Следуя за Синим (Following Blue)

Солнечный свет быстро затух, уступая тёмным цветам, расползающимся по небу и окутывающим мир в вуаль из теней. Катара с трудом могла рассмотреть следы угре-собак, по которым они должны были идти, и сильно сомневалась, что у Зуко дела обстояли хоть сколько-нибудь лучше, даже с учетом его странных навыков ночного зрения. — Может быть, нам стоит прерваться на ночь, — предложила Катара неохотно. Она чувствовала нутром, что они приближались к её брату и друзьям, но она всё-таки была прагматичной. Не было особого смысла продолжать двигаться дальше, если они не могли разглядеть отметки на земле, определяющие их путь. — Если мы остановимся сейчас, можем потерять то расстояние, на которое мы приблизились к ним сегодня, — возразил Зуко, не думая останавливать Царапину. — Мы и так уже достаточно задержались. Я предлагаю двигаться вперёд, пока есть силы. — Становится темнее с каждой секундой, а луну почти не видно сегодня! Как ты предлагаешь нам найти остальных, если мы даже не видим следы? — Я покоритель огня, — сказал он, как если бы это было очевидным решением. Катара фыркнула, показывая, что она думает об этом прекрасном решении: — Точно. Ты создашь огонь для освещения и выдашь наше местоположение всем в округе. Почему бы тебе заодно не установить мишени на наши головы с надписью «бесплатный выстрел»? Зуко замолчал, вне всякого сомнения распознавая логику за её сарказмом, но он был слишком гордым, чтобы признать, что он детально не продумывал свой план до конца. К счастью для него, Катара привыкла иметь дело с мальчишками-подростками, которые превращались в мрачных и упёртых, когда их великолепные планы оказывались не такими уж блестящими при ближайшем рассмотрении. Так что вместо того, чтобы и дальше ругаться, она вздохнула и смягчила тон. — Послушай, я тоже не хочу останавливаться. Где-то там моих друзей и брата сейчас преследует твоя сумасшедшая сестра, но нам нужно быть реалистами. Мы не сможем идти по следу очень долго и, возможно, потратим больше времени на то, чтобы снова найти следы, чем на саму дорогу. Плюс, Царапина утомлена часами бега, и я знаю, что ты, наверное, не менее уставший и голодный, чем я, даже если ты не хочешь этого признавать. Нам всем не помешал бы отдых — особенно, если ты планируешь сразиться со своей сестрой, когда мы их догоним. И снова Зуко не сказал и слова, но в этот раз его молчание казалось не столько угрюмым, сколько задумчивым. — Ладно, — сказал он, натягивая поводья Царапины, направляя страусовую лошадь к стене деревьев, находившейся справа от них. — Устроим лагерь в лесу. По крайней мере, у нас будет какое-то прикрытие. Катара согласно хмыкнула, не особенно очарованная идеей оставаться на равнине у всех на виду. Она не забыла о солдатах Народа Огня, ранее напавших на них из засады и ранивших её выстрелом из лука, или о том, что именно Зуко вывез её в безопасное место. Всё стало таким запутанным с тех пор. Она бы никогда не подумала, что знание об истинной личности Синего Духа принесёт ей больше вопросов, чем ответов. Её размышления были прерваны, когда Зуко остановил Царапину, как только они выбрались на небольшую поляну в лесу. Два покорителя соскочили со страусовой лошади и начали устраивать лагерь. Не то чтобы у них было, что обустраивать. У них не было палатки — только одно одеяло и мешок с едой, которую украл Зуко. Они не могли даже развести костёр, чтобы ненароком не выдать кружащим врагам своё местоположение. Катара осознала, что им придётся рассчитывать только на защиту деревьев и тепло собственных тел, чтобы не замерзнуть, потому что ночь обещала быть холодной, а она привыкла заворачиваться в свой спальный мешок. Её предательский живот снова затрепетал от мысли, что она снова будет лежать рядом с ним, а более логичная часть её мозга твердила, что она ведёт себя глупо. Это тот же парень, что привязал тебя к дереву и отправил в отключку в Оазисе Духов, потому что хотел поймать Аанга! Возьми себя в руки! Тем не менее, даже согласившись с силой этого аргумента, она не могла перестать вспоминать, как Синий Дух остался с ней в пещере против этих бандитов, хотя она была лишь обузой, а он мог сбежать. Она вспоминала, как он провел пальцами по её щеке, так нежно и