим вкусом крови. Должно быть, она прикусила язык. — Ты, конечно, так не думаешь, не так ли? — насмехался Расплющенное Лицо. Катара ошарашенно моргнула, пытаясь понять, были ли слова обращены к ней или Синему Духу. В ушах всё ещё звенело после удара, а в глазах плыло от белых вспышек и чёрных пятен. Ей понадобилось прилагать кучу усилий, чтобы просто оставаться в сознании, но затем что-то острое уперлось ей в горло, возвращая ясность её разуму. Она видела палаш у своей шеи. Она видела, как напрягся Синий Дух верхом на страусовой лошади с оружием в руке, как если бы он едва сдерживался от того, чтобы броситься в атаку. Тогда Расплющенное Лицо вдавил острое лезвие своего клинка сильнее в её кожу, и вздох сорвался с её губ, когда она почувствовала кровь, сочащуюся из пореза, а Синий Дух издал невнятный звук. — Бросай оружие, — приказал Расплющенное Лицо твёрдым голосом, — или клянусь, я перережу ей глотку прямо сейчас. Её сердце бешено стучало, когда она поймала взгляд Синего Духа, укрытый тенями. Может быть, Расплющенное Лицо блефовал. Может быть, нет. Никто не мог знать наверняка, но её живот скрутило странной смесью беспокойства и облегчения, когда воин в маске спустился со страусовой лошади и бросил оружие на землю. — Не забудь про остальное, — сказал Расплющенное лицо, кивая на рукоять меча, выглядывающую из ножен на спине Синего Духа. Синий Дух избавился от второго клинка и позволил ему со звоном присоединиться к уже лежащему на земле. Было видно, что он закипает. — Спасибо за сотрудничество, — сказал Расплющенное Лицо, убирая меч от шеи Катары и подавая сигнал рукой другим разбойникам. — Убейте его. — Нет! — прокричала Катара. Но Синего Духа уже схватили за руки, пытаясь заставить его подчиниться. Он метался и пинался ногами, отчаянно желая вырваться из хватки бандитов, но их было слишком много. Царапина даже попыталась присоединиться к действию, тыкая и хватая спины преступников, чтобы помочь своему хозяину. Тогда один из мужчин набросился на животное с копьем, и крик боли разлетелся по пещере, отражаясь от стен, когда страусовая лошадь отскочила от его острого конца с кровью, капающей из её бока, словно багряный дождь. «Мы все умрём здесь, — думала Катара в молчаливом ужасе. — Мы все умрём из-за того, что я открыла свой глупый рот и попала к ним в руки. Я погубила нас всех». Синий Дух издал сдавленный рык и повалился на землю. Она видела, как бандиты роятся вокруг него с оружием, и тогда, когда Расплющенное Лицо начал смеяться, что-то у неё в голове щёлкнуло. Было не важно, что её руки всё ещё были скручены у неё за спиной или что она была напугана и обессилена. Единственное, что было важно в тот момент, это то, что Синий Дух пал, Царапина кричала и пыталась убежать от разбойника с копьем, а Расплющенное Лицо смеялся так, как будто это была самая смешная вещь на свете. Расплющенное Лицо, который ударил её, издевался над ней и обещал сделать с ней чудовищные вещи. Её глаза сощурились при виде этой расплющенной физиономии с оспинами, а затем она почувствовала привычную тяжесть в животе — энергию, которая тянула и толкала, подчиняя себе каждую каплю воды поблизости, как если бы невидимые руки тянулись из её тела, притягивая её стихию к ней, словно магнитом. Что-то пошевелилось в воздухе, напевая звуки надвигающейся бури, а затем последовал взрыв звуков. Древесина трещала, а вода вырывалась из расщепленных бочек, раскидывая их в беспорядке, когда вода обрушилась на бандитов словно прилив. Катара почувствовала, как руки удерживающие её запястья, ослабили хватку, когда мужчина со шрамами потерял равновесие, и начала извиваться и метаться изо всех сил, пока наконец не вырвалась на свободу, пнув его в голень. Игнорируя дрожь и боль в