Недопёсок.

Дарья

Костик сидел на корточках дразня бойцовских псов Вадика, рыча на них и скаля зубы. Ты смотришь сквозь экран телефона, пропуская мимо все аккорды и слова, что ты должна была повторить перед выступлением. Но тебя увлёк мальчишка перед тобой. Мелкий и забавный. Лай тварей раздавался уже где-то в подкорке твоего мозга, и казалось, что сама скоро завоешь с ними в унисон. — Кость, — зовёшь мальчика, чтобы отвлечь от псов. — Че? — резко подрываясь с места, будто бы его только что спалили по горячим следам. — Прекрати дразнить тварей, иначе взвою с ними, — он бегает глазами от клетки к тебе, словно маленький ребёнок, ты уводишь глаза назад на яркий свет смартфона. Пытаешься устроиться удобней на кожаном диванчике, скользя вниз, каждый раз подтягиваешься. — Сорян, — он спрятал ладони в карманы, рассматривая комнату, задирает голову вверх, скользит по атласным простыням, которые небрежно скомканы на кровати. И ты понимаешь, что после той бурной ночи их никто и не поправлял. А ты не спешила прикладывать свою женскую руку к этому. Костя плюхнулся рядом с тобой на диван, заглядывая в твой телефон. — Ты хорошо поешь, — твои губы растягиваются в широкую улыбку, от его похвалы почему-то стало приятно. — Спасибо, — голос тонкий, едва сдерживающий смешок. Ты посмотрела на время которое поджимало, чтобы выходить на сцену. Ну как, сцену в этом клубе это очень грубо сказано, но место среди шестов для твоей стойки с микрофоном все-таки нашлось, Вадик постарался. Ты смотришь ему в глаза, мальчику, который на вид уже взрослый, но где-то внутри, глубоко, хотелось бы оказаться еще ребёнком. Поэтому он часто себя ведёт спорно, играясь с псами или стреляя войнушки на телефоне. И в голове сотни дурацких мыслей. Почему-то возле себя хотелось бы иметь такого слегка наивного хулигана. Переспать бы с ним. (На зло Вадику) Но что только с ним сделает Вадя, одному богу известно. Хорошие девочки ведь все равно попадают в ад. Так почему же не сыграть с демоном в новую игру. Но ты откидываешь эту мысль, обещая себе, если выживешь, точно трахнуть этого мальчугана. Будучи уже на сцене, смотришь на огромное количество людей. Последнее время часто приходили именно послушать тебя. Хотя раньше, в этом месте желали лишь наркотики и дикую тусовку. Голова твоя забита совсем другим нежели удачно взятой нотой. Прикрывая веки, пытаешься отогнать глупые и дурацкие картинки твоей смерти. И ты парализована, стоишь на сцене, схватив стойку, крепко, до побелевших костяшек. Дрожишь. Вадика нет. До сих пор. На оголенных ногах с тонкой сеточкой на коже, появились мурашки. Двигаешься в такт музыке, покачивая головой, на лице невозмутимость и увлеченность моментом. А в мыслях вечный страх. Сердце колотится сильней чем при первой встречи с Вадимом. И вот, в дверном проеме появляется знакомая чёрная макушка, которую ты бы и не желала видеть вовсе. Но он с улыбкой заходит, в прямом смысле разбивая всю твою наигранную самоуверенность с высоты своей колокольни. А она находится очень даже высоко. Веня поднимает на тебя свой карий омут, и, если бы взглядом можно было убивать, ты бы точно оказалась мертва. Нервно дергаешь вниз короткую юбку, бегаешь глазами по залу в поисках Вадика, но находишь лишь Костика, который спокойно наблюдает за обстановкой, и ещё не успел понять, что беда близко. «Ёбаный Вадик, где же ты?» Вениамин подходит ближе, наблюдает за каждым твоим движением. За его спиной как всегда держится охранник, слегка киношный, словно только что сошёл с американской киноленты о гангстерах. Твоё сердце стучит ускорено, когда он останавливается возле сцены, приветливо улыбается и стучит двумя пальцами по своих дорогущих часах. И ты отчётливо понимаешь, твоё выступление окончено, хотя в запасе ещё две песни. Стучишь каблуком по полу, не понимая, что делать, и как себя вести. Тебя уносит и срывает крышу. Покой тебе только снится. Нужно действовать по ситуации, импровизация твоя сильная сторона. Но горьковатый привкус страха во рту все же возвращал в реальность. — Что ж, дамы и господа, спасибо