Следуя за Синим (Following Blue)

Сокка с трудом мог поверить рассказу Зуко о том, почему он путешествовал вместе с его сестрой. По правде говоря, он провёл большую часть допроса — э-э-э, дискуссии — делая саркастические комментарии и поднимая брови до тех пор, пока эти самые брови чуть ли не подскакивали над его головой. Даже заверения Тоф, что Зуко не лгал, не смогли убедить Сокку, что здесь не было какого-то скрытого мотива. Быть того не могло, что Злобный Придурок решил помочь Катаре просто из доброты душевной и ради помощи в спасении страусовой лошади с плохим характером. — Ты, должно быть, думаешь, что мы тупые, — сказал Сокка, скрещивая руки на груди и поднимая подбородок. — Очевидно, это всё какая-то уловка, чтобы поймать Аанга. Зуко издал сокрушённый звук: — Послушай, меня не особенно волнует, что ты думаешь о моих мотивах, прямо сейчас. Я не должен объясняться перед тобой или кем-либо ещё. А сейчас оставь меня в покое, чтобы я мог позаботиться о своём дяде! Сокка открыл рот, чтобы ответить, но тогда Аанг схватил его за запястье и потянул назад, привлекая его внимание. — Просто оставь его в покое, Сокка, — сказал Аанг тихо. — Не забывай, что только благодаря Зуко мы смогли найти Катару снова. Самое малое, что ты можешь сделать, это дать ему и его дяде немного пространства. Сокка перевёл взгляд с одного мальчика на другого и поднял руки в смирении: — Хорошо, но мне всё ещё это не нравится! С этим заявлением он удалился к заброшенному зданию, где Катару уложили отдыхать, бормоча себе под нос, что никто никогда его не слушает, помимо прочих менее лестных вещей. Ладно, он не собирался брать вину на себя, если они все окажутся скрученными, как свинье-куры, когда Зуко умчится с Аватаром. Сокка предупредил их; не его вина, что Аанг миролюбивый покоритель воздуха, который хочет быть лучшими друзьями со всеми, или что Тоф казалась убеждённой в том, что Зуко слишком занят своим дядей, чтобы навредить им. С Соккой такое не пройдёт. Покорителям огня — особенно принадлежащим к линии Хозяев Огня — нельзя доверять. В конце концов, это с сестрой Зуко им пришлось сражаться ранее. Очевидно, семейные связи не были важны для правителей Народа Огня. Складка пересекла бровь Сокки. К слову о сёстрах, он зашёл в здание и увидел Тоф, охранявшую лежавшую ничком Катару. Слепая покорительница земли поприветствовала его скучающим замечанием и повела носом, смотря в другую сторону, чтобы позволить Сокке почувствовать «момент». Сокка сдвинулся, чтобы опуститься на колени рядом с Катарой и взять её руку в свою. Она не проснулась от его касания, но передвинулась ближе к нему и медленно выдохнула. Было очевидно, что с ней всё в порядке, кроме чрезвычайного изнурения. Ему не нравилось, что она позволила себе дойти до такого состояния из-за Зуко. Что бы принц ни сказал, он знал, что за этой историей стоит что-то ещё. Это было заметно по тому, как Катара смотрела на покорителя огня и умоляла остальных не вредить ему, как если бы это ранило и её саму. Сокке ни капли это не нравилось, потому что он не был глупцом. Оказалось, что его сестрёнка совершила немыслимое. Более того, он был вполне уверен, что между ней и Зуко что-то есть, и это могло создать только проблемы. Сокка вздохнул и выпустил руку Катары. — Почему тебе всегда обязательно влюбляться в придурков? — пробормотал он. Тоф вскинула голову: — Что? — Ничего, — промямлил Сокка. — Просто говорю сам с собой. Но, когда между ними установилось молчание, они оба знали, что он лжёт.

