Тётя Мэй и Бойфренд Её Племянника

В конце концов Питер приходит к неутешительному выводу. Самое ужасное во всей этой ситуации – совсем не то, что им приходится притворяться парочкой перед тётей Мэй (и пытаться переубедить Мстителей, которые, ну конечно, тоже решили, что у них с Дэдпулом любовь-морковь). Самое ужасное – то, что они действительно ведут себя как парочка. В плане поцелуев… и всего прочего. Ладно, может быть, есть кое-что ещё хуже – например, то, что Питер вроде как не против всего этого. Ему даже самую малость нравится Уэ… – Эй, Пити! – орёт Дэдпул и размахивает оторванной рукой. Собственной оторванной рукой. – Сыграем в бейсбол? Ни черта ему Уилсон не нравится, забудьте! Питера сейчас вырвет прямо на надёжно связанного преступника.

***

– Так, выходит, вы собираетесь провести выходные в Канаде, – медленно повторяет тётя Мэй, пугающе спокойно опуская на тарелку нож. – Сделаю вид, что поверила. – Тётя… – полузадушенно начинает Питер, но она только машет рукой: – Слышать ничего не хочу! В понедельник ты должен быть в колледже. И да… вы же предохраняетесь? Питер глухо стонет. – Если бы моё сердце не принадлежало Пити, я бы влюбился в вас без памяти, Горячая Тётушка, – высокопарно заявляет Уэйд и прижимает ладонь к груди. Тётя Мэй хохочет, тётя Мэй отмахивается от него, как от любимого, но надоевшего ребёнка, тётя Мэй что-то отвечает. Питер её не слышит. …Питеру вроде как сейчас в любви признались, да? Питер не может перестать глупо улыбаться.

***

Они действительно зависают в Канаде. Формально им нужно просто отыскать шестёрок Озборна и – нет, Дэдпул, убивать их нельзя, даже немножечко, даже на полшишечки, и не лезь ко мне со своими слюнями, пока мы на задании! – доставить их в Башню. По факту Уэйд тащит его в очередную забегаловку с мексиканской кухней, отличающуюся от Нью-Йоркской лишь тем, что болтовня здесь – адская мешанина английского и французского. Наверное, все канадцы такие же больные на голову, как Дэдпул, решает Питер, когда его пытаются придушить за разлитый кленовый сироп. – Мы спасли нашу принцессу! – вопит Дэдпул, в буквальном смысле раздавивший собой незадачливого патриота, и скалится: маска у него закатана до переносицы, так что видны шрамы на губах и крошечный лоскутик нетронутой чистой кожи на щеке. – Мы заслужили награду! Питер залепляет ему рот паутиной и сваливает вместе с Уэйдом подальше, пока эти ёбнутые канадцы не решили, что американский супергерой станет отличным гарниром к национальному блюду. И если потом тётя Мэй получает кучу селфи с незнакомого номера (селфи с Пити, ещё селфи с Пити, селфи с попкой Пити, какие джинсики, детка, селфи с тако, селфи с отруб… о-о-оу, нет, это не для глаз Горячей Тётушки), Питер в этом не виноват!