за тёплый приём, до конца этого вечера вас будет развлекать диджей Кеш, яркие эмоции вам обеспечены, — тёплый тембр голоса разлился по залу, привлекая внимание слегка пьяных посетителей. Мужчина в пальто, который пришёл по твою душу, одобрительно кивнул, ожидая тебя возле сцены. Подходишь к ничего не понимающему диджею, касаясь его плеча, наклоняешься к уху. — Серёж, закончи сам, у меня срочно дело появилось. — Так у нас же два трека осталось, — ты не отрываешь глаз от своего личного убийцы, который скрестив руки на груди, скользил взглядом по твоих ногах и груди. — Прости, это очень срочно, — слегка поглаживаешь его по спине, улыбаешься и уходишь. Спускаешься со сцены, даже не смотришь на Веню, шагаешь мимо. Вильнув бёдрами уходишь, смахнула копну волос на спину, Костю не ищешь, потому как он должен был уже заметить Вениамина, и все понять. Ты проходишь мимо барной стойки в коридор к шкафу с верхней одеждой, за тобой медленно двигается брюнет. И почти чувствуешь накрывающую волну паники, ты тонешь в ней. Потные ладошки тянутся к тонкой ткани осеннего пальто, которое накидываешься на оголенные плечи. Уходишь на улицу, понимая всю безвыходность ситуации, пытаешься нащупать телефон в кармане, крепко сжимая металлический корпус. Тебя настигает огромная рука Вениамина, что сжимает твою ладонь с телефоном. Почти вырывает девайс из твоей хватки, как и в прошлый раз ставит «самолётик» и прячет себе во внутренний карман своего кашемирового пальто. Он улыбается, прижимает твои плечи, и ты уже дрожишь так, что ощущает даже Веня. И мужчина, словно пытаясь тебя успокоить, слегка сильней прижимает тебя к себе, поглаживая другой рукой твою нежную кожу на ладони. Но желание сбежать от его глаз почти читается в твоих глазах. — Не бойся, если будешь хорошо себя вести, все пройдёт спокойно, — ты сглатываешь, не в силах сдержать свои же эмоции. Но та картинка с твоей фотографией и похоронной ленточкой все ещё перед твоими глазами. В ноздри ударяет холодный свежий воздух, хмуришься, пытаясь адаптироваться к тусклому свету. Веня отпускает тебя, позволяя обернутся к нему. Но ты даже не собираешься исполнять его немые приказы. Тебе хватает Вадима в твоей жизни. Вязкая темнота перед вами заставляла пробираться в голову дурацкие мысли. И страх, ты знала, чем должна закончится ваша встреча. И это отнюдь не милой беседой. Он угрожал тебе в прямом смысле этого слова. — Даш, — реагировать не него желания не было от слова совсем, только вот непонимание и борьба за жизнь, орали на тебя, — посмотри на меня, — он дергает твой локоть на себя, заставляя таким встреться с ним взглядом, — соскучилась? — Веня язвит, этот низкий и томный голос, почти пробирался внутрь тебя. Пытаясь коварно всадить ножичек в сердечко. — Надеялась, что вы с Вадиком уладите свои дела без меня. Но что-то мне подсказывает что нет, — кривишь губы, сжимая их в тонкую полоску. Сухость во рту и холодный пот заставляли дрожать. — Могли бы, но с такой, как ты интересней играть, — тебя больше не привлекал его внешний вид. Больше в нем не было ни капли покоя, только раздражение и боль. Смотря на него у тебя болело где-то внутри. — Играть людскими жизнями вам с Вадиком не в новинку, — его громкий, звонкий смех вызвал лишь агрессию и недовольство. Возле вас резко открылась дверь, в проеме показался охранник и Костик. У мальчика был разбит нос, а огромная лапа киношного секьюрити сжимала курточку Цыпы. Ты была уверена, что ещё немного, и ткань начнёт трещать по швам. — У Вадика уже совсем от безысходности крышу рвет, малолеток всяких тащит в дом, — громко хмыкает и поправляет свободной рукой воротник. Поворачивает к тебе голову заглядывая в глаза с неким любопытством. — Это кто? — тихо и почти неразборчиво спрашивает мужчина. — Я… я не знаю, — пытаясь сфокусировать свои же мысли, теряешься и забываешь все слова. Нужно спланировать все дальнейшие действия на несколько шагов вперёд. — Не люблю, когда ты мне пиздишь, — машет охраннику и тут немедля отвечает на приказ Босса. Громкий удар прилетает по лицу Кости и