Недопёсок.

Тебе не хочется быть одной в той душной квартире, копошится в собственных мыслях. Почти умоляешь, а он не против согласится. Вадик идёт с тобой, проходит внутрь словно был здесь сотню раз. И вот вы вдвоём на кухне. Происходит все как по сценарию. Слишком отточены движения, и этот знакомый привкус от ситуации горчит. Молча достаёшь два стакана под виски, и новую бутылку. Она стояла там с момента переезда в эту квартиру. Ожидала именно это время, когда Вадим вернётся. Ты знала всегда, что рано или поздно он заявится к тебе так или иначе. Но не знала, что снова заставит быть виновной в чьей-то смерти. — Неожиданно, — выгибает бровь, когда ты поднимаешь стакан к губам. Замираешь, улыбаясь своим же поступкам. Но нужно точно забыть все напряги и дурацкие мысли. Делаешь большой глоток, не ожидая, что он присоединиться к тебе. — А я не ожидала, что ты снова поставишь меня в такую ужасную позицию, — отталкиваешься от столешницы, тянешься к холодильнику, избегая взглядов. Но слышишь, как опускается стакан обратно на стол. — Разве ты не хотела, чтобы это случилось? — Что именно? Чтобы он умер или чтобы умер из-за меня? — его острый и пронзительный взгляд выжигает каждую, мелкую деталь твоих мыслей. Алкоголь медленно накрывает томной пеленой. И тебе нравится, слегка расслабленное состояние. В другом случае ты не готова говорить обо всем этом. — Разве это чем-то отличается? — его пристальный взгляд на тебе чувствуется даже со спины. — Ну как бы тебе объяснить, — отвлекаешься от нарезки сыра, поджимаешь губы, слегка погружаясь в раздумья. — Я простая девочка, Вадик, которая только благодаря тебе попала во все это дерьмо. Не знаю, какие сначала у тебя были мотивы. Но ты походу сам запутался. Ради чего все это? — таки оборачиваешься, крепко сжимая рукоятку острого, благодаря Косте, ножа. — Показать, что если нужно я готова прибегнуть к таким же жестоким способам решений проблем? Это я уже поняла. Но что дальше? Бросится опять к тебе, как дворовая кошка? — Мы похожи, от этого ты должна понять, что нет никаких преград. Ну кроме тех ёбаных установок у тебя в голове, — делает ещё один глоток крепкого алкоголя, — и больше ничего. — Боже мой, Вадик, какие установки? Я человека убила, не одного! Я пела в твоём клубе, разбивала барыге машину! И все только потому что ты просил, — ты слегка вспылив, оборачиваешься обратно к нарезке и громко выдыхаешь. — А только все то, что происходило с Вениамином чего стоит, о каких установках может идти речь? Если бы ты не ушёл, — делаешь паузу, обдумывая следующую фразу, — хотя знаешь, наверное, хорошо, что ты ушёл. — Уйти опять? — злость от его непонимания накрывает. — Разве я тебя удержу? — Можешь попробовать, — тот бешеный взгляд бьет куда-то под рёбра. И в голове ломается все что ты так долго строила без него. — Вадь, почему ты вернулся? — Соскучился по тебе, — улыбаешься, забывая, что нужно было злиться. В нем ты теряешься, потеряв саму себя уже очень давно. — Вот поэтому хорошо, что ты уходил, — то осознания твоей необходимости пришло только в момент отсутствия. И ты благодарна, что это произошло, несмотря на жертвы, на которые пришлось идти. — Но все же, Вадь, ты пугаешь меня. Все что у меня сейчас есть это только благодаря тебе. Как я могу быть уверена, что ты из-за очередной ссоры не лишишь меня всего? — Если я даю просто так, то никогда не отниму, — Вадик смотрит куда-то в стену, пытаясь обдумать твои слова. То ли они его так задели, то ли ему настолько пофиг, что абсолютно не хотелось реагировать. — Как минимум потому что это ты. — Я? А что изменилось с того времени, как ты назвал меня своей собственностью? Ты ведь сам неделю назад говорил, что ничего не изменилось, — готовка окончательно отошла на второй план. Тебе хотелось вывести его на откровенность. Ту на которую он никогда и не был способен. — То, что тебя больше не нужно держать. Больше никаких обязательств. Только ты и я, — голос его даже не выдал ни капли какой-то взволнованности. Хоть такой разговор впервые между вами. Вадик и ты говорили всегда много. Но ни разу на такую щепетильную тему. И тебе откровенно нравится то, что ты слышишь. Как бы ты не лгала себе, что не хочешь быть рядом с ним. Ты привязана к этому чертовски взрывному и привлекательному бандиту. — Ты и я. Должно быть за эти полгода у тебя случилось многое. Раз ты говоришь такие вещи, — улыбаешься, пытаясь подколоть его. И он принимает, даже не защищаясь. — Я б сказал за последние три недели, — впервые блондин не смотрит на тебя. От чего слегка не по себе. Хотелось бы узнать побольше и расспросить о том, что же его подтолкнуло к этим изменениям, но пришёл Костя, открыв дверь своим ключом. От чего Вадим напрягся. Ему хотелось один на один, только с тобой. Но больше момента не было. Теперь рядом с вами маленький щенок. Тот, кто для тебя стал близким. И ты понимаешь, что твои слова о том, что сможешь увести его сбылись. Совсем невольно. Вы говорили обо всем и ни о чем. Скуривая каждый по несколько сигарет подряд. И порядком устав, ты решилась уйти в комнату. Но прекрасно осознавая умение Вадика сбежать, обернулась в дверях, задерживая на нем взгляд. — Останешься? — так же, как и в машине одним лишь взглядом умоляешь быть тут. Просто одна мысль, что он рядом, в соседней комнате придавало некой уверенности. Его улыбка послужила ответом. Кратким, но весьма понятным. Цыпе по правде не слишком нравилось ваша близость. Только вот этот мальчик знал, ты ему четко расставила личные границы. Все было по обоюдной договоренности, что между вами близость. Но она абсолютно не значит, что ты хоть как-то принадлежишь ему. Поэтому ему нравилась свобода действий и свобода мыслей рядом с тобой. И где-то под утро, когда мальчики устали пить, медленно разошлись по комнатам. Вадик лёг в комнате, где спит Костя, ожидая что тот упадёт где-то на полу. Но он слишком потерял границы, в понимании бандита. Поэтому пришёл к тебе. Для вас это не ново. Дернул тебя за руку, пробуждая от крепкого сна. — Он хотел тебя убить неделю назад, — чёто пробормотал пока, пытался улечься на соседнюю подушку. — Чё? — ты трешь глаза, пытаясь осознать брошенную бухим Костей, фразу. — Ну… Егор, убить тебя. Вадик того и сделал все это. Ты думаешь был ли это пьяный трёп или же это все взаправду происходит. — Это Вадик сказал? — Не, тот мудила. Тишина и тихое сопение в подушку больше не позволяет уснуть снова. Глаза уставлены в потолок и понимание, что тебе никогда не переставала грозить опасность, приходить очень резко, накрывая паникой. И пазл начинает в голове складываться в отчётливую картину. Почему Вадим заявился неделю назад. Почему именно сейчас решил убить его. И почему каждый день дежурил возле твоего дома, наводя безудержную суету, обращая на себя внимание всех жителей. Опасность ближе чем ты думала. «Привет, подруга, проходи. Я скучала». И вот где-то через час, невольно, ты стоишь возле двери в комнату где спит, возможно спит, Вадик. Решение прийти к нему сидело где-то в подкорке мозга. На самом деле ты делала все это неосознанно. Интуитивно скорей всего. Но зачем-то тебе срочно нужно было увидеть его. Спокойного, без масок. — Спишь? — заходишь тихо, без стука почти на цыпочках. — Да, и вижу сон о бесстрашной девчонке, — отвечает точно так же надрывным шепотом. Издеваясь над тобой. — Ну и хорошо, — забираешься к нему на кровать. — Что это за подарок судьбы, ты пришла сама, и даже не вырываешься, — наконец то открывает веки, и смотрит на