Недопёсок.

Под руку с ним вы покинули квартиру, и в нем оказывается точно так же много противоречий. Вчера он угрожал тебе, а сегодня улыбается. И есть в этом поведении привкус знакомого. То, что слишком напоминает о нем. Он открыл тебе дверь машины, и ты удобно устроилась на заднем сидении, словно так и должно быть. Через минут сорок вы оказались где-то загородом, среди красивого соснового леса. Большой дом из сруба, идеальный газон и много света. Ночной лес и ты одна, среди бандитов. Слишком киношно, что хочется ударить себя по лицу. Очнутся и понять, что же все-таки происходит на самом деле. — Проходи, — он все так же подает тебе руку в дом, — надеюсь тебе нравится здесь. — Красивый дом, это твой? — замечаешь, как он дышит, тихо и спокойно, его взгляд каждый раз возвращается к твоим глазам. Ты пытаешься быть вежливой и улыбаться больше чем нужно. — Да, решил, что нужно иметь место куда можно сбежать от суетливости города, — в этой фразе ты узнала того Вениамина, что в первую встречу. Умного, вежливого и обходительного, только вот на самом то деле ты знаешь кто он внутри. Зверь. — Но все же, Вениамин, зачем я здесь? — брюнет коснулся твоей спины, сопровождая тебя внутрь гостиной, позволяет слегка прижать тебя к себе. И ты чувствуешь его размеренное дыхание, и хочется научиться точно так же жить. Не взрываясь, спокойно. Садишься на диван, он наливает себе стакан виски. — Будешь? — указывает ладонью в сторону бара, где расположился графин с ярко янтарной жидкостью и открытая бутылка вина. — Виски или вино? — Вино. Он проигнорировал твой вопрос и лишь продолжил своё занятие. Снял с себя пиджак, закатал рукава рубашки и расстегнул несколько верхних пуговиц. И дышать стало сложней. Вы с ним даже близко не на одной орбите, он твоя противоположность. Где-то на разных полюсах. Но он увлекает, играет. По-другому. Не так как Вадик. Пленит в свои оковы. Протянул тебе бокал красного сухого. И вспомнился вечер в особняке. Когда ты взорвала взгляды и когда Вадим почти убил тебя. Тогда было интересно, сейчас хотелось бы сбежать. Вениамин сел напротив тебя, открывая взору твоё личико. Изучал. Ему нравилось твоё смущение, непонимания, но отнюдь не страх. Его интересует в тебе то же что и Вадика. Твоя смелость. Ведь что за девчонка, которая смеет быть на ровне с ним? — Я хочу понять тебя, — парень слегка наклоняет голову, делает маленький глоток крепкого напитка. — В смысле? — Ты хорошая актриса, это по тебе видно невооруженным взглядом. Только вот, — он хмурит взгляд, — непонятно одно. Кто для тебя Вадик? — Я не понимаю…- внутри разжигается ураган, взрываются планеты, но виду не подаёшь. Ведь если ты расколешься перед ним, Вадик убьет тебя в прямом смысле этого слова. Не то чтобы это как, то пугало. Но хотелось доказать этому нахалу бандиту, что ты стоишь гораздо больше чем он думает. — Ну как, Дашенька, ты же его так, — делает акцент на этом, — защищаешь, смотришь, касаешься. Это не просто. — Он сделал меня той, кто я есть сейчас. Думаю, это влияет на моё отношение, — ты подвигаешься ближе к нему, слегка улыбаясь и пытаясь убедить его в своем спокойствие. — А что думаешь ты? — Я думаю, что ты заигралась. Я думаю, что Вадим таки ближе для тебя, чем ты говоришь. И я больше не уверен в том, что в нужный момент ты сумеешь его предать. — И что теперь? Убьешь меня? — твоё вопросительное выражение лица его веселило и в тот же момент удивляло с каким спокойствием ты это произносишь. — Боже упаси, — парень хлопает и сжимает ладоши, — зачем мне это? — ухмыляется так, что ты понимаешь все без слов. — По крайней мере сейчас. — Вы, бандиты, находите всегда лишь один вариант — убийство, — вдруг