тот оказывается где-то возле стены, напротив. Ты хотела уже дернутся в его сторону, но рука на твоём локте сжалась до боли. Кряхтишь, наклоняясь к Вене. — Спрашиваю ещё раз, кто это такой? — Костя, он следит за мной, когда Вадика нет, — сдерживаешь порыв разревётся здесь и сейчас. — Хорошо, Костянтин значит, — заглядывает за твоё плечо, туда, где лежит мальчик, — скажи мне, Костя, ты уже наябедничал Вадиму, что большой серый волк пришёл? — ты закатываешь глаза на его слова. Он замечает, слегка улыбаясь на твои действия, но ты не смеешь падать настолько низко, чтобы показать его превосходство над тобой. — Нахуй иди, — точно так же, как и ты. Этот парень никогда не станет на колени. — Хорошо, — все так же улыбаясь Вениамин повернул к тебе голову, завернул прядь волос тебе за ухо. Так, как любит делать Вадик, и ты дрогнула, ломаясь под ним. Он машет охраннику снова, и тот беспрекословно начинает бить Костика, десертного мальчика. И ты почти плачешь, содрогаясь во время каждого удара, словно били тебя. Цыпа молча принимал эту низкую ситуацию, не смел стонать. Ведь это удел слабых. Это твой удел. — Стой, — и жмуришься, прикрывая глаза не в силах видеть и слышать это все, — пожалуйста не надо. — Ты чувствуешь, как по щеке все-таки стекает горячая слеза, моментально замерзая под морозным воздухом. И эта слабость не помогла, лицо Кости словило ещё один сильный удар жесткого кулака. — Пожалуйста, я ведь здесь, не трогай его, — стонешь, умоляя прекратить это издевательство. — Хватит, — и ты едва способна выдохнуть, выпуская ситуацию. Воздух в лёгких казался тяжёлым, почти свинцовым. Моментально подпитываясь привкусом крови. — Мы уезжаем, — этот тон всадил нож под рёбра, показывая кто здесь главный. — Хорошо, но дай мне минутку, — парень не отпускает тебя, и ты знаешь, что нужно действовать максимально быстро, достаёшь пачку салфеток из кармана, которая лежала там, одному богу известно сколько времени, — у него кровь, просто помогу человеку, не будь таким уродом, — дергаешь локоть. И парень отпускает. Ты ударила ниже пояса, такие слова не смеет говорить никто. Только ты. Подбегаешь к парню, падая на колени, не обращая внимания на мокрый, холодный асфальт. От этого сводит суставы до боли. Хватаешь окровавленное лицо Кости в руки и просто заставляешь смотреть на себя. — Кость, Кость, — слегка трусишь ним, запрещая закрывать глаза, теряя сознание, — все будет хорошо, слышишь? — Вадик убьёт меня, — едва кряхтит парень, хриплый голос заставляет прокашляться. — Нет, Цып, все будет хорошо, — достаёшь салфетку вытирая кровь. Он стонет, и хмурит брови от боли. — Я должна идти, прости меня, — касаешься его лба в невесомом поцелуе. Делаешь несколько нехитрых движений и его телефон оказывается в кармане твоего пальто. Благодаришь вселенную, что в какой-то момент решила не зашивать дырку в кармане, и теперь он бездонный, там можно спрятать часть твоей жизни. Костя смотрит на тебя, не желая отпускать куда-либо. Но ты оставляешь ему пачку салфеток и уходишь во власть к Вениамину. Глаза жгут от потекшей туши, кожу лица стягивает, а где-то внутри бешеный, почти в приступе, стук сердца. Этот телефон могли заметить в любой момент, и чем бы эта выходка тебе обернулась неизвестно никому. Чувствуешь себя псиной, дворовой, которую гоняют из угла в угол. И ты скулишь, когда тачка трогается с места. Нагоняя стрёмные мысли в твою и так не здоровую башку. — Считать это похищением? — голосок разорвал тонкую грань между вами с Веней. Он твоя смерть. И ты это осознаешь лучше, чем когда-либо. — Ты не того человека хозяином выбрала, — его глаза жгут уничтожая. А ты злишься, больше никто не может прикарманить тебя. Загрызешь и не подавишься. Ты ведь псина дикая, совсем неручная. — А ты то я смотрю ядом брызжешь, а что, твоё эго с дерьмом смешалось? — кривишь губы, не отводя взгляд от него. А твоя сучья натура ликует, позволяя тебе на несколько секунд возвыситься над ним. — Думаешь несколько раз сделал мне комплименты и должна была упасть к тебе в объятия? Умолять спасти? — ты готова