***

Ветер продувал заброшенные улицы, поднимая пыль маленькими вихрями. Аанг прикрыл глаза, наблюдая, как уходит Сокка, и развернулся к Зуко. Смущённая улыбка заиграла у него на губах. — Спасибо, что помог мне тогда, — сказал Аанг, потирая шею. — Ну, знаешь, когда твоя сестра пыталась меня убить. Зуко пробормотал что-то неопределенное и поднял своего дядю, хотя было очевидно по слабой дрожи в руках, что нести старого мужчину было слишком большой нагрузкой. Аанг тут же бросился ему на помощь. — Вот, позволь мне помочь, — сказал Аанг и, взяв ноги Айро, принял часть веса на себя. — Я могу сделать это сам, — проговорил Зуко. — Не глупи, — Аанг растянул рот в улыбке от уха до уха. — Я хочу помочь. Он был одарён пустым взглядом за свои усилия, а затем Зуко просто вздохнул и направился к зданию на противоположной стороне улицы. Ухмылка Аанга стала ещё шире, и он подстроился под скорость Зуко, чтобы их ношу не трясло больше, чем нужно. Совсем скоро они уже укладывали Айро на пол. Как только Зуко устроил своего дядю настолько удобно, насколько возможно, он развернулся лицом к Аангу. — Ты уже можешь уходить, — сказал Зуко решительно. — Но… — Послушай, я действительно не в настроении для… — выражение его лица слегка исказилось, — того, что бы ты здесь ни пытался делать. Мне нужно позаботиться о своём дяде, так что иди донимай кого-нибудь ещё. Аанг прикусил губу: — Я только пытался помочь. — И сейчас я прошу тебя уйти. Покоритель воздуха выдохнул: — Хорошо, я уйду. Он пошёл по направлению к двери, а затем остановился, глядя на принца через плечо. — О, и спасибо за то, что вернул нам Катару. Мы все очень переживали за неё, поэтому я рад, что она нашла кого-то, на кого она могла положиться. — Его рот изогнулся в улыбке. — Я всегда думал, что ты не такой уж и плохой парень. Полагаю, я был прав. Зуко открыл и закрыл рот, как если бы он не был уверен, как ответить. — Ладно, увидимся, Зуко, — продолжил Аанг, улыбаясь и махая рукой. — Просто позови, если тебе что-то будет нужно. Мы всё-таки твои должники. С этими словами он ушёл. Принц стоял ещё какое-то время, уставившись в пустоту, где до этого был покоритель воздуха, а затем просто вздохнул. Ему никогда не понять этих людей.

***

Катара с некоторым усилием смогла открыть глаза. Она чувствовала себя дезориентированной, и у неё слегка кружилась голова, поэтому ей понадобилось некоторое время, чтобы привести свои конечности в движение и принять сидячее положение. Она потёрла свои глаза, осматривая обстановку вокруг себя. Обветшалые стены, разбитые окна, беспорядочные осколки керамики и лоскутки ткани — всё в толстом слое пыли — предстали перед её взором. Она была в одном из заброшенных домов, которые она видела в деревне, где она и её друзья сражались с Азулой. — О, — вздохнула она, внезапно вспоминая. Верно. Дядя Зуко был ранен, и тогда она попыталась его исцелить, но это было слишком для неё, и она потеряла сознание у брата на руках. Как неловко. — Ты наконец проснулась. Она повернула голову и увидела Тоф, опирающуюся на дверной проем: — Как долго я не приходила в себя? — Около четырёх часов. Лёгкие Ноги просто извелся от беспокойства, пока ты продолжала спать. Что, если с ней что-то не так? — Тоф сымитировала его ребяческий голос. — Мы должны ей помочь! — Она покачала головой. — Я думала, он никогда не замолкнет. Честно, взволнованные покорители воздуха хуже всего. Катара не сдержала улыбку: она точно знала, каким безумным был Аанг, когда волновался. Он был словно воздушный шар из нервов, летающий вокруг и говорящий по миллион слов в минуту. — Ну, со мной всё