Nicht so

19.07.14, Суббота

В конечном счёте писал ему первым я. Ещё и тем же вечером, как лох ебаный, но хотя бы не с извинением, а просто с предложением прогуляться. Это выглядело очень странно, знаю, и мне даже было немного стыдно, но уж как получилось. Я просто захотел поесть, а мать ещё со вчерашнего вечера была в лёгком таком запое, так что сказала мне отъебаться от неё и просто сходить куда-нибудь (подъебала ещё так тонко, типа, "Можешь даже позвать кого-нибудь"). Ещё был вариант подождать доставку, но зачем ждать полтора-два часа, когда можно за сорок минут дойти до центра, где есть круглосуточный КФС, и поесть там? Вот я тоже так подумал. Артём согласился, но не захотел идти туда со мной вместе – сказал, что оба пойдём по отдельности и встретимся уже у самого КФС. Грехом было не заподозрить что-нибудь, и да – что-то было не так. Из-за того, что я пришёл раньше, я мог проследить, с какой стороны Артём пришёл, и это была неправильная сторона. Наш дом располагался с другой (откуда шёл я, собственно), и что-то мне подсказывало, что варианты "проехал остановку" или "вышел рано и решил сделать небольшой кружок, чтобы не стоять" не очень-то и годные. Можно было ещё предположить, что он решил зайти куда-то по пути, и поэтому ему надо было так петлять по городу, но боже, давайте серьёзно. На мой вопрос, у кого он был, проследовало только грубое "Ты её не знаешь". Ну, не то чтобы грубое, но такое. Не очень приятное для слуха. Так вот и читалось "У какой-то бабы я был, и вот что ты мне сделаешь, а? Тоже по ебалу дашь? М?". Может, я много думаю, конечно, но в любом случае стало понятно, что просто так ничего не забудется. Но я всё равно не планировал извиняться. Артём сам перебесится и успокоится. Вон, уже начал. Ну, раз после ссоры поехал к какой-то своей подруге, у-у-у. Решил меня позлить? Ну давай, успехов тебе. Я тут побуду, посмотрю. – Ты так и будешь на меня агриться? Просто надо было узнать об этом. Если он и дальше планирует так себя вести, то я лучше сразу морально подготовлюсь. Хотя как будто я ждал чего-то другого. Артём же у нас такой. Вспыльчивый и злопамятный. Хотя вообще, я думал, что он, как типичный холерик, должен быстро отходить от всех потрясений. Обычно, как бы, так и было, но тут он несколько часов уже бесится, и никак успокоиться не может. Так сильно задело, что ли? Нет, правда, в чём проблема. Только не говорите мне, что дело в том, что это странно смотрелось с моей стороны. Ну, Артём же выделил тогда, типа, господи, вот это да, мой парень разогнал сходочку, у-у-у. Но вот уж о чём бы я никогда не подумал, так это о том, что для него это реально будет важно. Алло, ебать. Ты сам себя особо пидором не считаешь, так почему тебя это так возмущает? Пиздец, блин. Всё настолько плохо, что мне правда интересно, почему он обижен на меня. То есть, как ему тыкать людей ножами и пиздить можно, а я не могу втащить один раз какой-то девахе? Это если брать его слова, типа, ему непонятно, как можно бить людей. Что он там не понимает, алло? Это я не понимаю сейчас вообще ничего. И вот что нам делать? Я не знаю. Артём недовольно меня оглядел, скрестив руки на груди. – Я уже почти успокоился. Вау. И даже делать ничего не пришлось? Круто. Или я рано радуюсь ещё? – Почти, – тут же повторил Артём, но уже как-то поспокойнее. Видимо, сил на беситься дальше нет. Или понял, что зря выёбывался на меня и что гнев у него безосновательный. Ладно, давайте просто войдём в его положение. Не в смысле, что признаем, что я ублюдок, а вспомним, что у людей бывает такое, когда их что-то бесит, и объяснить они это не могут. Просто принципиально они не могут это принять. Даже если головой понимают, что ситуация не достойна таких эмоций. Само получается, и всё тут. Артём