у тебя просыпается неконтролируемая злость, а он лишь продолжает улыбаться. На самом деле, ты знала уже давно, что он лжёт и при любом удобном случае убьёт тебя. Только вот заставит ли он тебя пострадать? — А с чего ты взяла, что я один из них? — У тебя глаза лисьи, точно такие же как у Вадика, — ты выпиваешь вино, и удивляешься тому какое оно вкусное. — Ну не зря мы братья, — он опускает руки на колени, потирая их, ты понимаешь, что ещё немного и произойдет нечто плохое. — Так что, Дарья Ильина, рассказывай, где он откопал тебя? Ты слегка поежилась от накрывшей волны воспоминаний, но все-таки поведала ему ту чёртову историю твоей жизни. Ту где ты была испуганной девочкой возле ног бандита, где ты имела смелость дерзить ему и почему-таки он оставил тебя в живых. Ты поведала о крови, об убитом мужчине. Но немного добавила своих фантазий, реальные намерения не сдала. Ведь сказать, что ты с самого начала существуешь в жизни Вадика, для того чтобы мстить Вени? Звучит немного суицидально. — Так, а зачем ты тогда в ресторане флиртовала со мной? — ему словно удаётся прочитать мысли, залезть тебе в голову и копошится там. — На самом деле я не знаю. После знакомства с Вадиком я превратилась в другого человека. И ты, мне нужно было понять, что я могу быть для кого-то кроме бандита интересна, — ты мысленно прокляла тот день, когда в твою жизнь заявился он, хозяин. Но с каждым твоим словом становилось лишь понятней, тебе доверять нельзя. — Ты втюрилась в него? — он очнулся, прокрутив в голове все твои слова, неловкие взгляды, и смущенный голос, когда ты произносишь его имя. — Что? Нет! — ты вскочила, словно кто-то ударил тебя плетью между лопаток. — А что тогда? — Веня загипнотизирован тобой, ты ему определенно нравишься. Ведь в тебе слишком много новых и острых ощущений. — Вряд ли люблю, точнее я уверена. Он владеет мной. Понимаешь, — ты опускаешься рядом с ним, чтобы не видеть его глаз, — я его вещь. Иногда вещи нравится, как с ней себя ведут, иногда не очень. Он чувствует меня, читает, как открытую книгу, и я не могу ничего с этим сделать. Я думала, что благодаря тебе сбегу. Может даже стану свободна, но походу этим разговором я потеряла любую возможность, так? — ты поворачиваешь голову к нему, брюнет замечает глаза полные слез. Но ты не позволяешь себе плакать. Хотя если бы режиссер дал приказ «рыдать», ты б тут же разревелась как в последний раз. — А хочешь ли ты сбежать так сильно, как передо мной распинаешься? А он прав, какой хорошей актрисой ты б ни была. В тебе слишком много неоднозначности, ты не знаешь сама чего хочешь и что чувствуешь. Поэтому ложь становится натянутой. Тебе хочется заставить даже себя верить в свой же обман, но правда другая. Она колется и убивает тебя изнутри. Твоё личное чудовище. Ведь чудовище внутри тебя все прекрасно понимает. Мальчик ведь с пшеничными волосами создал для тебя идеальную среду, и ты увлечена. (а увлечена ведь только им) — Вот скажи, что ты сейчас от меня хочешь услышать? — твоя жестикуляция становится агрессивной, и ты больше не можешь себя контролировать. — Я должен быть уверен в людях, от которых зависит все дело. И не могу надеяться на девичью неопределённость. Прости, — он опустил глаза, слегка поникнув, словно расстроился. И кажется ему ты в кайф, нравится проводить с тобой время. Но оказалось, что доверять такой, как ты опасней, чем Вадиму. Чудовище плачет. — Нет! — ты понимала, что, если он сейчас откажется с тобой работать, ты мертва. Здесь и сейчас, так как просила Вадика. Ты упала в ноги к нему, будто бы это изменило ситуацию. — Вениамин, я сделаю все что угодно. И вдруг захотелось в объятия к нему. К тому что сводит