руках, она развернулась в прыжке к мужчине со шрамами и, собрав воду в два потока, ударила ими в грудь так, что разбойник был сбит с ног. Её пальцы изогнулись словно когти, отправляя в полёт ледяные осколки, чтобы пригвоздить мужчину к месту. — Хватить тратить время на Синего Духа! Хватайте девчонку! — выкрикнул Расплющенное лицо, пытаясь подняться после падения от потопа. — Она контролирует воду! Катара развернулась на звук его голоса тогда, когда он прокладывал дорогу к ней с желанием убивать, читаемом в его выражении лица. Выражение её голубых глаз стало жёстче, и она медленно выдохнула, поднимая руки с угрюмой собранностью. Вода поднялась с земли и завертелась вокруг неё, словно в урагане, поднимаясь всё выше и выше, вовлекая всё больше и больше воды в этот вихрь. Расплющенное лицо замер в ужасе при виде её творения, и лёгкая улыбка коснулась её губ. Тогда она вытянула руки вперёд, и вихрь обрушился вниз, проглатывая всё в водном объятии, заставляющем давиться и задыхаться, а затем, изогнув пальцы, заморозила каждого ледяной статуей. Оборванный вздох сорвался с её губ, и она упала на колени, внезапно почувствовав головокружение. У неё ушло много энергии на это. Но всё-таки это было не подходящее для отдыха время. Пока нет. С рыком она поползла к тому месту, где был заморожен Синий Дух, хотя он уже начал оттаивать, что немного удивило её. Отмахнувшись от этого, она медленно выдохнула и превратила весь лёд, в который было заключено его тело, назад в воду, стараясь случайно не разморозить окружавших его разбойников. Он закашлял и сел, держась за бок. — Извини, — сказала она с извиняющейся улыбкой. — Очень сложно выбирать, кого замораживать, а кого нет, когда я контролирую столько воды. Синий Дух отмахнулся от её извинений, а затем указал на Царапину, которая пока была Замороженной Царапиной. Она перелезла к страусовой лошади и принялась растапливать лёд снова, пока животное не начало отряхивать перья и кружить головой в возмущённом замешательстве, как если бы никак не могло понять, что произошло, но точно знало, что это ему не понравилось. — Мне жаль, Царапина, — пробормотала Катара, протягивая руку к растрёпанным перьям. — Я не планировала и тебя поймать в ледяную ловушку. Царапина вскрикнула и взметнула голову, а Катара внезапно обнаружила, что её оттягивают за руку. Она повернулась и взглянула на Синего Духа вопросительно, но он лишь покачал головой и сделал шаг вперёд. Когда страусовая лошадь рванула назад, показывая белки своих глаз, Катара начала понимать. Царапина была в ужасе. Если бы Синий Дух вовремя её не остановил, она бы на своём опыте выяснила, за что животное получило своё имя. — Пожалуй, я просто постою здесь, — сказала Катара, делая ещё несколько шагов назад. Синий Дух даже не взглянул на неё и медленно переместился в сторону страусовой лошади, позволяя Царапине решить, когда он может приблизиться, перед тем как действительно подойти и начать успокаивать своё животное. Катара наблюдала за ними какое-то время, видя, как ласково воин в маске поглаживает перья, беря узды в руки, чтобы возвратить себе контроль и доверие, разрушенное жестокостью разбойников. «Так значит, ты всё-таки знаешь, как заводить друзей», — подумала она с ухмылкой. Только, кажется, это не распространялось на людей. Она вздохнула и наклонилась, чтобы наполнить свой бурдюк, только чтобы обнаружить, что её рука была измазана чем-то красным. Не чем-то красным. Кровью. — Царапина! — воскликнула Катара. Она встала и побежала туда, где Синий Дух всё ещё ласкал своё животное, лепеча о том, как она видела, что страусовая лошадь была ранена копьём, и что она забыла об этом из-за всего, что произошло. Но в этом не было ничего страшного, потому что она могла