тебя. Ему не совсем понятно, когда и что изменилось. — Почему ты остался? — не выдерживая прелюдий. Идёшь напролом. Но ему нравится то, что твой настрой на откровенность не изменился. — Ты просила, — ухмыляется, глядя тебе в глаза. Врет и даже не краснеет. — Раньше ты никогда не оставался, не смотря ни на какие обстоятельства. У тебя ведь всегда слишком много дел, — глубина его взгляда топила, надавливая на горло, испуская из тебя последний дух. Хотелось вынырнуть и вдохнуть. Но получалось плохо. — Что за странные вопросы с утра пораньше? — прикрывает веки, накрывая лицо рукой, прячась от назойливости твоего взгляда. Хоть он искренне скучал поэтому, рассказывать правду не собирался. В этом и есть вся соль Вадика-Пулемёта — он скрывает истинные намерения, даже если они благие. Хотя даже не так. В особенности если они благие. — Обычные мои вопросы, я-то не изменилась за эти полгода, в отличие от тебя, — подтягиваешь колени, подвигая его бёдра, от чего он в недовольстве, но улыбаясь, смотрит на тебя. И ты понимаешь, что настроение у него игривое. Можно играть дальше. — Ты стала спокойней, — удивляешься, выгибаешь бровь. И слышать, что он стал внимательным, интересно. — Просто не ведусь на твои уловки, — чертовы голубые глаза издеваются, манят, начиная конкретно притягиваться к себе. И держать себя в руках становится сложней. Ему так и подавно возле тебя невозможно сдерживаться. — Уловок больше нет, просто ты ищешь тайный смысл, — рубает, даже не пытаясь быть мягким и осторожным. — Разве Егор — это не очередная уловка? — С чего ты это решила? — Вадику не сила терпеть, и он таки кладёт тебе руку на талию, от чего ты медленно провожаешь его ладонь взглядом. Этот момент до боли знакомый, но почему-то такой чужой. Чужой, но одновременно нужный. — Почему ты появился именно сейчас? Почему именно сейчас нужно было его убить? Что случилось такого, что вдруг резко понадобилось напомнить кто я? — утыкает взгляд куда-то в соседнюю стену, рассматривая дурацкие обои в цветочек. По нему сегодня видно, что кое-что таки пошло не по его плану. И будь ты хоть каплю внимательней, то поняла бы это уже давно. — Вадь? — Чё? — выдыхает тяжко, словно ты только что дала ему под дых. Сильно и не жалея его ни капли. — Так почему? — Ты ведь походу уже знаешь, к чему эти дебильные вопросы? — как всегда, читает тебя как книгу. — Чё пришла если давно уже сама все знаешь? Ещё и мне говоришь, что я играю с тобой в игры, — по нему видно, как он расстроился от того, что ты пришла не просто так. Это и правда ударило куда-то под сердце. Хотя ты откидываешь эту мысль из головы. Ведь как такая элементарная вещь может сделать ему больно? Глупость какая-то. — Хочу от тебя услышать правду, для меня это важно, — скрывать важность его стороны смысла нет, и ты этого больше делать не хочешь. Ведь то что Вадик имеет огромное значение, несмотря на все изъяны и ужасные стороны, будет странно. — Мудак собирался тебя убить. Мне донесли мои люди из его круга. Я убил его первым. Вот и все. Но ты это и так знаешь, — кратко, так как умеет только он. Из-за этого ты ведь и в восторге от него? — То есть ты убил бы его в любом случае? В независимости от моего ответа? — Да, — вот и то что ты хотела узнать. Больше смысла играться нет. Он снова сделал это. Смерть из твоих рук, хотя выбора в человека не было от слова совсем. — Тогда зачем? — голос не дрожит, в нем даже есть некая уверенность. Ты это уже понимала ещё с момента, когда Костя завалился на кровать. — Хотел тебя вернуть в игру, напомнить, что сбежать из этого мира невозможно. Если однажды здесь оказался — то это навсегда, — голос у него твёрдый и даже слегка жестокий. Чувствовалось как он невыносимо желал продолжить и одновременно окончить этот разговор. — Боюсь ты выбрал не ту тактику. Это скорее должно было оттолкнуть, чем вернуть, — ты боялась выглядеть в его глазах слабой и пугливой девчонкой. Несмотря на то, что и правда такой глубоко внутри ею и являлась. — Тогда почему ты со мной в одной комнате и уж тем более на одной кровати? — изогнутые брови и тот до боли ироничный тон был очень знаком. Он всегда делал так, желая доказать свою правоту. Больно бил в самые слабые места. Вадик являлся твоим слабым местом. Ты не ответила на его смутный вопрос. Ведь понимала, что ответ лежит на поверхности. И Вадим уже давно все понял. Поэтому и теребит твою израненную душу, пытаясь достать нужные воспоминания о нем. Отодвигаешься к спинке дивана и откидываешь голову в попытке рассмотреть каждую упущенную в нем деталь. Острые черты лица, скулы и розоватые губы. Глаза цвета грозового неба, хотя от неба там лишь цвет. Побледневшие со временем шрамы. И ты задумалась о том, что он никогда не рассказывал откуда они. Тебе всегда было интересно, но спросить смелости так и не хватило. — Знаешь, если у тебя есть ещё варианты как достать меня вопросами, то делай это сейчас, — словно прочитав каждую твою мысль, почти шепчет. От чего голос кажется с надрывом и немного с грустью. Вряд ли конечно наигранной. — Если ты окончила допрос, то с твоего позволения, я таки постараюсь уснуть. Ты фыркнула, но молча осталась сидеть рядом с ним. Его рука собственнически крепко сжала твои ляжки, поглаживая большим пальцем. Ты все ещё молча наблюдала и пыталась прочувствовать каждое его прикосновение. Вспомнить или понять, как же эти руки были необходимы. Тихое сопение минут через пять, заставило тебя слегка вздрогнуть. Раньше на пальцах одной руки можно было пересчитать сколько раз он спал рядом с тобой. На пальцах одной руки, даже если на ней не хватает нескольких пальцев. Он спал напряжённо, словно в каждый момент готовился подорваться и бежать на стрелку. Тебе хотелось коснуться его щеки и попробовать тепло кожи на ощупь. Но ты одернула руку обратно, сжимая ее в кулак. Не позволяя себе беспокоить и так беспокойный сон парня. Для тебя же ночь была окончена, больше ты не возвращалась в кровать. Все время пока будильник не разбудил Костю, сидела на краю подоконника на кухне, курила и думала. Сбежать тебе не удастся. Ведь на тебе огромная часть активов Вениамина, счета в банке и ещё необходимость присутствия на собраниях. Большинство членов правления давно уже заменены шавками Вадика, но по-прежнему он никому настолько не доверяет, чтобы изменить владельца. По словам Мирона, на них нет возможности повесить такие бабки, поскольку они все сидевшие, постоянно под контролем ментов. И если вдруг на ком-то из них засветится такая огромная кипа бабок, то сразу начнут копать откуда. И рано или поздно какой-то праведный и неподкупный майорчик таки раскопает всю правду в желании получить ещё одну звёздочку на погоны. Безысходность твоей ситуации заставляла тебя задыхаться каждый день с момента встречи Вадика. Это состояние на грани паники и истерики стало вполне привычным. Успокоительное давно неотъемлемая часть твоей дамской сумочки. Точно так же как и Беретта с полной обоймой. На кухню прибежал Костя, после того как умылся и привёл себя в человеческий вид. На столе его ждала бутылочка холодной минералки и таблетка от головы. Он осмотрел стол взглядом, улыбаясь почти через силу. — И за что ты появилась в моей жизни, — он чмокнул тебя в щёку и жадно начал глотать воду. — Это скорее мне надо спрашивать за какие грехи ты мне в моей жизни, — смеёшься, одаривая его ехидной ухмылкой. Мальчик знает, что это всё шутки. Ведь вы оба хорошо научились от Вадима ехидства. — Ты завтрак готовишь? Помочь? — он выхватил