просто слегка запутался в жизни. Ничего, со всеми бывает. Мы не можем осуждать его. – Слышь, а что происходит? – оглядев меня, спросил Артём. – Это свидание? Ты слишком много думаешь. Я просто захотел поесть, а.. А зачем я позвал тебя – вот это да, вот это вопрос. И я тебе на него не отвечу, буду честен. – Ты наверняка просто захотел поесть, но нахера ты меня-то позвал? Как хорошо он меня понимает, даже смешно. Но к чему вопросы? Хочет, чтобы я сказал, что хотел провести с ним время или что-то вроде этого? – А я отвлёк тебя от чего-то важного? – я решил хотя бы попробовать выяснить. – С кем ты был? Я бы мог подумать, что он ходил к Яну – в конце концов, он живёт здесь через остановку, но от Артёма пахнет чем-то другим. Не так, как в квартире Яна, так что пусть не пытается меня наебать. – Не важно, – Артём, похоже, и не собирался отвечать нормально, видимо, там совсем уж что-то пикантное было. Ну что ж. Всё равно же всплывёт рано или поздно. Бесполезно что-то скрывать. Ну, зная, как нам везёт обычно на такие вещи. Или Ковальский опять расскажет в самый нужный момент, или ещё как-нибудь вскроется. Не может же второй год у нас нормально пройти? Что это вообще будет тогда. Нет, нет, нет. Будет какой-нибудь пиздец. И, возможно, он зарождается уже сейчас. Надо быть внимательным, чтобы ничего не упустить и потом не сидеть, не гадать, где собака зарыта. Ха. – Но ты пришёл. Значит, кто бы там ни был, я всё равно важнее? Или теперь я слишком много думаю? – Прибежал, как сучечка, – покачал головой Артём. – Не, ну ради тебя один хер я прибегу. Другие люди зовут меня относительно часто. А вот ты нет. Я даже не знал, что мне сейчас делать. Доёбываться до слов или смущаться в умилении? – Так что, – Артём двинул рукой в воздухе. – Сорвался и побежал. – Но перед этим нахер меня послал всё равно, да? Я просто не мог не выделить это. Просто было забавно, когда сначала в ответ прилетело "Нахуй сходи, псина", а потом, почти сразу же пришло: "И что, через полчаса быть там?". Типа поагрился на меня для галочки и забыл тут же. – Ну, я всё ещё немного злился. А сейчас уже не злюсь. Почти. За сорок минут уже всё, унялся? Хотя как будто это мало времени. Ну, за сорок минут можно много вещей обдумать. Кто-то за пару секунд умудряется жизнь пересмотреть, а тут у парня почти час был. Чего удивляться. Мы стояли на улице, слева от входа – я решил подождать здесь, а не стоять, как ублюдок, мешать другим людям нормально входить и выходить. Так что Артём мог спокойно меня разглядывать, даже если это было слегка откровенно – людей тут было поменьше. Хотя вряд ли бы кто-то стал бы обращать на такое внимание. Типа, всем же похуй, никто не будет рассматривать, как и кто на тебя смотрит. Тем более, что сейчас было уже темно, и даже если кто-то будет на нас смотреть, то что они заметят? Но что-то я сейчас всё равно занервничал. Артёму бы не стоило таким заниматься в местах большого скопления людей. Наверное, стоит как-нибудь обговорить с ним это. Хотя есть ли смысл. Как будто мы часто встречаемся где-то вне наших квартир. – Мда, – так и продолжая разглядывать меня, хмыкнул он, – не люди бы, точно тебя в дёсны задолбил. Так, а вот это уже точно перебор. И я сейчас что про сам посыл, что про формулировку. Мог бы и как-нибудь помягче это мне сказать. А то как быдло какое-то, ну в самом деле. – Что. Что-то случилось? – Что? – Ты же. Я был слегка удивлён, ну и да, такие внезапные знаки внимания слегка смущали. И нервировали в плохом смысле. Ничего такого, но я привык к конкретным вещам. Конкретных вещей меня лишили, и уже второй месяц как, и я не то чтобы сильно скучал, но тело требует постоянства. Я не то чтобы сильно изводился, но иногда накатывает. И когда Артём говорит такие вещи в