Объятый жаром

      Прикосновения холодных пальцев оборвали истерический смех Михаэля. Лишенные тепла руки Найта от живота колдуна неспешно двигались вверх, намеренно задевая твердеющие от мороза соски и смыкаясь нежным кольцом на шее Линэша. Колдун чувствовал ледяной ошейник из пальцев восставшего кота, знаменующий его скорое поражение.       — Что ты кому пытаешься доказать? — прохрипел Михаэль, задыхаясь от холода.       Кот приблизился к лицу Линэша, безжалостно глядя в его фиолетовые глаза.       — А ты разве видишь здесь публику? Мне не нужно никому ничего доказывать, Михаэль. Я просто беру свое.       Раздвинув губы Линэша, в рот его словно бы проник кусок льда. Язык, холодный, как стекло, сражался с горячим языком колдуна, забирая тепло и уничтожая его — не оставляя никому из них. Уравнивая. Руки Михаэля безвольно уперлись в грудь Найта, лишь подчеркивая слабость и немощность плененного чародея. Пальцы Линэша чувствовали напряженные мышцы вампира, высеченные точно из камня. Когда Мид Найт наконец отстранился от губ Михаэля, последний уже не чувствовал их и замерзший язык. Его щеки были красны, будто тело вновь сражалось с нахлынувшим жаром; из взгляда пропала сила и непреклонность — ее заменил всепоглощающий туман возбуждения.       Губы кота растянула жестокая усмешка:       — А ты мазохист, Михаэль? — произнес он, вызывая мурашки дыханием на его шее. — Может, поэтому тебя и преследовал Каин? Ты излучаешь ауру жертвы, без слов умоляешь тебя растерзать, подчинить своей воле…       — Говори да не заговаривайся… — вымолвил Линэш прежде, чем вскрикнуть от боли, вновь вспарывающей кожу у него на груди. Язык Найта приблизился к ранам, вылизывая каждую и хладом облегчая страдания Михаэля. Что это? Подготовка к следующей пытке, изощренное желание не дать ему привыкнуть к этой боли, чтобы последующая мучительная волна вызывала только агонию? Или же милость в память о былой дружбе? В память о былой любви…       — Я в несколько безвыходной ситуации, Михаэль, — отстраненно поведал Мид Найт, периодически прерываясь, чтобы пройтись языком по шее, груди колдуна или обжечь холодом его слегка заостренные уши. — Мои руки холодны… Так что будет бессмысленно пытаться ими заставить твой член встать… Получится диаметрально противоположное, — глухо рассмеялся он, скрывая искреннюю досаду.       — Зачем тебе вообще это нужно? Решил надругаться надо мной, так сделай это быстро, без лишних унижений…       — Быстро и без унижений ты не заслужил, — бесчувственно ответил Найт. Его острые темные когти тянули трещащую ткань, разрывая в промежности штаны Михаэля надвое. В бессознательной попытке защититься, спрятаться, Линэш тесно свел бедра, за что его наградили новой вспышкой боли врезавшиеся в живот когти — проникшие в плоть через мышцы до самых кишок. Рычащий крик Михаэля усладил слух садиста, проводящего экзекуцию на грани изнасилования и убийства. Сверкающие от черной крови пальцы входили в свежие раны раз за разом, все грубее, перенимая тепло внутренностей колдуна. На какое-то время этого вполне хватит, чтобы побороть холод, присущий ходячему трупу. Черные от крови пальцы кота плавно, оставляя неровный темный след на коже, спустились от проколотого живота к члену Линэша, мягко смыкаясь на нем. — Как легко ты позволяешь мужчине касаться тебя, — лишь слегка удивился Мид Найт, чувствуя ладонью, как от его ритмичных движений медленно твердеет теперь уже полностью покрытый чернильной кровью член.       — Ты… сломал мне ноги… — еле-еле выговорил Линэш, стараясь скрыть позывы удовольствия и в голосе, и на своем лице.       — Всего одну. Да и ты мог бы обороняться руками, — стальным тоном парировал Найт, не сбавляя темпа. — Я жду не дождусь, когда же ты предоставишь мне повод для новых изощрений. Молю!       — Бездушное… чудовище… — исторг омерзение Линэш, ощущая членом возвращение холода в пальцах кота.       