Недопёсок.

Огромное количество автомобилей, и шум возле здания из людей, которые вышли на перекур, создавали впечатление праздника. Это делало тебя уязвимой, ведь он так и не сказал, что же за повод. Ноги сами повели тебя внутрь. И ты почему-то начала смущаться, странное ощущение появилось, будто ком внутри живота перед важным свиданием. Музыка, яркие вспышки, много людей и много девочек в нижнем белье, что развлекали публику. За баром стоял тот же Ваня, и смотрел на тебя. Он улыбнулся, поздоровался, позволив себе осмотреть тебя с ног до головы. — Ты очень красива. — Спасибо, — улыбнулась почти невинно, — знаешь, где Вадик? — парень указал рукой в сторону столика с огромными красными бархатными диванами, которые своим видом напоминали королевский трон. Да собственно этого и добивался Вадик, обставляя клуб. Ведь это мест для важных дядь. Там тусили очень стремные люди (ты знала, что это те, кто главные в этом городе), возле них крутились девицы. Одна из которых сидела на коленках у Вадима, и терлась о него своим третим размером груди. Ты ухмыльнулась. «Что ты хотела тут увидеть?» — Налей мне бокал вина. — Ты будешь пить? — парень искренне удивился, а ты лишь пожала плечами в ответ на его изумление. Твои глазки бдительно наблюдали за рукой парня, что поглаживала талию этой девицы. И как-то становилось обидно. Наверное, ты не ревновала, но почему-то сделала его своей собственностью. Ведь никто не говорил о верности и бесконечной любви. Из-за этого не было обидно. Но что же тебя так задевало понять ты не можешь. Он заметил твои хитрые глаза, и твою роскошность, что украшала этот убогий зал. Звериный оскал, и ты отсалютовала ему бокалом, он ответил тебе тем же. Но взгляд от тебя он не отвёл. Пожирал, словно съедая до косточек. Ты могла поклясться, что видела даже как он облизнулся. Но рука так же сжимала не твою талию. Ты сделала глоток вина, Вадим выпил своего крепкого напитка. — Тебя особенно украшают драгоценные камни, — вид на Вадика перекрыл парень, и ты, не успев даже начать матерится, узнала в нем Вениамина. — Пожалуй это тебя надо отблагодарить за такой подарок, ведь так? — ты слегка наклоняешь голову, смотря на его реакцию. — Думаю ты это ещё успеешь сделать, — ты хмыкаешь, глотаешь немного вина, облизывая губы после кисловатого послевкусия. — Здесь слишком громко и слишком много лишних глаз, не находишь? — парень осмотрел помещение, словно откровенно брезгует здесь находиться. — Пойдём поговорим где-то в более укромном местечке. Ты оставила бокал на барной стойке, и заметила, как же смотрит на вас Вадим. Этот взгляд ты знаешь слишком хорошо. Он значит «я убью вас». Только вот можешь ли ты отказать Вениамину? Вряд ли. Брюнет отвёл тебя за здание, скрываясь от любопытных глаз. И как только вы оказались на улице, он укрыл твои оголенные плечи своим пиджаком. Этот шаг джентльмена, ты не оценила, но за старания плюсик поставить можно. — Тебе красный очень идёт. Ты знала, что это цвет страсти? — его рука ложится тебе на талию, и флешбэки накрывают будто цунами. Ты шарахаешься как от огня. Но он не отпускает, а наоборот прижимает тебя к себе. И на этот раз ты повинуешься. — Будь хорошей кошечкой. — Так разве ты меня ради этого позвал — поговорить? — хочется увести его в другое русло разговора, не хочется быть одной из тех девиц, что сидели на коленках у Вадима и других бандитов. — Отчасти, — Вениамин, коснулся твоей ключицы, которая теперь из-за худобы стало отчётливо видна, но это было эстетически красиво, и привлекло больше всего. — Мне нравится, как оно украшает твою изящную шею. — Спасибо, — его пальцы проводили ток, и ты будто бы умирала под ним. Но нельзя было сказать, что касания мужчины не возбуждали. Это он умел, создавать напряжение одним касанием и взглядом. А чего только стоит его томный тембр голоса? Если бы он мог озвучивать фильмы, точно бы озвучил бога возбуждения. Если такой существует. — Ты не спрятала мои следы, почему? — он коснулся одного из синяков на груди. — Разве ты не для этого их оставил? Чтобы Вадим увидел? — твои слова ударяют, ты достойный соперник и не будешь мяться перед ним. — Умная головушка, — в голове всплыло воспоминание о первой встрече с ним. И ты уже знала, что это вечер флешбэков. — Где-то я уже это слышала, — ты играешь с ним, и он понимает. — Даже знаю где и от кого, — рука крепче сжала твою талию, и он прижался к тебе. — Так все же, почему? — Вадик бы в любом случае узнал. К тому же ты сам видишь, отношения у нас мягко говоря, странные. Но все же мы оба живы, а это свидетельствует лишь об одном. Он задумал что-то плохое. — И поэтому надо действовать быстро. Но я бы все-таки хотел пригласить тебя провести вместе завтрашний вечер, что думаешь? — Веня улыбался. И это улыбка помогла значить многое, но к сожалению, значит лишь одно. Ты попала, девочка. — Есть ли у меня выбор? — Кошечка, у тебя всегда есть выбор. Я бы предпочёл, чтобы ты действовала не из страха, а по своему желанию, — он ослабил хватку на талии, сделал ее нежнее и возбуждающей. И ты потерялась. — Да, конечно. Я постараюсь, не могу обещать, потому что Вадик. Он может в любую секунду появится. — Я смогу с ним справится, — где-то позади Вениамина, за его спиной, появился бармен Ваня, и по его взгляду ты поняла, что все плохо. — Даш, он ищет тебя. — Да, иду. Мне нужно идти, поговорим потом, хорошо? — Вениамин оскалился тебе в ответ, словно уже давно победил в этой схватке. Ты быстро опомнилась, вернулась в реальность. Увидела, как улыбается Веня, и это означало лишь одно, этот хитрый план исполнен. Ты почти в перебежку начала направляться в сторону входа. — Что ты творишь? Он же убьёт тебя, — Ваня волновался, ведь понимал. Он знал кто такой Вадим. Поэтому всегда нужно быть осторожным, а ты, по его мнению, вела себя крайне опрометчиво. — Ой, Ваня, знал бы ты все, у тебя бы волосы встали дыбом, — только в дверях ты поняла, что на тебе пиджак Вениамина, и это плохо. Срываешь с себя ткань, и находишь за спиной у себя