хорошо. Тоф кивнула: — Я знаю. Наступило неловкое молчание. Катара теребила свою косу и пыталась не думать о последнем разговоре с покорительницей земли. Он был не из приятных. Она жалела о многом из того, что произошло той ночью. Конечно, Тоф не помогала обустраивать лагерь и, в общем-то, вела себя как большой невоспитанный ребёнок (Сахарная Царевна, серьёзно?), но Катара также знала, что именно она перешла черту, как она делала всегда, когда люди отказывались признать её правоту. Не то, чем она могла бы гордиться, особенно с учётом того, что Тоф была новенькой в группе. — Послушай, Тоф… — начала она. — Рада, что ты вернулась, — выпалила Тоф до того, как покорительница воды смогла закончить. Катара моргнула: — Ч-что? Щёки Тоф слегка покраснели. Она раздражённо сдула пряди волос со своего лица, а затем сложила руки на груди и отвернулась. — Я имею в виду, — сказала она своим обычным резким голосом, — кого ещё мне называть Сахарной Царевной, когда тебя нет? Плюс, Аанг и Сокка иногда могут быть такими идиотами. По крайней мере, у тебя есть приличная голова на плечах, когда ты не пытаешься быть командной мамочкой для каждого. — Эм, спасибо, наверное, — медленно проговорила Катара, всё ещё пытаясь понять, было ли это комплиментом или оскорблением. Возможно, по чуть-чуть и того и другого. Она уставилась на девочку, замечая её оборонительную позу и покрасневшие щёки. Опять же, может быть, это просто было способом извинения Тоф. Улыбка заиграла на губах Катары. — Я тоже рада вернуться, и Тоф… — Да? — Мне жаль, что я разозлилась на тебя той ночью. Я перешла черту, — она вытянула руку, предлагая перемирие. — Друзья? Тоф уставилась пустым взглядом в направлении руки Катары и затем пихнула её. — Друзья, — согласилась она. Катара потерла место тычка с болезненной гримасой, наблюдая за уходом покорительницы земли. Она не была уверена, что ей был по душе способ девочки выражать привязанность, но, по крайней мере, они больше не цапались, как кучка полярных собак, пытающихся определить альфа-самца, или, как в данном случае, самку. Тоф высунула голову в дверной проем: — Ты идёшь? Все снаружи. Там также есть немного еды для тебя. — О, точно. Катара скинула с себя одеяла и вышла из дома, следуя за Тоф к месту, где все собрались. Она моргнула, увидев звёзды, сияющие на небе, словно жемчужины в чёрном море. Она действительно проспала несколько часов. Нахмурившись, она обратила своё внимание к группе. Аанг и Сокка оба сидели у костра, разложенного в центре улицы, наблюдая как он трещал и горел танцующим оранжевым пламенем. Момо свернулся на коленках у Аанга, а Аппа спал неподалеку, издавая мягкие гудящие звуки. Зуко и его дядю нигде не было видно. — Где Зуко? — спросила она, смотря из стороны в сторону, как если бы принц мог внезапно появиться из ниоткуда. Аанг вскочил на ноги с широкой улыбкой: — Привет, Катара! — Привет, Аанг! — сказала она рассеянно, а затем обратила взгляд на брата в поисках ответа, который ей действительно был нужен. Сокка, казалось, это понял и тяжело вздохнул. — Он там вместе со своим дядей, — сказал Сокка, указывая на дом ниже по дороге. — Но ты зря тратишь своё время, если думаешь, что сможешь увидеть его. Зуко никого не впускает. Улыбка Аанга испарилась: — Ага, я ходил предложить ему ужин, и он пробормотал что-то в духе «Я провёл последние три года в поисках мальчишки, и, кажется, теперь не могу от него отвязаться», а потом просто захлопнул дверь прямо у меня перед носом. — Аанг немного надулся. — Я не знаю, в чём проблема. Я приложил много усилий, чтобы это приготовить. Я просто старался быть