залечить рану. Ей просто нужно было подобраться достаточно близко. — Можешь сделать так, чтобы он на меня не кинулся? — спросила она, нервно встречая его взгляд, когда её вода была наготове. Синий Дух кивнул и притянул голову страусовой лошади к своей, продолжая ритмичные поглаживания, чтобы успокоить и отвлечь Царапину от того, что делала Катара. Когда она убедилась, что когтистая лапа не схватит её, она глубоко вздохнула и поместила свои сверкающие ладони на крыло Царапины, заживляя рану и останавливая кровотечение. — Всё, — сказала она, отступая с улыбкой. — Готово. Царапина немного распушила перья, а затем сделала шаг к Катаре. Её глаза расширились в испуге, но страусовая лошадь лишь ласково уткнула клюв в её щеку, словно говоря спасибо. Она не могла сдержать улыбку, заигравшую у неё на губах, и провела рукой по длинной шее Царапины, ухмыляясь ещё больше, когда страусовая лошадь довольно защебетала. — Не за что, — прошептала она. Царапина пихнула Катару ещё раз, а затем отступила назад и дёрнулась в суетливой манере, намекая, что она совсем не против покинуть пещеру, если они заберутся к ней на спину. Катара обменялась взглядами с Синим Духом, который казался неестественно неподвижным, стоя там и уставившись на неё. Возможно, она просто удивила его демонстрацией исцеляющих способностей. — Получил всё, что хотел? — спросила она, собирая больше воды, чтобы заполнить бурдюк до краев. Он кивнул и похлопал свои мечи, висящие в ножнах у него за спиной. Она улыбнулась, но это выражение исчезло с её лица в тот же момент, как она увидела одного из замороженных бандитов. Это был Расплющенное Лицо, захваченный во льду с выражением смертельного ужаса. Её живот скрутило: — Что я должна сделать с ними? Синий Дух пробежал взглядом по преступникам и пожал плечами, как бы говоря, что эти люди больше не были их проблемой. Лёд рано или поздно растает. Катара прикусила губу и снова уставилась на Расплющенное Лицо. Будучи в ярости, она не позаботилась оставить воздух для дыхания. Если она не сделает ничего, чтобы помочь им сейчас, они задохнутся. «Они этого заслуживают», — прошептал голос у неё в голове. Катара помотала головой. Может быть, они и заслуживали смерти, но она не думала, что сможет жить дальше, зная, что это не было решением, принятым за доли секунд в битве для спасения собственной жизни. Если она оставит их как есть, это будет смертным приговором. Проклиная свою неспособность оставить вещи как есть, она подошла к мужчинам и осторожно разморозила лед вокруг их лиц, чтобы они по крайней мере могли дышать. Конечно, они будут дрожать и страдать, пока последний кусочек из ловушки не растает, может быть, даже заболеют от холода, но это будет их проблемой. Она дала им шанс на выживание. Не осталось ничего, что бы она смогла — или стала — делать для этих подонков, называющих себя мужчинами. — Давай выбираться отсюда, — сказала она, поворачиваясь к Синему Духу. — Меня тошнит от этого места. Он уставился на неё на мгновение, затем просто кивнул и вскочил на спину Царапины перед тем, как вытянуть руку, чтобы помочь ей. Она приняла его помощь и внезапно ощутила странное чувство невесомости, когда он втянул её наверх, себе за спину. Катара нахмурила брови, размышляя, за что она должна была держаться, чтобы не упасть — не то чтобы у Царапины было хорошее безопасное седло, как у Аппы — но вот страусовая лошадь начала быстрое движение, едва не скидывая её из-за инерции, и у Катары не осталось времени на раздумья: она просто обхватила Синего Духа за талию и крепко держалась. Облегчение наступило, когда они наконец выбрались из пещеры, радуясь небу, окрашенному в цвета огня. Царапина тоже выглядела довольной тем, что наконец вышла из темноты логова бандитов, и