лицо, это неправильно. Он не должен вот так делать. – Не хочешь сейчас ничего такого. – Ну, конкретно в последнее время я начал просыпаться слегка. "Просыпаться", блять? Отличное слово, десять из десяти просто. – Так что ты ко мне домой теперь не ходи. Ну, вернее, ходи. Но будь готов, если что. Да я бы с радостью, вот только никак. Я имею в виду, что мать не одобрит. Ладно ещё, если сегодня – я, более вероятно, смогу вернуться, когда она будет спать, и соврать ей как-нибудь, что пришёл раньше, она просто не услышала. Но вот в остальное время. Хотя она ещё разрешит мне сходить к нему для нанесения татуировки. Но не больше. И не знаю, что мы потом будем делать, ну, когда Артём окончательно "проснётся". Воскреснет к этой жизни, блять. Только в школе и пересекаться? Это даже не смешно. Я же умру. – Хотя я ещё не уверен в своих силах, – задумчиво отвернувшись, проговорил Артём. – Ну и хер с ним. Мы, вроде, есть собрались, а не обсуждать еблю в многолюдных местах. Скажи ещё, что тебя это смущает. – Да без разницы, – хмыкнул я, осматриваясь. – Тут всё равно никого нет. – Можно покурить, – Артём покачал головой из стороны в сторону, но за пачкой так и не потянулся. А я только расстроиться успел, что сейчас придётся сначала ждать его, а потом дышать этой дрянью. Но, кажется, он отметил это просто как факт, а не то, что реально собирается курить сейчас. – Пошли? – через пару секунд предложил он. На удивление, работали все три кассы, и из-за того, что очередь распределилась, казалось даже, что тут не так много людей. Правда, меня больше смущало то, что здесь было очень много слишком красиво наряженных и накрашенных дам, но допустим, они все скоро уйдут отсюда. Просто будет шумно – я только из этих соображений говорю. Хотя мы и сами можем уйти тоже, в чём проблема? И поесть или за теми столами, что на улице, или где-нибудь на лавочке. Благо, сейчас ночь, люди не ходят, и можно не стесняться, что кто-то увидит тебя всего перемазанного в соусе, или как ты красиво ешь свои ебучие бургеры. М-м. Но ладно. Не надо о плохом. Но вот правда. Что они все тут забыли? Пора выпускных и прочих праздников разве ещё не прошла? Или это студенты, что-то отмечают у себя там, и просто решили прогуляться до КФС через дорогу, перекусить чего нормального? Блин, им вообще прикольно, наверное. На обед сюда бегать можно. Просто это забавно выглядит. Все такие модные, на пафосе. Им с такой одеждой только в ресторанах каких-нибудь и сидеть. А они в КФС в очереди стоят. Смишно, да. – Можно ты меня так порассматриваешь? – когда я слишком увлёкся стоящей недалеко от нас дамой, спросил Артём. – Ты не в красном платье и не с золотыми штуками на шее и в ушах. – Могу достать если не такие же, то похожие точно. Только ты не оценишь, мне кажется. Ну, давай смотреть объективно – шикарной талии, которую можно было бы подчеркнуть, и хорошо выраженных бёдер у тебя тоже нет. А если ты про украшения, то у тебя даже уши не проколоты. Фу, лох. – Я тебя сейчас ударю. – Она просто красиво одета. Как бы, понятно, что Артём ради шутки доёбывается, но я просто ему объясню. А то вдруг его правда это нервирует. – Сейчас парень рядом с ней увидит, как ты его женщину рассматриваешь. А-а-ар.. Господи, фу. Мне кажется, если бы она знала, что её парень считает её "своей женщиной", она бы его нахуй послала. – И даст тебе по еблу. Я за тебя заступаться не буду. – От меня потом тоже впряги не жди. Так и быть – нельзя смотреть по сторонам, буду смотреть на экраны с меню. Хотя подождите минутку, а как же наехать в ответ? – Я почему-то молчу, когда ты разглядываешь инкассаторов или молодых симпатичных охранников. А то посмотрите на него. Сам не без греха тоже, но огребаю я один, как всегда. Артём испепеляющим взглядом посмотрел