с доски натёртый сыр, спешно пихая его себе в рот. — Мог бы, если не сожрешь все сырым, — указываешь рукой на столе на разделочную доску, нож и колбасу. Раньше Костя дома готовил постоянно, вместо матери. Но когда съехался с тобой, то ты опережала его в этом. Хотя парень всегда рвался тебе в помощь. — Сделай бутеры. — Базару ноль, — ты фыркаешь на его воровскую феню, всегда пытаясь приучить к нормальному разговору. — Ну не начинай, и так башка трещит. Ухмыляясь, пожимаешь плечами: — Я вообще-то молчала. — Тебе хватает одного взгляда, чтобы показать, что тебе не нравится, — парень улыбается, стараясь скрыть ноющую боль во всей голове. — А Вадик, когда ушёл? — он, не оборачиваясь к тебе принялся за твоё поручение. — Он не уходил, спит до сих пор, — слегка помрачнев, ты отгоняла от себя мысли, что сегодня придётся с ним разговаривать. Ты бы хотела, чтобы все само собой стало на свои места. Но так бывает только в сказках. А ты ведь не забыла, что это далеко не сказка, Снежка? — Вадик спит? Такое вообще бывает? — он начал шептать, наклоняясь к твоему уху. И ты в ту же секунду отогнала от себя дурные мысли, оставаясь в этом моменте с нужным тебе человеком. Вы тихо почти под нос смеялись, подкалывая друг друга моментами. И это казалось слишком беззаботным. Никто из вас не возвращался в прошлую ночь, чтобы обсудить. Когда-то придётся, но не сегодня. Сегодня новый день и желательно чтобы он оказался спокойным. Таким же, как и утро. Вы, все ещё смеясь, накрыли на стол, оставив порцию для Вадима. Пили кофе и обсуждали сессию Кости в колледже. Ему приходилось балансировать на грани вылета и едва удерживая тройки. Учителя его недолюбливали, поскольку он слишком огрызался и фыркал в их сторону. Но на удивление хорошая пацанячая смекалка помогает ему держаться. Наверное, он делает это для тебя. Ведь если бы не ты, давно уже б ушёл с головой в криминал. А ты, как чертова пиявка, ходишь вместо родителей на все вызовы директора и возмущённых учителей. Покупаешь дурацкие шторы и упаковки бумаги, лишь бы тот дурак не скатился к уровню… Вадика. Но помогает это с трудом, наклон этого склона слишком крут. — Утречко доброе, — в дверном проеме показались светлые волосы Вадика, и ты, казалось бы, вздрогнула. Пытаясь сдержать себя от очередного смешка, который взывал Костя своими шутками. — У вас тут прям хохот не прекращался все утро. — Садись, — Костя запихнул в рот последнюю крошку еды, отставляя тарелку в раковину. — Я должен бежать. — Куда в такую рань? — Вадим сделал своё лучшее удивленное выражение лица, принимая от тебя ещё горячую чашку кофе. Кивком поблагодарив тебя за эту странную для него заботу. — У Кости сессия, — ты сделала последний глоток горького напитка, и принялась собирать пустую посуду со стола. — Сессия? — ещё более удивленный взгляд, изогнутые до предела брови заставили тебя улыбнутся. Никто не знал, что мальчик учится и ты это понимала. — Да, такое иногда бывает, когда учишься в колледже, обычно два раза за учебный год, или тебе рассказать, что такое сессия? — грубый, издевательский тон ты не ожидала от себя услышать никак. Но обида, которая стояла в горле от последнего разговора душила тебя. И это была некая защитная реакция. Ведь на большее у тебя не хватит сил. — Спасибо, я знаю, что такое сессия, — ответ последовал такой же грубы и язвительный. — Не знал, что ты учишься, — Цыпа в ответ пожал плечами, допивая свой кофе с молоком, от которого тебя всегда тошнило. Но ты ничего не могла с этим поделать. Уговоры и объяснения, что это несочетаемые продукты казались бесполезным занятием. — Разве ты его спрашивал? — в голове словно цунами накрывают воспоминания о том, как он угрожал тебе, как ударил в коридоре своей квартиры, как издевался, как направлял на тебя пушку со словами «ты понимаешь кто и что решает?». Стало больно. — Нет, — краткий ответ который сопровождался длительным зрительным контактом с твоими глазами. — Так, что не удивляйся. Ты многого не знаешь, — Костя на это время замер, не зная кого защищать в этот момент. Хотя явно, как любой парень, ему хотелось напасть на зверя, который пытался обидеть его девушку. — Да че вы? Это ведь не столь важная информация чтобы ссорится, — ты бросила на него взгляд, пытаясь убедить что все в порядке. — Иди, если опоздаешь, я не откуплю тебя от той мегеры с красными волосами. — Я скоро вернусь, — парень неуверенно взглянул на твои сжатые в кулак ладони. Он знал, что тебя не будет. Ты сбежишь, куда глаза глядят, пряча свою истерику вглубь. — Я знаю. Молчание после ухода Цыпы длилось минут пять, пока ты мыла посуду. Хотя в этой квартире была посудомойка, но тебе явно нужно было отвлечь мысли каким-то бесполезным занятием. И это единственное, что оказалось под рукой. То, что Вадим так спокойно реагировал на твою язвительность напрягало. Ведь ты и вовсе потеряла осознание, что же от него можно ожидать. — Таблетку от головы нужно? — не поворачивая голову к нему, знаешь, что он прожигает твою спину взглядом. Но смотреть на него не сила. — Нет, но минералка была бы кстати, — ты все так же, не поднимая на него глаз, достала с холодильника бутылку воды и поставила перед ним. Удостоверившись, что ты убрала даже то, что не нужно было убирать, открыла окно и прикурила. Можно было бросить его на кухне, уйти в комнату и запереться пока он не уйдёт. Но разве ты б простила себя за утраченную возможность поговорить? — Мне ответить так же, как и Костя? Или ты и так понимаешь, что я благодарен? — фыркнула на его ответ. Отчётливо понимая, что в этих домах слышимость, как будто возле тебя разговаривают. То, что он не спал, а слушал каждый ваш разговор, тоже было очевидно. Это ведь Вадик, ничего нового ты не узнала. Пока что. — Ты и правда считаешь, что я ничего о тебе не знаю? — Большую часть моей жизни, — сигарета медленно тлела между твоих пальцев, выпуская седой дым в воздух. Но курить не хотелось. — Ты знаешь, то что хотел знать. Остальное тебе не нужно. — Ох, Дашка, я знаю все. Каждый твой шаг за эти полгода. Где ты, с кем ты. Думаешь, для меня Костя был сюрпризом? Я догадался о нем еще в самом начале, когда парень расспрашивал о тебе. Словно думал, что я не замечаю. Ты правда веришь, что я оставил тебя одну? После всего что с тобой случилось из-за меня? Ты настолько глупа? — с каждым словом его голос становился жёстче. Казалось к концу он и вовсе был в ярости. Ты не смотрела даже в его сторону. Встретиться с ним взглядом почему-то означало проиграть эту битву. — Я знал, когда ты выходишь из дома и когда доезжаешь к офису, в какую кафешку по пути заходишь, и во сколько идёшь пить кофе в обед. Я знаю, какое блюдо обычно заказываешь в ресторане фирмы. И знаю сколько раз Олег подвозил тебя домой. Я знаю, место работы твоего отца и знаю, кто помог ему туда устроится. Я не прошу похвалы, но небольшая благодарность была бы кстати, — ты таки повернулась к нему, замечая, как злость окутывает его лицо. Или это скорее была обида. — Я знаю где ты праздновала своё день рождение три недели назад. Я видел тебя у входа в ресторан, как ты спряталась ото всех и разрыдалась. Ты смотрела по сторонам ища что-то. И смотрела именно на ту тачку в которой сидел я. Ты не представляешь сколько усилий понадобилось, чтобы не сорваться к тебе. Именно тогда я узнал, что Егор пытается сделать то, от чего я предостерёг его в прошлый раз. Если бы я бросил тебя, как ты себе придумала в своей больной голове, ты была бы мертва. И это было бы на моей совести. Ты