воспитанным. Катара рассмеялась: — Это действительно похоже на Зуко. Тоф растянулась на земле у костра: — Да как угодно. У парня есть проблемы, если вам интересно моё мнение. Если он хочет сидеть в этой дыре со своим дядей, как отшельник, так и оставьте его в покое. Это уже не моя забота. Сокка поднял свою чашку с водой, соглашаясь: — Именно. Катара сжала губы в тонкую линию: — Вы забываете, что он спас мне жизнь? — Вовсе нет, — Сокка отпил из своей чашки и затем удовлетворённо вздохнул. — Это всё ещё не означает, что я доверяю этому парню. Катара закатила глаза и подняла котелок с остатками еды, миски и приборы и начала уходить. — Куда ты собралась? — позвал Сокка, садясь прямее. — Поговорить с Зуко, — ответила она, не оборачиваясь. Она услышала, как её брат сказал что-то остальным, но проигнорировала их комментарии и продолжила идти, пока не оказалась прямо перед запущенным домом, на который указал Сокка. Теперь, оказавшись ближе, она увидела, что Царапина привязана к изгороди и спит, свернувшись клубком. Сердце забилось чаще в груди, и она с глубоким вздохом постучала в дверь. С другой стороны послышались приближающиеся шаги. — Последний раз говорю, я не… — Зуко распахнул дверь и замер, краснея. — О, — сказал он уже спокойнее, — это ты. Катара улыбнулась: — Можно мне войти? Он пожал плечами и отступил в сторону, позволяя ей проскользнуть в дом мимо него перед тем, как закрыть дверь. Слабый запах трав заполнял комнату, и, оглядевшись, она заметила кипящий котелок над небольшим огнём. — Ты делаешь чай? — спросила она, смотря на Зуко с удивлением. Она не догадывалась, что ему нравился напиток, уже не говоря о том, что он умел заваривать его. Он точно не упоминал этого во время их путешествия. — Это для моего дяди, — ответил он коротко, садясь перед старым мужчиной, который спал на импровизированной кровати из одеял на полу. — Он захочет его, когда проснётся. Катара просто кивнула и села на землю напротив Зуко, ставя миски и приборы, как и котелок с остатками еды, перед собой. Она собиралась спросить, не хочет ли он поесть, когда он внезапно заговорил. — Я удивлён, что ты не сидишь снаружи вместе со своими друзьями, — заметил он, внимательно смотря на неё. — Я имею в виду, весь смысл нашей сделки был в том, чтобы ты могла воссоединиться с ними, и теперь, когда вы наконец снова вместе, ты пришла ко мне, — он нахмурился. — Почему? Катара почувствовала, как начинают гореть её щёки, и опустила взгляд: — Я думаю, ты знаешь почему. Последовала долгая пауза, наполненная невысказанными словами и чувствами. Она инстинктивно подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом, в голове видя поляну, где он наклонился ближе, подарив ей неуклюжий поцелуй. Такой импульсивный, такой идеальный. Было бы так просто избавиться от разделяющего их расстояния и воспроизвести момент... Она прочистила горло и отвела взгляд. — В любом случае, я подумала, что ты и твой дядя можете быть голодными, и поэтому принесла вам немного еды, — она предложила ему котелок. — Извини, рис слегка клейкий. Я думаю, Аанг его приготовил — но, по крайней мере, это съедобно. Зуко не сводил с неё взгляда какое-то время, но потом вздохнул, принимая котелок и поднимая одну из мисок. Катаре не удалось сдержать самодовольную улыбку, заигравшую на её губах. Он, может, и прогнал Аанга, но у неё было предчувствие, что он бы не сделал то же самое, предложи еду она на его месте. Иногда он мог быть таким предсказуемым. Пока Зуко накладывал слипшийся рис в миску, внимание Катары обратилось к старому мужчине, спящему позади принца. — Как он? — спросила