рисковать, ставить на кон свою же жизнь. Только бы не стоять перед ним снова на коленях. Больше никогда по собственной воле, ты не падешь так низко. Ни перед ним, ни перед Вадиком. — Как минимум, — ты скалишься, оголяя зубы, словно зверь. Ты для него ниже его уровня, и это чувствуется в разговоре. — Прости, что не оправдала надежды, — театрально поднимаешь брови, кривя лицо в грустной гримасе, — но это должна была быть только ваша ебанутая война. И это ваш проёб, что вы ввязали в это девченку. — Вижу, ты разучилась фильтровать свою речь, — он, как всегда, показушно поправляет воротник. И ты снова тонешь в его привлекательности. Эта харизма у них с Вадиком явно общая. Как бы не хотелось отвлечься от его глаз, не получалось. — Не забывай, что я не обязана быть удобной для тебя. На твои слова он ответил только ухмылкой, едва слышным смешком. И Веня наконец-то отвёл от тебя свой взгляд. Облегчение от этого не пришло, только лишь усиленная паника. Ведь ты знала, что в той голове кроется до безумия ужасный план. Или это уже твоя больная фантазия творит с тобой то, что хочет, заставляя дрожать? Ночь поглощала все вокруг, и почему-то теперь ночью тебе удобней чем днём. Спокойней, ты стала продуктивней, почти привыкнув к такому ритму жизни. И стала отчётливо понимать почему Вадик ночью не спит. Да и вовсе почти не спит. Ведь как он раньше сказал «сон для слабаков». Машина остановилась возле уже знакомого дома, где красиво ухожены газоны и тишина леса вокруг. Холодный ветер ударил по твоим оголенным ногам, невольно трёшь ногу об ногу, едва удерживая равновесие на высоченных каблуках. Веня ведёт тебя в дом, укрывая своими руками от пронизывающего морозного воздуха. Но от этого не становится ни чуть уютней. Где-то минут через 10 когда вы зашли внутрь, парень ускользнул из-под твоего пристального взгляда, оставляя тебя одну. Ты медленно прошлась по уже знакомой гостиной, поправляя воротник пальто, держа скрещенными пальцы чтобы никто не заметил телефон в твоём кармане. Резко захотелось покурить либо сбежать. Но возможность была сделать только что-то одно. И поэтому ты, обнаглев в край, достала из пачки сигарету и чирикнула несколько раз зажигалкой, погружая комнату в седой мираж. Сладко втягивая дым внутрь лёгких и выпуская его через ноздри, ты блуждала по комнате изучая раньше неизученные детали. Дорогие статуэтки, которые явно были сделаны из золота и драгоценных камней. Хрустальные стаканы и графин с янтарной жидкостью, который постоянно наполнен доверху. Ты уверенна, что дорогущим виски из тех полок магазина, которые ты никогда и не замечала. Веня вошёл медленно, рассматривая картину внутри задымлённой комнаты. Он ухмыляется, явно не оценив твою наглость. Тебе нравится, ты готова дразнить его до последнего, отомстив за все те ужасные вещи, которые случились в твоей жизни. Ведь в основном только его существование создало тебе тучу проблем. Ты сбиваешь пепел прямо на паркет, растирая его носом лакированных туфель. Чувствуешь себя Вадиком, наглым, похуистичным и безбашенным. Слишком много ты взяла из его характера, позволяя ему превратить себя в игрушку. — Мне кажется, я не разрешал здесь курить, — каждое его движение оповещало об опасности, и о том, что ещё несколько шагов и он окажется возле твоего носа. От чего ты сглотнула, но не потеряла планку. — Мне кажется, я вовсе и не спрашивала твоего разрешения? — втягиваешь в себя последний раз табачный дым, и тушишь окурок в один из хрустальных бокалов. Отчётливо понимая, как это раздражает хозяина. И твои слёзы полчаса назад совсем сбивают его с толку. Ведь оказывается актриса из тебя лучше, чем он мог представить. — Вадика здесь нет, чтобы защитить тебя, — ты фыркаешь на его паршивые угрозы, стучишь каблуками по паркету, проходишь мимо него все ещё разглядывая детали этой комнаты. — Хочешь меня убить? — не смотришь на него, но знаешь, что он испепеляет тебя. — Вы с Вадиком только то и делаете что угрожаете. Даша то, Даша это. То пушку прямо в голову наставляете, то под угрозами смерти — насилуете. Мне уже тошно от