брюнета. Отдаёшь ему, и он задерживает твою руку, наклоняясь к твоим губам, но не целует. — Ты боишься его, а разве это отношения? Хотелось бы закричать в ответ, что на самом деле ты не боишься. И он больше не пугает. Но ведь лгать самой себе не так уж и просто? Вадик все ещё пугает больше, чем дикие звери на охоте. Но ответить ты ему не решилась, это лишнее. Ведь замечаешь заинтересованный взгляд блондина на этой сцене. И то как он приближается к тебе. Ты лишь взмахнула волосами и повернулась лицом к нему. Это ведь Вадик, тот что готов был убить Вениамина за то, что тот сделал с тобой. Это ведь Вадик, что провёл с тобой ночь болтая про всякое. Это ведь Вадик, что знает, как тебя насмешить и поднять настроение. — Дашенька, я заждался. — Ты был занят, я не хотела мешать, — парень заключил тебя в объятия, резко впиваясь тебе в губы. И ты ждала этого, это был слишком желанный поцелуй. Жаркий, жадный, влажный, он упивался тобой, твоей сексуальностью. — Я бы хотел, чтобы он больше не занимал твоё свободное время, — его руки держали твоё личико, а он лишь повернулся к брату, кривя ухмылку в отвращении. — А тебе я бы посоветовал, съебаться нахуй отсюда. Иначе я не отвечаю за себя. Вадим отпускает тебя, и становится холодно и страшно. — Ты такой злой, а я ведь к тебе с подарком, — Веня протянул Вадику небольшое женское колечко, демонстративно вдавливая его со злостью ему в ладонь, и после этого жмёт руку и слегка приобнимает. — С днём рождения, брат. Надеюсь от этого у тебя хоть немного поболит. Они стояли совсем рядышком с тобой, и ты слышала, как они дышат, несмотря на музыку, несмотря на толпу. И ты видела их лица. Видела, как изменился Вадик, и как улыбнулся Вениамин. У тебя в голове не укладывалось все происходящее, что же это за кольцо и почему он не сказал, что у него день рождение. — Ты хочешь сказать, что я должен грустить? Разве это была моя вина? Или таки ты признаешь свою вину? — Вины моей там нет, — он смеётся громко, так что пугает тебя. И ты сжимаешь кулаки, понимая, что будет очень плохо если срочно что-то не сделать. — Ты, блядь, явно путаешь берега. И сейчас ещё смеешь подкатывать яйца к Даше? Ты даже хуже, чем я. Этот концерт двух озверевших Волков нужно было как-то остановить. Ещё когда ты впервые зашла в зал, ты заметила кое-что несвойственное этому клубу. Микрофон возле пульта диджея. Ты знала, что это значит, и что именно он хочет от тебя. Он хотел, чтобы ты начала двигаться, стала открытой и откровенной. И ты готова дать ему это, лишь бы они прекратили устраивать здесь месиво. Ты подошла к диджею и нашептала ему трек, который точно оценит Вадим. Ведь это для него. И только для него. — Раз, раз, — громкий звук микрофона и исчезновение музыки привлекло внимание, — Вадим? — Он замер, открыв рот от удивления смотрит на тебя, улыбаясь. — Сделаем вид, что ты таки рассказал мне что сегодня за день. И основную твою просьбу я выполнила. Выгляжу неплохо, согласись? — ты покрутилась вокруг себя, а он лишь улыбался, но смотрел неотрывно. — Этим микрофоном я, пожалуй, выполню вторую твою просьбу, ведь так? — он кивнул тебе в ответ, и ты лишь уверенно продолжила, — тогда это для тебя. Ты дала добро, и диджей врубил минус одной из самых сексуальных песен, для тебя по крайней мере. А это немало важно. (Для большего антуража можно прослушать песню Sam Brown — all that I have is what you had given me…)

All that I have is all that you’ve given to me Did you never worry that I’d come to depend on you I gave you all the love I had in me Now I find you’ve lied and I can’t believe it’s true

Твой секс и вайб ощущался в каждом уголке зала, в каждом движение, и в каждом твоем взгляде. Ты двигала бёдрами в такт музыке, касалась пальчиками шеи и спускалась к талии, привлекая внимание мужчин. На высоких нотах хваталась за микрофон, казалось бы, возбуждая саму себя. Но ловишь на себе прожигающий взгляд двух конкретных мужчин. И знаешь, один явно хотел бы слушать это в одиночестве, а другой вспоминает первую встречу. И это заводит.

Oh you'd better stop before you tear me all apart You'd better stop before you go and break my heart Ooh you'd better stop

Ты превратилась на сцене в дикую кошку, уличную, та что не знает тепла. Тебя срочно нужно было подкормить и согреть, укутать в объятия. Под громкие аплодисменты ты спускалась со сцены, и внизу тебя ждал Вадим. Довольный будто бы несколько минут назад он не был готов убить человека. Тебе удалось снять напряжение с этого момента. Но разговора избежать не удастся, ни тебе, ни ему. Его взгляд скользил по каждому сантиметру твоего тела. Оценивал, хотя тебе это казалось бессмысленным, чего уж он там не видел. И ты позволила оценить ему больше, чем должно. — Ох, Дарья, — его руки открылись для тебя, и ты шагнула к нему, будто бы проваливаясь в пропасть, — твой голосок может покорить любого. — От его сладкой улыбки остаётся медовый и слегка терпкий привкус на языке. — Любого, только не тебя? — ты знаешь, что такой, как он вряд ли поведется на красивый тембр голоса, на красивую одежку и соблазнительные движения, таких девиц у него почти гарем. Его берёт совсем другое. И это в тебе однозначно есть, только вот он бы не хотел это признавать. Ведь значит это лишь одно — слабость. А ещё раз он не повторит такой ошибки. — Ты как всегда права, но на самом деле мне понравилось. А знаешь, что ещё понравилось? — его рука наконец прижимает осиную талию к себе (наконец это оказалась именно твоя талия), поглаживая нежный атлас и сбивая с толку тебя. — Твоя логика начинает работать как нужно. Ты стала внимательней, разборчивей. Эти джунгли нуждаются в таких, как ты. И становиться очевидно, что все что происходило до этого было преднамеренно распланировано этим же бандитом. Он знал, что сюда заявится Вениамин. Знал, как поведёшь себя с ним ты. И отчётливо понимал, что несвойственный этому клубу предмет, возле шеста, явно привлечет тебя. Так и случилось. Стало холодней, когда руки отпустили тебя, словно разрешая