с ума, к тому что делает тебя несчастной. Но к тому, кто делает тебя собой. Тот, кто называет себя хозяином. — Все что угодно? — ты знала, что ради Вадика должна сделать любой шаг, для того чтобы он смог закончить свою месть. И возможно тогда заслужишь достаточно уважения для свободы. — Да, все что скажешь. И ты уже все прочла по его глазам. Его руки прижали тебя к себе. Его губы накрыли твои в требовательном поцелуе. Твои руки обвисли, обнимать его тебе не хотелось, прикасаться к нему и подавно. Но он требовал. Приподнимая тебя за бёдра, раздвигает ноги и садит себе на колени, словно последнюю шалашовку. Ты чувствуешь телом, и это что-то новое. Секс без желания? Раньше никогда ты б не подумала даже о таком. Но весь мир вокруг для тебя это спектакль, а если играть, то до конца. Движения стали жестче, когда ты и вовсе начала отталкивать парня. Тогда-то он и настоял на своём, напоминая: «Ты сказала что угодно. Но выбор есть, — его рука коснулась твоей щеки, — могу просто убить тебя?» В этот момент прикрыла глаза, ухмыляясь и знала, что помощи не жди. Тут ты одна. Его глаза казались нежными, но это лишь удачно спланированный обман. Так тебя в жизни еще не наебывали. И таки стала его пленницей. Целуешь, зажимая все свои принципы и внутренние преграды. Убивая подсознание. Он острым лезвием ножичка разрезал мягкую плоть, всаживая его поглубже тебе в сердечко. И все происходило быстрей чем бы ты успевала осознать. Вот он сверху. А вот ты уже без одежды. Вот он смотрит на твоё тело с восторгом, лаская клитор и возбуждаясь ещё сильнее. А вот ты касаешься его и снимаешь остатки одежды. Ломая все свои внутренние барьеры. Вот он оставляет метки у тебя на теле в виде засосов возле груди, на шее, на руках. А вот ты кусаешь его губы в попытке отомстить. И вот он в тебе. Брюнет казался гораздо настойчивей, нежели Вадим. И почему-то в голове каждый раз всплывало воспоминание о нем. И, наверное, ты таки больше привязана чем говоришь. Парень сжимал твою нежную и бархатную кожу, пытаясь почувствовать сильнее. Ему хотелось ощутить все ярче, и это так и происходило. Ты давала ему то что он хотел. Каждое его движение было слишком жестким, и ты стонешь. И эти стоны то ли от боли, то ли от удовольствия. Его касания к твоей груди, ягодицам взрывали твоё сознание, они обжигали и оставляли гореть. Но хотелось побыстрей закончить все это. Побыстрей смыть с себя его касания. После очередного толчка, который ощутила где-то почками, ты укусила его за плечо, так что он зарычал. Словно дикий зверь. И твоё чудовище внутри плачет снова и снова. Он кончил, громко и со стонами. Ты лишь выдохнула понимая, что это произошло. Он, как и Вадим берет, а если люди не дают, он убивает. Вениамин, будто бы урчит, прижимая тебя к своей груди. И это было бы красиво, будь это история о любви. Но это лишь очередное насилие над твоей душой. — Я понимаю, что он в тебе нашёл. Ты таки хороша, — его голос скользил по барабанным перепонкам создавая иллюзию идеальности. Парень смотрел на тебя, пока ты одеваешься и наслаждался видом. — Рада, что угодила, — поджала губы, пытаясь проглотить любую возможную гадость, это испортит все. Ведь пусть думает, что он также хорош и ты в его власти. Ведь для таких, как он важен статус, пафос и власть. Для тебя важно исполнить приказ. Хороший солдат никогда не бежит из поля боя. Твоя гордость где-то на дне. — Я знаю, что сделал тебе больно, — ты хмыкнула, и продолжила слушать, — но такая жизнь в этом мире. Надеюсь я буду единственным, кто будет тебя обижать, — он подходит ближе к тебе, касается твоих волос, и смотрит, даже с нежностью. — И может это прекратится, если ты будешь повиноваться. Он