всего этого, хочу закончить, и забыть, — поворачиваешься к нему, встречаешь взгляд, и кривишь губы в ухмылке, — то что? Хочешь ещё угрожать? Или поймешь, что это бессмысленно? — ты опускаешься, упираясь ягодицами в спинку дивана, сжимаешь ладонями ткань. Хочешь исчезнуть, провалится сквозь землю только лишь бы не быть рядом с ним. Смеётся тихо, почти что неслышно, подходит к тебе. Рассматривая твой макияж, короткую юбочку и вырез. Тебе нравился твой внешний вид, потому как мужчины всегда задерживали взгляд на твоей груди и длинных ногах. Особенно тебе нравилось встречаться с ними глазами и бросать вызов. Так и с Веней, только ему вызов не бросишь, иначе сожрет и не подавится. — Нравишься ты мне, жаль, что мы по разные стороны, — касается твоих волос, опуская тёплую ладонь тебе на шею и притягивает к себе. Ты податливо двигаешься к нему, разрешая все те вольности, даже не пытаясь ударить по его наглой морде. Расслабляешься, утопая в его в руках. Нравится ли он тебе? Наверное, он ведь уверенный в себе, красив, умён. От него сводит живот где-то внутри, но ты не знаешь, симпатия ли это? Или же страх? Сердце стучит уже отбивая ритм по рёбрам, а его лицо оказывается ближе чем положено. Это вовсе не американская мелодрама и даже не русский боевик. Это превратилось уже в худший кошмар любого человека. Тёплые ладони проскальзывают под тонкую ткань пальто, заставляя тебя избавится от ненужной детали гардероба. Прижимается плотнее к твоему телу, и ты ощущаешь дикий жар, который поглощает тебя с концами. Ты сдерживаешься за ткань дивана, сжимая ее сильней и сильней. Не желаешь вовсе ощущать возле себя человека, который грозиться тебя убить. А чем собственно Вадик лучше? И вот снова, ты возвращаешься к мысли об этом нахальном бандите. Но руки на твоей талии не его, и губы напротив твоих ничем не похожи с теми желанными. Он целует, заставляя ответить. Накрывает тёплыми твои сухие, словно желая оставить на тебе все больше себя. Влажно и требовательно, притягивая за утонченную талию к себе. Ты боялась ответить, и боялась ничего не делать. Но знала, что сейчас произойдёт. Веня таки подцепляет ткань пальто, стягивая его с тебя. Ты упиралась, как будто бы это должно спасти, и парень отстанет. Только вот этот момент настаёт, и пальто летит на пол где-то возле дивана. С твоим везением оно приземляется не на широченное быльце, а рядышком, и с грохотом ударяется телефон о паркет. Он реагирует незамедлительно, отводит от тебя взгляд лишь на секунду, чтобы взглянуть на элемент твоего гардероба, который мирно валялся возле ваших ног. — Что там? — ладонь крепче сжимает твою талию, пытаясь причинить боль. — Не знаю, — всеми возможными способами оттягиваешь время. Но косить под дурочку это не твоё. — Подними, — его приказной тон, грубый и властный, слегка будоражил сознание. Но твоя внутренняя псина повиноваться не собиралась. — Тебе нужно ты и поднимай, — хмуришься, пытаясь спрятаться от его искрящихся глаз. Он уже все понял, но все-таки надеялся, что ты была хорошей девочкой. — Сука, — наклоняется и пытается достать со дна дырявого кармана спрятанный телефон Костика. — Че это? — машет у тебя перед лицом смартфоном, рычит как дикий зверь. — Телефон, — глотаешь подступившую панику, закусываешь и так потресканные губы. Жмёшься бёдрами в диванную обивку. И слышишь, как скрипят зубы. — Блядь, вижу я, когда ты успела? — сжимает свободной рукой твою шею, так что воздух почти не поступает. Приоткрываешь губы в попытке схватить хапку кислорода. — Последний раз спрашиваю! — ещё немного и волк разорвёт маленькую овечку. — Ловкость рук и никакого мошенничества, — ухмыляешься, хотя уже отчётливо стонешь не в силах вдохнуть. На глазах появляются слёзы, но улыбка не исчезает с губ. — Сука, — Веня со злостью, запускает телефон в стену. Замечаешь, как вдребезги разлетается корпус девайса, от чего ты хмуришься, не понимая, как реагировать. Ощущаешь, что напрягается каждый мускул на его теле. Ты мелкая шавка, создаёшь ему слишком много проблем. Хватает за челюсть, больно, обжигая своими