закончить разговор с тем, с кем бы ты предпочла не говорить. Молча уходя к своему столику. — А знаешь, таким голосочком сирены соблазняли моряков, — Вениамин ждал тебя, ждал, чтобы разозлить Вадика ещё больше. Только вот он не учёл одного — это план Вадика, и он готов смотреть на это столько, сколько потребуется. — Как же хорошо, что вы не моряки, — твоя улыбка его раззадоривала и подливала масла в огонь. — Почему ты до сих пор здесь? — Не мог уйти не попрощавшись, — он оказывается ближе, ты делаешь шаг назад, упираясь бёдрами в край сцены, и смотришь по сторонам, пытаясь найти помощь. Но находишь лишь кучу лишних взглядов, и Вадика, который выпускает из легких клубни сладкого кальянного дыма, изредка поглядывает на вас. Он не спешит на помощь, а даже наоборот жаждет узнать, как ты справишься. — Я буду завтра ждать звонка. — Я же говорила…- указательный палец брюнета упирается в твои губы, и ты моментально напряглась, прекращая даже дышать. — Меня мало интересует как же ты освободишься от Вадима, — ты ощущала на себе цитрусовый аромат его парфюма, и губы, они были очень близко, — я хочу видеть завтра твою милую мордашку и не хочу слушать никаких отговорок. Ты потеряла способность здраво соображать, он убил последнее нервное окончание. К счастью он не целует, лишь ухмыляется, тянется к твоей руке и целует будто джентльмен. Тебя это смутило больше чем бы смутил поцелуй. Больше слов никаких не звучало, он обернулся и ушёл, оставляя тебя растерянной и одинокой. Силуэт парня медленно растворялся среди толпы. И ты смотрела вслед, пока он не исчез, размывая любые грани между вами. Что-то сильно тебя напрягало, весь этот сыр-бор с Вадиком и то, как общаются братья пускай и неблизкие. Все это усиливало тревожность, хотелось бы уже наконец узнать правду, понять. Ведь всю ту ерунду, что тебе наплёл Вениамин хотелось разобрать на кусочки. Там было слишком много подводных камней и чего-то потаённого. Они тщательно это скрывают и от этого желания узнать только усиливается. — Дашенька, Пулемёт просил тебя присоединится к его столику. Через несколько секунд одиночества в этом совсем не одиноком месте, возле тебя оказывается местная красотка в красном кружевном белье с огромным количеством стразов, от которых отбиваются яркие вспышки светомузыки. Красивая блондинка с длиннющими ногами и на высоких каблуках, касается рукой твоего оголенного плеча. Ее кожа нежная и бархатная. И ты понимаешь почему же столько мужчин ведётся на этих девочек. Ангельский голосок, нежная кожа, плавные движения, идеальные формы — это базовый комплект. Это все что нужно мужику для того чтобы член стоял. А если она ещё и сосет — тогда это фул хаус. Девочка провела тебя к вип-столику. Возле которого тебя встречает несколько пар глаз, и эти взгляды, ты узнаёшь их. Там демоны, там разврат и адское пламя. И грусть, там много грусти и одиночества, несмотря на всевозможные изощрения и деньги, они все здесь одиноки. Ни у кого здесь нет друга. Настоящего, такого чтобы можно было по-настоящему обнять и назвать братом. — Спасибо, киса, пойди принеси ещё нам вискарика. Вадик оборачивается на бархатном диване, протягивая зелёную денежку и засовывает в красный ажурный лиф девушки, она лишь слегка наклоняется, делая все, чтобы Босс не напрягался. После того как девчонка направилась к барной стойке, он шлёпнул ее по попе и ухмыльнулся. Ты, не скрывая отвращения ко всему этому. Смотрела на Вадима и искренне не понимала, к чему это все? Почему ты все ещё тут? — Братаны, хотел вас познакомить, — рука парня касается твоей ладони, и он замечает какая ты холодная, почти ледяная, он удостаивает тебя своим ласковым взглядом, крепче сжимая пальчики, — это Дашенька, чей красивый голосочек потешил нас сегодня, и возможно продолжит тешить и в будущем, — ты смотришь на него, выгибая бровь в удивлении, но всеми силами пытаешься скрыть возмущение, ведь ему несвойственно спрашивать мнения других, — Дашенька, это Егора, — он по очереди указывает ладонью на своих «друзей», — это Колян, а это Валерон. Ты улыбнулась, вежливо кивая головой, здороваясь с людьми, которые в принципе тебя интересуют мало. Но ты понимаешь, они явно старше Вадика. Кто-то лет на 5, кто-то и на всех десять. И они тут под ним, под Смотрящим. Становиться откровенно и очевидно понятно, почему же именно Вадик держит район. Ведь он не такой. Он смазливый, в отличие от их грозных и тупых рож. Он умный, и тебе почему-то кажется, что гораздо умнее их. Он другой, просто пришёл в этот мирок, навёл свои правила и рулит тут. — Садись, — Вадик тянет твою руку, и ты почти уткнулась носом ему в шею. Он улыбается, тебе неловко. Но ты удачно скрываешь свой провал, ухмыляясь ему в ответ. Наклоняясь ещё ближе, шепчешь: «у меня к тебе разговор», и обжигаешь ухо томным дыханием, отчего парень заметно напрягся. Ты садишься красиво, ногу на ногу, чувствуешь на себе взгляды. Они обжигают. Ведь кто ты такая, чтобы сидеть с вами за одним столиком. Но Пулемёту в глаза это никто не скажет. — Налейте девчонке чего-либо, — один из мужчин подал голос, на первый взгляд он здесь самый старший. Егора. Казалось, что он рассудительный, спокойный, но очень коварный, во взгляде было очень много хитрости. На руках наколки разные по значению. Некоторые ты даже знала, ведь по малолетке общалась с несколькими бандитами. На пальцах у него набиты перстни, на которых вписаны цифры, их уже тяжело разобрать, время размыло четкость. И это значило лишь одно — мужчина сидел, и сидел уже очень давно. Это слегка напрягало. Срочное желание выпить чего-то покрепче чем вино начало давить. Но пить с корешами Вадима тебя совсем не привлекает. Тебе просто-напросто страшно. — Я не буду пить, — ты шепчешь почти на ухо Вадику, но слышат все. — Это не по понятиям, деточка. Присоединившись за этот стол, ты должна уважать рядом сидящих, — это звучит так по-воровски, словно они общаются с себе подобными. А может оно так и есть? Может Вадик о тебе уже что-то наплёл. — Дашуль, это не