то в отличие от всех не заслуживаешь быть трахнутой и убитой где-то в подворотне, — его голос, казалось бы, дрогнул, но он не повёл и глазом, продолжая держать свою дурацкую маску бандита и убийцы. — Так скажи мне, Даша, нужно ли мне ещё предоставит какие-то доказательства, что ты важна? Ты почти плакала. Удивляясь где в тебе нашлось столько сил, чтобы не разрыдаться, глядя прямо ему в глаза. Но ты держалась за выстроенную в твоей голове стену. Строго опустив руки по швам, но крепко сжав кулаки, так что ноготки впились в кожу. — Нужно было сорваться, — ты опустила голову коснувшись подбородком своего плеча. Захотелось укутаться в чьи-то объятия. И забыть, что ты несчастна. Вадик никак не помогал унять эту боль. Только бороздил открытую рану ещё больше. — И испортить все что ты строила? — Разве в тот вечер было похоже, что я счастлива? — ты ухмыльнулась, изнуряя себя этим разговором до потери сознания. Он резко дернулся, откладывая телефон на стол. Поднимаясь и подходя к тебе, ты вжалась в подоконник, желая исчезнуть из этой комнаты. — А что бы сделало тебя счастливой? Мое присутствие? — его тон становился мягче, когда он подходил ближе. Он боялся спугнуть, словно дикого зверя. Желание ощутить его ладони на твоей талии возросло, но осознанность, что лучше этого не делать билось в конвульсиях. — Наверное, не сделало б. — О чем я и говорю, — он почти дернулся в желании обернутся от тебя. Но ты не позволила, хватая его за запястье. — Но по крайней мере я б знала, что ты со мной и с тобой все в порядке. Откровенность, которая ударила его волной, казалась невыносимой. И он не знал, что с ней делать. Ведь всегда думал, что ты думала о себе. А оказалось, что твоё «Я» здесь вовсе не при чем. И на самом деле ты боялась за него. — Вот как, ты всегда была такой глупой? — Прекрати! — за правду ведь не наказывают, но Вадим никогда не следовал правилам этого мира. — Ну правда, ты должна думать только о себе. Я не тот человек, о котором ты должна волноваться, — его голос стал мягким и приятным. И не знала, делает это та близость между вами или просто он пытается успокоить тебя. — Но правда в том, что о тебе я волнуюсь больше чем о себе, — ты отпустила его запястье, хватаясь ладонями за подоконник, к которому все ещё крепко прижата. — Я дам тебе время подумать, нужно ли тебе все это. — Мне не нужно…- ты перебиваешь, нагло и беспардонно, не разрешая ему договорить. — Вадим, ты свободный человек. Я обременяю тебя обязанностью быть рядом. Ты не привык быть привязанным к кому-то, это видно невооружённым взглядом. И я-то знаю, как ты любишь эту свободу. Поэтому позволь себе осознать каждый твой шаг. Особенно тот, которым ты пытаешься связать свою жизнь как бы то ни было, с моей, — едва касаешься кончиками пальцев его щеки. Небритость покалывает кончики пальцев. Блондин на секунду прикрывает отяжелевшие веки, теряясь в твоих прикосновениях. — Хорошо, — словно делает тебе одолжение. Избегает правды, что может навсегда положить конец отношениям, где фигурирует слово «мы». Через несколько минут он ушёл в ванную комнату. Без слов, как будто погрузившись в мысли о каждом сделанном поступке. Тебе сложно было понимать, что если у Вадика предстанет выбор между тобой и свободой, то выберет он всегда второе. Его вольность — это наркотик, который сожрал. Кухню поглотил сигаретный дым, вытяжка не справлялась. А ты перестала понимать, где реальность, а где твоя фантазия. Рядом с ним тяжело удержать понимание этой жизни. Он делает все абсолютно незначимым, пустым, только этот момент важен. Здесь и сейчас. Из мира собственной фантазии тебя вытащил дурацкий звонок телефона, который раздался на всю кухню. Ты не узнала звук, но поняла, что это Вадику. Требуют Босса на месте. Бросив взгляд на экран телефона, который лежал на уже пустом столе, заметила имя: Жанка-стюардесска, ее оголенную до пояса фотку. И что-то сжалось внутри, превращая желудок в комок, тугой узел, который никак не отпускал. Вадик вылетел из ванной, попутно вытирая влажные волосы полотенцем, точно так же, как и Жанка на фотке, оголенный торс и ты ухмыльнулась своей безрассудной ревности. Ведь он не обязан был тебе хранить верность. Но та девка все ещё безумно раздражала. Он тараторил без умолку, заставляя затыкаться медсестричку, перебивая, изредка поглядывал на тебя. «Че ты блядь сделала? Не подлизывайся! Жанка, твою мать, это не спасёт ситуацию. Если ты потеряешь этот контакт, я оторву тебе голову собственными руками. Ты поняла меня? Я буду в клубе через пол часа. Если ты не исправишь то, что сделала до конца дня, то нужно сходить исповедаться. Тебе, блядь, исповедаться, мне то нахуя?» Он сбросил звонок, тяжело выдыхая, словно нёс груз всего криминального мира России на своих плечах. Парень снова окинул тебя взглядом, ожидая от тебя хоть какую-то реакцию. И ты хотела взорваться, наорать и дать по морде. Но не понимала зачем. Что изменить твоя вспыльчивость? Разве это сделает из него верного однолюба? Вряд ли. Ты все ещё переваривала информацию о той девке, как он с ней разговаривал. Это не было похоже на хоть каплю дружеских отношений. Но почему-то твоя истерическая натура бурлила внутри. — Все ещё трахаешь ее? — твои слова заставили его нервно улыбнутся и слегка вздёрнуть плечами. Тебе неприятный этот разговор, но почему-то нужно было срочно узнать эту информацию. — Нет, она ебет почти каждого кто у неё покупает, — парень не отрываясь печатает смс кому-то и не поднимает на тебя глаз. Но ты не отрываешь взгляд, прячешь дрожащие руки за спиной. — А с каких пор ты стал волноваться насколько потаскана девка? — пытаешься уколоть его побольнее, только вот ему, казалось бы, вовсе было все равно. Ты не понимаешь, что случилось с ним с тех пор как он бросил тебя. — Да мне на это похуй, я не из-за этого прекратил, — ты чувствуешь, как он всеми возможными силами пытается окончить этот разговор. Ты тонешь. Но тебе нужно ещё этого дикого ощущения рядом с ним. — А из-за чего? — назад дороги нет, остановить это наваждение больше невозможно. — Из-за тебя, но ты это и так знаешь, — наконец-то отрывает глаза от экрана своего смартфона и с иронией ухмыляется. Прячет телефон в карман, делая шаг к тебе. — Ты только не сильно пёрышки распускай. Просто ты научила меня, что секс — это не только животная потребность. — Вот как, — едва ли твой мозг смог справиться с этой фразой, — не подумала бы…- тихий шёпот, дрожащий голос унижает. Боясь потерять этот момент, ты опускаешь голову, разжимаешь кулаки и громко вздыхаешь. — Тебе нужно научится не ожидать от людей худшего, — фыркаешь, но все ещё смотришь на него из-под лба. Ожидая какой-то уловки. И, наверное, он таки прав. Ты ждёшь худшего, ведь рядом с ним это чувство обострилось на максимум. Остро ощущается потребность быть спокойной. И только когда его крепкая ладонь сжимает твою руку, ты ощущаешь себя защищённой. — Может когда-нибудь. — Но знаешь, что ещё интересно, — он сделал ещё один шаг, едва ощутимый, едва заметный к тебе, — твоё видение всего что происходит в моем мире, — и вот Вадик снова приблизился на несколько сантиметров, а то напряжение, казалось бы, заставляет задыхаться, — каждое твоё движение и поступок, ты так искусно пыталась выжить, что я забыл настоящую свою цель в какой-то момент. — О чем…- его глаза слегка сузились, но руки так и оставались скрещенными на груди. Голос твой дрогнул, когда он настойчиво заткнул тебе рот. — Чш-ш-ш, ты заставила понять меня одну прекрасную