осторожно, чтобы напомнить ей залечить собственные синяки, как если бы ему действительно не хотелось видеть её боль. Это выбивало её из равновесия, потому что в душе она знала, что мир теперь не делится просто на черное и белое. Не важно, как много плохого Зуко совершил в прошлом, он так же был Синим Духом, а воин в маске сделал достаточно хорошего, чтобы компенсировать те предыдущие поступки. Её взгляд скользнул к Зуко, отмечая его лицо со шрамом и утомлённое выражение. Он выглядел таким усталым из-за тёмных теней, обрамлявших его глаза, и слегка запавших щек. Но огонь решимости всё ещё горел в его бледно-золотых глазах. Даже когда он был почти сломлен, он продолжал бороться. Останавливался ли он вообще? Меня изгнали из Страны Огня, когда мне было тринадцать. Единственная возможность прекратить моё наказание — это поймать Аватара и привезти его моему отцу. Катара вздохнула и отвернулась. — Я попробую найти нам немного воды, — пробормотала она, уже направляясь к деревьям. — Убедись… — Знаю, знаю, — перебила она, пренебрежительно махая рукой. — Я буду осторожна. Она прошла сквозь забор деревьев и начала пробираться сквозь кустарник и ветки, пытаясь использовать своё духовное родство с собственной стихией, чтобы найти источник воды. Было бы хорошо вымыться и напиться, но на самом деле ей просто было нужно место, чтобы привести свои мысли в порядок. Как только она оказывалась рядом с Зуко, её эмоции приходили в полный беспорядок. Она бы ни в чём не смогла разобраться, когда он рядом. Капающий и булькающий шум донёсся до её ушей, словно жидкий шёпот. Она остановилась на мгновение и прислушалась, затем быстро развернулась, чтобы пойти на звук. Вскоре она вышла к небольшому потоку, который собирался и падал, словно крошечный водопад на лесной земле, собираясь в небольшую заводь, окружённую кустами и камнями. Едва заметная улыбка заиграла у неё на губах, и она стянула свою одежду, так что на ней остались только её обмотки, и вошла в воду, направляясь к середине. Вода доходила ей только до бёдер, но зато она была чистой и свежей, и Катара была более чем счастлива окунуться в неё, смывая всю грязь со своей кожи. Ей действительно было это нужно. Вздыхая от удовольствия, она вытащила ленты из своих волос и позволила косе развалиться, перебирая пальцами свободные пряди. Начав расслабляться, она закрыла глаза и подняла ноги, чтобы лежать на спине в ласковом окружении своей стихии. Ничто не могло нарушить её спокойствие. Ничто, кроме… — Катара? Её глаза распахнулись, и она немедленно вскочила на ноги, чувствуя, как её сердце отбивает дикий ритм, когда она заметила Зуко, стоявшего на берегу вместе с Царапиной. — Не делай так! — выдохнула она, чуточку расслабляясь. — У меня чуть сердце не остановилось из-за того, что ты так ко мне подкрался. — Извини, — сказал он, избегая её глаз. — Просто ты всё не возвращалась, и со всеми этими солдатами Народа Огня вокруг я просто подумал… Он затих, всё ещё не сводя взгляд с точки где-то над её левым плечом. Катара моргнула, осознавая, что он волновался за неё. Как по сигналу, её живот наполнился предательским трепетом, даже её сердце попыталось вмешаться, начав биться почти в два раза чаще. Ей действительно нужно было взять себя в руки. — Ну, я в порядке, — ответила она, скрещивая руки под грудью. — Я просто решила искупаться. — Да, я догадался. Он всё ещё не смотрел на неё. Катара склонила голову на бок: — Что-то не так? Здоровая щека Зуко покрылась румянцем: — Что? Нет! Я просто… Я… — Он видимо сглотнул и отдёрнул воротник. — Мне нужно идти. Сейчас. Чтобы ты могла тут закончить. Он резко развернулся вместе с Царапиной и начал уходить — быстро, но одеревенело, как если бы его руки и ноги были сделаны из заржавевшего металла, который потерял свою гибкость. Катара нахмурилась. Он никогда не вёл себя подобным образом в её присутствии. — Подожди! — выкрикнула она. Он приостановился, стоя спиной к ней. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Он развернулся к ней: — Что? Катара пожала плечами: — Здесь достаточно места для двоих и, не принимай это в штыки, но тебе бы тоже не помешало помыться. — Я не собираюсь мыться с тобой, — сказал он категорически, выпрямляясь. Она рассмеялась: — Ой, да ладно. Что такое? Мы всё время так делали с Соккой и Аангом. И не то чтобы кто-то из нас был голым. Это как обычное плавание. — Я не твой брат или двенадцатилетний монах, — возразил он, держась за переносицу. — Это нелепо. Я возвращаюсь к лагерю. Рот Катары искривился в злой улыбке: — О, понимаю. Боишься оказаться в воде с мастером покорения воды. Зуко остановился, и она почти видела, как он вздыхает в раздражении, хотя ни один звук не сорвался с его губ. — Я не боюсь, — сказал он наотрез, поворачиваясь к ней. — Я просто предпочитаю мыться в одиночестве. — Верно. Его глаза сощурились: — Это так. — Конечно. Поэтому ты отказываешься даже пальцем дотронуться до этой воды со мной. Зуко издал раздражённый звук: — Это не так, и ты это знаешь! Катара взглянула на него невинно: — Правда? Так в чем же тогда проблема? Он сердито смотрел на неё и затем, когда она продолжила сверлить его взглядом в ответ, громко выдохнул и начал стягивать свою тунику. — Не могу поверить, что я это делаю, — пробормотал он себе под нос. Катара позволила себе самодовольную улыбку. Все мальчишки одинаковые. Поставь их храбрость под вопрос, и они сделают что угодно, чтобы её доказать. Он ответил ей кислым взглядом, как если бы в точности знал, о чём она думает, и повел Царапину к краю водоема, чтобы страусовая лошадь могла напиться. Ворчливым тоном Зуко сказал ей, что он присоединился к ней только потому, что так было безопаснее и проще держаться вместе. Ничего более. Она отвернулась, чтобы спрятать ухмылку триумфа, но потом заметила круги, возникшие на поверхности воды, когда он зашёл в водоём, и её глаза инстинктивно обратились к нему. — Оу, — озвучила она, замечая, как ускоряется её пульс. Он избавился от остальной одежды за исключением штанов, и она, прикусив губу, уставилась на его голые руки и грудь. Внезапно её приглашение перестало казаться таким уж безобидным. По правде говоря, водоём как будто уменьшился с тех пор, как он зашёл в воду. Пространство между их едва прикрытыми телами было пугающе маленьким и слишком хрупким. Катара резко развернулась в другую сторону, прерывисто дыша, чувствуя, как что-то внутри неё завивалось и натягивалось робкими струнами желания. Ладно, возможно, он был прав, говоря, что он далеко не её брат или Аанг, потому что никто из её привычных спутников не выглядел так, когда они мылись вместе. Зуко не был нескладным или тощим и продолжающим расти. Он был парнем на пике мужественности, и это было заметно в каждом выступе его тела. Конечно, она заметила, каким отвлекающим он может быть без одежды, ещё тогда, когда исцеляла его рану, но воспоминание не имело ничего общего с реальностью, и каким-то образом эффект казался намного сильнее, когда ранее упомянутый парень с голым торсом был покрыт капельками воды и не носил маску. Она почти могла чувствовать, как её стихия ласково скатывается по его коже, шепча об импульсах и острых желаниях, о которых ей доводилось слышать, только когда она подслушивала старших женщин ещё в деревне. Её сердце так беспорядочно билось в груди, что его ритм отдавался вибрациями в костях. Ей нужно было взять себя в руки. Прямо сейчас. Не важно, что трепет и дрожь перебивали все её чувства. Она абсолютно точно не могла прислушиваться к голосу, твердившему ей развернуться и избавиться от расстояния, разделявшего их. Точно нет. Она останется в своём углу и будет заниматься своими делами, прямо как она всегда делала, когда мылась вместе с Соккой и Аангом. «Но мыться с Зуко совсем не то же самое, и ты это знаешь», — прошептал лукавый голос в её голове. Катара проигнорировала голос, но настойчивый шёпот продолжил досаждать ей, и через какое-то время она не сдержалась и совсем чуть-чуть повернула голову, глядя через плечо на парня с золотыми глазами. Казалось, что весь воздух исчез из её лёгких, когда она поняла, что он смотрит на неё в ответ, хотя тени сгущались вокруг них, из-за чего становилось труднее рассмотреть хоть что-то, не говоря уж о нём. Каким-то образом отсутствие видимости только сделало все хуже, как будто из-за этого её тело собралось взять всё на себя и почувствовать то, что она не могла увидеть: каждый его вздох, каждое движение его тела. Она замечала его, как никогда прежде, чувствуя его присутствие как горящее солнце