обсуждается, замётано? — его улыбка сводит тебя с ума, и ты утонула уже давно, там на дне рядом с рыбами и трупами ты чувствуешь себя вполне сносно. — Да, хорошо. — Послушная, дрессировка прошла успешно, — голос мужчины отдаётся эхом где-то внутри твоей головы, и хочется блевать. Появилось резкое желание ляпнуть что-то дерзкое, но желание прощупать почву преобладает. И ты решила выждать, разобраться кто они и как себя с ними вести. Поэтому вежливо молчишь, и лишь пользуешься ухмылкой Вадика. Он это замечает, будто бы похвально поглаживает твою спину, от чего ты моментально выравниваешься. Возле вас снова оказалась девушка в красном, с двумя бутылками Jack Daniels, мужчины похвально захлопали в ладоши, делая место на столе, что валится закуской. Возле неё стоит бармен Ваня с маленьким подносом, на котором красовался коктейль, такой как в фильмах, с зонтиком и апельсинной. — Коктейль для дамы, — протягивает тебе стакан, и мило улыбается, в глазах этого парня столько добра, что хочется верить ему больше чем кому-либо. — Бери, я сделал его специально для тебя. Ты послушно тянешься и забираешь напиток. После того как мальчик-бармен и стриптизёрша-красавица покинули вас, алкоголь пошёл в движение. Было заметно, что мужчины уже поддаты, и лишь по Вадику пока было непонятно, пил ли он вообще? — Ну давайте выпьем за ахуенную встречу и спасибо Пулемёту, что собрал нас всех. Ну и конечно за новое чудное знакомство, — Егор поднял красивый стакан с виски вверх и не отрывая глаз от твоего личика, это смущало и восхищало, ведь его интерес может быть только «спортивный». Парни с громким гулом чокнулись напитками, Вадим вернул стакан и протягивал его к твоему. Он, словно чувствовал твою дерзость во взгляде. Ему нужно было зарекомендовать тебя как миленькую зверушку, но твои глаза выдали все что могли. Ты сделала глоток, понимая, что тут ни капли алкоголя. Это заставило тебя мысленно благодарить Ваню за его изобретательность и предусмотрительность. Вадим узнал в улыбке нечто знакомое, наклонился ближе: «Не спались, иначе помочь я тебе не смогу». Ты сглотнула страх, слишком много разных мыслей. В один момент захотелось выплеснуть содержимое стакана в самого нахального из них (не говоря о Вадике), но с другой стороны, ты рискуешь остаться тут же с пулей в голове. Плюнь, бесполезно ведь бежать. Мужчины начали много и громко обсуждать разные делишки. Разное оружие и танцы девчонок на шесте. Много мата и воровского лексикона. Ты почувствовала, словно пинок из прошлого. Но это на уровень выше. — Ну валяй, кто она и чем живёт? — все тот же заинтересованный взгляд Егоры сверлил в тебе дыру и кажется он уже отъебал тебя. От этого чувства хотелось спрятаться. И ты словно по приказу касаешься коленки Вадика, слегка собственнически. Тебе срочно нужно чувствовать, что ты под его защитой. — Да подобрал ее на одном деле, понравилась дерзость. Решил потаскать, может пригодиться, когда, — Вадик, как всегда, смотрит по-другому, словно твоё тело принадлежит ему. — И че? Пригодилась? — мужчина читает ваши мысли, по нем понятно, что знает. Ты больше чем зверушка. — Скажу так, полезна девица, — каждый мускул на его лице напрягся. Ты жмешься, ища нужный тон для разговора. — И чем же такое милое личико может помочь кроме ахуенного минета? — Вадик смеётся, громко и почти истерично. Ему нравится эта игра на грани. Ты же кусаешь губу сдерживая громкий мат в сторону бандита. И смутно понимаешь, шутки ли это, или же тут все в серьез. — Егора, не поверишь. Лучший минет в моей жизни, — и поджимаешь губы, на сей раз в попытке сдержать ехидную улыбку и понимаешь. Не то чтобы минет, секс у вас был один раз в жизни и то только потому что ты проявила слабость. Парень хочет, чтобы ты была на вершине. Ему хочется хвалить свою игрушку. И черт побери, ты таки достойна этой похвалы. — Боюсь не поверю пока не попробую, — этот наглый, слегка уже лысоватый мужчина лет тридцати пяти, врывается в вашу игру, и хочет разбросать все ваши фигурки на доске и забрать себе все очки. Но ты уверена лишь в одном, Вадик этого не допустит. — Ну девочка не элитка, у нас вон сколько красавиц, бери не хочу, — парень накрывает твою ладошку, пытаясь успокоить разбушевавшуюся фантазию, — а эта, — он смотрит тебе в глаза, — для моих особых случаев. В тебе ураган гасит внутренний огонь, что-то щёлкнуло внутри. И, казалось бы, какой двусмысленной может быть эта фраза. Но ты знала, и знал Вадим. То, что у между вами воистину странное. Он бы даже предположил, что может даже когда-то позволит тебе быть ближе чем ты есть. Но он бы не хотел делать эти отношения какими-то близкими и интимными. Он боится, и казалось, нечто давным-давно обожгло его сильнее чем ты, можешь представить. — А че это ты так смягчился, небось потек от неё как сучка? — мужчина заливисто захохотал, откровенно издеваясь над Вадиком и ему это не понравилось. Ты ощутила, как мышцы блондина напряглись, и крепко сжалась челюсть. И то как он облизнул языком нижнюю губу, словно кричало, что парень готов к нападению. — Кажется, ты подзабыл с кем и где находишься? Если у тебя внезапно раз в полгода стояк, и именно на неё. То любая туалетная кабинка в твоём распоряжении, дрочи, — последнее слово он выкрикнул, указывая мужчине на туалетную дверь, тебя это конкретно так смутило, и ты залилась румянцем. Это странно понимать, что у кого-то стояк именно на тебя, причём у одного из уголовников, что отсидели и походу немалый срок. — Он псих, ты это знала? — кареглазый мужчина направляет на тебя свой взор, отрывая его от Вадика. — Я много чего о нем знаю. И то, что он псих в особенности, — гордо подняв подбородок, смотришь прямиком в адские глаза бандита, и не смеешь отвести взгляд, это уже дело чести. Егора смеётся, другие кореша Вадика застыли в безмолвном интересе, наблюдают за этой сценкой. Им нравится острота нарастающая, а Вадик так вообще в полном экстазе от тебя. Он знал, что ты с перчинкой, но не знал, что ты окажешься настолько жгучей. — Тогда ты должна