касаниями. Дергает на секунду ближе, пытаясь рассмотреть что-то в глазах, и бросает тебя в сторону комода. Глухой удар и ты стонешь. Почти рыдаешь, больно ударяясь в острый кут. Отчётливо понимаешь, что где-то по линии волос рассекаешь голову. Кровь обжигает, тонкой струйкой стекая на бровь. Не успеваешь подняться сама, как тебя за шкирку, словно уличного котёнка, разворачивает Вениамин. Смотрит. Хотя, наверное, изучает. «Сучий взгляд, он убьёт меня» — Ты такая неосторожная, — берет с комода белый, нетронутый грязью, платочек, — вот, — тянется к тебе, и ты дергаешься, непроизвольно, лишь потому что твоё тело понимает опасность. — Ну чего ты, — вытирает кровь, словно нарочно причиняя боль. Ты кривишься от боли. Он ухмыляется, ему это в кайф. Проучить такую как ты это высшее наслаждение. — Надо осторожней, а то так и убиться можно. Твоё чудище внутри скулит, он его душит, лишая такого необходимого воздуха. От его касаний и бешеного взгляда в голове бардак. Ты скулишь, жмёшься, пытаясь спрятаться от него. Но Веня лишь оказывается ближе. Слишком близко. Трусихой тебя не назвать, но лучше б за свою безопасность ты думала больше. Ведь когда его ладони сжимают твою шею, прижимая к себе несмотря на всю эту дичь, что ты творишь, становится реально страшно. Резкий и громкий звонок телефона отвлекает его, позволяя тебе немного отползти, и почти спрятаться за диваном. Веня ржёт вслух от этого. Но все же тянется к трубке, с некой ленцой и неохотой отвечать. — Да, братец, — пытается выглядеть уверенно, удачно скрывая волнение, ведь своим телефоном ты испортила все. Он включает громкоговоритель, пытаясь ударить тебя ниже пояса. — Изобретательная девочка, скажи? — ухмыляешься, понимая, о чем идёт речь. Голос Вадика растекается внутри твоего тела тёплым и сладким ощущением. Ты знала, что это плохо, быть привязанной к такому как он. Что ещё немного и тебя выбросят как котёнка. Ненужного и больного. Но больше ты не могла сделать абсолютно ничего, желание оказаться рядом с ним сводило с ума. — И не поспоришь, — подходит ближе к тебе, все ещё руки дрожат от внезапного и очень сильного удара. Но глаза, в них слишком много ненависти, да так что ещё немного и он ею подавится. — То че? Время перетереть? — в телефонной трубке слышно рёв мотора дикой тачки Вадика, и ты была уверена, что он на пути к вам. — Зачем мне это? — У меня к тебе важное деловое предложение, — язвит, у него словно заложено заводскими установками унижать одним тембром голоса. Веничке это не нравится, и ты понимаешь, что отвечать за это тебе. — Мне плевать на все твои предложения, — скалится возле тебя на корточки протягивая телефон тебе, но ты прячешься. Отказываешься что-либо говорить ему. — У меня ведь твоя маленькая зверушка. — Это отлично, бери ее с собой, — Вадик хорошо понимал, что Веня струсит, и не посмеет убить его. Ведь за это ему не жить. А Вадик наоборот готов расстрелять его в первую же минуту. Тебе так кажется. — Хочешь ее поставить на кон? — Веня смеётся, ему от всего этого весело. Но ты совсем уже потеряла нить их разговора. — Хочу осадить тебя и указать твоё место, — голос его бархатный, тёплом растекается внутри, заставляя чувствовать себя в мнимой безопасности. Через несколько минут ты смотрела на своё отражение в стекле дорогого БМВ Вениамина, и боялась. Окровавленные волосы и бровь, зелёный цвет лица и поджатые губы со стертой помадой. Видок тот ещё. Но когда это волноваться за свой внешний вид во время войны имело смысл? Тачка остановилась в назначенном Вадимом месте, среди огромного пустыря, освещенном только фарами. Ты смотрела сквозь лобовое стекло на своего мальчика в капюшоне. Он сидел на капоте, покуривая сигаретку, словно ничего не предвещает беды. От его внешнего вида сводило скулы и хотелось броситься ему на шею. Но тебя лишь вытащил секьюрити под руку из машины, словно непослушную девчонку. Держал крепко, как будто бы у тебя есть хоть капля возможности сбежать. Вадик смотрел, кривя губы и ты понимала, что ему не нравится. Этот взгляд ты чувствовала в себе. Неловко поёжилась