на меня, и я по-моему даже усмехнулся. Что недовольный такой? Я хотя бы девушек рассматриваю. Хотя когда мы в последний раз видели тех же инкассаторов, я тоже там увлёкся слегка, отрицать не буду. Но там было, чем, реально. Такие высокие, красивые мужчины. А как бронь подчёркивает фигуру? Уху-ху. У одного там такая талия была, бож. Жаль, он к нам спиной стоял. Хотя, может, оно и к лучшему. Было бы странно, наверное, если бы он видел, как мы на него таращимся? Хотя, скорее всего, он бы не подумал ничего плохого. Может, нам просто интересен род деятельности. Или оружие, почему нет. – Инкассаторы хотя бы мужчины. А ты при мне баб разглядываешь. Тебе не стыдно? Сейчас бы стыдиться того, что я дам рассматриваю. Да даже не их самих, а их одежду и украшения. – Не баб, а девушек. И не их, а их платья. – Ты же вроде сексист, нет? Сейчас по лицу кое-кто получит. И к чему это вообще? – Отчасти. Но надо называть всех нормально. Хотя я не смогу объяснить, почему надо, но правда. Есть столько нормальных слов, но люди используют самое стрёмное. Что с ними не так. – У-у-у-у, язык ненависти. У-у-у-у, оскорбляет женщин. Точно довыёбывается скоро. – Тебе сложно использовать другие слова, или в чём проблема? Это как те долбоёбы, которым слишком "долго". Которые вместо "спокойной ночи" пишут "споки" или ещё как-нибудь. Вместо "вообще" "аще". Как много времени они выигрывают? И на что тратят его потом? Занятые люди, наверное. – Пхоблема. – Как хорошо ты в одном слове уместил "Я тупой аутист и не могу поддерживать адекватный разговор". – Хохошо. Хазговох. Мне что, полностью исключить из речи слова с буквой "р"? Он думает, я не смогу? Мне семнадцать лет. Семнадцать лет картавой безотрадной жизни. Я смогу это сделать, и более того – справлюсь с этим на отлично. Что он тогда будет делать, умник? – Вот сейчас. Я очень по-сексистски хочу пошутить про то, что у тебя месячные начались, или что, блять, случилось с тобой. Почему ты вдруг стал таким ебланом, Артём. Его имя я использовал специально, не надо мне здесь. Но если он сейчас скажет "Ахтём" или "вдхуг", я его побью. Но, кажется, шутка про месячные его задела, или почему ещё он сразу решил нормально разговор продолжить. Я вот не хочу думать о нём плохо и считать, что дело именно в шутке. Но что ещё делать. – Господи, просто какая разница, используешь ты "бабы", "дамы" или "девушки". Ты сейчас похож на бешеных феминисток, которые готовы доёбываться до любых слов просто потому что. Потому что в интернете какая-то вышестоящая феминистка написала, что это плохое слово и выражает твоё предвзятое отношение к их полу. Во-от, сразу бы так. Животворящие шутки про месячные. Интересно, они только на парней так действуют, или и на девушек тоже? Хотя, наверное, не стоит говорить об этом сейчас. Мы тут вообще за другим, как бы. – Мы поесть собирались, – решил напомнить я. А то вдруг уже у всех из головы вылетело. Хотя вот ей-богу, если бы не мой желудок, любезно напомнивший мне о том, что я уже несколько часов ничего не ел, я бы тоже так и не вспомнил. Ну, пока бы не подошла наша очередь. Совсем скоро уже, к слову. – Обожрёмся на ночь глядя? – рассматривая меню, спросил Артём. – Мы же не собираемся спать ближайшие четыре часа. Да и давно он у нас о фигуре заботится? Я что-то пропустил? – Да? – Артём так удивился с моих слов, что мне аж доебаться до него захотелось. – А что мы будем делать? – Ну, как минимум два часа на поесть и дойти до дома. Ещё два часа на что-нибудь. – М-м. Будешь развлекать меня всё это время? Что-то не нравится мне вот такие его фразы (ещё и таким тоном) после тех разговоров про то, что у него начинает влечение просыпаться. С другой стороны, я немного рад. У кого-то сегодня, возможно, будет секс. М-м-м. Повод для