знать, что уважение — это закон. А ты мне кажется ведешь себя крайне плохо. Такому ты не учил, Вадик? — он прерывает зрительный контакт, но ты даже не разрешаешь влезть в это все Вадиму, да и он походу не хочет. Это ж так увлекательно. — Так, а простите в чем вам показалось моё неуважение? — ты откровенно удивляешься. — Это ведь вы обсуждали ваш стояк и мои сексуальные способности? Я молчала, не в моей компетенции влезать в разговор Вадика и его друзей, но все-таки слегка не понимаю, в чем же ваше недовольство? Возле тебя залился громким смехом Вадик, как же он был доволен тобой. Твой острый язычок вызывал в нем неподдельный восторг. Он даже удостоил тебя своим легким хлопком по спине, словно одобрение. Ты чувствуешь волну адреналина и пронизывающей храбрости. И раньше никогда себе такого не позволяла, а рядом с ним ощущения безнаказанности пьянит. — Ну, Егора, прекрати стебать мою зверушку, ты же видишь, зубки остренькие. — Подточить бы их, а то наткнётся на кого-то авторитетного, и останется без них. — Давай так, — Вадим наклоняется на стол, опираясь на руки, — она остаётся моей и все ее проблемы — это мои проблемы. Никак не твои. Замётано? — Договорились. Вадик похоже даже и не заметил, как сжал кулаки, и как со злостью вжал их в стол. Этот взгляд тебе хорошо знаком, ему не нравится поведение одного их его «братанов». А когда Вадику что-то не нравится, ты должен в лепешку разбиться, но все исправить. Мужчина таки замолкает, исподлобья посматривая на Вадима, он готов испепелить все вокруг. Но подчинится Смотрящему это, как он уже раньше упоминал, закон. Поэтому тебя таки оставляют в покое. Вы проводите за этим столиком довольно много времени, покуривая кальян, Ваня обновил твой коктейль, добавив в него таки несколько капель алкоголя, по приказу Босса. Ты поняла это даже не попробовав напиток. Ведь взгляд этих голубых глаз говорит куда больше, чем просто слова. В один момент Вадику стало настолько скучно, что он дернул твою руку, усаживая себе на коленки. Ему нравилась твоя неоднозначная реакция, и как ты покраснела. Пыталась сбежать, но он лишь крепче прижал твои бёдра. Теплые ладони сжимали оголенную коротким платьем кожу, что горела под ним. Его черная рубашка, была наполовину расстегнута, что заставляло задержать на ней взгляд. И ты почему-то закусила губу рассматривая его идеальную кожу. Твои пальчики коснулись груди парня, будто боясь обжечься, почти невесомо. Он же наблюдал, можно даже сказать, изучал все твои движения. Ты чувствуешь изменения в себе, тебя это пугает. Ведь Вадик должен оставаться опасным зверем. А почему-то превращается в обаятельного парня. — Что в тебе такого особенного? Твои губы зашевелились, но из-за оглушающей музыки он ничего не разобрал. Чему ты была премного благодарна. Наверное, это была лишь твоя минутная слабость и то, что он не услышал, спасло тебя от крушения. Его ухмылка игралась с тобой. Ведь пусть слова потерялись, но твой вовлеченный взгляд даёт понять одно. Ты наконец повинуешься ему полностью. Наконец-то ты стала той самой удобной игрушкой. Но интересно ли теперь ему? В этом он не уверен. Через несколько секунд, когда ты понимаешь насколько оплошала, выпрямляешь спину, одеваешь на губы его ухмылку и глаза кричат: «кусаю больно, не играй со мной». Только вот так и остаёшься у него на коленках, трепетно ждать, когда же его рука снова коснётся твоей талии. И он касается, сжимая и прижимая ближе к себе. Его алкогольные губы смеются над тобой, это очевидно. Так вы сидели долго, не обращая внимание ни на кого, ни на движения вокруг, ни на громкую музыку, ни на собеседников за вашим столом. Были только вы. Вдвоём. И, казалось бы, что общего у вас может быть. Два абсолютно разных человека, с разных жизней. Но что-то в тебе заставляет его оберегать тебя, а тебе хочется сделать все что он попросит, да и в лучшем виде. Если бы ты смотрела на эту сцену со стороны, могло бы показаться, что вы влюблённая пара. Только вот любовью тут не пахнет, это противостояние вряд ли можно назвать хоть как-то. Вы уже убили друг друга глазами, а руками продолжаете прижимать горячие тела ближе и ближе. Вы оба знали, что за вами наблюдает по крайней мере одна пара глаз. Тот, кто позарился на его собственность, но как максимум за вами наблюдал весь клуб, кто хоть немного, но знал Вадима. Ведь ты все ещё сидишь у него на коленях. И вы не целуетесь, и уж никто не говорит о том, будь это не ты, девочку бы уже хорошенько трахнули. А ты лишь смотришь, и разрешаешь это ему. Где-то между вашими взглядами и выпитым им алкоголем, где-то в три часа ночи, началась небольшая заварушка с одними из корешей Вадика, кажется его звали Колян. Ему не понравилось, как возле него танцует одна из парочек. Слов ты не разбирала, но было заметно, как мужчина напрягся, и как тот паренёк возможно под действием чего-то куда худшего чем алкоголь, начал открыто напрашиваться на конфликт. И это уже воняло большими проблемами. Девушка рядом с тем парнем хотела хоть как-то сдержать своего возлюбленного, готов лишь показательно оттолкнул ее мол «не лезь, не твоё дело». Вадим эту ситуацию тоже не оставил просто так. Его губы обожгли твои уши: «Нужно разобраться, сделай что-то с этой девицей». Ты осталась стоять возле стола и наблюдать за происходящим, у тебя это заняло всего лишь несколько секунд, чтобы понять. Мальчик обдолбан, Колян зверски зол, Вадик разбираться не будет, он наведёт порядок. А девочка, казалось бы, впервые в такой ситуации. Тебе вспомнилось твоё прошлое и то как часто раньше ты попадала в разборки. Даже несколько раз набивала стрелу сама. За что конкретно ты уже не помнишь, то ли за пиздёж, то ли за отстаивание своего авторитета. Было решено увести девочку подальше, забрать от всего этого. Ведь парню не повезёт, Вадим был в гневе, ему не нравилось, что у него «дома» создают беспорядок. Ты подошла ближе к той девушке, коснулась ее плеч, смотришь прямо в глаза. — Пойдём, выйдем, — она сопротивляется, крича что-то о своём