Мид Найт отнял руку и с извращенным удовлетворением подметил, как двинулись бедра Михаэля ей вслед.       — И кто же меня таким сделал? — пропел Найт, любовно царапая шею Линэша. Сейчас он страстно желал вцепиться в нее клыками и осушить колдуна, но, нет, то было не самое пылкое его желание, не самое запретное… Когти нежно спустились до члена Михаэля, продвинулись ниже, едва ощутимо царапнув мошонку и сорвав с уст колдуна хриплый вскрик, и уткнулись в подрагивающий вход, слегка увлажняя его кровью Линэша. — Проблему холодных рук мы смогли превозмочь, но на пороге возникла очередная дилемма, — начал Мид Найт, без нажима вырисовывая когтями круг по чрезвычайно чувствительной коже. — Не думаю, что тебе хочется почувствовать эти когтистые пальчики внутри себя, Михаэль: мы оба знаем, что, даже стараясь быть с тобой бережным, я разорву тебя изнутри в лоскуты. Вряд ли твои мазохистические наклонности настолько глубоко пустили корни в похотливую натуру…       — Мерзавец… — не сдержался Линэш, но его потуги остались без внимания.        — …посему я предлагаю тебе самому войти в себя пальцами, чтобы избавиться от лишней боли и крови.       — И с какой это, интересно, стати я соглашусь так себя унижать? — Дыхание Михаэля было сбивчивым не то от возбуждения, не то от бурлящей, клокочущей внутри него ярости.       — А с такой, — просто ответил Мид Найт, надавливая всего одним пальцем.       В рваном крике Михаэль запрокинул голову, ощущая внутри себя колящую боль.       — Твоя взяла! — беспомощно вскрикнул он, люто ненавидя обоих присутствующих на этой поляне. — Больной… ублюдок… — плевался оскорблениями Линэш, прикрывая глаза и морщась, когда Найт намеренно неторопливо вышел из него.       — Твоя злость не обжигает, — ответил Мид Найт, повелительно хватая дрожащую руку колдуна и приставляя вплотную к его сфинктеру. — Давай. Я посмотрю на шоу…       В его глубоком певучем голосе не было ни намека на жестокость или злорадство — лишь одно нескончаемое нетерпение. Взгляд метался между бледными пальцами Михаэля и его лицом. Затаив дыхание — всего лишь декоративный атрибут для «живого» мертвеца, Найт никак не мог определиться, увидеть что он желает больше всего: как пальцы Линэша впервые проникают внутрь него — или как прекрасное лицо колдуна меняется по вине сладострастия.       Наконец все для себя решив, Найт накрыл собой тело Линэша, обхватывая холодной рукой его слабую кисть. Лицом к лицу со своим безжалостным мучителем, Михаэль тяжело сглотнул и постарался держать взгляд, полный оскорбленности, подальше от разноцветных глаз.       — Что такое? — с напускным отвращением спросил колдун. — Передумал «смотреть шоу»?       — Мне не потребуется упускать из вида твое жаждущее проникновения лицо. Ведь управляя твоими действиями, я вполне четко буду видеть все.       Перехватив руку Линэша и сжав его указательный палец и безымянный, Найт приложил совсем немного усилий, и две фаланги скрылись внутри вздогнувшего от боли тела. Линэш разомкнул губы, томно дыша, тяжело сглотнул и свел брови — Мид Найт старался не упустить ни одного изменения на этом прекрасном лице. Кот надавил своей рукой, и пальцы Линэша вошли в него наполовину. Грудь Михаэля вздымалась от глубоких громких вдохов, щеки раскрасил вполне человеческий — живой румянец.       — Что же с тобой будет, когда я проникну в тебя членом, — с надменной улыбкой проговорил Найт; в тело Михаэля его пальцы вошли до конца. Линэш приглушенно вскрикнул: не столько от движения собственных пальцев, сколько от чрезмерно реалистичной фантазии, посетившей его из-за слов Найта. — Ну же, — с ложной мягкостью в голосе произнес кот, сверкая глазами. — Начинай трахать себя пальцами и стонать как одна из твоих бесконечных шлюх. Раз уж ты собираешься меня принять, то должен постараться как следует возбудить меня.       — Не стану больше унижаться… — обжег его презрением Линэш.       Свободная рука кота обрушилась на левую ногу Михаэля, задирая ее и сжимая до резкой боли в каждой мышце.       — Если ты не подчинишься, я буду отрывать твои конечности по частям голыми руками. Вампирская сверхсила мне это вполне позволяет, ты знаешь. Сперва медленно выдерну каждый палец на твоей ноге из сустава, оттягивая так сильно, что кожа в какой-то момент просто лопнет…       — Замолчи, прошу…       — Подчиняйся.       Линэш сам не знал, что пытается найти в этих разноцветных глазах. Милосердие? Лживость всего, что Найт этой ночью говорил и делал?.. Нет, ничего из этого он там не обнаружит и, если не наступит на горло собственной гордости, будет вынужден переживать адские муки прямо сейчас.       С едва выносимым стыдом Михаэль продолжал глядеть в глаза хладнокровного зверя, принимаясь пальцами неимоверно быстро насиловать себя. С сухих от частого дыхания губ слетали надрывные стоны, скрывающиеся под личиной хрипов.       — Не…навижу… тебя… — услышал Мид Найт, придвигаясь ближе к лицу бывшего господина.       — Взаимно, — прошептал он и провел морозным языком по дрожащим губам колдуна. — А теперь — стони в полный голос.       — Не… дождешь…ся…       — Я приказываю тебе кричать, — настойчиво повторил Найт, теряя терпение.       — Я… не подчиняюсь… твоим при…казам…       Саркастически закатив глаза, будто жалуясь ночному небу, кот хмыкнул и усмехнулся:       — Михаэль! Прямо сейчас ты имеешь себя пальцами по моему приказу.       — Н-нет… — почти застонал Линэш, услышав в очередной раз столь прямолинейную формулировку. — Я… это делаю, п…потому что хочу…       — О как! — сухо рассмеялся кот. — Выходит, тебе приятнее распутным содомитом притвориться, чем признать, что ты хоть в чем-то подчиняешься мне?.. Хорошо. Отлично! — ловко изобразил Найт наигранный восторг. — Тогда скажи мне, дорогой Линэш, хочется ли тебе ублажить меня ртом?       — Не смей… — передернуло колдуна, как только он понял задумку новообретенного врага.       — Твой ответ мне, вероятно, не особо важен, — как ни в чем не бывало продолжил Найт, отпуская подрагивающую левую ногу Михаэля, бессильно упавшую в тот же миг на траву. — Ведь, получается, ты удовлетворишь мое желание, потому что или страстно желаешь мне сделать минет, или не хочешь этого, но все же подчиняешься моим приказаниям. В любом случае, — самодовольно вздохнул Мид Найт, перебираясь к голове Линэша по шуршащей траве, — я в выигрыше… Ну же, давай, — промурлыкал вампир, и большой бледный член со слегка голубоватой головкой коснулся правой щеки Михаэля. — Будь уж так добр: согрей меня.       — Я отказываюсь… — судорожно выдохнул Линэш, чувствуя, как набухший холодный орган скользит по его лицу, тем самым возвышая над колдуном своего владельца.       — Выбор у тебя небольшой, — пожал плечами Мид Найт, будучи полностью уверенным, что с минуты на минуту увидит возбуждающе прекрасное подчинение свободолюбивого юнца. — Или ты послушаешься, или я пробью тебе грудину, и уже лживые трепыхания твоего сердца будут доставлять мне удовольствие, пульсируя прямо в член. Хочешь почувствовать его настолько глубоко внутри? — веселился кот.       Ненависть, отвращение, презрение — поддержание всех этих масок требовало слишком много усилий. Приоткрывая рот и дозволяя вампирскому члену двинуться по языку, Линэш хотел хотя бы на время, пока отвлекся Найт, остановить собственные пальцы, но, сделав это, он подведет самого себя: член Найта слишком велик, и если колдун в достаточной мере не растянет задний проход, его ждет разрывающая на куски пытка.       Горячее дыхание боролось с холодом, исходящим от члена кота, и заметно проигрывало ему. Когда Найт бесстыдно вошел в его рот, язык Михаэля обожгло морозом, от которого зубы болезненно заныли — при всем желании Линэш не смог бы его укусить.       