истину, созданную только тобой, — он словно умышленно тянет время, заставляет тебя дрожать, как и раньше, — можно быть невинной, тихой птичкой, одновременно тая в себе опасного зверя. Мне нравится эта твоя стратегия. Но она особо опасна, когда ты начинаешь играть, а потом оказывается, что ты не так уж невинна, — его ладонь скользнула по острому подбородку, опуская шершавые пальцы вниз по утонченной шее, и ты почти потеряла самообладание, — сделай это ещё разок для меня. — Что сделать? Кто это? Чей это голос? Явно уж не твой. — Мне нужно узнать, что за тайну защищает Жанка, — заинтересованность в его взгляде придавала особенного чувства. Ты понимала, что он запросто справится сам. Но зачем-то хочет именно тебя. — Поехали. — То есть весь этот спектакль о том какая я невероятная, лишь для того чтобы я снова сделала то что тебе нужно? — твой голос ни на секунду не дрогнул, понимая, как никогда понимая все происходящее. — Расчетливо, Вадим, очень расчетливо, даже для тебя, — ты будто бы выплюнула эти слова ему прямо в лицо, желая больше никогда не видеть и не слышать его рядом с собой. В попытке уйти и обойти парня, он хватает тебя за локоть не разрешая окончить разговор. — Отпусти, у тебя сейчас нет никакого морального права заставлять меня что-либо для тебя делать! — отчеканиваешь словно давно заученные слова. И о Боже, какое это блаженство наконец сказать это. Запретить ему пользоваться тобой. — Я не заставляю, я прошу, — ты удивляешься каждому звуку, что вылетали у него изо рта. — Прошу как своего друга, девушку, близкого человека, подельницу. Выбери что из этого тебе нравится больше всего, — эхом где-то глубоко в сознании звенит слово, что было произнесено гораздо тише в отличие от всех. Девушка. Вряд ли это правда, это мазнуло самодовольством слишком сильно. — И я должна повестись? — почти скулишь, потеряв свою хваленую выдержку. Если бы кто-нибудь увидел эту твою актёрскую игру, точно б рассмеялся в лицо. — Почему нет? Фыркаешь, так громко, что кажется все соседи услышали твоё недовольство. Неприятное ощущение разлилось по венам, заставляя кровь бежать по венам быстрей. Желание сделать ему назло. Но ты лишь разворачиваешься, и пытаешься уйти из кухни. Зная, что пожалеешь об этом завтра. Но это будет потом, а сегодня ты пообещала себе хороший день. И где-то за спиной, стоя вполоборота ловишь фразу: «Ты куда?» — Переоденусь, не ехать мне ж с тобой в пижаме. И ты ощутила, как на его лице расцветает ухмылка, ту за которую готова уничтожить парня. Но она стоит всех уступок. Ты задержалась возле дверного косяка ещё на секунду, поглощая каждый атом этого дрожащего воздуха. «Сделай это в последний раз». Так ли это, как себе говоришь? Готова ли ты навсегда оставить позади тот звериный оскал и горячие губы? Минут через пятнадцать вы спускались по лестничной клетке, каждый в своих тяжких раздумьях. Он бросал на тебя краткие взгляды, ничего, казалось бы, незначащие. Но в них ты находила себя, ту что барахталась на глубине не в силах сделать очередной жизненно необходимый вдох. Возле машины останавливает тебя, втискивая ключи в твою ладонь, хитро при этом улыбаясь: «Садись за руль, мне нужно кое-что решить». Сказать то что ты опешила, это не сказать ничего. Ты ахуела, таки оставшись стоять камнем возле капота машины. Хлопаешь ресницами и провожаешь взглядом Вадика, который уже подошёл к пассажирской двери. — Может откроешь хотя бы? — тот иронический тембр голос ни на секунду не позволял расслабляться. Ты как будто очнулась, стряхивая с себя остатки непонимания. Обещая себе спросить зачем он это делает немного позже. Садишься за руль, медленно обводишь пальчиками кожаный руль, втягивая ноздрями сладкий запах нового салона. Эта машина точно была новой. В ней все кричало от вычурности и дороговизне. Ты даже не сразу сообразила, что ключи в твоей ладошке то и не нужны вовсе, она заводится кнопкой. Почти неслышный рёв мотора мазнул по барабанным перепонкам. Вадик поглядывал на тебя, и то как ты нагло вытаскиваешь заглушку для ремня безопасности, тихо фыркая на его пренебрежение своей же безопасностью. — Мы в клуб, — бросает почти несмотря на тебя и прижимает к уху телефон. Отвечая на звонок. «Да, Мирон, хорошо. Будем через 20 минут. Да, вдвоём, — тихий смешок заставил навострить слух, но Вадик не продолжил говорить о тебе, — пускай она придёт через час, — ты выезжаешь на оживленную дорогу, осматриваясь по сторонам, и видишь, как он заинтересованно рассматривает твой профиль, и как будто слишком резко заканчивает разговор, — Поговорим, когда я приеду. Особенно о нем не по телефону». Все еще смотрит. И ты чувствуешь на себе его глаза, каждый миллиметр кожи будто горит, а сердце не перестаёт учащённо стучать, пытаясь вырваться из грудной клетки нахер. — Что? — бросаешь краткий вопрос, не отвлекаясь от дороги. — Где говоришь ты научилась водить? Тачки то у вас никогда и в помине не было, — какой-то незначительный вовсе тон вашего разговора вернул тебя на полгода назад, когда ты зависела от него. — Водила за нос одного гаишника, — не скрывая довольной ухмылки, ты таки взглянула на него. — Та ещё сучка, — хвалит этой короткой и, казалось бы, обидной фразой, — не Миша его зовут? — Как ты… да, Миша Селезнёв, а что? — словно только что осознав кто на самом деле рядом с тобой, ты сглотнула. И так резко сухо стало в гортани, что не было сил даже разомкнуть губы в попытке схватить очередную дикую хватку воздуха. — Да, так интересовался тобой. Потом узнал, что работает он в отделении с тем Саней, и тот рассказал, как мужик два года назад ходил с одной до опупения красивой девицей, которая порхала возле него, а потом словно испарилась. Вот че мой гаец так на тебя смотрел тогда в клубе. Он тебя запомнил, — и вот снова ощущение опустошение, как и полгода назад. Хотя, казалось бы, что в этом такого? Разве это хоть как-то изменит то, кем ты являешься сегодня? — И что? К чему это внезапное погружение в мое прошлое? — Все пытаюсь объяснить, что ты принадлежишь этому миру больше чем кто-либо, — слишком много за эти два часа ты фыркаешь. Слишком много. — Займись чём-нибудь полезным, и оставь свою дурацкую увлеченность постоянно мне всё доказывать. Он не ответил, но улыбка с лица не сходила. Ему нравилось раздражать тебя до острой пульсации в висках. И ты почти готова разорвать его на мелкие части. Послать бы его нахуй во всех смыслах этого слова, только ты не посмеешь. Слишком сладкое искушение наблюдать за тем как Вадик из шкуры вон лезет, притягивая и отталкивая тебя одновременно. Клуб казался таким же. Обед и здесь, как всегда, тихо и спокойно. Большая часть сотрудников отсыпалась в тёплых кроватях, ожидая очередного дикого вечера. Ты скользишь взглядом по гладкой поверхности стойки, по изобилию спиртного за ней, по неидеальной, но такой уже привычной сцене. Лёгкая ухмылка слетела с твоих губ и Вадим, как всегда, не смог упустить такой момент, чтобы подколоть тебя. — Ностальгию словила? — Подумала, как же хорошо избавится от необходимости, находится здесь каждый день, — он почти поверил, играть то ты не разучилась. На все сто процентов. Но глаза тебя выдают с потрохами. То как ты смотришь на каждую ублюдскую деталь этого места, показывает, что скучала по этому возвышенному чувству. Ты была подле Вадима, от чего становилась автоматически важнее всех. Возле комнаты утех слегка замялась, боясь сделать ещё один шаг в дверной проем. Чувство страха окружало тонкой тетивой, пробиралось внутрь