парне. Колян даже в один момент реагирует на ее истерику. И ты это замечаешь. — Малышка, нужно уйти, сейчас же. Они не будут разбирать девочка ты или нет. Поверь. Когда тебе удалось убедить ее уйти, ты отвернула голову девочки-брюнетки от всего того действия, хотя сама краем глаза заметила шпалер (как любит говорить сам Вадик) в руках того, кто только что прижимал тебя к себе. Ты отогнала от себя дурные мысли. На улице уже заметно похолодало, но девочку трусило явно не от холода. Ее руки дрожали, как твои после первой встречи с Вадиком. — Куришь? — она смотрела на тебя, словно глупенькая, хлопая густыми ресницами, отрицательно машет головой. — Значит будешь. Ты стрельнула две сигареты ей и себе, предварительно попросив прикурить. Когда яркий огонек загорелся, и твои легкие выдохнули едкий дым, ты протянула сигарету брюнетке. Она неловко глотнула дым, спасаясь и успокаиваясь. — Что они с ним сделают? — наконец тоненький дрожащий голосок прорезался. — Думаю ничего ужасного, дадут по морде, и отпустят. — И это, по-твоему, ничего ужасного? — а ведь и правда звучит для такой, как она, страшно. Ты прячешь ухмылку, опуская голову. С каких пор ты вернулась в то время, когда дать по морде это лучший исход для человека? Пытаешься подобрать нужные слова, чтобы девочка снова не рухнула в истерику. — Это лучший исход для него, — ее глаза ищут в тебе помощи, но ты холодна, даже слишком, — если они его отпустят, то научи его, что нельзя лезть ко всем сразу с кулаками. Часто ты не знаешь с кем, имеешь дело. — А кто они? Ты делаешь паузу, задумываясь и делаешь несколько тяг. Вкушая сигаретный вкус, последний раз ты курила с Вадиком, одну сигарету на двоих. Тогда, наверное, нужно было понять, что это нечто больше. Мысли о Вадике и его опасности накрывали, и как объяснить девчонке, кто они такие, если даже тебе сложно понять. Докурив до фильтра, ты выбросила окурок в сторону и посмотрела в глаза той девочке. — Те, о ком говорят шепотом даже менты. Через секунду из клуба вышел Вадик, вальяжно поправляя воротник рубашки. И (огосподи) как же он был серьёзен, сосредоточен, и зол. За ним вышли охранник, под руку с избитым (как тебе показалось, слегка) парнем и девочка бросилась ему на шею, рыдая и проклиная этот клуб. — Пускай они уебут отсюда, только настроение испортили, — его голос звучит строго, он хозяин, он Босс. Его приказы не обсуждаются, и когда что-то идёт не по его плану, он злится. — Зачем вы его так сильно…- девочка отрывает взгляд от своего парня, и смотрит прямо на Вадика. — Блядь, — он громко втянул воздух носом, явно сдерживая себя от рукоприкладства, — слушай сюда, маленькая дрянь, — парень схватил ее за подбородок, ты молча наблюдала, зная, что в таком состоянии его трогать не надо, — твой парень тронул очень важного дядю, скажи спасибо, что он остался жив. А теперь бери его и съебитесь нахуй отсюда, иначе на своих двоих вы больше не пойдёте. Усекла? Вадим пригладил несколько прядей на ее голове, отпуская, уже окончательно спятившую от страха девочку. Тебе не хотелось к нему сейчас даже подходить, в гневе это не Вадик, он становиться другим. Куда более жестоким и властным. Охранник увёл их. И ты таки осталась наедине с монстром. Но к твоему большому удивлению он оказался спокоен, либо это ты так влияешь на него. Хотя что за бред? — Хорошо сработала, — ты улыбнулась его словам, и таки сделала шаг ближе к нему, — ты курила? Его бровь удивленно выгибается, и он искренне изумлён. Это не похоже на тебя, он тоже вспоминает, когда же видел тебя в последний раз с сигаретой, и припоминает лишь первую встречу. От воспоминаний в глазах появляется блеск, и странная улыбка. — А что? Разве я не взрослая девочка? — у тебя уже привычный издевательский тон, только вот улыбка такая ласковая, что-то из детства напоминает. И он почти беззвучно смеётся. — Пошли внутрь, а то чёт холодно, — Вадик смотрит на то как ты спрятала пальчики в кулак, и обняла себя за плечи. И что-то екнуло от этой мнимой заботы. — Так че ты не сказал, что у тебя день рождения? — несмотря на то, что ты продрогла уже до нитки, и начало слегка трясти, ты все-таки не предала свою натуру. И решила влезть ему в душу. — Разве это хоть как-то имеет значение? — он удивлён, даже слегка поражён. — Для меня, да, — он поднимает взгляд своих холодных глаз на тебя, врываясь в твоё сознание, будит чудище. — Прекрати романтизировать все что между нами происходит, — делает шаг ближе, и уже нарушает твоё личное пространство, это ведь у него выходит превосходно, — кто ты для меня, кроме удобного случая? Ну, ответь, — ты хлопаешь глазками, прокручивая все что происходило 15 минут назад, его взгляды и касания, и сейчас. Это значит лишь одно, он боится тебя. Боится то, кем ты можешь стать. Ведь ему привычней быть одиноким волком без связей и отношений, это обязует. Ему так кажется. — Заруби себе на носу. Я — бандит, ты — моя собственность. Остальное выброси из своей умненькой головушки, — Вадик коснулся указательным пальцем твоего виска, и ты кривишься, — и больше не заебывай. — Ну ты и тварь, Вадик, — ты заметила, как в его глазах загорелся гнев, — твоей собственностью я была месяц назад, в той подворотне возле трупа. — Я бы на твоём месте так ко мне зубки не скалил, — его рука коснулась твоих идеально уложенных волос, — а то у меня есть одно интересное видео. — Какое? — ты напряглась, дергая голову от его рук. — Помнишь вечерок, когда ты застрелила того уебка? — улыбка на его лице сияла, и он явно был доволен твоей реакцией. — Нет, — ты снова делаешь шаг назад, а он к тебе, — нет, ты не мог. — Значит помнишь, это хорошо. Так вот, — Вадим становится в защиту, скрещивая руки на груди, показывает всем видом, кто же главный, — есть сохраненное видео, которое может случайно оказаться в отделении полиции. — Ты сука. — Да, а ты ещё этого не поняла? Видишь ли, не зря ты спросила тогда. Надо было думать прежде чем делать. Это мир джунглей, или ты, или тебя. А меня ещё никто не переиграл. Он победно