Глава 42.
1 мая 2024 г., 16:15
Летний лагерь можно назвать одним из самых лучших мест для отдыха, особенно, когда дома твои опекуны над тобой издеваются. Я вспоминаю свой отдых в лагере как большой глоток свободы. Хоть и приходилось там жить по расписанию, но я был всем доволен. Я вкусно и сытно питался, меня не заставляли вставать до восхода солнца для труда, не наказывали голодом и не отнимали личные вещи. Рядом была моя любимая девушка, с которой я каждую ночь тайком от вожатых и других занимался любовью. Я не забыл о своей мечте. Я спал и видел себя в Калифорнии, а со мной рядом Дженнифер. Но так уж в жизни случается, что все хорошее рано или поздно заканчивается. Так и мое счастливое лето в детском лагере подошло к концу. Пора было возвращаться домой. Дети и другие подростки радовались этому, но не я. Я знал, что как только вернусь, то всё начнётся сначала. Кэтрин опять будет будить меня до восхода солнца, заставит выполнять всякие послушания, станет кормить отвратительной едой, а в случае малейшей ошибки строго накажет. Как же я не хотел ехать домой! Чем ближе был мой дом, тем горестнее мне становилось. Я думал выпрыгнуть из автобуса и бежать без оглядки куда угодно, только бы не домой. Даже моя любимая Дженнифер не могла мне помочь в ту минуту. Но автобус высадил меня на моей улице напротив дома. Я стоял и смотрел на эту дыру вечного послушания, неволи и недовольства. Кэтрин и ее подкаблучник уже там. Не стоит угадывать, что меня ждет, как только я перешагну порог дома. Кэтрин встретила меня со своей мерзкой, слащавой улыбкой, которая меня всегда раздражала. Вместо доброго приветствия она на меня повесила гору домашних хлопот. Да, ничего другого я не ожидал. Вернулся, называется, домой! Голодный и подуставший с дороги я сразу взялся выполнять ее поручение. Я в душе клял ее, обзывал самыми мерзкими словами, но ей это было бы только на руку. Чем сильнее я ее ненавидел, тем жестче она со мной поступала. Хуже было то, что на наведение порядка в доме после трехмесячного отсутствия она мне выделила только час. Видите ли, она пригласила своих подружек-склочниц, перед которыми ей надо похвастаться своим отдыхом в Европе на деньги, которые она украла у меня. Я и так молча выполнял все, что она мне поручила, но даже этого ей было мало. Я прекрасно понимал, что она хочет сделать мою жизнь невыносимой. Только я начну убираться в гостиной, как она зовет меня что-то убрать на кухне, не дав закончить начатое. Так она меня в течение часа и дергала, и я в итоге не смог уложиться в отведенный мне час. И какое наказание меня ждало? Лишение еды на весь день, а за дерзость и домашний арест. Да, я посмел дерзить ей, а точнее опровергнуть ее ложь, когда она сказала своим подругам, что деньги на отдых в Европе сэкономила со своей пенсии и пенсии Глена. Я громко сказал, что это на мои деньги они устроили такой красивый отдых. Разумеется, мне было велено сидеть в своей комнате, и моим словам никто не поверил. Она снова лицемерила и притворно причитала, как устала от меня, какой я неблагодарный, а она вся из себя такая мученица. А что мне оставалось делать? Молчать и глотать всю эту жестокость и несправедливость. Поэтому детский лагерь был для меня раем, из которого я был вынужден вернуться на землю. А как же моя мечта? Раз Кэтрин знает о моем заработке, то я не имею ни малейшего понятия, как выкрутиться. От своей мечты сбежать в Калифорнию я никогда не откажусь. Ведь моя бедная, покойная мама сама меня благословила туда уехать, и я не могу ее подвести. Она хотела видеть меня счастливым. Она помнит, с каким интузиазмом я брался за любой заработок, чтобы накопить на дом в Калифорнии. Вот только я теперь не знал, что мне делать. Кэтрин не позволит мне копить деньги. Она будет их отнимать у меня и тратить на себя. Или же все, что сошью, она будет сама продавать. Я не знаю, как мне быть. Она не дает мне и минуты свободного времени. Я снова живу по суровому, спартанскому режиму и питаюсь такой едой, что даже собака это есть не станет. Я не удивлен, что Ральф и Браян были такими чудовищами. Я сам могу стать чудовищем от такого к себе отношения. Но я держусь до последнего. Только Дженнифер меня и спасает от этого. Только когда она рядом со мной, я понимаю, что не одинок. Она каждый день приносит мне в школу разную еду тайком от своей матери. Я готов мою Дженнифер после этого на руках носить. Она знает, как мне тяжело, и помогает, как может. Если бы не моя Дженнифер, то я бы натворил делов, о которых потом жалел.
Снова настроение на нуле, стоит вспомнить Кэтрин. Хорошо, что это написано на бумаге, а бумага все стерпит. Выговорился и стало легче, но не сейчас. Эх, покажись бы сейчас Кэтрин на пороге моего дома, она бы бежала отсюда со своим радикулитом и больными ногами не хуже марафонца. Когда я о ней вспоминаю, то в мыслях желаю ей мучиться от деменции в какой-нибудь захудалом доме для престарелых.