она. — Твой дядя, я имею в виду. Зуко странно передёрнулся: — Настолько хорошо, насколько ему может быть после удара молнией. Он ещё не просыпался, но я думаю, что его тело просто пытается восстановиться после такого шока для всего организма. Катара кивнула: — Я так и подумала. Пока я занималась его исцелением, я чувствовала, что мне всего лишь удалось снизить количество ожогов и внутренних повреждений, но не думала, что он будет полностью излечен. Я могу взглянуть на него ещё раз позже, если хочешь. — Думаешь, это разумно? Я имею в виду, ты потеряла сознание в прошлый раз. Она улыбнулась, тронутая заботой в его голосе: — Я не настолько немощная. Кроме того, проспав четыре часа, я чувствую, что могу взяться за что угодно. Вылечить твоего дядю не проблема. Складка появилась на его брови: — Ну, как скажешь, хотя я не хочу, чтобы ты перенапрягалась из-за меня. Она рассмеялась и накрыла его руку своей. — Зуко, со мной всё будет в порядке. Серьёзно, — их глаза встретились. — Я хочу помочь. Он медлил и удерживал её взгляд в своей напряженной манере, и она неожиданно ощутила касание их рук. Лёгкое покалывание пробежало по её пальцам, пробираясь под кожу, чтобы смешаться с кровью, и заставляя её сердце биться чаще. Он был таким тёплым, таким манящим, словно магнит притягивая её ближе. «Только представь, на что бы это было похоже, если бы вы касались не только руками», — коварный голос прошептал у неё в голове. Она быстро отдёрнула руку, как от огня. Зуко, в свою очередь, демонстративно положил еще немного риса в миску для Айро и затем передал ей котелок. Они избегали глаза друг друга, но она была уверена, что он, как и она сама, очень чутко ощущал напряжение, продолжающее накаляться между ними — маленькие вспышки молний словно бы летали туда-сюда. Она молча наполнила свою миску и начала есть, прожёвывая всё медленно, в попытках игнорировать бабочек в животе и реакцию своего тела на парня, сидящего напротив. Казалось, что малейшее его движение могло заставить её кожу искриться. Это было невероятно раздражающим. «Это всего лишь Зуко, — сказала она себе строго. — Тебе нужно взять себя в руки». Было не время позволить чувствам одержать верх. Его раненый дядя был прямо здесь, а ранее Зуко пришлось сражаться с собственной сестрой — это должно было оказать на него сильное эмоциональное влияние, даже если он не хотел признавать это вслух, и всё было просто настолько безумным. Было неправильно думать о поцелуях и приглушённых разговорах, неправильно вспоминать о том, как он держал её в своих объятьях. Но она не могла не вспоминать, как не могла не желать большего. В конце концов, это были те самые чувства, которые подгоняли её найти его после пробуждения. Она украдкой взглянула на него и с удивлением обнаружила, что он тоже смотрит на неё. Её щеки покрылись румянцем, и она быстро опустила взгляд на свою миску. Есть вместе с ним оказалось куда более неловким, чем она ожидала. Или, может быть, это было из-за того, что она знала, что она бы хотела делать вместо этого. «Просто веди себя естественно, — сказала она себе. — Просто ешь свою еду и не выставляй себя идиоткой». К несчастью, рис выглядел, как большая миска соплей Тоф. Да и на вкус был чем-то похожим. Катара искривила лицо, решив, что с неё достаточно. — Думаю, надо сказать Аангу, чтобы он продолжал печь фруктовые пироги, — сказала Катара, ставя свой недоеденный ужин на землю. — Готовить рис не для него. Зуко криво улыбнулся. — Должен признать, я бы даже не стал заставлять Царапину есть это, — он отставил миску. — Оно похоже на безвкусный клей. Она рассмеялась: — Зная Царапину, могу сказать, что она, возможно, всё равно не стала бы это есть. — Возможно, — согласился он. Она ответила на его взгляд широкой улыбкой и на мгновение была поражена тем, как его глаза потеплели от игравшего в них беззвучного смеха. Каким-то образом ему всё время удавалось застать её врасплох простейшими вещами, или, может быть, её сердце просто снова влюблялось в мальчика, которого она разглядела за маской и титулом. Он просто был таким красивым — таким естественным и человечным. Было сложно поверить, что она когда-то считала его своим врагом. Он нахмурился. — Ты в порядке? — спросил он. — Ты смотришь на меня как-то странно. Она моргнула: — Что? Извини. Я просто немного задумалась. Он искривил рот в раздумьях, как если бы было что-то, что он хотел сказать, но не был уверен в том, стоит ли это делать. Катара была готова ударить себя по лбу. Весь этот разговор был словно танец на цыпочках — им было страшно сделать или сказать что-то, чтобы выразить свои чувства. Это просто нелепо — еще более нелепо от того, что они оба это понимали. Молчание повисло между ними, и она поняла, что больше не может терпеть это. — Зуко, я должна кое-что… — Я не остаюсь, — выпалил он. Она закрыла рот, смотря на него распахнутыми глазами: — Что? О чем ты говоришь? — Я имею в виду, что, как только моему дяде станет лучше, я планирую уйти с ним. Я просто… — он вздохнул и провел рукой по волосам, — я просто подумал, что ты должна знать. Катара сглотнула, чувствуя, как что-то холодное скатилось вниз по ее горлу, оседая тяжелым камнем в ее животе. Она поняла, что считала само собой разумеющимся то, что он присоединится к их группе, потому что он спас Аанга и присоединился к ним для сражения с Азулой. Для нее это было подтверждением того, на чьей он стороне. Для нее это было знаком того, что он наконец отказался от задания, данного ему отцом, и теперь был готов принять правильное решение. Ей следовало знать, что его мотивы куда сложнее. — Значит… — она снова сглотнула, обессиленная тем, что ее голос звучал так слабо и жалко, — значит, ты все еще планируешь поймать Аанга? Зуко посмотрел в другую сторону: — Я не знаю. — Как ты можешь не знать? — воскликнула она, стукнув рукой по земле. — Что заставляет тебя продолжать следовать по пути, который идет в разрез с тем, кто ты есть? — Ты не понимаешь, — сказал он низким голосом. — Мой отец… — Твоему отцу плевать на тебя, Зуко. Если бы это было не так, он бы никогда не дал тебе такого невыполнимого задания. Он бы не изгнал тебя вообще! Его взгляд стал жестче: — Ты ничего не знаешь о моем отце. Катара сдерживала слезы: — Ты прав, Зуко. Я не знаю. Но я знаю своего, и он никогда не поступил бы так со мной. Зуко не ответил и напряженно уставился в землю. Его руки сжались в кулаки. Каким-то образом его настолько напряженный и страдальческий вид смог частично унять ее раздражение. По крайней мере, этого было достаточно, чтобы она поняла, что он не пытался задеть ее своими словами. Он просто был настолько сбит с толку. Три долгих года он пытался поймать Аватара с единственной целью вернуться домой. Их разговоров было достаточно, чтобы узнать, что даже до того, как они начали путешествовать вместе, он начал ставить под вопрос свою уверенность в этой миссии. Катара насупила брови и протянула руку, обхватывая его дрожащий кулак: — Я знаю, что ты думаешь, что поимка Аанга — твой единственный способ вернуться домой, возможно, твой единственный способ стать счастливым, но ты хотя бы думал о том, к чему ты на самом деле вернешься? — Ты не понимаешь, — повторил он, все еще избегая