радости. – Ага. Ты только скажи, как. А то я только один способ знаю, и вдруг ты его не оценишь. Просто если правда непонятно, что ещё можно с тобой делать. Ладно, шучу. Скорее, опять будем разговаривать о какой-нибудь херне. Разговоримся на два часа, а там и спать можно будет лечь спокойно. Ха-ха. Заказы собрали так быстро, что я аж удивился. Типа вау, так бывает вообще? При том, что готовых штук на стенде лежало не так уж много, это правда удивляло. Но и радовало ещё. Можно не стоять тут, а пойти, занять спокойно место и разговаривать о своих стрёмных вещах дальше уже более-менее уединённо. Не то чтобы я считал, что кому-то реально интересно и нас будут подслушивать. Но услышать в целом могут, а я не люблю, когда так. Хотя не то чтобы это было важно (как будто смогут донести до матери или Отто), но всё равно как-то это не очень приятно. Конфиденциальность. Люблю использовать умные слова, даже если они не к месту. – Блин, скорее бы сентябрь и учебный год, – вздохнул Артём, отодвигая стул и садясь. – Хочу бухать и трахаться, как раньше. Я даже посмотрел на него – понять, шутит он или нет. Вроде и да, а, вроде, и голос такой серьёзный. Артём ничего не забыл, нет? Если он и правда не прикалывается сейчас. Но правда странно. Сейчас бы ждать начало учебного года ради вот такого. Бухать и трахаться, отлично. – А экзамены? Или он забыл, что десятый класс уже всё, кончился, а последний этап школьной жизни обычно подразумевает под собой одну дикую хуйню в виде ЕГЭ и прочего дерьма? Я напомню. – В свободное время. – Главное – правильно расставить приоритеты. – Нет, а в чём проблема? – он правда не понимал. – Это же не конец жизни. Всегда можно будет пересдать. – Это, знаешь. Как люди, которые трижды пытались получить высшее образование, или ещё больше раз, но так же вечно отчисляются или типа того. – Связь не уловил, – подумав немного, сказал Артём. – Так же будешь потом до тридцати пересдавать экзамены и типа "Ой, да что, это же не конец жизни". Хотя я говорю так, будто высшее образование крайне необходимо сейчас. Хотя если Артём уже серьёзно решил, куда подастся после своего освобождения, и туда нужна вышка, то ясное дело, что у него вариантов нет. Хотя он разве не в шарагу идёт? Получать среднее специальное. Которое, как нам затирала Нина Михайловна, иногда даже лучше, чем высшее. Но вообще, по сути, я не тот, кто должен ебать кому-то мозги с этим. А то что-то я сам не сильно разбежался заниматься высшим образованием и прочим. Хотя если Отто скажет.. Но он же ещё не сказал? Аха-ха. Может, тоже разрешит устроиться куда-нибудь, где не шибко нужны мозги или какие-то особые знания, и жить себе спокойно? Как он сам. Торгуешь себе оружием и нормально. Ходишь иногда в качалочку, говоришь там людям, что делать надо, и тоже хорошо. Красота же? И по деньгам нормально. Фитнес-тренеры и у нас живут в шоколаде, а в Европке так вообще. Другое дело, что туда не пробьёшься, и легче пойти на сталелитейный завод.. Ой, всё. Я придумал. Буду сталелитейщиком. Для этого же не надо учиться? Ну, раз туда эмигрантов берут, то один хуй, что нет. Ну и всё. Красота. – Ты шутишь, что ли? – как ни странно, Артём даже не злился. – Мне батя лицо сломает, если я не сдам в этом году или не в.. Ну, не через следующий год, а через ещё один. В армии к ЕГЭ как-то не поготовишься. Да правда что. Там вообще как, только с физической подготовкой дрочат, и всё? Никаких лекций, ничего такого? Умственная работа нахер никому не нужна? Я просто не в курсе. Сейчас бы, будучи парнем, не знать, что люди делают в армии. Ну, согласно шуткам, чистят картоху и дороги от снега. Изматываются на тренировках, учатся маршировать, стрелять.. Что ещё? Только вот одно меня волнует – какая ещё нахер армия? – Тебя же