***

Всё хорошо. Всё просто прекрасно – настолько, насколько оно вообще может быть: они играют в отношения (и Питер с ужасом понимает, что это всё меньше и меньше похоже на игру), таскаются на миссии, отговариваясь работой у Старка, раз в неделю Уэйд приходит на обязательный ужин в компании тёти Мэй, и они оба – оба – даже умудряются не палиться, и Питер вроде как… Питер вроде как привыкает к этому, понимаете? К Уилсону оказывается удивительно легко привязаться – даже несмотря на то, что он всё ещё больной ублюдок. Питер только не усваивает одну простую истину: когда всё только-только приходит в норму, жизнь обязательно выкидывает коленца и виляет перед тобой жирной задницей. Уэйд просто не отвечает на его сообщение. Вообще-то он пиздливый до жути, но вечно то теряет телефон, то вообще решает, что его накрыло очередной галлюцинацией… В общем, Питер не переживает: у Питера через неделю важный тест по химии, и тонны уравнений реакций не собираются ждать. Так что он обращает внимание на необычную, пугающую тишину только на следующий день. Вернее, не так. Просто следующий день – четверг, а по четвергам Уэйд Уилсон всегда приходит на ужин с фирменным финиковым пирогом тёти Мэй (похоже, он вообще единственный, кому этот пирог реально нравится). Но в этот четверг он не появляется. – Питер? – обеспокоенно спрашивает его тётя Мэй, тётя Мэй в белом, очень уютном фартуке, тётя Мэй, стоящая с блюдом с пирогом в руках. – Что-то случилось? Что-то с Уэйдом? Питер ничего не отвечает – только яростно давит пальцем на экран смартфона, будто от этого на тысячном вызове пойдут длинные гудки, и автоответчик перестанет советовать настойчивому звонящему сходить на хуй, потому что абонент занят чем-то пиздецки важным. Хорошо, поначалу он только злится: ну, знаете, Уэйд мог бы завести будильник, например; он чудовищно непунктуален, вполне возможно, что по дороге он ввязался в какую-нибудь драку, и теперь… Но он всегда пишет Питеру смс-ки – дурацкие смс-ки, которые Питер по большей части удаляет не открывая, потому что там почти наверняка фото члена, или идиотское селфи, или нарисованная на латте из старбакса задница (очевидно, её прототипом служит задница самого Питера). Не особо-то его интересует, какой дебильный фильтр в снэпчате Уэйд опробовал на этот раз – но это, понимаете, такой сигнал, напоминание такое: вот я, всё о’кей, Пити, не парься, а теперь, может, займёмся сексом по телефону? В трубке – мёртвая тишина. – Прости, тётя, – тихо говорит Питер, медленно убирая телефон. – Я, пожалуй, загляну к нему. Так и не добавленное «может, что-то случилось» сжимает ему горло. Исключено! Это же Уэйд блядский Уилсон, мистер я-могу-перерезать-вам-глотки-и-подрочить-на-это, да что могло произойти С НИМ? Питер так торопится, натягивая костюм, как будто от него зависит судьба вселенной. Блядь, Уэйд, где тебя может носить? Первым делом он проверяет квартиру Уилсона. Нет, это даже не квартира – это, мать его, клоповник самый настоящий, здесь воняет так, будто что-то сдохло (и это, зная Уэйда, вполне может оказаться правдой), у Питера моментально глаза начинают слезиться. Но, чей бы труп ни был спрятан под горами мусора, Уэйда здесь нет. И даже записки – дурацкой девчачьей записки с по-детски скачущим вверх-вниз почерком – нет. Это очень, очень, очень плохо. Питер тратит несколько мгновений на сражение с собой. Но потом всё же достаёт смартфон и со вздохом говорит, когда на вызов отвечают: – Привет, Тони. Мне нужна твоя помощь.