Член, глубоко насаживающий его голову; пальцы, не останавливающиеся ни на мгновение… Самоконтроль и остатки гордости сдавали позиции, и Михаэль был готов, как животное, отдаваться навалившемуся на него удовольствию, умолять о продолжении, падать в бездну все ниже…       — Смотри-ка, какой хороший мальчик, — просмаковал Мид Найт, видя, как Линэш сам двигает головой, напористо сося его член. Тепло псевдочеловеческого тела начало побеждать, согревая фаллос покойника. Прохладная слюна стекала по подбородку Линэша, скапливаясь в ямочке меж его ключиц. Из горла прорывались тихие стоны, смешивающиеся со всхлипами. С его собственного члена обильно капала смазка, теряясь в черных кровавых следах, покрывающих живот. Пальцы свободной руки потянулись к требующему внимания органу, но когти Найта опять наказали его за самодеятельность, встревожив только-только затянувшиеся раны на груди. — Не-е-ет, Михаэль, ты пока не заслужил большего удовольствия! Ты должен еще немножко поработать прежде, чем я, так уж и быть, позволю тебе кончить. — Он вырвал уже полностью согретый член из кольца влажных губ Михаэля, точно осиротевших в этот момент, и перебрался к нему в ноги. Разноцветные глаза с похотью следили, как пальцы Линэша умело растягивали трепещущее отверстие. — Думаю, уже достаточно, — сверкнул клыками Мид Найт, легонько ударяя колдуна по кисти. Нехотя пальцы остановились, и рука Михаэля безвольно опустилась на обрывки его одежды. — Подними ноги и умоляй меня. Полагаю, это меньшее, что ты можешь сделать после того, как своими же решениями подвел меня к смерти.       Жестокие — потому что правдивые для Михаэля — слова рассекли его сердце, будто кинжал. Тяжело сглотнув, Линэш обхватил полностью регенерировавшие ноги под колени и медленно их развел, открывая Найту соблазнительный вид.       — Пожалуйста, — довольно бесчувственно сказал он, замирая в позе полного подчинения.       — Нет, мне не нравится, — фыркнул Найт, проводя рукой по блестящему от слюны Линэша члену. — Постарайся — и поторопись: ты ведь не хочешь, чтобы он снова остыл. Ты так его готовил… — ухмыльнулся кот, слизывая чужую слюну со своих пальцев.       — Умоляю… — поступился остатками гордости Михаэль.       — М-м, чего-то не хватает… Не считаешь?       — Да чего ты от меня хочешь?! — вспылил Линэш, не двигаясь. — Сколько можно играть в эти садистские игры?! Скажи прямо, прикажи, раз горишь желанием отдавать приказы!       Найт придвинулся к покрасневшему от гнева лицу колдуна и обласкал его губы холодом.       — Я хочу правду, Линэш.       Фиолетовые глаза осветились проблеском понимания. Мид Найт отстранился, но взгляд Михаэля по-прежнему был направлен в его разноцветные глаза, смотрящиеся на одном лице так же противоречиво, как и взаимоисключающие чувства в душе этого кота.       — Я люблю тебя, Найт… Умоляю, войди в меня… Сделай меня своим… Прошу…       Ледяные губы кота согрела теплая улыбка.       — Я тоже люблю тебя, — глубоким, невероятно возбуждающим голосом вымолвил он, приставляя все еще теплый член к сфинктеру Линэша и оставляя на подрагивающем колечке мышц блестящий влажный след. — И ты будешь моим… без остатка…       Всех затраченных усилий Линэша не хватило бы на то, чтобы пальцами подготовить себя к такому… Закрыв глаза, сжав зубы от боли, Михаэль чувствовал, как набухшая головка проникает внутрь его тела и движется вперед. Член Найта заполнял Линэша всего целиком до предела, мучительно натягивая внутреннюю выстилку. Колдун не мог вдохнуть — любое движение усиливало натяжение и боль, — и, будь он человеком, это неоднозначное ощущение стало бы последним в его жизни. Холодные пальцы Найта нежно прошлись по вспоротой груди Линэша, одними этими легкими прикосновениями излечивая глубокие, невидимые для глаза раны.       