жара и мужественности. Требующее касаний. Тяжело сглотнув, Катара обнаружила, что делает шаг в его сторону, едва замечая, что её ноги вообще двигаются. Зуко, казалось, неестественно замер в ответ, словно её движение заморозило его на месте. Паузы должно было быть достаточно, чтобы вырвать её из транса, но она не могла остановиться сейчас, подгоняемая стуком крови в ушах и бешеным ритмом сердца. Она подбиралась всё ближе и ближе, пока между ними почти ничего не осталось, что могло бы их разделить, пока она не оказалась насколько близко, что почти могла различить цвет его глаз и насмешливый изгиб его губ. — Катара, — его тихий голос прозвучал почти как мольба. Или предупреждение. Её сердце буквально билось о рёбра, когда она наклонилась в его сторону, но вот внезапно вскрикнула Царапина, разбивая чары. Она моргнула и сделала шаг назад, неожиданно замечая его близость. Зуко не пошевелился, лишь смотря на неё со смесью неверия и смятения, будто пытаясь понять, что только что произошло. Катара не смогла сдержать панику. — Думаю, ты прав, Зуко, — пробормотала она, заливаясь румянцем и опуская взгляд. — Будет лучше, если ты искупаешься один. Не дожидаясь его ответа, она выскочила из воды и подобрала свою разбросанную одежду, прежде чем торопливо удалиться. Её щеки всё ещё горели, когда она добралась до их маленького лагеря, и она просто оделась и упала на одеяло, пряча лицо в коленях. Она просто опозорилась. — Не могу поверить, что я почти поцеловала его, — пробормотала она. Вот уж разобралась в своих чувствах. Было достаточно уже того, что она стояла и пялилась на него с глупым видом, ну зачем нужно было ещё подходить и делать остальное? Что он подумает о ней? Как она сможет посмотреть ему в глаза снова, не говоря уже о брате и её друзьях? Это было слишком разочаровывающим, и сейчас сильнее, чем когда-либо, она почувствовала, что мир выбил почву у неё из-под ног, оставив её на произвол собственных эмоций. Враги не должны становиться друзьями. И уж точно враги не должны хотеть поцеловать друг друга. Но она испытала и то и другое с Зуко. Катара застонала и схватилась за волосы, желая вернуться назад во времени и предотвратить приглашение Зуко присоединиться к ней в воде. Или, по крайней мере, не устраивать последовавшее представление. Она всё ещё была захвачена этими мыслями, когда Зуко показался из-за деревьев — полностью одетый, к облегчению Катары — с Царапиной на поводу. Она села прямее, пытаясь натянуть маску безразличия. Может быть, если она притворится, что ничего не произошло, он последует её примеру и сделает то же самое. Не было же настолько очевидно, что она его чуть не поцеловала. Во всяком случае, она на это очень надеялась. Зуко остановился, завидев её, и, хотя она не могла ничего прочитать по его лицу, она почувствовала, что он глубоко задумался. Он привязал Царапину к дереву, чтобы она не убежала, и сел недалеко от неё. Её охватила паника, когда она поняла, что не хочет, чтобы он говорил. Ни сейчас, ни когда-либо. По крайней мере, если он собирался спросить, что только что произошло в водоеме. — Надеюсь, Царапине досталось достаточно воды, — поспешно сказала Катара. — Всё-таки это он сделал всю работу и… Она несла ерунду. Невзирая на то, что она это понимала, слова продолжали литься из её рта, словно вода, прорвавшая плотину, и она никак не могла их остановить. Царапина — безопасная тема для разговора: не будет никаких упоминаний разгорячённых взглядов и почти случившихся поцелуях, если они просто будут говорить о страусовой лошади. Паника всё ещё не отпустила её, когда она остановилась, чтобы перевести дыхание, и… И теперь Зуко смотрел на неё так, как будто она отрастила ещё одну голову. Просто потрясающе. — Во-первых, Царапина не «он», — сказал Зуко с лёгким развлечением в голосе. — Это девочка. И, думаю, она выпила достаточно воды… Катара моргнула и посмотрела на страусовую лошадь, которая уставилась на неё в ответ своими чёрными осуждающими глазами. Кажется, ей не очень пришлось по душе, что её приняли за существо другого пола. — О, — произнесла Катара, чувствуя, как её щёки наливаются румянцем. — Я даже не догадывалась. — Ну, теперь знаешь. Последовало неловкое молчание. Катара прикусила губу и отвернулась в другую