смотреть ей в глаза. — Может, и не понимаю, — допустила она, — но я знаю, от чего ты откажешься, если выберешь этот путь. Его взгляд скользнул к ее лицу, и в тот момент он выглядел таким юным и потерянным. Таким уязвимым. Как кто-то мог хотеть причинить ему боль? Как кто-то мог хотеть изгнать его? Это было неправильно, и она поймала себя на том, что нежно дотрагивается до изуродованной плоти его лица, переполненная желанием защитить его. Выдох, почти что знак капитуляции, сорвался с его губ, и он отдался ее прикосновению, смотря на неё душераздирающе разными глазами. — Тебе не нужно возвращаться к ним, Зуко, — сказала она мягко, удерживая его взгляд. — Тебе больше не нужно позволять этой миссии определять твою жизнь. У тебя есть твой дядя и у тебя есть я. Позволь нам быть твоей семьей. — Она положила свободную руку на его здоровую щеку. — Позволь нам быть твоим домом. Прежде, чем он смог ответить, она наклонилась вперед и закрыла глаза, едва прижимая свои губы к его губам. Он не отозвался сперва, но затем его губы начали двигаться — сначала мягко, затем более настойчиво. Слезы сорвались с ее опущенных ресниц, и она провела рукой по четкой линии его челюсти, остановившись у затылка. Она целовала его сильнее. Боль, утешение, нужда; она могла чувствовать вкус голого отчаяния в его поцелуе. Он запустил руку в ее волосы, и она охнула, когда другая рука обхватила ее за талию и притянула ближе, так что теперь она полусидела у него на коленях. Стук сердца отдавался у нее в ушах. Ее тело ожило пульсацией крови внутри. Их губы встречались и разделялись, встречались и разделялись, скользя в поиске и переплетаясь в бархатной ласке, пытаясь соединиться на каком-то внутреннем уровне, который выходил за пределы физического. Его руки были повсюду, скользя по ее талии, бедрам, сжимаясь на спине. Ее дыхание стало частым и прерывистым, а ее пальцы впивались в его тунику, его кожу. Это было совсем не похоже на их первый поцелуй. Это было безумным, сбивающим с толку и таким болезненно уязвимым, как если бы поцелуй делал их полностью обнаженными. Когда ее спина коснулась пола, она выдохнула с содроганием, чувствуя теплоту прижимавшегося к ней тела. Их глаза встретились, когда он наклонился над ней; они оба дышали сбивчиво. Его руки обхватили ее запястья, и человеку со стороны могло показаться, что он удерживал ее, возможно, даже причинял ей боль. Но у Катары не было нужды сопротивляться. Она лежала под ним в открытом доверии, всматриваясь в его потемневшие зрачки. Что-то изменилось в его глазах и в тот же самый момент он выпустил ее запястья. Внезапно он уже не нависал над ней, а сидел на коленях в нескольких шагах от нее с опущенной головой. — Тебе лучше уйти, — сказал он тихо. Катара села, хмурясь и пытаясь понять, что только что произошло, пока все ее тело еще гудело от приятных тепла и желания: — Э-э-э, что? О, да. Очень умно. Плечи Зуко напряглись. — Послушай, если ты останешься, не думаю, что я смогу остановиться, и я просто… Мне просто нужно немного времени, чтобы подумать. И мне нужно позаботиться о своем дяде, — добавил он, словно пытаясь напомнить и себе, и ей, что Айро был прямо в этой комнате вместе с ними. Он слегка сдвинулся, чтобы видеть ее. — Мне жаль, что это вышло из-под контроля, я просто… — он вздохнул и обхватил голову руками, и, когда он снова заговорил, его голос звучал опустошенным и уставшим. — Пожалуйста, просто уходи. Теперь она поняла. Это был первый раз, когда он использовал «пожалуйста» в разговоре с ней, и звук этого слова на его губах вместе с тем, о чем он просил, заставил ее