пытаясь укутаться в осеннее пальто, но тебя лишь дернули за холку как псину. Ты молча подняла глаза на твоего бандита, и боялась увидеть там пофигизм и равнодушие, ведь это значило б твою смерть. Но там была злость и ярость. — Че там у тебя за разговор? — Веня стоял возле тебя близко, почти касаясь твоих плеч. — Дашка тебе зачем? Что хочешь этим доказать? — парень вальяжно поднялся с капота своего Доджа, и шагнул ближе к вам пряча руки в карманы джинсов. — Для подстраховки, — Вениамин бросил на тебя короткий, но слишком многозначительный взгляд. Он им тебя уже отымел, оставив где-то на холодном полу своей шикарной виллы. — Галимая подстраховка, ты просто трус, — брюнет достаёт из кармана пистолет направляя его тебе в голову. Касаясь холодным металлом окровавленной части лба. Мелкая дрожь окутала тело. А Вадик лишь громко расхохотался. Заливисто, словно дикий зверь. И ты знала, что ему должно быть похуй. И, наверное, оно так и есть. — Можешь расслабить булки. Я к тебе не за ней приехал, — ты хмыкнула, зная, предвещая такой расклад, — у меня есть кое-что поинтересней для тебя. — Ну и что? — он опускает оружие, отчётливо понимая, что сейчас угрозы бесполезны. И ты выдыхаешь, громко и тяжко, избавляясь от нескольких тонн в лёгких. — Дело было полгода назад, когда у тебя засветился бизнес на имени нашего бати, — он прошёлся почти вокруг своей машины, останавливаясь возле багажника. — Когда один мой человечек напел, что ты захапал все деньги и делишки нашего отца, — прикуривает сигаретку, делает долгую паузу, лишь раззадорив этим своего брата, — как ты понимаешь, мне это не очень понравилось, — слегка театрально и наиграно, выдыхает дым куда-то вверх, рассматривает тучи. — Так вот, давай обсудим для начала, с какого хуя ты такая крыса? — он вскидывает брови, скалится и оголяет ряд ровных зубов. — Я крыса? — Веня смеётся, удивленно вытаращив на него глаза. А ты почти дернулась от его громкого и звонкого смеха. — А ты в таком случае кто? — А не обо мне идёт речь, — Вадик ухмыльнулся и встретил твой взгляд, слегка испуганный, ему точно так же, как и тебя срочно нужно ощутить твою безопасность. — Поговорим о том, что мне не понравился твой крысиный поступок. И нужно как-то делиться с близкими. Поэтому я прошуршал по твоей документации. Хорошо, что у меня по городу, и не только, много должников, они быстренько для меня все вычислили. Рассказали, сколько конкретно ты заработал на его бизнесе, сколько лямов зелени капнуло на твой счёт просто так. Даже не вспомнил, что у тебя по крови брат родной есть, — Вадик умеет играть ехидством, у него получается это отлично. — Ха, брат, да ты тот ещё фантазёр, я тебя не то чтобы родным, я тебя знакомим назвать не могу, — Веня ржёт, а Вадя твой торчит, ему нравится. Выдыхает вверх холодный воздух, рассматривая полупрозрачный пар, что поднимается. — Да, да, знаю я, ты у нас тот ещё отшельник, — Вадик отталкивается от своей тачки и скользит взглядом по твоим побелевшим костяшкам рук. И ты невольно дергаешь их, под мертвой хваткой охранника. Почти стонешь. — Так вот, я не люблю крыс, и тебя надо было проучить. Поэтому я воспользовался твоей глупой и наивной увлеченностью красивыми девушками. Она ведь весьма хороша, признай. У меня на таких глаз намётан, — улыбается, заставляя тебя ещё раз неловко дернуть руку, словно это могло бы помочь. — Она отлично справилась со своей задачей, отвлечь тебя от меня. За это время я много чего успел сделать. — А че тянул так долго? — по голосу стало понятно, что он оплошал перед Пулеметом. — Когда план хорош, торопится смысла нет*, — он открывает багажник, немного копошась в нем. Достаёт оттуда едва дышащую связанную девушку. — Узнаешь это личико? — дергает за волосы вверх, прижимаясь к ней лицом. — Че ты творишь? — Че я творю? — Вадик смеётся неискренне, пытаясь унизить. Твой цепной пес готов напасть, раздирая Веню в клочья. — Ты, блядь, на себя посмотри! — бросает девушку на асфальт, и ты четко слышишь тихий плач. Тебе жаль, и ты понимаешь, что она точно так же, как и ты попала не в те