Объятый жаром

      Сквозь сон Линэш чувствовал, как все сильнее сдавливают его горло. Нечто тяжелое, будто камень, навалилось на грудь колдуна, срывая с его губ сухой кашель. Будь он человеком, это сновидение стало бы, вероятно, для него последним. Но человечность Михаэля, к сожалению, уже была в прошлом. «К сожалению»?.. Да… Он бы хотел умереть…

***

      Не способный очнуться от очередного кошмара, Михаэль бежал через темный лес, не разбирая дороги. Под ногами шуршала бледно-голубая из-за лунного света трава; ветви, точно когти кошмарных бронированных чудищ, цепляли его за одежду, желая остановить, замедлить — сомкнуть ряды вокруг своей новой жертвы и поглотить ее без остатка…       Если он действительно желает смерти, почему он бежит?..       Линэш вырвался на поляну. Носок его правого сапога угодил в петлю корней, оголившихся из-под земли, и колдун упал животом на жухлую траву. Низкий глубокий рык вспугнул всех птиц в округе, и в темноте, шагах в пятнадцати перед собой Михаэль увидел вспыхнувшие разноцветные глаза. Фиолетовый и зеленый… Никогда они не глядели на колдуна с ненавистью и жаждой убийств! — никогда прежде…       Охваченный ужасом, Линэш попятился назад, он сумел перевернуться на спину, но встать не позволила резкая боль в, похоже, вывихнутой лодыжке. Зверь преодолел разделяющее его и колдуна расстояние в один мощнейший прыжок. Огромные лапы выбили брызги земли вперемешку с выкорчеванными пучками зелени. Зверь угрожающе навис над Михаэлем… Морда небывалого чудовища лишь отдаленно напоминала кошачью. Под кожей, покрытой короткой черной шелковой шерстью, неистово напрягались мышцы. Одна гигантская лапа взметнулась в воздух и вспорола стальными когтями грудь Линэша до самых ребер. Душераздирающий крик колдуна пронесся по каждой тропе пустынного леса. Все его тело и траву под ним начали стремительно заливать потоки чернильной крови. Одежда пропиталась ею насквозь, прилипая к горячей коже. Дыхание зверя встрепенуло пламя волос Михаэля, а острейшие неестественно белоснежные зубы клацнули перед самым лицом.       Терзаемый едва выносимой болью, Линэш прикрыл веки. Он жмурился с такой силой, что его глаза ныли от давления, но ощущение звериного дыхание на коже не исчезало — монстр по-прежнему был здесь…       Однако что-то все же менялось. Шпарющее лицо и шею колдуна дыхание становилось тише и слабее. Тень, раскинутая над телом израненного Михаэля, уменьшилась, ужалась, и в сырую после недавней грозы землю упирались уже не лапы, а руки — все с теми же чудовищными острыми когтями. Линэш открыл глаза, совершенно теряясь: не зная, радоваться ему или ужасаться. Ведь это прекрасное бледное лицо было теперь лицом Смерти…       Когда-то преданный, верный союзник своего господина, Мид Найт приблизился к Михаэлю, украшенному гримасой жуткой боли.       — Твоя кровь… — услышал Линэш любимый бархатный голос. Один из когтей, сверкающих бликами полной луны, погрузился в среднюю кровоточащую полосу на груди Михаэля, царапая по обнажившейся кости. Слегка заостренные уши вампира обласкал очередной отчаянный крик. Приблизив палец к иссиня-бледным губам, Найт слизнул с когтя кровь своего собрата. — Она черна так же, как и у любого вампира. Но почему она такая горячая? Почему твое тело после полного обращения не остыло? Как остыло мое…       Пугающе ледяные руки коснулись щек Михаэля, медленно скользя к его шее. Казалось, пальцы мертвеца вот-вот сожмутся, станут причиной удушения Линэша в реальности, но, нет, разящие холодом ладони двинулись ниже, утопая в остатках исторгаемой его телом крови. По краям высыхающих ран уже выглядывала блеклая иссохшая плоть, скрываемая пышущей жаром кожей.       — Найт… — прошептал Михаэль, не спуская глаз со своего почившего фамилиара. Теплая рука колдуна оторвалась от земли и с дрожью дотронулась до шелковистых черных волос. Поддавшись соблазну, Мид Найт прижался виском к господской ладони и тихо зарычал, обнажая клыки. — Мне так жаль, что ты умер… — со слезами на глазах проговорил Линэш.       