осознать, что он говорил это абсолютно серьезно. Он хотел, чтобы она ушла. К сожалению, она также знала его достаточно, чтобы понимать, что спорить нет смысла. — Ладно, — сказала она мягко, поднимаясь на ноги. — Скажи мне, когда твой дядя очнется, хорошо? Я проведу еще один сеанс исцеления. Он кивнул, на мгновение встречаясь с ней взглядом. Она улыбнулась и ободряюще сжала его плечо, словно желая сказать, что все в порядке (Хотя она и не была уверена, что именно. То, что их поцелуи вышли из-под контроля? То, что он хотел ее ухода?) Она тихо выдохнула и позволила руке соскользнуть с его плеча, направляясь к двери. — Катара. Она остановилась, смотря через плечо: — Да? Он замялся в нерешительности, не в состоянии выразить свои мысли, а затем покачал головой: — Ничего. Просто рад, что мы заключили ту сделку, наверное. Она улыбнулась: — Я тоже рада. Она задержалась достаточно, чтобы увидеть, как он придвинулся к своему дяде, и затем тихо выскользнула из здания. Крошечная улыбка продолжала играть на ее губах, пока Катара шла вниз по улице, возвращаясь к остальным, но тут же исчезла, стоило ей увидеть выражение лица Тоф. Покорительница земли выглядела просто ликующей, если невидящие глаза и коварная ухмылка могли считаться ликующими. — Звучит, как будто вы двое хорошо поели вместе, если судить по всем тем вибрациям, которые я почувствовала, — прокомментировала Тоф голосом, слишком беспечным, чтобы быть естественным. — Хочешь чем-нибудь поделиться? — Не-а, — просто сказала Катара, садясь рядом с Аангом. — Передай мне воду, будь так добр. Тоф нахмурилась, несомненно разочарованная тем, что ее маленькая игра была разрушена, но затем просто пожала плечами: — Да как угодно. Катара внутренне улыбнулась. У нее было предчувствие, что Тоф просто надеялась вызвать проблемы для своего собственного развлечения, но Катара была вполне серьезно настроена на то, чтобы пока держать свои отношения с Зуко — если это так называется — при себе. По крайней мере, до тех пор, пока она не услышит от него самого, что между ними действительно происходит. Тоф могла предполагать все, что только ее душе угодно; это ничего не меняло. Было важно, что они снова были вместе. Было важно, что все наконец начало налаживаться. Все, что ей нужно было сделать сейчас, это дождаться пробуждения Айро, чтобы снова увидеть Зуко. Тогда она бы смогла услышать его решение о присоединении к группе от него самого. Только вот минуты продолжали идти, а принц со шрамом на лице так и не появлялся. Она нахмурилась и опустила голову на руки, наблюдая за разрушенным домом, где, как она знала, он сидел со своим дядей. Теперь он мог прийти за ней в любой момент. В любой момент. «Я дам ему еще пять минут, — подумала она, оглядываясь на костер. — А затем я пойду и проверю, как он, сама». Языки пламени двигались в гипнотическом танце. Ее ресницы сомкнулись, утягиваемые нарастающим чувством усталости. Когда она раскрыла глаза снова, она знала, что что-то было не так. Во-первых, от костра не осталось ничего, кроме тлеющих углей. Во-вторых, солнце пробивалось на небо бледными лучами. — Нет, — выдохнула она, вскакивая на ноги. Ее сердце сумасшедше стучало, пока она бежала к заброшенному дому, в котором остановились Зуко и его дядя. Царапины, свернувшейся клубком, больше не было у изгороди, и с оседающей тяжестью в животе она открыла дверь. Комната все еще пахла чаем, но котелка, в котором он кипел над маленьким огнем, нигде не было видно, а от самого огня не осталось ничего, кроме беспорядочного пепла. Она зажмурилась и закрыла лицо руками. Дом был пуст. Зуко и его дядя ушли.