сторону, пытаясь придумать, что сказать — что угодно, чтобы не поднимать вопрос, который, как они оба понимали, нужно обсудить. — Послушай, Катара, я… — Знаешь, ты ведь мне так и не рассказал, как ты получил Царапину, — перебила она громким голосом, намеренно заглушая его слова. — На самом деле, ты мало чего рассказал мне из того, что случилось с тобой с тех пор, как я последний раз видела тебя на Северном Полюсе. Зуко вздохнул и откинулся назад так, что теперь он опирался на свои ладони: — Это долгая история. — У меня есть время. Он откинул голову назад, громко выдыхая: — Может быть, я не хочу об этом говорить. — Почему нет? — Потому что я не особенно горжусь этим периодом своей жизни. — Но я всё ещё… — Духи, Катара, ты когда-нибудь прекращаешь задавать вопросы? — огрызнулся он, поднимая голову, чтобы заглянуть ей в глаза. — Это всё, что ты делаешь: спрашиваешь, спрашиваешь и спрашиваешь, пока я не начинаю чувствовать, что схожу с ума. Ладно, знаешь, что? У меня тоже есть для тебя вопрос. Почему ты всё пытаешься сменить тему? — Ч-что? — сглотнула она, теребя волосы. — Не понимаю, о чём ты говоришь. Я просто… — Прибереги это для кого-нибудь другого. Она закрыла рот в раздражении, чувствуя, как паника проснулась в её груди: — Что, прости? — Я не идиот, Катара, — он наклонился к ней, заставляя её заерзать от неожиданной близости. — Что-то произошло там. Может быть, ты хочешь притвориться, что ничего не было и между нами снова всё в порядке, но я так не могу. Она облизала нижнюю губу, замечая, как сердце бьётся об её рёбра: — Я всё ещё не… Я имею в виду… Он схватил её за плечи, и она почувствовала, как горит и покалывает кожа в тех местах, где он касался её через ткань одежды — приятный волнующий жар, заставляющий желать большего. — Не знаю, что в тебе такого, — сказал он себе под нос, звуча растерянно и напряжённо. — Я не знаю, почему продолжаю испытывать это к тебе, но я знаю, что ты тоже это почувствовала. Поэтому ты убежала. Поэтому мне не стоило вообще заходить в эту воду с тобой. Его руки скользнули вверх по её плечам и шее, чтобы обхватить её лицо: — Посмотри мне в глаза и скажи, что я не прав. Скажи мне, что ты не чувствуешь того же самого. Катара резко вздохнула, глядя на его затенённое лицо: — Зуко, пожалуйста. Это не… — О, достаточно, — пробормотал он в раздражении, и в следующее мгновение его губы были на её губах. Его губы. На её губах. В поцелуе. Катара распахнула глаза, но захлопнула их секундой позже, беспомощно уступая настойчивому давлению на своих губах. Она чувствовала тепло его рук на своих щеках, и её собственные пальцы робко вцепились в его тунику, но это были лишь размытые детали в тумане пульсирующей крови и охватившего их трепета. В тот момент существовало только движение его губ — немного неловкое поначалу, но ставшее более уверенным, когда они поймали свой ритм. Только то, как переплелось их дыхание, когда губы раскрылись, отдаваясь бархатной ласке. Только то, как ускорялось её сердцебиение, словно отбивая ритм своей собственной песни. Ей казалось, что она падает и летит одновременно. Ей казалось, что она может больше никогда не коснуться земли. Зуко разорвал поцелуй, когда ситуация начала слишком накаляться, прижимая свой лоб к её и давая им обоим отдышаться. Катара не торопилась открывать глаза, не желая покидать мир грёз его поцелуя. Она не подозревала, что поцелуй может быть таким. Он точно не был таким, когда Джет привёл её в свою палатку той ночью, хотя у борца за свободу явно было больше опыта. Его поцелуй был сладким и умелым — даже слишком. В поцелуе Зуко не было ни обольщения, ни обаяния. Он был импульсивным и неловким, таким же потерянным, как она сама, но каким-то образом они разобрались. Каким-то образом он заставил её почувствовать, что её сердце больше ей не принадлежит. И, возможно, никогда больше не будет. Катара обернула свои руки вокруг Зуко и уткнулась лицом в его грудь, слушая успокаивающий стук его сердца. В её голове эхом всё ещё отдавались его слова о том, что он больше не понимал, что делает, и что, если он хочет вернуться домой, ему нужно поймать Аватара. Она зажмурилась и сильнее прижалась к нему. Она больше не могла отрицать свои чувства. И она была в ужасе от того, что это может означать.