улыбнулся. Какая же жалкая победа. Вадик умеет ударить исподтишка, да так, чтобы ты даже не ожидала. Прикрылся красивым образом, сделался заботливым. А на самом деле каждую минуту был готов убить. И ты это всегда понимала, но почему-то наивно надеялась, что он с тобой так не поступит. Ведь ты защищала его, ты предпочла Вадика свободе. Так, а может зря? Может ты ошиблась? Ты смотришь, глубоко, проникая ему под кожу. И кажется он чувствует, ему не нравится. Защищается, пытаясь взять тебя за руку. Но ты не разрешаешь, резко выдергивая от него ладонь. Он тебя убил, таки ему это получилось. Все что было до этого — ерунда. А вот предательство простить сложно. Только вот почему так больно? Будто бы кто-то дал по лицу. Сильно, не жалея. — Не надо, — ты прижала руки к себе, прячась от него, — не касайся меня. — Я же сказал, без заебов. Он выглядит странно, не понимает почему же ты больше не повинуешься. Почему его игрушка сломана? Искренне не понимая, что сам эту игрушку ломал раз за разом. — Я не хочу тебя видеть. Не сейчас, — поджимаешь нижнюю губу, скрывая подкатившую так не вовремя истерику, но не разрешаешь на сей раз оплошать, — извини, но больше я не позволю тебе меня унижать. Есть видео? Хорошо, пускай. Я сяду, сяду по делу. Ведь я человека убила. А ты, — тыкаешь в него пальцем, — урод. — Скажешь что-то новенькое? — изгиб брови окончательно сводит с ума. — А знаешь? Скажу! Эта игра в любом случае убьёт меня, или убила уже, не знаю, — ты пожимаешь плечами, — но одно знаю точно. Я не ты, а это самое главное. И если ты хочешь играть жестоко, шантажом. Тогда ты выбрал не того противника. — Сомневаюсь, — он нагло перебивает тебя, сбивая с мысли и не разрешает закончить речь. — Ты дохуя жесткая. — Блядь, Вадик, иди ты. Иди еби своих шлюх, пей виски и отмечай. Че ты тут со мной? — ты не понимаешь, он делает все, чтобы запутать тебя окончательно. Тебе не нравится то чего ты не понимаешь. — А че ты все к шлюхам то сводишь? — его наглая ухмылка делает из тебя психованную истеричку, и хочется дать ему по морде. — Блядь, просто можешь оставить меня в покое? — Нет. Ты рычишь внутри, выдавая странные звуки, срываешься и больше не хочется быть терпеливой и выжидающей львицей. Хочется быть дьяволицей. Подняла голову вверх, уставляя взгляд в тучи и делаешь глубокий вдох. Будто бы это должно успокоить, и поставить все на свои места. Но ничего не меняется. — Так, что, идём внутрь? — его тон спокойный, словно он только что не угрожал тебя упрятать за решётку. — Нет. Смех твоего мальчика-демона разрывает вязкую тишину. И ты понимаешь, что внезапно оказались одни. Рядом нету даже курящих. Это начало накалять, и даже стало на минутку страшно. Вадим коснулся твоего плеча, сжимая, как тогда в первую встречу. Думаешь прогнутся? Не смей! Больше так не смей делать. — Вадим… — Даша, ты меня кумаришь, а лучше не надо, — его голос звучит убедительно, но слушаться не хотелось совсем. — Ты делаешь мне больно, — парень послабил хватку, но имела в виду ты другое. — Он пригласил меня вечером на встречу, неформальную, — ты будто бы выплюнула ему в лицо это, не имея больше фактов, которыми можно крыть. — Ты не пойдешь. — Я не спрашивала разрешения, — по его движениях слегка хаотичных становилось понятно, что он в бешенстве, но ему нравится. Как всегда, ему нравится с тобой играть. Ты дёрнула вниз короткое платье, и он скользнул взглядом по твоим ногам. Заметив его взгляд, ты улыбнулась. Но подавать вид, что тебе нравится его оценивающий взгляд не будешь. — Я бы сказал опять что-то «о том, кто я, а кто ты», но разве с тобой это имеет значение? Я просто не пущу тебя, и на этом точка, — ты удивилась спокойствию в его голосе, даже некой монотонности, как будто бы он каждый день такое говорит. Пожалуй, это было самое странное за весь этот вечер, ведь ожидать от него секс или гнев — это правильно. Но ожидать от него спокойствие нечто новое. — Поговорим об этом завтра. — Нечего обговаривать. — Вадик. — Блядь, Даша, — он прижал тебя к стенке, и ты ощутила лопатками холодный камень стены, дрожь по телу и гордо поднятый вверх подбородок. Ладони Вадима, оказались возле твоего лица, и он будто бы сдерживал себя, то ли от удара, то ли от поцелуя. — Ты бесишь, очень сильно. — Какой же это яд, — ты не отводишь от него глаз, да и он пытается найти в тебе что-то за что стоит зацепиться, — эти наши «недотношения», и поверь ты меня бесишь не меньше. — Яд — это нежность и обещания быть вместе до смерти, а это настоящие животные потребности, — и никто никогда не узнаёт, как же он сводит тебя с ума, как он заставляет тебя страдать. — И откуда у такого жестокого человека столько знаний о том, что чувствуют обычные люди? — ты иронизируешь и защищаешься от его влияния, но на самом деле на тебя он влияет сильнее чем кто-либо. Вадик на твои слова фыркает, только от этой близости лиц тебе не кажется, что он возмущён, а даже совсем наоборот. — Я хорош в психологии. — Твоя психология заключается в насилии, — хлопаешь густо прокрашенными ресницами, но по правде таки понимаешь, он прав. Психология — это его сильная сторона, он чувствует каждого будто бы себя. Знает, как нужно себя вести в определенный момент, как надавить на того или другого человека. Поэтому он тот, кем он является. — Такой мой мир, насилие огромная его часть. И ты это поняла при первой же встречи. Но несмотря на это, согласилась стать его частью, — он давит своим авторитетом и не скрывает ехидства. — У меня не было выбора. — Пиздишь, выбор есть всегда. — Не у меня, Вадик, — его близость начала давить, — я не готова была умереть, поэтому и сделала все, чтобы начать с тобой игру. Тебе понравилось. И все тут мой выбор закончился, — он, как всегда, внимательно слушал, твой голос завораживал. — И знаешь, чем вы с ним похожи? Он точно также думает, что дает выбор, но выбор между смертью и сексом кажется очевидным, не так ли? Ты такой же. Грубый, властный и не терпишь неподчинения. — Ты не подбираешь слов, — слегка сглотнула, не