сквозь ноздри и рот. Страх. Вот с чем ассоциируется эта комнатка. «Егор мёртв. Тебе больше нечего боятся. Конечно кроме Вениамина, которого Вадик также оставил в живых». Внутри ударил резкий запах алкоголя, мяты и одеколона. Такой знакомый аромат, вернул в прошлое. Учуяв тебя, псы заскулили, так громко, что выбора обращать или проигнорировать их не осталось. Шагнула к ним, искренне улыбаясь тому как твари признали с порога. Вадик такой же. Своё учует за километр. Тянешь руку, ни капли не страшась их злости. Позволяешь себе открыть створку клетки, выпуская их. Они, словно одичавшие звери, просят внимания, и скулят. Вадик смотрит, заставляя обратить на себя внимание. — Ну что такое, Вадик? — Словно и не уходила. Я уже спрашивал, возможно мне тоже заскулить, чтобы ты так улыбалась и мне? — теребя одного из псов за ухом, но не отрываешь глаз от их хозяина. — Попробуй, может получиться, — господи, как же он в восторге от твоего настроения. Парень словно заблудился средь гущи джунглей, и не знает, как выбраться оттуда. И твой звонкий голос раздаётся где-то, пытаясь вытащить его, но заводит лишь глубже. И он теряет любое понимание происходящего. Вокруг все было тем же, хотя казалось совсем другим. В кабинете все тот же ебаный скрипучий диван, стол завален бумагами и деньгами. И тумба, на которой всегда стояло несколько бутылок элитного виски. Ему нравилось наблюдать за твоим поведением. И за тем как бегают твои глаза по каждой детали, которые вызывали тонну воспоминаний. Он умостился на диване, подзывая к себе. И следуешь его указанию. Усаживаясь рядом, почти касаясь бедром его тёплых ног. Это обожгло. — Скучала по этому запаху, — ты словно умышленно вдохнула поглубже, закрывая этот запах в шкатулку, чтобы по нужде можно было вспомнить. — Ты можешь приходить в любой момент, я всегда рад тебе здесь. Особенно если на тебе не будет столько одежды, — его ухмылка стёрла все тёплые слова до этого. И ты столкнулась с его носом в попытке сжечь глазами. И куда-то потерялось вся стойкость и боевой настрой. — И вот у тебя все снова сводится к сексу. Ничего не поменялось, — он приложил палец к твоим губам, закрывая тебе рот во второй раз за этот день. — Как же ты ахуительно идеально смотришься в этом дурацком кабинете, — и дайте ещё минуту, все бы закончилось совсем по-другому. Стук в дверь прервал тот момент, которого Вадик ждал с первого появления в дверях твоей квартиры. И ты готова поклясться всем, что он только что зарычал, издавая недовольный стон. Рука парня осталась лежать на спинке дивана, почти обнимая тебя за плечи. — Да, входи! Ты понимала, что в дверь входит та, что одним сплетением звуков своего имени раздражала до искусанных в кровь сухих губ. Тонкая вязаная накидка распахнута, открывает вид на резко вздымающуюся грудь казалось от интенсивного бега. Короткая юбка оголяет почти до бёдер длинные ноги в чулках. Тяжёлый чёрный макияж и дреды придавали ей ещё больше вульгарности. Она хотела бы по привычке заключить Вадима в объятия цепких рук. Но отдёрнула себя, увидев тебя. Ты не улыбалась, по тебе можно было писать книги о неконтролируемом гневе. И лишь лёгкое касания руки к твоему плечу, заставило расслабиться и взять себя под контроль. — Вадик, я думала нам нужно поговорить, — Жанна выгибает бровь, упирая ладонь на талии, пытаясь рассмотреть в тебе каждую твою деталь. И ты отчётливо вспомнила слова Вадима «Она би, может ты ей понравилась?». И только сейчас дошло зачем он тебя просил помочь. — Так мы и будем говорить, — этот голос унижал лишь одной вибрацией голоса. — А она? Нет, она хорошенькая…- не дав ей договорить, указывает ей на рядом стоящий стул. — Не спорю, хорошенькая, — ты взглянула на парня, что сидел словно Чеширский кот, с растянутой на все лицо, улыбкой. Он чувствовал на себе твои глаза, они готовы сжечь здесь все до пепла. — Можем говорить при ней, доверяю ей как себе. Жанка неловко поправляет юбку и таки садится на стул, закидывая ногу на ногу. Забывая о всей неуверенности, о которой кричат ее глаза. От неё воняло страхом. Почему-то ты научилась теперь остро его ощущать у других людей. — Что с тобой, Жан? — медсестричка дергает плечом, сжимаясь сильней. Ей явно не нравилось твоё присутствие. Ведь если бы не ты, она давно б отсосала ему и ушла, не начав разговор. — А что со мной? — Ты издеваешься? Ты только что подосрала сделку с одним из крупнейших покупателей в этом блядском городе! — его голос напрягался сильней, доводя до грани. Ты наблюдала за каждым его движением, все ещё ощущая горячую ладонь возле своей спины. От чего хотелось вздернуть подбородок. — Че молчишь? Или хочешь, чтобы тебя постигла участь Ваньки-встаньки? — Че пугаешь? — на секунду показалось что она готова дерзить, но тут же опустила голову пряча дикий страх в глазах. — Пугаю? Я никого никогда не пугаю, — он наконец забирает руку, крепко сжимая ладони в замок, наклоняется вперёд, — я предупреждаю. — Стало резко холодно то ли без его защитного жеста, то ли от его жестокого тона. — Тимофей был одним из главных мною предоставленных лиц. Я позволял ему торговать в своих заведениях за очень скромную плату. Но когда он мне сообщил, что ты отказалась привозить товар, я был очень встревожен. Так скажи, Жанна, какого хера ты начала решать кому и что ты продаёшь? Кажется, уговор у нас был другой. — Я не отказывала, — слегка прочистив горло, она таки подняла чёрные глаза, откровенно рассматривая тебя рядом с ним. — А как это называется? Ты хоть понимаешь…?! — твоя ладонь ложится ему на ногу, от чего он в ту же секунду закрыл рот. Его переход на крик ничем бы не помог ему. И ты понимала это как никогда. Девочка боялась кого-то больше чем Вадима. — Вадь, не надо, это не поможет, — и он разжимает цепкий замок рук. Позволяя тебе успокоить его легким поглаживанием где-то в районе эрогенной зоны. «Да, детка, сделай это со мною. Своди с ума одним кратким прикосновением». В нем было все: от ненависти до безумной любви. Эти бесконечные крайности в нем сражались друг с другом, разнося все построенные стены за столько лет. И твоё лишь маленькое прикосновение заставляло лететь все к чертям собачим. Больше нет ничего что бы могло остановить. И никакая Жанка наблюдавшая за вами не способна остановить его. — То есть ты хочешь ее сейчас защитить? — ты ловишь ту игру на лету. Подхватываешь, хоть и вовсе не понимаешь созданных правил. Но цель ясна давно. — Да ты себя слышишь? Орешь и требуешь, может нужно сбавить обороты? — он округляет глаза и стирает с лица ухмылку, почти уверена, что бандиту это и нужно было. Только ты не понимаешь с каких пор научилась читать его мысли. — Ого, Дашуль, сделаешь это ещё разок, и мы посмотрим на то, кому нужно будет сбавить обороты, — взгляд коснулся твоей ладошки, что словно приколочена лежала на его ноге. И ты резко одернула руку, обожжена его словами. Сердце участило биение, нужно было продолжать играть и остаться с ней наедине. А Вадик будто бы понял тебя без слов, прочитав какую-то смс и рванул к выходу. — Я на пять минут, сильно не увлекайтесь, — его взгляд провожал только тебя. Словно вокруг не существовало никого и ничего. Абсолютная пустота, и лишь твоё личико в той кромешной темноте. Дверь щелкнула, тишина окутала каждый атом в воздухе. Ты не собиралась терять ни минуты, но тебе по правде особенно приятно было наблюдать за тем как Вадим орал на медсестричку. — Вадик такой мудак иногда бывает, — твой взгляд скользнул по напряженной позе Жанны, и ты пыталась