не возьмут. Если даже меня нахуй в военкомате послали. Сказали "У-у-у, ебать, не, сиди дома". Ладно, по сути, если совсем всё плохо будет в стране или где на границах, меня могут и призвать, но так чтобы идти в армеечку после школы, я не годен. Даже не знаю, радоваться или нет. Хоть какой-то прок мне с моих страданий есть. Но Артём посмотрел на меня так, будто я какую-то хрень дикую сказал сейчас. Но правда же, нет? Он психопат, а от успокоительного бессонница начинается. Его же нельзя помещать в плохие условия. Хотя тут, кажется, самое место для шутки про Рашку-парашку и что здесь всем похуй. И медицинский осмотр – это осмотр, а не обследование, видите ли. Хотя Артём же приносил тогда заключение от психиатра, нет? При мне показывал его той бабе. Отдельно даже проговаривали, что он еблан, у него всё плохо, ещё и выпилиться пытался как-то раз. Таких не должны в армию брать, ну алло. – Вот так же на меня тётка в военкомате посмотрела, – указав на своё лицо, сказал Артём. – Я ей даже показал специально: вот, у меня психопатия, мне нельзя. Она так глянула. "Ну ты на успокоительных сидишь, да. Ничё, ещё годик посидишь". Пиздец, блять. Вот уж правда. А потом он там застрелит кого-нибудь в порыве страсти, или ещё что-нибудь натворит, и все будут потом вздыхать: "А как же так??". Хотя если вот так его послушать, не кажется, что он сильно расстроен тем, что его признали годным (е-е, годнота). Ну, при том, что он хотел пойти, в какой-то мере, понятно, почему он не расстраивается. Но мне его сложно понять, если честно. Ковальский слишком много историй рассказал про армеечку, чтобы я спокойно относился к желанию Артёма идти туда. Да и вообще кого угодно. В классе как минимум два человека ещё таких. И просто – что, блять? Что с вами не так. – А насчёт попытки суицида они ничего не сказали? Артём глубоко вздохнул, поджав губы. Видимо, тема была не очень хорошей для обсуждения, но что поделать. Нечего было хернёй страдать. Сам виноват теперь. – Скорее всего, мне просто не будут давать оружие. Так, как бы, с ебланами и делают. То есть, например, Ян сирота, ему в армии первые три месяца автомат в руки не давали даже. Я слегка не понял, как эти две вещи могут быть связаны, но вообще, я даже не мог сказать, что меня больше смущало в его словах. Что Ян сирота или что ему из-за этого отказывались оружие на руки выдавать. Наверное, всё же, первое. Просто когда ты доморощенное растение (ну, в какой-то мере) слышать такие вещи как-то дико. Стесняюсь спросить, а что с его предками случилось? Не моё дело, конечно, но просто интересно. Не часто сталкиваюсь с сиротами, и всё такое. – Потом поняли, что он адекватный, – продолжал Артём, – и тогда уже начали. Сперва, конечно, заебали всякими тестами, всё такое. Меня, наверное, вообще освободят от этой хуйни. Ну, не пойми меня неправильно, так будет лучше для всех. А то мало ли там что. С предохранителя не снял, а потом он случайно сам слетел, или как там это всё работает, и пока, Артём или кто-нибудь другой. "И не стало пацана". Ушёл в армию, называется. Эх, вот же он грустить будет, когда ему в армии скажут "Хуй тебе в рыло, а не автомат". Так грустить будет, что стащит оружие и перестреляет там всех. Хах. Ладно не смешно. Но я сейчас вот подумал. – Что вообще в армии делают? – Как что? – Артём даже не издевался, вау. – Страдают. – Это не смешно. – А кто смеётся-то? Мы говорили недавно с одним парнем, со мной на стройке работает. Ты там с парнями общаешься, да..? Ну я тебя понял. Ладно, шучу. – Его в армии отправили на вещсклад, ну, выдавать на руки всякую хуйню, одежду в том числе. Майки, трусы. Насмотрелся там на голых мужиков. М-м-м, вот так страдание. Ну, в смысле, Артём же про это после упоминания страданий заговорил. Хотя