***

– Что ж, – много позже говорит Тони Старк с присущей ему меланхолией (такое спокойствие во многом объясняет не первая и даже не третья стопка коньяка в его ладони). – Признаться, для нас всех этот вариант был бы попросту идеален – проблема решилась сама собой, Болтливого Наёмника нет, можно… Стив едва успевает поймать Питера за плечи и предотвратить отчаянный рывок. – Тони шутит, – говорит Кэп так кисло, что сразу становится ясно: такие шуточки он выслушивает постоянно. Может быть, даже в постели (и вот об этом Питер думать не хочет). Тяжёлые руки Роджерса не позволяют Питеру даже дёрнуться. И это хорошо. Он что, всерьёз собирался заехать Тони в морду? Из-за Дэдпула? Несомненно, у каждого, кто знаком с Тони-я-вертел-вас-всех-Старком, найдётся повод заехать ему в морду. Но это слабенькое утешение. – Если вы не собираетесь помогать мне, я пойду один, – ровно говорит Питер. Если бы у него были когти, как у Росомахи, он уже вспорол бы нахер это дизайнерское кресло. Но у него есть только паутина – всего лишь паутина. У Тони глаза становятся вдруг серьёзными. Питер ждёт подъёбки, да даже откровенного «вали, мы не станем рисковать собой ради Дэдпула», Питер ждёт чего угодно. – Джарвис, координаты, – отрывисто произносит Тони Старк и даже – невиданное дело! – отставляет в сторону коньяк. Потом смотрит на Питера, и от этого тяжёлого взгляда Паркеру натурально жутко. – Мы вытащим его задницу из того дерьма, в которое он угодил, – вкрадчиво произносит Тони. – Но под твою ответственность. И если у твоего парня окончательно съедет крыша и он решит насадить на свои катаны парочку Мстителей… – Я понял, – решительно прерывает его Питер и сжимает зубы: паучье чутьё скулит и воет, требуя не тратить ни секунды. – Он ничего не сделает. Он меня… «Любит», – думает он и горько прикусывает губу. Вслух не заканчивает, но всем всё понятно и так. Кэп переглядывается с Тони, пожимает плечами и встаёт на ноги. – Нам нужна будет помощь. Придётся подождать остальных, но Джарвис уже отправил им сигнал, – говорит он, похлопывая Питера по плечу. – А пока, может, хочешь кофе? – Могу плеснуть туда коньячку, – тут же вворачивает Тони, скалясь. Стив смотрит на него с непрошибаемым, каменным спокойствием. И – немыслимо – Тони Старк сдувается. – Ладно, ладно, – ворчит он, – не спаивать детей, я помню, Кэп. Хотя Питер, на деле, не отказался бы от стаканчика чего покрепче. Хотите знать, что произошло? Он, честно говоря, до конца не понял и сам. Ясно одно: Уэйд Уилсон, Мёртвый Бассейн и его, Питера, фиктивный парень, в огромной заднице. Вроде как взят в заложники. Или в заложники берут, когда хотят потребовать что-то взамен? Тем, кто забрал Дэдпула, не нужны ни деньги, ни власть, ни головы Мстителей. Им нужен Уэйд. И Питеру… Питеру, блядь, очень, очень страшно. Потому что те, кто смог схватить Уэйда Уилсона... – Ну, Паучок, пойдём вызволять нашу Мэрилин, – ухмыляется Логан, почёсывая щёку. Питер как-то запоздало вспоминает, что Росомаха вроде как друг Уэйда – по крайней мере, был им. А значит, именно он знает о Дэдпуле намного больше, чем написано в профайле Щ.И.Т.а. – Кому и зачем он мог понадобиться? – спрашивает Питер уже в пути, отчаянно нервничая и сжимая собственные колени. Логан пожимает плечами и разом мрачнеет. – У меня есть пара догадок, – неохотно говорит он, – но, боюсь, Уилсон открутит мне голову, если я тебе расскажу. Питер вздыхает и сдаётся. – Почему ты вообще делаешь это? – спрашивает его вдруг Логан. Питер осоловело моргает. Только хочет открыть рот, но Логан, обычно неразговорчивый, перебивает его и добавляет: – Насчёт ваших… отношений, – уголок его рта презрительно кривится, – даже не заикайся. Только такой идиот, как Уилсон, мог решить, что вы встречаетесь по-настоящему. Меня мало волнуют причины этого розыгрыша – а вот почему так подорвался, Паркер? Питер вздрагивает: тайна личности, помните? – Потому что я не могу позволить человеку страдать, даже если этот человек – Уилсон, – хмуро отвечает Питер. Логан хмыкает. – Когда спрошу в следующий раз, придумай оправдание получше, – лениво говорит он и с отвратительным скрежещущим звуком чиркает адамантовым когтем по крошечному окошечку вертолёта. – И, кажется, мы на месте. – Кое-что ещё, – говорит Кэп очень серьёзно (Дэдпул непременно ввернул бы, что чертовски сложно оставаться серьёзным в обтягивающих голубеньких лосинах). – Нам нужен план. Мы не можем просто ввалиться туда и… ПИТЕР! Питер выныривает из вертолёта, не дослушав, и планирует прямо на крышу здания, в котором держат Дэдпула. И Логан, присоединившийся к нему секундой позже, ухмыляется как-то хитро-хитро, будто видит в этом действии Питера что-то своё (обязательно не слишком-то Питера устраивающее). Но благоразумно молчит. – К чёрту планы, – хрипло говорит Питер, поправляя маску и вглядываясь в небо: Тони Старк с такого расстояния кажется крохотной точкой. – Нам просто нужно забрать Уилсона. Даже если по частям. Срастётся – Уэйду не привыкать. И Питер обязательно, обязательно даст ему по морде. За то, что заставил волноваться. За то, что не смог предупредить хоть как-то. За то, что… За то, что хриплый питеровский выкрик «Не убивать!» тонет в зверином рёве боли охранника, которого Логан только что покромсал на шаурму.