скрыть любую ненависть, которую порождает эта девушка. Поднимаешься с пригретого и защищённого места, подходишь к столу, слегка упираясь ягодицами в столешницу. Останавливаешься так, чтобы профиль девушки был виден. И пытаешься не потерять ни секунды в этом моменте. — Думаешь я с тобой заведу светскую беседу? — выгибает бровь подкалывая тебя в защитной реакции. — Боже упаси, просто я знаю Вадика лучше, чем кто-либо. И знаю, если что-то идёт не по плану, он пойдёт на крайние меры, — фыркает, но по выражению лица понятно, что понимает каждое твоё слово. Вадик-зверь, вы мелкие пешки. — Готова пожертвовать собой? — Собой — точно нет. — Тогда ты должна рассказать ему, — воздух в этом дурацком кабинете натянулся до предела. Привкус страха исходил на сей раз не от тебя. — Я никому ничего не должна, — ты прыснула смехом, не в силах сдержать эмоции. Жанна удивленно поднимает на тебя взгляд, желая побыстрей покинуть это чертово место. — Вадику должны все в этом городе, включая тебя и меня, — прикрываешь ладонью губы, убирая с лица за несколько секунд раздраженный смех. — А если ты считаешь по-другому, тогда мне не о чем с тобой говорить. Так что, ты согласна со мной? — Я-то согласна, но Вадику похуй на чьи-то проблемы. Уж тем более мои, — ты ее понимала, как никто, недавно у тебя были те же мысли о нем. И, если бы эта история с Вениамином не поставила точку, ты б точно вздернулась. — Хорошо, что ты понимаешь. Скажу тебе одну вещь, Вадик ведёт переговоры, и он готов к конструктиву, если это обозначено доказательствами. Ее взгляд коснулся твоих ног, поднимаясь, скользит по пуговицам белой блузки, останавливаясь на отчетливых изгибах ключицы и губах. И вот она смотрит прямо тебе в глаза. Хочет расшифровать твои намерения, но ничего не получается. — Он будет слушать? — ее неуверенность весьма понятна, ведь с, таким как Вадик никто ни в чем не может быть уверен. Он поступает только как выгодно ему, вовсе не волнуясь о других. — Будет, обещаю, что сегодня он точно тебя выслушает, — и эта игра в приторную девченку тебя уже заебала. Ты готова была вырвать ей глаза, но сегодня приходится быть на ее стороне. Играть в адвоката дьявола у тебя получается хорошо. — Откуда в тебе столько уверенности? — Жанка-стюардесска бросает в тебя презрительный взгляд, словно не верит ни одному твоему слову. По правде, ты бы тоже себе не верила. — Скажем так, я долгое время была на коротком поводке у Вадика, пока не стала ему не нужна. — То есть ты ему не нужна, и все равно он тебя не убил? — дрожь по коже от адских воспоминаний боли. Когда каждая клетка жгла и кричала. — Почти убил, — ухмылка озарила бледное лицо, поражая ее своей откровенностью. Прекрасно осознавая, что девушка не поведётся на слова, заворачиваешь край рубашки, оголяя бледную кожу. Транслируешь уродливый шрам в форме молнии, о котором Цыпа постоянно прикалывается, что Волдеморт слегка не попал. И Жанка смотрит, четко ловя приход от сотни мыслей о тебе, она знала, что это сделал Вадик. По-другому ты это б не освещала. Ещё пару минут и сюда ворвётся Вадим. Зол к чертям, ожидая от тебя успехов. Едва ли ты волновалась о том, чтобы сделать так, как ему нужно. Просто слишком соскучилась по этому чувству власти. — Моя смерть ему сейчас не выгодна. Скорее наоборот. Поэтому есть у меня одно небольшое преимущество. — Прячешь шрам под ткань, опуская взгляд с медсестрицы.- И я точно знаю, о чем говорю. Твоё право верить мне или нет. Но если ты не расскажешь ему о своих истинных намерениях, все пойдёт по пизде. Это единственное, что ты должна осознать. — Ты после встречи с Вадимом все ещё веришь в какие-то детские сказки, о порядочности и верности? Глупая малышка, — она ухмыляется и поднимается со стула, делая несколько шагов к тебе, словно котёнок, тихо, почти на цыпочках. — Я верю только в то что вижу и могу доказать, остальное чушь собачья, и Вадик тут вовсе не при чем. Если бы я не была той, кем я являюсь, тогда бы ещё с первой нашей с ним встречи, гнила бы в сырой земле, — поправляешь кудрявую копну волос, скидывая волосы на спину. — И позволь ещё кое-что сказать. Мы с тобой вовсе не похожи, у нас ситуации разные до одури. Но объединяющий фактор — Вадим. И если ты ещё не поняла, то он пригласил тебя на так званый тет-а-тет лишь, для того чтобы убедиться, что его решение верно. Ведь он давно его принял. Ещё в тот момент, когда узнал, что ты его подвела. Тебе решать: последняя ли эта встреча. Где-то в ее обдолбанных зрачках мелькнула доля понимания. Ты уже не надеялась это увидеть. Поэтому пошла ва-банк. И только благодаря этому ты, казалось, достучалась. Если только это не была удачно спланирована иллюзия Вадик ворвался в комнату ураганом, злым, почти в ярости. В таком состоянии ты боялась его больше всего. Понимая, что сейчас произойдёт необратимое, ведь удалось ли тебе достучатся до этой бестии, ты так и не поняла. Резко стало душно, лёгкие отказывались принимать этот до сумасшествия влажный воздух. И ты теряла способность здраво соображать. — Ну, что, Жанна, либо говори, либо я тебя предупреждал. У меня нет времени ждать пока ты разродишься, — он быстро прикуривает, втягивая побольше сигаретного яда. И в комнате становится ещё душнее, это глушит сознание. Лишая кислорода. Через несколько минут Жанна выложила все, словно по умолчанию. Начиная с мелких угроз какого-то крупного наркодилера в городе, который поджимал хвост Вадиму. Рассказала, как он вытаскивал с неё информацию и что в последний раз держал в заложниках ее сестрёнку, пока она не испортила сделку в несколько лямов. Ты слушала с замиранием сердца, рассматривая при этом неоднозначную реакцию бандита. То как он поджимал губы, выкуривая подряд уже вторую сигарету. Молчит. Соображает о том, как действовать. Его в такие моменты лучше всего запоминать. Спокойный, тихий и полностью доступен. Но только для глаз, попытайся коснуться хоть на миллиметр, растерзает, как и твари в его клетке. Но только твари тебя приняли за свою, а принял ли Вадим? Это остаётся открытым вопросом. — Не знал, что у тебя есть сестра, — Жанна смотрит куда-то вдаль комнаты, погружена полностью в свои мысли, осознавая всю опасность, которую несёт за собой Вадим. То, что он узнал о ее семье пугает, но, наверное, не больше чем те угрозы. — Как-то у нас никогда не заходила речь о семье. — Ты права, — его глаза блуждают по девушке, словно желая получить ещё хоть немного информации. Но потом он лишь резко поднимается, подходит к ней. Тебе интересно, страшно и слегка странно. — Завтра в восемь придёшь сюда. Исправить все что сделала. — А как же те угрозы от него? — если б ты не понимала, что на самом деле происходит, то по Жанке и не сказала бы сразу, что та боится. — Оставь это мне, а сестру свою лучше увези куда-то загород. Она ушла, оставляя вас вдвоём. И ты готова была разозлиться на Вадима изо всех сил, что снова втянул тебя в какую-то дрянь. Но ты наблюдала за ним, как он разговаривал по телефону, постепенно злясь лишь сильней. — Она что-то недоговаривает, — ты отвлеклась от его глаз, шагнула к пепельнице. Прикуривая впервые за эти часы. — И что же? — не отвлекаясь от своего телефона, закинув ноги на столик, потягивает виски. — Думаю, этот мужик, который тебе мешает, ей куда ближе. Может она спала с ним или что-то в этом роде. Слишком уж мало она рассказала о встречи с ним, — вдруг Вадик поднимает на тебя свой взгляд, изучая тебя от кончика носа до пяток. Тебе показалось, он злился на тебя. Хотя это