что-то мне подсказывает, что тому парню и правда не очень понравилось. Хотя я слишком утрирую и, скорее, ему было простое, человеческое похуй. Просто принято как-то опошлять такие вещи. Хотя какой-то друг Ковальского как-то жаловался ему, что заебался быть массажистом. Столько бабок повидал, что теперь вообще не встаёт – даже на свою девушку, хоть и красивую. Хотя это разные вещи, наверное? Ну и от человека зависит, от впечатлительности. Кто-то ест спокойно, когда порнуху смотрит, а кто-то даже читать ни о чём остреньком не может во время еды. – Вот отправят меня тоже. Насмотрюсь и вернусь потом с вот таким влечением, – Артём махнул куда-то в сторону пола. Даже не знаю, на кого ссылаясь. – Просто вернись, для начала. Желательно со здоровой селезёнкой, обеими почками и без эпилепсии. И без других травм. Мы, конечно, можем и не увидеться после его отъезда, и какое мне дело, казалось бы, но я просто не хочу, чтобы он страдал. Не знаю, конечно, насколько тяжело жить без селезёнки или с одной почкой при современной медицине, но вот эпилепсия – это точно хуйня. Или дистония какая-нибудь, как у меня. Или другие проблемы с головой. Артём же и так пришибленный уже, и не раз. И кто знает, какой раз будет контрольным. – Блин, а, – прошипел он. – Тебе надо было всё испортить? Я уже распланировал всё. Это даже не было особо смешно, если честно, хотя мы с матерью тоже так иногда шутили. После того, как меня сбила машина, если я шёл куда-то один, она часто говорила мне перед уходом: "Под машины не бросайся". И я так же фыркал: "Ну ма-а-ам, ну ты чего. Чем я тебя так обидел, уже под машины попрыгать нельзя". Типа это смешно, ага. – Да ладно, – тут же начал успокаивать меня Артём. – Может, меня ещё не возьмут. Это как у кого-то там было. Что он не поступил никуда, и тоже хотел в армию пойти, просто чтобы от него отъебались, а его не взяли. В больницу положили, подержали, отпустили и всё. Так и не увезли потом – ни летом, ни весной. Может, и со мной так же будет. – Да какая разница, если тебя вообще не должны брать туда? – Да почему ты так нервничаешь-то? – явно что-то заподозрив, спросил Артём. – Ничего плохого не случится. – Ковальский не рассказывал тебе.. – Да-да, – он раздражённо отмахнулся, – как чувака застрелили, когда забыли снять автомат с предохранителя, или ты про того с отбитой селезёнкой? – Случай с эпилепсией ещё есть, – напомнил я. – Ковальского послушать, так из дома опасно выходить. Как будто он не прав. Я вот как-то из дома вышел, и меня машина сбила. А мог бы остаться у себя в комнате, и кто знает, может, не сидел бы тут с тобой сейчас. – Нормально всё будет. Отслужу, и потом пойду в свою шаражку. Вот правда, что не так с людьми, которые хотят пойти в армию? Это типа весело или что? Зачем вам туда? Интересно, да, мне тоже интересно, но ёб твою мать. Это же так опасно. – Тебе не страшно? Хотя и так понятно было, но я уточню. Может, Артём обдумает и изменит своё отношение к этому? – Неа, – он вообще так легко говорил об этом, как будто вообще хуйня какая-то. – Это знаешь, как бы. Когда тебя пугают историями. А потом ты приходишь, и всё не так уж и плохо. – Это явно не тот случай. – В любом случае, я уже готов к худшему. Что либо не вернусь вообще, либо с отбитыми органами. Но ты же будешь по-прежнему любить меня. Заебал ко мне подкатывать, вот правда. – Не мёртвого. Артём выругался. – Ну понятно всё. Я знал, что тебе только это от меня и надо. – Что – это, блять? Не, понятно было, на мотив какой шутки он издевается, но это же вообще срань какая-то. – Эм, – Артём сам не подумал. – Живость? – Живость, блять, да. Люблю живость. – Ой, да иди ты. Чего доебался, я не понимаю. Как же не поиздеваться над людьми. Тем более, когда они такую хрень несут. М-м-м.