отпустил тебя с четким пониманием, что это начало конца. Его водитель вёз тебя в сторону города, и становилось страшно, что будет как узнаёт Вадик. Что он сделает с тобой? Только это отходило на второй план, когда ты, словно снова чувствовала на себе руки, губы и поцелуи. Кожа горела, а места укусов и вовсе пылали. Становилось тошно и противно. Дорога пролетела мимо, и ты стояла перед дверью в квартиру. Вдох-выдох. Сделала шаг внутрь. Полетела в пропасть. Вадим сидел на диване и смотрел на тебя, вертел в руках твой телефон с «самолетиком». И ты понимала, что все плохо. Очень. Его глаза светились яростью, это было заметно даже в кромешной темноте. Ты задрожала, словно последняя псина, не хватало только заскулить, умоляя хозяина не трогать.  — Дай мне время. Ты опередила любые вопросы, сбросила с ног кроссовки и убежала в душ, закрывая за собой дверь на защелку. Когда ты намокла под водой, стало понятно, что ты не сняла с себя одежду. И ты плакала, мыло не смывало те касания, вода не смывала поцелуи. Это будто ожоги. Желание вырезать их приводило тебя в дикий ужас. Ты впервые готова содрать свою же кожу заживо. Когда ты все-таки сняла с себя намокшие вещи. Слёзы потекли с новой силой. Ты была вся в его отметках. В укусах и засосах. И как бы смешно по-детски это не выглядело, ты знала для чего это. Это для Вадика, чтобы ты поплатилась за чувства к нему. Тебя рвало, но было нечем, за эти дни ты почти ничего не ела. Тошнило от ощущения его рук на себе. И может это бы было по-другому, не напомни это старые раны. Дверь открылась, и ты столкнулась с ним взглядом. Полотенце не прикрывало «поле боя», но ты и не пыталась. Лучше сразу головой в кипящий котёл. Его глаза забегали по твоему телу, собственнически. Ты ощутила власть Вениамина, но Вадик это другое. Хозяина чувствуется издалека. (Ему бы понравилось такое выражение). Ультрамарин глаз пленил. Пальцами он коснулся твоей кожи, словно с опаской, осторожно. И ты сгораешь, превращаясь в кучку пепла под его пылающими руками. — Он сделал это с тобой? — ты почувствовала его тембр, и он больно ударил. — Я в порядке, — голос выдавал дрожь, и он замечает. — Я не это спросил. — Да, это он, — ноздри парня раздуваются от злости, челюсть сжалась и было видно, как на лбу вспыхнула вена. И он уж почти хотел развернуться в сторону двери. — Вадик, — умоляешь/скулишь, он смотрит, будто бы с отвращением, и ты не понимаешь к кому. — Другого выбора не было. Либо я умру, либо исполню любую его прихоть. — И ты оказалась этой прихотью? — он почти кричит, и ты жмуришь глаза, закрывая их, пытаясь удержатся в этой реальности, слегка облизываешь губы и хватаешь его руку. — Ты ведь этого и хотел, я теперь его слабое место. Теперь я близка с ним. Разве ты не этого хотел? — и стало понятно зачем же ты все-таки терпела все это. Ради него. — Я убью его, — твой мальчик с пшеничными (сука) волосами и такими красивыми глазами, рассматривал метки с явным отвращением. Парень не терпит уродство на своих вещах. А тебя порядком изуродовали. И за это должен кто-то поплатился. — Он оставил это для тебя. Чтобы ты злился. Чтобы наделал глупостей. Но ведь ты умней, правда? — твоя ладонь ложится ему на лицо, умоляя успокоится. Ты смотришь в его глаза и видишь лишь злость, но он позволяет тебе быть рядом и это важно. Вадим касается твоих влажных волос, и обнимает. Впервые обнимает так. Будто бы жалеет. Ему хочется быть ближе. — Я уничтожу его. — Знаю, Вадик, я знаю. Этой ночью он был рядом. Не уехал, как всегда. Вы молчали, и лишь изредка Вадим вставал перекурить. Воздух комнаты заставлял задыхаться, он был вязким и густым, словно патока. Казалось он окутывает легкие