Зубы жестокого кота вцепились в запястье Линэша до крови, в вену врезались не только клыки, но и остальные, даже резцы. Колдун с жалобным воем стерпел целиком и полностью заслуженное, по его мнению, наказание. Мид Найт не просто вновь его ранил — он пил его кровь, жадно лаская кожу меж ран языком. Горячая, живая кровь колдуна наполняла его тело, передавая толику тепла. Лишь через полминуты Найт смог оторваться от вены Линэша и, приподняв залитый его кровью подбородок, сквозь сжатые зубы процедил:       — Ненавижу…       Сердце Михаэля полоснула боль на ряд сильнее костной.       — Почему?.. — с мукой в голосе и во взгляде вымолвил Линэш.       — «Почему»? И ты еще спрашиваешь?.. Потому что все, что ты должен был делать при моем существовании, ты предпочел пропустить. Ты нашел способ «подогреть» кровь вампира в своих жилах — но не в моих, тогда ты об этом не думал. Ты лежишь подо мной, смиренно подчиняясь — но при моей «жизни» лишь отдавал приказы. Из-за тебя мое послесмертие было медленной казнью…       — Не понимаю… — солгал Линэш, и регенерирующую плоть на груди снова рассекли когти.       — Ты знал, как я на тебя смотрю. Замечал мои полные желания взгляды, чувствовал утопленные в похоти мысли — но игнорировать меня тебе было удобнее. Разумеется. Скучать по мне, когда я уходил, просто. Сиди себе да тоскуй, думая, какой же Найт эгоист… Скажи, хоть когда-нибудь у тебя было желание отдаться мне?..       — Да… — с сожалением выдохнул Линэш.       — …не шляться по борделям, не ублажать всех этих бесконечных шлюх, вешающихся на тебя! А, пусть даже только раз, предложить хоть что-то в награду за мою преданность! — Найт сам не заметил, как перешел на крик. Его бурлящий яростью голос отдавал животными рыками, рвущимися наружу вместе с желанием драть на куски того, кто слишком долго пытал оба их сердца. — Но я был тебе отвратителен, правда?..       — Нет, это ложь…       — Тебя в дрожь бросало, если я подходил к тебе не в виде кота, начинало трясти от омерзения из-за моей ледяной, трупной кожи…       — Прекрати, молю…       — Давай же, признай! Я уже умер! Окончательно! Бесповоротно! Тебе больше нечего трястись за свое драгоценное тело! Бесчестно лгать мертвецу!..       — Я ЛЮБИЛ ТЕБЯ! — со слезами на глазах выкрикнул Михаэль, ловя отсветы глубокой душевной боли на обожаемом бледном лице. — Я всегда тебя любил… Но ты… «живое» напоминание о том, кем я должен был стать — кем я все-таки стал без тебя в итоге… И да, черт возьми! — взахлеб проревел Линэш, возводя глаза к черному небу. — Я не мог к тебе прикоснуться… Я не мог чувствовать пальцами этот холод, потому что меня и без того постоянно окружала смерть!.. Я желал всю свою жизнь провести бок о бок с тобой — плевать, что тебя не касаясь! — лишь видеть и слышать тебя!..       — А о моих желаниях ты думал, о, великий Линэш?! — с неприкрытым отвращением оборвал его тираду Найт. Когти вгрызлись в мокрую от черной крови одежду, разрывая несколько слоев тканей разом и оголяя торс колдуна. — Каждая твоя новая интрижка была как плевок мне в душу! Каждая новая потаскуха всем своим видом заявляла: «Он никогда не будет твоим, зато готов целый день проводить у меня между ног!» Я — не такой, как ты! Я не умею размениваться на человеческий мусор, если уже кого-то люблю!       — И тебе стало бы легче, веди я жизнь монаха?! — в крике приподнялся Линэш, но широкая ладонь Найта мгновенно прижала его за плечо обратно к земле. — Ты бы так же сейчас бросался обвинениями мне в лицо, только все это время изнемогали бы мы оба! И какой, черт возьми, в этом смысл?!       Не найдя, что ответить, Найт вслепую схватил правую ногу Линэша пониже колена и с яростью сжал. Не выдержавшая такого давления, одна из берцовых костей треснула, и Михаэль закричал в траву, царапая землю ногтями.       — Можешь… и дальше рвать… меня на куски… это ничего не изменит… — Он повернулся к своему возлюбленному мучителю: на покрасневших щеках блестели слезы, но на губах цвела жестокая властная улыбка. — Ты умер… А я так тебе и не достался…       Обезумев от физической и душевной боли, Линэш хохотал в лицо побежденного Найта, еще раз убивая его… Ледяные когтистые пальцы мертвеца до крови впились в оголенные бока колдуна.       — У меня еще есть шанс все исправить… — решительно произнес Найт.