разборки. — Хорошо придумал, оформить наследство на совсем левую бабу. Потом спрятать под другим именем. Но я все-таки нашёл ее, и она любезно согласилась оформить дарственную на твой бизнес. Да, не спорю, времени и бабок это заняло дохуя. Но я доволен. Сколько ты ей за это заплатил? Лям рублей? — блондин наклоняется едва вперед, рассматривая тихую истерику бедной девушки. — То че, стоит этот лям твоей жизни? Ты вздрогнула. Сильно. Словно убили тебя. Выстрел и тихий плач прекратился. Ты вздрогнула сильней чем даже тогда в первый раз. Быть полноценным участником этих разборок куда страшней. Девочка на земле не дышит. Ты вместе с ней. Вадик скалится, зверь внутри доволен. — Вадь, — пока он криво ухмылялся в сторону уже покойной девушки, дуло пистолета Вениамина упёрлось тебе в висок. Ты знала, чем это сейчас закончится. И вот он точно так же поднимает сначала взгляд на тебя, потом пушку, направляя их на Веню. — Все будет хорошо, — его спокойный голос шептал, хотелось верить. Но почему-то не получалось. — Ты ебанутый, Вадик, — Веня не собирался играть по его правилам, а ты скулишь, как те псы в клетке, хочется исчезнуть. Но только дело совсем плохо. Надо бы кому-то начать вылизывать руки лишь бы заслужить спасение. — Зато теперь все справедливо. — Тогда если тебе так похуй, давай ёбнем ещё и ее, — задвижка предохранителя щелкнула. И ты явно уже представила своим больным мозгом как он прострелит тебе башку. Эта яркая картинка заставила закрыть глаза, желая исчезнуть. — А давай. Выстрел. Адская боль в области живота накрывала постепенно. Медленно подплывая к головному мозгу. Накрывая толстым слоем, обволакивая со всех сторон. Ты скулишь. Ещё один выстрел. Человек, что держал тебя, повалился на землю. Распахиваешь глаза. Смотришь на него, на его, казалось бы, дрожащие руки. Почему-то. Опускаешь глаза. Касаешься пальцами, ощущаешь жар и влагу. Кровь, яркая и обжигающая. Ты плачешь. Боль растекается по телу, а ты дрожишь. Не в силах остановиться. Слегка кашляешь и боль усиливается, проникая во все щели твоего тельца. Вадик таки всадил тебе ножичек в сердечко. Ноги прекращают держать, и ты падаешь. Наверное, разбиваешь колени, раздирая тонкую сеточку колгот. Хотя ты не чувствуешь, боль другая празднует на улице. Тишина. Они молчали. Оба, не зная, что сказать. Громкий всхлип да так что на соседней улице услышали. Ты смотрела на свои окровавленные руки и не понимала, когда твоя подруга придёт за тобой. Ибо терпеть это было почти невозможно. Слёзы текли невольно, не спрашивая тебя разрешения. — Брось пушку, — Вадик подходит к тебе, прогоняя брата подальше, направляя на него оружие. — Съебись отсюда, иначе я и тебя, сука, пристрелю, — он все ещё держит его на мушке, напоминая кто в этих джунглях король. — Какая же ты тварь, — он резко дергается в сторону брюнета, скалит зубы и готов загрызть. — Завали своё ебало и свали отсюда, потому что, клянусь, не пожалею тебя как брата. И чтобы больше глаза мои тебя не видели, даже не смей появляться в моей жизни. Ты держишь дрожащие ладони возле кровоточащей раны. Прижимая их сильней, пытаясь остановить ту дикую боль. Но в голове отчётливо ощутимо давление и стук твоего сердца. Оно пытается качать кровь, не понимая куда девается такая необходимая жидкость. Тебе больно. Рана жжёт, зудит и пульсирует. Вадик сделал для тебя слишком многое, он имел право вернуть тебя в ту первую ночь возле трупа. Ещё тогда он должен был тебя убить. — Мы ещё увидимся, поверь, Вадим, — скользишь утопающим взглядом по двум растекающимся фигурам. — Если ты вздумаешь явиться ко мне, первое и последнее, что ты увидишь, будет дуло моего пистолета, — его голос отдаляется, превращаясь в едва слышное эхо. Ты хмуришься и больше не хватает сил держатся. Валишься на холодный асфальт, превращаясь в жидкость. Почти не чувствуешь себя в этой реальности. Сознание улетает, и ты больше не держишься. То ли сил не хватает, то ли тупо незачем. Свинцовые веки под тяжестью закрываются медленно, словно кто-то включил тебя на слоу мо. Боль исчезает или исчезаешь ты.