и ноздри. Это натяжение ощущалось на кончике языка. У него вкус неизвестности, чего-то нового, устрашающего. Его движения тебя привлекали, манили. Он красив и прекрасен. Но у тебя все было гораздо хуже, чем казалось на первый взгляд. Твоя нервная система дала сбой. И ты сходила с ума. Каждую минуту приходилось напоминать себе, что ты в безопасности, что он не коснётся тебя без твоего согласия. Что ты можешь дышать. — Вадик? — Что? Ты умираешь, и словно в последний раз вдыхаешь. — Что дальше? Твой свет почти угас. Парень лежит возле тебя, возможно все бы выглядело романтично, но только не с ним. Только вот отношения с ним априори не могут быть романтическими. Вадик не создан для любви. Его нутро кипит, словно адская лава. Он создан убивать и быть жестоким. — Дальше наступит утро, потом снова ночь и так по кругу. — Не язви. Ты же понимаешь, что он сломал меня? — твой взгляд уставился в потолок, растворяешься в темноте. — Вставай! Парень резко поднялся с кровати, хватая при этом тебя за руку, приглашая отведать его дерзости. Ты едва успеваешь опомниться, понять, что он делает. — Что? — твой удивленный и смущенный тон, звучит слишком тихо. Но он слышит. Он всегда все знает. — Вставай, говорю. Вы подходите к как всегда открытому окну, прохладный воздух осенней улицы пробирает до дрожи. И ты начинаешь дрожать. Правда не понятно, то ли от холода, то ли от внезапности его действий. — Прыгай. — Что? — губы замирают от удивления и в голове у тебя пронеслось сотни вопросов, но произнести вслух не получилось. Получилось лишь хлопать ресницами, и держать все так же его за руку, но теперь сжимается твоя рука. При чем теперь ещё сильнее. — Дашенька, тебе слух надо проверить. Прыгай, — свободной рукой Вадим указывает на открытое окно, словно приглашая. — Это я услышала, — ты поджала и закусила нижнюю губу. — Но зачем? — обескураженный взгляд. Твои глазки бегают от окна к его лицу. И ты откровенно плохо скрываешь дрожь. — Ну ты же сказала, что он сломал тебя. Так давай, покончи с этим? Разве не так делают сломанные люди? — и в голове все становится на свои места. На самом деле все стало более чем понятно. Хотя что же ему ответить и как себе вести, ты, так и не поняла. Но знала — он снова учит тебя. Его уроки слишком наглядные, но зато очень доходчиво. — Я не буду прыгать, — едва подобрав слова, и таки сообразив, что нужно отвечать. — А чего? Струсила? — он язвит, и брызжет ядом. Змея начинает душить тебя. — Нет, хочу жить. — Неужели? — Да. — Тогда слушай внимательно, — он становится серьезней и наклоняется к тебе, — никогда больше не смей говорить, что кто-то или что-то тебя сломало. Будь ты и вправду сломана, прыгнула б и даже не думала. Поэтому ты гораздо сильнее, чем сама думаешь о себе. И сделай, пожалуйста, так, чтобы я больше тебе не напоминал об этом, замётано? Он наконец отпустил твою руку, и лишь достал с кармана пачку сигарет и прикурил. Затягиваясь, выпускает удушливый дым. И ты едва дышишь не в силах отвести от него взгляд. Ты не узнаёшь в нем зверя, того дикого и злого. Вряд ли что-то изменилось, но почему-то в нем столько новых граней, которые нужно изучить. И готова посвятить жизнь этому изучению. Ты улыбаешься, широко, слегка начиная хохотать, прикрываешь рукой этот смех, будто бы пытаясь запихнуть его назад. Но он вырывается все сильнее. Твоя адекватность пропала вместе с гордостью. Сквозь пальчики, ты таки решаешься заговорить с Вадиком. Парень ж просто с интересом наблюдал, ухмылялся и курил.  — Никогда не приходилась так глубоко копать о себе. — Советую иногда думать, это полезно, — ты слегка толкнула его в плечо, он смеялся. Над тобой и вместе с тобой. И тебе было хорошо, несмотря на мертвую душу. — Ты смеёшься, а значить будешь жить. — Наверное так оно и есть. В ту ночь, сон уже не брал. Мысли разошлись по разным углам твоего сознания, чтобы ты таки могла немного пожить. Вадик своим присутствием, изредка подшучивая над тобой, давал тебе пинок не грузится. И ты позволила себе в эту ночь пожить. Он даже говорил, что-то про этот мир. Про джунгли и царство зверей, про главенство и про свое положение в нем. — То есть ты Смотрящий? — Ты с любопытством смотрела на очертания его лица, на красивые скулы и тоскливые глаза. — Это так сексуально звучит, смоотряящиий, — протягиваешь каждый звук этого слова, слегка безумно и истерично, но тебе словно понравилось вкушать звуки этого слова. И ты ловила себя на мысли том, что ты могла бы красиво смотреться рядом с ним. — Это не так сексуально в жизни, но вообще-то да, власти это даёт много, — вы лежите на кровати, смотрите друг на друга, и есть в этом нечто сокровенное и близкое. Но ты гонишь от себя эти мысли, ведь Вадим ясно давал понять, ты не исключение и никогда им не будешь. — Власть — это хорошо. — Не думал от тебя такое услышать, — он приподнимает бровь от удивления, и ухмыляется твоим словам. — Ты же сам говорил, что во мне много от этого мира, — тебе нравится играть с ним, и ему нравится, как ты это умело делаешь. Это привлекает больше, чем секс. И уже где-то под первые лучи рассвета, ты таки уснула, крепко сжав в кулаке одеяло. Свернувшись калачиком, слегка упиралась ему головой в грудь. Чувствуешь его тепло, и становится спокойней. Сон был поверхностный, тонкий, словно тонкий лёд на лужах, который только схватился от легкого мороза. И он ломался, точно так же, как и лёд под грубыми подошвами. Ты не помнила, что снилось, но картинки были яркие и цветные. По утру казалось, что такие сны ты видела впервые, будто до этого все было черно-белым. По утру ты оказалась, к твоему удивлению, не одна. Его тепло ты чувствовала до самого последнего взрыва цветов в голове. По утру он сделал кофе, и принёс его в комнату, пробуждая тебя ото сна. И на самом деле это казалось чём-то новым, раньше тебе никто не приносил кофе. Да и раньше ты никогда не общалась так близко з парнем. Ведь он же действительно теперь знает о тебе больше чем мама. Он знает, что ты любишь петь. Он знает, что ты набила тату в 18, и в этот же период твой парень стал наркоманом. Он знает, что этот же парень за дозу продал твоё тело. Он знает, что, несмотря ни на что, ты хороша в постели. Он знает, что ты любишь кофе без сахара. Он знает, что ты умеешь пахать и делаешь это всю жизнь. Он знает, что ты убила человека и продолжаешь жить. — Из тебя такой себе романтик, но кофе в постель вполне неплохая попытка. Твоя улыбка сбывает его с толку, Вадик даже не задумывался о том что же делает. Парень никогда не придавал таким вещам слишком много значения. — Настроение у тебя хорошее — это отлично, — он садится на край кровати, и завораживает своими глазами цвета океана. — Завтра в 11 буду ждать тебя в клубе. Будет небольшая тусовка. Но нужно чтобы ты выглядела на все сто, ну типа больше чем просто секси. — А что будет? — пальчиками ты касалась горячих стенок чашки, пытаясь пробудиться ото сна и смотрела на него. Каждый раз будто впервые. — Завтра узнаёшь. А сегодня, машинка будет ждать под подъездом, когда надумаешь по магазинам или что-то такое денежка в коридоре. — Кое-что мне это напоминает, — ты слегка прищурила взгляд, пытаясь откопать в нем истину эмоций. — Это совсем другое, деточка, — он наклоняется к тебе, словно в попытке поцелуя. Но лишь издевается над тобой. Ведь ты почти прикрыла глаза, ожидая почувствовать сладкие