ускорила темп, как если бы собиралась расправить свои короткие крылья и взлететь в любой момент. Вскоре они уже проехали через разрушенный город, мимо иссохшего колодца, а затем оказались на равнине, где они видели старика с повозкой. Катара пыталась следить за дорогой, но теперь, когда действие адреналина закончилось, она просто чувствовала себя обессиленной. Она потратила слишком много энергии на последнюю атаку. После исцеления, последовавшего за такой интенсивной демонстрацией покорения, не говоря уже о жажде и путешествии на голодный желудок, она чувствовала себя засохшей губкой, которая может рассыпаться в любую секунду. Катара не заметила, что небо начало темнеть, когда они проехали всю дорогу до места, где Синий Дух в последний раз видел следы танков. Она закрыла глаза, положила подбородок воину на плечо и расслабилась на его спине, обернув руки вокруг талии. — Он такой тёплый, — думала она с туманным удовлетворением. Она замечала это каждый раз, когда они соприкасались, но теперь эта теплота была вокруг неё, как одно из больших уютных одеял Пра-Пра, в которое она заворачивалась во время холодов. Сонная улыбка заиграла на её губах, она медленно выдохнула и прижалась к нему сильнее. Когда Катара снова раскрыла глаза, луна была высоко, а она лежала на земле у маленького костра. Она заметила Царапину, которая, свернувшись, спала под тощим деревом неподалеку, но следов её спутника в маске нигде не было видно. — Синий? — позвала она, садясь и осматриваясь кругом. Дыхание перехватило, когда она увидела его сидящим на камне у края обрыва вдалеке. Он сбросил нижнюю рубашку и тунику и в этот момент был словно бледная статуя, высеченная в камне; его кожа почти сияла в лунном свете. Она не могла не смотреть — её взгляд словно пригвоздило к виду перед ней. В отсутствии кусков ткани, покрывавших его, она увидела его подтянутые и выделяющиеся мышцы; клинок, доведённый до совершенства. Что-то тёплое разлилось по её телу, заставляя её пульс ускориться, а щёки покрыться румянцем, но тут до неё наконец дошло, что он делал. Он не просто сидел с голым торсом на камне; он рассматривал что-то на груди, чуть ниже рёбер на правом боку. Её дыхание перехватило по совсем другой причине, и внезапно она уже была на ногах и уверенно шагала в его направлении. — Ты ранен! — сказала она вместо приветствия. — Почему ты не сказал мне об этом? Синий Дух вздохнул и поднялся, собираясь пройти мимо неё. — Стоять! — воскликнула она, хватая его за руку. — Ты никуда не пойдешь, пока эта рана не залечена. Он раздражённо фыркнул и уже собирался вырвать свою руку, но Катара схватила его за плечо свободной рукой и развернула лицом к себе. — Эй, — сказала она более мягко, удерживая его взгляд, — я знаю, что ты привык быть сам по себе без кого-либо, кому бы ты мог доверять, кроме Царапины, но тебе не нужно отталкивать меня. Я просто хочу помочь. Синий Дух резко вздохнул, и она чувствовала напряжение, охватившее его тело, пока они стояли, уставившись друг на друга, так близко, что она почти могла увидеть его глаза, спрятанные за прорезями маски. Было мучительно ничего не делать; нужно было просто ждать, как поступил он с Царапиной в пещере, надеясь, что его защита упадёт, позволяя ей быть ближе. Он просто отвёл взгляд и кивнул. Он доверится ей, пока. Катара с облегчением улыбнулась и потянулась к своему бурдюку. — Это может ощущаться немного странно, — предупредила она, собирая воду вокруг ладоней. Он поднял правую руку, позволяя ей добраться до глубокой раны, врезавшейся в его ребра и продолжающейся справа на боку. Она выглядела так, как будто он уже очистил ее, хотя немного засохшей крови еще оставалось на его коже, и новые струйки красного сочились из открытой раны. Она