понимая, что дальше от него ждать. Самого главного ведь ты не сказала — он непредсказуем. — Это бодрит и заводит. Парень опустил холодные ладони на оголенные плечи, отчего по телу побежали мурашки, наверное, стадо. И внутри завязался комок нежелания быть с ним близкой. Захотелось резко увеличить между вами пространство и сбежать, не видя его глаз. Они манят. Он любит касаться, так будто невзначай, но на самом деле этим Вадик контролирует. Ведь знает, что девочки от легких движений по талии, нежных прикосновения к щеке, слегка настойчивых касаний к плечам, тонут. Девочки тонут в них, этим можно убедить даже в убийстве. Как произошло с тобой. Именно поэтому ты пыталась увернуться от его рук, не чувствовать, иначе унесёт. Произошло что-то непонятное, ты словно маленькая девочка, которая пытается убежать, играя с папой. Но ему это, как всегда, принесло лишь неподдельное удовольствие, и даже слегка утешило самолюбие. Вадик даже не моргнул, схватил твои руки, завёл их тебе за спину крепко прижимая к себе. Ты беспомощна, почти парализована. Он тебя пугает, хотя эта стадия должна была давно пройти. Но почему-то ты все ещё боишься быть пойманной ним. — Вадик, пожалуйста, — твой голос дрожит и почти умоляешь его, попытка вырваться провалилась с треском, — я больше не могу, отпусти меня. — Нет, — тон неподдельно зол, холодный взгляд пронзал тебя изнутри. Одной рукой он сжимал твои запястья, другой же держал твою талию, будто бы извиняясь за свое поведение. Но ты не прощала. Опустила голову вниз, избегая его глаз, пытаясь скрыть-таки подступившую истерику, слезы накатывали и сдерживать их уже было невозможно. Он поднимает твоё личико за подбородок, встречает влажные соленые дорожки на щеках искривленными губами. Это злит. Эму это не нравится, Вадик любит контролировать. — Ну чего ты? — ледяные пальцы вытирают слёзы, целует щеки, это откровенно поражает. — Зачем ты портишь такой красивый макияж? — Просто я устала. Больше чем когда-либо, я не могу так. Ты делаешь все чтобы я тебя ненавидела, шантажируешь, унижаешь, а потом целуешь. Я не могу, не понимаю. Ты либо сдерживай свои слова, и я буду лишь удобным случаем, либо прекрати отталкивать меня. Я не умею как ты, ненавидя любить. Я либо ненавижу, либо люблю, — он уже открыл рот, для того чтобы перебить твой дрожащий монолог, но ты успела первой, — Да, Вадик, не любовь и не отношения. Знаю, понимаю. Не настолько дура. Но и терпеть твой вечный паршивый характер, терпеть твои обидные слова, я не могу. Это отталкивает, и я все больше жалею, что рассказала тебе о Вениамине, — ты глотаешь подступивший комок обиды, теряясь в собственных слезах. И он таки слегка попустил твои руки, но отпускать эту близость не был готов. — Жалеешь? Действительно? — Ты прикалываешься? — дёргаешься и таки вырываешься из его хватки, но скорее всего он попросту тебя отпустил. — Ты только что сказал, что можешь меня посадить в любую удобную минуту. Ты все свои слова обо мне вспомни. Я это все помню, это каждый день вертится у меня в голове. Но ты, блядь, умеешь через секунду сделать так, чтобы я ненавидела себя за такие мысли. Ты защищаешь от других, но наедине убиваешь меня сам. Поэтому я устала, из-за тебя. — Ты не ответила, ты правда жалеешь? — он смотрит, прожигая внутри душу, и ты понимаешь, что солгать означает потерять его, но и правда ему не понравится. Ты касаешься ладонями щёк, прижимая холодные пальчики к горящей коже, и они тут же становятся влажными. — Я хочу быть честной. Жалею, жалею лишь потому что это бесит. Я знала на что иду, и кого начинаю защищать. И знала, что я тебе никогда не буду той, о ком вы с братом молчите. Но я готова страдать, лишь бы ты хоть немного сбавил темп и был собой. И это даже иногда получается, но потом будто бы вспоминаешь и снова отталкиваешь, — ты прикрываешь глаза ладонями, пытаясь спрятать ту боль, что копилась в тебе столько времени. — Как же ты меня достала со своими чувствами, — несмотря на сказанные слова, он подходит ближе, убирая ладони с личика. И ты в нем теряешься, сердце начинает стучать, будто бы пытаясь выпрыгнуть из груди. — Я не заставляю тебя слушать меня. Можешь уйти, — он снова дерзит и скалит зубы, но сил отвечать ему не было. Хотелось остаться в одиночестве, и просто реветь без умолку. — Я хочу, чтобы ты усекла раз и навсегда. Во-первых, я знаю, как нужно себя вести, особенно с тобой. И буду делать, то что хочу, хотя твою просьбу я услышал, — и ты, словно очнулась от глубокого сна, — во-вторых, не используй тех фактов, которых не знаешь. А в-третьих, тебе слёзы не к лицу, тебе хорошо получается быть покорной кошкой, так будь ею, по крайней мере со мной, — он на секунду замолчал, врываясь в твоё сознание. — Поехали. — Куда? — Вадим хватает тебя за руку, тянет на себя, и начинает идти. Что-то внутри дрогнуло, и ты хотела возразить, но не позволила это сделать. Он таки задел твоё самолюбие, хотелось-таки побыть хоть немного этой покорной кошкой. — Ты же хотела знать, что же произошло между мной и братом. Так я расскажу, — вы медленно подошли к тачке Вадика, и он открыл тебе дверь, приглашая сесть, но ты не спешила. Молча смотрела ему в глаза и хлопала ресницами. — Что такое? — Ты же пил? — твой удивленный тон улыбает, а ты смущаешься. — Я контролирую себя, поверь, — парень знал, что ты волнуешься. — А если остановят? — Ты сама сказала, про таких, как я, даже менты шёпотом говорят, — ты поджала губы, но взгляд от его самоуверенных глаз оторвать было сложно. Ты села внутрь его роскошной машины, и понимала, что смотришься в ней очень даже уместно. Кожаный салон и красный шёлк смотрятся будто идеально созданая пара. Ехать по ночному городу страшно с ним не было, он всегда уверенно водит. Тебе нравилось рассматривать его профиль, слегка вздернутый нос, пристальный взгляд, лёгкая небритость, торчащие в разные стороны волосы. Он красив. И несмотря на всю обиду, ты понимала, что его привлекательность — это основной якорь, который пришвартовал тебя у его гавани.