Кровавые Мемуары

      Как я уже говорил недавно, для меня будто началась новая жизнь. Первую ночь в доме Джонни я провел без всяких переживаний и страхов. Что уж тут скрывать? Я давно так сладко не спал и проснулся с отличным настроением. Здесь я был в безопасности и мог ощутить ту заботу, который был лишен. "Спасибо" Ральфу! Ублюдок! Он отнял у меня мое детство!!! Для меня было праздником позавтракать с Джонни. Первое, о чем он меня спросил, так это как мне спалось. И я сказал, что спал хорошо. Речь во время завтрака зашла о нашей общей проблеме. Я думал, что проблема только у меня одного, но оказалось, что у Джонни тоже хватало неприятностей. Для него, как и для меня, не было секретом, что его начальник был другом Ральфу, моего родному отцу. Мы оба с ним знали один секрет его начальника. Тот был геем (Уууууххх...как я ненавижу всех этих "левых"), а помимо этого, как мне сказал Джонни, еще и коррупционером. Я тогда не знал, что это такое. С его слов я понял, что это значит "продажный человек". Его начальник мистер Пигмен отпускал всех отморозков, воров и грабителей, если те ему платили за свое освобождение, а Джонни их каждый раз ловил и представлял улики на их арест. Все оказалось напрасно. Уголовники оказывались снова на свободе и Джонни просто разводил руками от безысходности. Но пробил час, как он сказал однажды. Но мне было все рано на этих людей. Они ничего мне лично не сделали. Я был одержим желанием расквитаться с Ральфом и Браяном. Им двоим грозило пятнадцать лет тюремного заключения. Мало!!!! Я бы на месте Джонни кастрировал бы их!!! Так что я хотел большего. Я хотел, чтобы Ральф и его брат сгнили в тюрьме!!!! Джонни я рассказал, как Ральф исполосовал мне спину ремнем и что в смерти моей матери повинен он же. Я рассказал во всех подробностях, как Ральф бил мою бедную маму, издевался над ней, оскорблял и насиловал на моих глазах. С каждой такой историей Джонни становился мрачнее и мрачнее, а потом он и вовсе прорычал, что засадит Ральфа пожизненно за решетку. Вот уж не думал, что такие подробности заставят его озвереть. Он перечислил все преступления, что совершил Ральф, не забыв упомянуть и доведение до самоубийства. Я и забыл, что недавно пытался покончить с собой. Но нужно было ждать около недели. Джонни сказал, что брат пообещал прислать своих людей, чтобы прикрыть всю эту содомскую лавочку. Только я одного не понимал - почему он раньше этим не занялся, если его брат такая важная шишка в юриспруденции? С такими связями он давно мог бы навести здесь порядок. Не понимаю, либо ему было все равно, либо...даже не знаю. Спросить у него об этом я не стану. Не мое это дело.       Я никогда не был знатоком раскрытия преступлений, но про улики слышал часто. Это меня встревожило, так как я смыл все улики с себя. Меня это заставило напрячься. Без улик не будет доказательств вины, а мои показания спишут на бурную подростковую фантазию. Надо быть полным психом, чтобы иметь такие фантазии. Я фантазировал о Калифорнии, но никак не об этом. Однако мои волнения на счет улик были напрасными. Джонни сказал, что улик достаточно на моей одежде, в какой он меня застал тогда на крыше небоскреба. Теперь я мог успокоиться. Но еще больше для меня было счастьем, что мне не придется возвращаться в отцовский дом. Джонни на время поселил меня у себя. О, это самое лучшее, что могло случится со мной в последнее время! Я о таком мог только мечтать. Хотя я и так об этом мечтал и к Джонни я привязался, как к родному человеку. Он единственный, кто заботится обо мне, после смерти мамы. Что же касается моей мамы, то его больше расстроила ее смерть, нежели мои неприятности. Оказалось, что он хорошо знал мою матушку, и был в нее влюблен, но она выбрала Ральфа. Я не знал! О, знал бы если тогда, то сделал все возможное, чтобы она бросила Ральфа и вышла замуж за Джонни. Он бы стал для меня отцом, и я бы называл его папой, нет, папочкой! Пока Джонни о чем-то думал, я грезил о том, как однажды Ральфа посадят в тюрьму, я получу свободу от него и меня усыновит Джонни. Если он это сделает, я готов буду поклясться ему быть послушным сыном и сделать все, чтобы он мог мной потом гордиться. Но это не единственные грезы о моем будущем. Я видел в своих мечтах, как мы вместе ездим на рыбалку или охоту, как вместе копаемся в машине, ходим в магазин и проводим время, как бывает у отца с сыном. Моей самой любимой грезой были посиделки у вечернего костра, он рассказывает мне о своей жизни, дает советы, а потом наливает мне в походную кружку чай с лесными, лечебными травами, и ждет моих историй. Но это только мечты, а говорят, что они, хоть и не все, но исполняются. Посмотрим, что будет. Если Джонни позволил мне жить у него, то я не далек от этого. В школу я пока не хожу, и это хорошо. Оставаясь один, меня одолевают воспоминания обо всех кошмарах, которые не скоро забудутся. Чтобы не отстать от класса, Дженнифер приносила мне домашние задания из школы и вместе мы делали уроки. Так что я был окружен заботой и семейным теплом. Я все реже пишу о своем прошлом. То нет времени, то настроения! Я устаю в последнее время, но ни на что не жалуюсь. Скоро напишу еще и, думаю, оно будет побольше этой скудной писанины.