кофейные губы. — Не скучай. Его украсила адская ухмылка, красивые ямочки и довольный взгляд. Он ушёл. Оставил тебя в одиночестве, рыться в своих мыслях и бесконечных самокопаниях. Ты впервые с удовольствием провела день в магазинах, гуляя примерочными, меряя разные платья и туфли. Договорилась завтра на укладку и макияж. Это для тебя нечто новое, ты редко, когда ходила в салоны красоты, но все бывает впервые ведь так? День пролетел незаметно, как бы странно ни было, без истерик. Возможно ты закопала все чувства глубоко в душе. Возможно тебе стало в такой степени пофигу. Закончив этот увлекательный, но интересный день, ты вернулась домой. Возле уже такой родной двери в квартиру Вадика, на пороге лежала красиво упакованная коробочка, к ней привязана записка. И сердце застучало быстрей. Первым, о чем ты подумала «почему Вадим не зашёл». Ты подняла этот внезапный подарок и шагнула внутрь квартиры, бросая в коридоре пакеты с покупками. Кинула куртку на пол, и уселась на диван в гостиной (или в вашей общей комнате), устроилась поудобней, поджав под себя ноги. «Хочу увидеть это на тебе завтра». Чёрной чернильной ручкой на тонкой крафтовой бумаге выведена эта фраза, каждая буковка, словно продумана наперёд. Почерк завораживал, привлекал. Было понятно, что автор старался, возможно даже желал немного удивить. Ты открыла эту небольшую коробку, разодрав упаковочную бумагу. И тебе почти захотелось открыть рот от восторга. Внутри красовалось тонкое колье, усыпанное бриллиантами, почему-то ты была уверена, что это именно они. Хотя раньше их никогда не видела. Только на глянцевых страницах. И как же оно будет удачно сочетается с твоим нарядом, который подобрала сегодня. Какой-то детский интерес и восторг играл в тебе. Будто бы ты получила подарок на день рождения. Только вот это совсем не так. И ты все больше думала, что это не Вадик. «Это ты оставил?» — отправленное смс Лисёнку. «Не я. А что оставил?» — ты вдохнула глубже. «Значит это Вениамин сделал мне дорогущий подарок». «Значит ты хорошая актриса». Это заставляло быть бдительной, думать о своей безопасности больше чем когда-либо. Ведь рано или поздно это закончится в чью-то пользу, Вадика или Вениамина. А в тебя, словно в цель для стрельбы, кто-то да попадёт. И ты умрешь. Физически или морально. Но смерть придет, она будет красива и желанна. Ты долго смотрела на это колье, это размывало и так тонкую грань между вами тремя. И теперь ты будешь собственностью двух сумасшедших психопатов, диких зверей. Почти слышно, как воет от безысходности твоё чудище. Ты ждала Вадика. Но он не пришёл, ни ночью, ни утром. И даже не отправил тебе смс. И как бы ты не убеждала себя в том, что вещь ты, а он хозяин. Он не обязан отчитываться перед тобой. Не смотрятся на все это, ты хотела, чтобы было именно так. Но это лишь в фильмах бандиты становятся хорошими мальчиками возле хороших девочек. А в жизни эти девочки превращаются в такую же тьму. И ты таки становишься тьмой. Тебе навели красоту в салоне, сделали куколкой. И когда ты посмотрела в зеркало не узнала себя. Волосы собраны в идеальный хвост, красиво уложены, и они никогда раньше не были такими ровными. Зелёные глазки отчётливо виднелись из-за смоки. Коротенькое красное атласное платье подчеркивало тонкую осиную талию, ключицы украшало то самое бриллиантовое колье. Грудь сексуально лежала в идеальном вырезе, который явно возбудит каждого мужчину в зале. И длинна, что смущает даже тебя. Туфли лодочки на невысоком каблуке и небольшой клатч дополняют твой образ. Ты знала. Это то что нужно. Он оценит. Возле клуба машина остановилась в 23.15. «Приличная дама должна немного опаздывать». Но приличная ли?