С кошачьей грацией двинулись бедра Найта, и с губ Михаэля слетел громкий несдерживаемый стон. Этот певучий, срывающийся на крик голос подгоняла не только телесная боль, но и не менее ощутимая похоть. Член Найта двигался внутри колдуна точно поршень, становясь от фрикции лишь горячее и заставляя Линэша спиной окончательно сминать под собою траву. Тело Михаэля вздрагивало от каждого страстного толчка вбивающегося в него вампира, все конечности обессилили: пальцы выпустили ткань безнадежно испорченных штанов, но сильные руки Найта перехватили опускающиеся ноги колдуна и завели их за плечи кота. Утопая в наслаждении, смешанном с болью, Линэш хотел схватиться за собственный член, мучительно напряженный, истекающий столь обильно, что низ живота Михаэля весь был уже скользким и мокрым. Во второй раз Найт не позволил хозяину осуществить задуманное: продолжающий томительно сладкую экзекуцию вампир лег на рыжеволосого чародея, и ноги второго коленями уперлись в его грудь, прижатые широкими плечами кота. Ледяной язык встретился с горячим, человеческим, и пальцы Линэша закопались в шелковую черную шевелюру Найта, прижимая голову вампира ближе, углубляя поцелуй, насколько это было возможно.       — Я верну тебя… я верну тебя… — клялся Линэш, превозмогая экстаз, и в благодарность за проявление искренней нежной привязанности ладонь Найта коснулась члена колдуна. Даже холод вампирской кожи не мог остудить его пыл, и вскоре пальцы Найта пропитались теплом, словно жизнь понемногу возвращалась к нему. Его губы снова были горячи и покрывая ласковыми поцелуями лицо Михаэля, неуклонно пускались к его красивой длинной шее. Тело Линэша по-прежнему сотрясало небывалое удовольствие, только усиливающееся от мысленного признания того, что сейчас — прямо в этот момент! — им овладевает мужчина!.. Мид Найт ловким движением челюстей пробил клыками пышущую жаром кожу Михаэля, начиная пить его кровь. Веющая холодом рука запястьем легла поверх губ теряющего всякий контроль Линэша, и через секунду тот вгрызся в нее увеличившимися от жажды клыками, принимая внутрь себя ледяной, слегка отдающий горечью нектар. Кровь вампира не была вкусна, в отличие от человеческой, имеющей привкус фруктов, ягод и Бог весть знает чего еще! Черная и тягучая, она медленно стекала по горлу в пищевод, булькая и неприятно заволакивая все. Но то была его кровь — кровь того, кто одним своим существованием одарил чужую жизнь целью, смыслом… Кровь того, без кого продолжать существование просто невыносимо…       Последние несколько резких толчков, и Линэш, выпустив прокушенное запястье Найта, закричал, ощущая пробивающийся внутрь него холод. Сперма колдуна прерывистой струей брызнула ему на грудь, и только тогда чужие клыки вышли из его шеи. Член Найта все еще был внутри Михаэля, но последний не торопился отторгать то, что дало ему шанс пережить ярчайшую близость со своим первым и незаменимым спутником в опаснейших злоключениях.       — Ты просыпаешься… — печально мурлыкнул кот, жадно слизывая с груди колдуна его кровь и сперму.       — Я не хочу опять расставаться с тобой… Убей меня прямо сейчас, молю… Чтобы я не проснулся — чтобы навечно остался рядом с тобой…       — Прости, Михаэль, — с трагичной улыбкой проговорил он. — Но ты еще не достаточно мучился, чтобы заслужить такую идиллию.       Прекрасное лицо Найта, его сияющие бескрайней тоской глаза — все расплывалось и меркло. Линэш тянулся к любимым губам, чтобы в последний раз ощутить поцелуй, но было уже слишком поздно: под головой он больше не чувствовал промерзшую землю, пальцы больше не касались мягких черных волос… На сердце давил невообразимый вес, выдворяя из легких весь воздух. Что-то небольшое, но весьма тяжелое сидело у Линэша на груди, намереваясь убить его. Но сегодня этой твари дико не повезло с жертвой, потому что Михаэль просыпался…