вряд ли. — Кстати да, — слегка сузив глаза, он задумался о чём-то слишком важном, — нужно использовать это. — Если это все, что ты хотел, то мне нужно в офис, — ты поправляешь воротник пиджака, скользя вниз пальцами по шершавой ткани. Вовсе не хотелось находиться рядом с ним. Был какой-то странный привкус воспоминаний, неприятных. На самом деле ни в какой офис тебе не нужно было, нужно было просто сбежать отсюда. Подальше от него. И его безграничной притягательности. — Точно? — словно читает твои мысли. Он всегда был хорошим психологом. Лучше, чем ты, несмотря на ту дурацкую корочку о высшем образовании. — Точно, — глотаешь подступившие слова о скрытом желании остаться. И бьешь саму себя куда-то в израненную душу. Тебе нужно было понять, что с тобой на самом деле происходит. И насколько сильно Вадик важен. — Хорошо, — подходит к тебе, — но прежде чем ты сбежишь, так как делаешь всегда, — Вадим хватает тебя за затылок прижимаясь тёплыми и алкогольными губами к твоим. Впитывая каждый атом в себя. Притягивая другой рукой за талию сильней, и ты чувствуешь этот неидеальный, но такой нужный поцелуй. Впервые осознавая, что эти губы вкусней любой сладости. Парень целует страстно, жадно, почти чувствуешь, как это желание растекается у него под кожей. Руками невольно тянешься к его шее, обнимаешь, словно по его немому приказу. И тебе нравится быть в эпицентре событий. И как бы ты не лгала самой себе, это нужно. Просто жизненно необходимо. — Пока это все, что я хотел сказать, — отрывается от твоих губ так же внезапно, как и прижался. Но его ладони все ещё держали острые черты лица. Вы смотрели друг другу в глаза и было нечто слишком интимное в этом моменте. Надо бы срочно смыть этот вкус с себя. Так было бы правильно. Но ты этого не сделаешь, сохраняя его крепче в сознании. — Я, кхм, — он ухмыляется твоей внезапно появившейся неуверенности и, наверное, ликует, — у меня ключи от твоей машины, — начинаешь копошиться в сумке, пытаясь отвлечься от всей этой ерунды с поцелуями. — Оставь, — ты не отвлекаешься от поисков, не поднимая глаз, — Даш, — дергает твой подбородок вверх, хватая тремя пальцами, — говорю оставить ключи себе, считай это запоздалым подарком на день рождение с намеком на искупление, — поджимаешь губы и смотришь ему прямо в глаза. Там ни капли ехидства или иронии. Он не улыбается, слишком серьезен. — Нихера себе подарок. — Рад, что ты оценила, — отпускает руки и делает несколько шагов назад, оценивая твоё отрешённое лицо. — Скажешь, Саня поможет переоформить. — Прости, но я не могу, — протягиваешь ему ключи, а он даже не собирается реагировать на это движение, лишь провожает твою руку кратким взглядом. — Вадик. — Кто тебе сказал, что ты не можешь? Ты можешь делать все что угодно. А если ты не примешь этот жест доброй воли, черт бы его побрал, я обижусь. А ты знаешь, что злой Вадик — это очень плохо, — узнаешь эту ухмылку. Довольную, ту что достигла всех поставленных целей. Подходит ближе, шепчет почти тебе в губы, — убери эти установки в своей головушке, сыграем последнюю партию, если ты захочешь поставить точку. Но я хочу, чтобы эта партия была красивой. Вдохнув последний раз его аромат, протяжно вдыхая воздух ноздрями и впитывая его каждой клеточкой своего тела. Смотришь ему в глаза, изучая дикий взгляд, как будто он не был изучен до этого. Там тьма, которая манит. Тихо машет пальчиком, приглашая присоединиться. — Хорошо. Я приду, когда буду готова закончить этот разговор. Ты уехала, впервые отчётливо понимая, что все это может закончиться. Он готов поставить точку по твоему сигналу. И ты больше не уверена, что хочешь заканчивать. Поэтому решила прокатиться несколько часов по городу, выгоняя из себя глупые мысли. Дома было тихо. Что усугубляет ситуацию, убивая внутри все здравое сознание. Обнимаешь себя за плечи, садишься на кухне. Вдыхая все ещё яркий аромат своей одежды. Она пахнет Вадиком. Сладкий и ментоловый запах, который холодит и бодрит всё внутри. И это убивает. Костя пришёл через час, заваливаясь на кухню, включает свет, вытягивает тебя из твоих мыслей. Попутно избавляя от темноты. — Ты че в темноте сидишь, — его ветровка пропахла сигаретным дымом и едва уловимым парфюмом, который ты подарила ему на Новый год. «Пахнет не так как Вадик». — Да так, думаю, — твоё кофе на столе стоит не тронуто, давно уже холодное. Ты скорее сделала его по привычке, нежели и правда хотелось пить. — А Вадика нет? — парень осматривается по сторонам, словно ищет кого-то в квартире. — Нет, чего ему быть здесь? — ты почти не слушаешь звонкий голос парня, оставаясь все ещё в своём мире. — Так, тачка возле подъезда стоит, вот и подумал, что он здесь, — Костя все ещё стоит возле тебя, не двигаясь. Смотрит куда-то в сторону окна, явно не зная, нужно ли начинать этот разговор. — Это походу больше не его тачка. — В смысле? — он таки опускает глаза к твоим, явно в недоумении. — Ну это теперь походу моя тачка, — ты слегка поднимаешь плечи, пытаясь укрыться от его непонимания. — Подарок Вадика. — Нихера себе подарок, — улыбаешься от его удивления. — Я точно так же сказала, — твой голос звучит где-то в голове отголоском твоего сознания, и как-то даже это странно слышать. Подарок Вадика, раньше все на что он был способен это пистолет. И несколько (или не несколько) психологических травм в добавок. — Даш, — ты не смотришь больше на него, втыкая взгляд в стену напротив, понимая, что за вопрос сейчас прозвучит, — а что у вас с ним? Вы типа встречаетесь или что? — Я не знаю, Кость, если разберёшься раньше, чем я, то дай знать. — Просто ты просила его остаться, вы ссоритесь, потом он дарит тебе тачку. Как-то странно, — в нем ни капли ревности, просто волнение за свою подругу. — Я в тупике, в полнейшей жопе. Все что я знаю, что я нихера не понимаю, — ты поправляешь волосы, закидывая их на спину. Голова взрывается от мыслей. Но одна отчётливо сверкает — Вадик нужен тебе. И это пугает до чёртиков. Волна паники медленно подступает к горлу, затягивая удавку посильней. — Ты ведь понимаешь, что это за человек? — его голос отчётливо звучал с неким волнением. Но посмотреть на него все равно не смела. — Очень даже понимаю. Уж поверь, — сама, ухмыляясь своим словам, опускаешь взгляд на кончики пальцев рук, что крепко прижимали колени к груди. — Но несмотря на это, он волнуется за тебя, — ты таки наконец поворачиваешься к нему. Не совсем понимая, что, сейчас Костя пытается доказать. И тебе ли доказать? — Ты его защищаешь? — Нет, просто говорю то что вижу. В тот момент, когда мы договаривались о похищении того мудака, Вадик был очень зол. Раньше я его таким не видел, — ты хмыкаешь себе под нос, не в силах продолжать именно этот разговор. Говорить про ситуацию с Егором все ещё не хотелось. — Ох, Костя, было бы с ним все так просто как с тобой, — ты поднимаешься со стула, втыкая глаза прямо в его напряженное лицо. — Хочешь меня этим как-то задеть? — ты фыркаешь, убирая ладони в задние карманы. — Хочу сказать, что ты слишком мой человек. От этого с тобой и просто. Вадик совершенно другой, рядом с ним усложняется даже воздух. И как бы он не пытался казаться простым как двери, мне вряд ли хоть когда-то получится понять его. Поэтому и сложно сделать правильный выбор. Но тебе я никогда не смогу отблагодарить за ту поддержку, которую ты давал и продолжаешь давать каждый день. Спасибо, — обнимаешь его за шею, притягивая ближе его и втягиваешь ноздрями горький сигаретный запах. Пахнет не так как Вадик.