не могла поверить, что он проехал всё это время верхом на страусовой лошади с ранением и ничего не сказал. Ни единого намека. Какая-то её часть хотела отчитать его за упрямство и глупость, но она сомневалась, что он послушает. Кроме того, прямо сейчас ей нужно было сосредоточиться на заживлении этой раны, чтобы он не истек кровью до смерти. Впрочем, это не мешало мысленно называть его идиотом. — Просто расслабься, — Катара пробормотала, помещая сияющие руки на глубокий порез. Он напрягся от её прикосновения, но затем её целительные силы нашли точку опоры и начали соединять плоть со спокойной точностью, и она почувствовала, как его оцепенение медленно уходит. Но даже когда он успокоился, его взгляд продолжал отслеживать каждое её движение, а она никак не могла понять, из-за чего появилось смешное трепетание в её животе. Это не было первым разом, когда она использовала своё покорение, чтобы излечить кого-то. Тем не менее с ним всё чувствовалось совсем по-другому, намного более ярко. Она воспринимала его присутствие, словно пылающее солнце, такое устойчивое и тёплое, такое настоящее. К тому моменту, когда голубой свет потух, её сердце колотилось, а во рту всё пересохло. — Ну, вот, — сказала она, не удержавшись от того, чтобы провести рукой по залеченной коже. — Теперь рана залечена. Поначалу Синий Дух не шевелился, а затем она с удивлением обнаружила, что он вытянул руку к её лицу и нежно провел пальцами по её челюсти, покрытой синяками и всё ещё пульсирующей болью. Кажется, он пытался сказать: — Тогда тебе следует вылечить и это. Кровь прилила к её щекам. Если раньше её живот слегка трепетал, то теперь творящееся у нее внутри можно было назвать цирковым представлением, однако ей удалось подчинить себе голос и согласиться. Синий Дух согласился и прошел мимо неё, чтобы натянуть рубашку и тунику. Катара приказала себе взять себя в руки — серьёзно, это всего лишь дурацкий мечник в маске — и приступить к своему исцелению. Закончив, она присоединилась к Синему Духу у костра. — Полагаю, еды у тебя нет, верно? — спросила она через мгновение. Он покачал головой. Она вздохнула и уложила подбородок на ладони: — Прекрасно. Кажется, им придётся голодать. Никакого завтрака, никакого обеда, и теперь никакого ужина. Она почти начала скучать по камням в форме орехов от Сокки. Синий Дух наклонился, чтобы нацарапать что-то в грязи ближе к свету костра. «Голод пройдёт, — написал он. — Просто постарайся немного поспать. Мы найдём еду завтра». Катара кивнула, зная, что у них нет других вариантов. Было поздно, они оба устали, и Царапина спала. Так что она заставила себя не обращать внимание на голодные урчания живота, свернулась у костра и подложила руки под подбородок, наблюдая за своим спутником через оранжевое сияние пламени. — Ты не собираешься ложиться? — спросила она. Кто-то должен сторожить. — Не будь нелепым, — возразила она. — Ты изнурен, даже если не хочешь этого признавать, и я сомневаюсь, что кто-то найдет нас тут посреди ночи. Ты бы лучше отдохнул, пока можешь. У нас впереди еще один долгий день, и от тебя не будет особой пользы, если ты будешь засыпать на ходу верхом на Царапине. Он выглядел так, как будто собирался спорить, но затем он просто вздохнул и лёг рядом с ней, используя руку вместо подушки. Она удивленно моргнула. Он, должно быть, действительно очень устал, если уступил так быстро; на него это было совсем не похоже. Не то что бы она жаловалась. Ночь была холодной, и его близость защищала её от упорного ветра. Ну, почти. — Спокойной ночи, Синий, — пробормотала она сонно, закрывая глаза. Он, конечно, не ответил, но он и не должен был. Просто знать, что он доверяет ей настолько, чтобы заснуть рядом с ней, было более, чем достаточно.