Объятый жаром

      Лицо Михаэля ошпарило раскаленное зловонное дыхание. Небольшое, но невероятно тяжелое существо, рассевшееся у колдуна на груди, приглушенно зашипело, чувствуя пробуждение своей жертвы. Множество острейших акульих зубов облизывал толстый красный язык. Длинные седые волосы обрамляли вытянутое лицо, изувеченное глубокой старостью. Алые, как сама кровь, глаза с ненавистью взирали на Линэша, когда неестественно тонкие пальцы сжали его горло в попытке выдавить из колдуна жизнь…       Ужимки чудовища не могли сдержать уже полностью пробудившегося Михаэля. Резко сев в постели, Линэш двинул монстра головой в лицо, и будто бы детская фигура откатилась в угол комнаты, гремя костлявым туловищем по досчатому полу. Фиолетово-розовая, точно обожженная кипятком, кожа была пронизана темно-синими сосудами. Тошнотворную наготу скрывало грязное рваное тряпье, стянутое с убитых жертв, коим не повезло проснуться раньше, чем эта тварь напиталась их болью и страхом, заключенными в кошмар.       — Мара… — прорычал Линэш, рывком высвобождая волшебную палочку из-за пояса и нацеливая ее на демоническое создание. Он понятия не имел, какое заклинание может навредить маре, но сама готовность колдуна противостоять хищной старухе помогла достичь желаемого эффекта.       С кровожадными хрипами скаля желтые зубы и истекая вязкой слюной, мара развеивалась. Все ее тело за считанные секунды обратилось в туман. Молочная пелена стелилась по полу, продвигаясь к щели под дверью, и вскоре в комнате остался только Линэш да слабо мерцающая в такт его сердцебиения волшебная палочка.       Рука Михаэля медленно опустилась, и палочка погасла.       Нет, не такого пробуждения он ожидал, заваливаясь спать после очередного кутежа. Вторая кровать, предназначенная для Вольфа, была по обыкновению пуста.       «В последнее время этот мальчишка пропадает по ночам, как и Найт когда-то… Найт…»       Любимое имя отозвалось глубокой болью, и засаднили эфемерные порезы на груди, оставленные тенью вампира в кошмаре. Всего лишь сон… Вызванный марой, желающей напитаться ужасом и страданиями жертвы. Тогда почему же не все сновидение было так мучительно?.. Вспомнив тяжесть тела Найта, его грубые ритмичные движения и язык, облизывающий острые клыки, Линэш судорожно втянул носом воздух и сжал через штаны напряженный член.       «Не­нави­жу…» — прозвучало в угасающих воспоминаниях Михаэля, и скольжение пальцев по стволу вызвало более яркие ощущения. — «Ты знал, как я на те­бя смот­рю… За­мечал мои пол­ные же­лания взгля­ды, чувс­тво­вал утоп­ленные в по­хоти мыс­ли…»       — Найт… — в истоме выдохнул Линэш, ложась на постель и спуская штаны до колен. В этот момент — если уж оживить Найта не представляется пока возможным — Михаэлю страстно хотелось лишь одного: вернуть жар, вызванный сопротивлением остатков человечности вампирскому проклятию, а вместе с ним и галлюцинации, такие реалистичные, такие живые… Вновь увидеть самодовольную усмешку на прекрасном бледном лице, блеск разноцветных глаз…       Но, увы, воображение — единственное, что теперь ему осталось, и, хотя бы задействуя его, Линэш желал вернуть к жизни Найта…       Обнажая клыки в улыбке чистого превосходства, иллюзорный Мид Найт встал со стула в дальнем углу комнаты и медленно подступил к кровати и лежащему на ней Михаэлю. Самоуверенный взгляд обласкал обнаженные бедра и член колдуна, по всей длине которого несдержанно двигалась его рука. Лишенные звериных когтей пальцы вампира неторопливо поднялись к вороту черной рубашки и, расстегнув верхнюю пуговицу, перешли к следующей. Жесткая ткань постепенно расходилась все больше, открывая светло-жемчужную кожу, и вот Михаэль уже не мог оторвать глаз от бледной накаченной груди с манящими темными сосками и рельефного пресса…       С губ рыжеволосого колдуна сорвался нескромный стон. Желание большего охватило его, лишая всякого контроля… Линэш приподнялся и, стоя коленями на кровати, приник к оконному стеклу. Снаружи царила непроглядная ночь — такая же темная, как и сам космос. Но даже если бы за окном кто-то был, никакой стыд не сумел бы остановить Михаэля и удержать от задуманного… Нежно-розовая головка коснулась ледяного стекла, и Линэш застонал еще громче. Этот холод был сродни тому, что исходил от тела Найта в его кошмарном, но все же неописуемо сладком сновидении… Оставляя на стекле мутноватый след каждым плавным движением, под закрытыми веками Михаэль видел, как губы кота нежно обхватывают его член и пропитанный морозом язык припадает к чувствительной плоти…       «Смот­ри-ка, ка­кой хо­роший маль­чик!» — пропело воспоминание голосом, разжигающим пламя страсти еще больше. Воображаемый Мид Найт выпустил из кольца губ член колдуна и обратил пышущий похотью и силой взор на своего хозяина. — «Умо­ляй ме­ня…»       Рука Линэша на несколько секунд скрылась в одном из множества потайных карманов его походного плаща и извлекла продолговатый алхимический флакон. Тщательно вылизав холодное стекло, Михаэль вдоволь насладился пробуждающимся обрывком сна, когда в его рот проникал массивный член Найта.       Покрытая слюной склянка прильнула к подрагивающему входу… Линэш опустился грудью на скрученное в ком одеяло, прогибаясь и с рычащим стоном наслаждения начиная вводить флакон внутрь. Стекло запотело от жара возбужденного тела. Любимый голос вспорол затуманенное сознание натянутой нитью: «Ты бу­дешь мо­им… без ос­татка…» — и пальцы Михаэля с силой втолкнули флакон глубже. Высокий стон, словно песня, заполнил комнату. Левая рука двигалась по члену, вовсю марающему смазкой простыню, пока правая вытягивала и вновь вгоняла флакон в чувствительную задницу колдуна.       — Найт… — срывался на приглушенный крик Михаэль, покусывая от наслаждения одеяло. — Найт… Найт…       Его сознание было опустошено и выжато. И в бескрайней пустоте, будто на бесконечном белоснежном листе бумаги, было выведено всего одно имя…       — Найт!..       Со слезным вскриком Линэш кончил на постель, опасно сдавливая разогревшийся внутри него флакон. Дрожащие после умопомрачительного оргазма пальцы медленно извлекли склянку, и та с мелодичным звоном скатилась с низенькой кровати на пол, чудом не разбившись.       Колдун тяжело дышал в одеяло, чувствуя невообразимую опустошенность… Теперь, добившись желаемой разрядки, он явственнее ощущал пропасть, разделившую его с боготворимым им котом. Смерть… Отголосками, ранящими сердце Линэша точно мелкие осколки, в его памяти всплывали собственные клятвы вернуть Найта, чего бы Михаэлю это ни стоило. И пусть обещание слетело с его уст лишь во сне — Линэш сделает все…