Пантеон

      Оружейник.       Не нужно иметь великого ума для того, чтобы сложить в уме два и два. Даже быстрый взгляд на фотографию Пантеон, сохранённую в банках памяти его костюма, вполне себе отвечал на вопрос, кем была та призрачная девочка, спасти которую так принуждала проекция.       Резонным образом возникал вопрос — зачем всё это было нужно? В чём заключался замысел Алисы? Опять же, не требовалось обладать силами Умников для того, чтобы не замечать паттерны поведения проекций Пантеон. Если учитывать их относительную независимость и свободу воли в отношении трактовок желаний и указов собственной хозяйки, то по всему выходило, что им вовсе не обязательно получать команды от неё, чтобы действовать даже в таких обстоятельствах.       Из чего, с учётом всех факторов, неизбежно следовал вывод, что проекция-Алиса явно использовала Колина и всё происходящее вокруг для какой-то своей игры, вероятнее всего — в целях помощи Пантеон. Оружейник откровенно плохо разбирался в эзотерике, однако ситуация была построена несколько очевидно.       Продолжая двигаться по проторенной дороге, Колин всё же решил попытаться удовлетворить своё любопытство.       — Зачем всё это? Как это поможет Пантеон?       — Нет, нет, Неправильный Рыцарь. Как же можно раскрывать главную интригу несведущему зрителю? Тебе не получить ответа до самого конца этой истории.       Оружейник вздохнул. Чего-то подобного он, впрочем, и ожидал. Проекции были слишком «себе на уме» для того чтобы отвечать на его вопросы. Вполне ожидаемая реакция — но не менее раздражающая.       — Я надеюсь, что это стоит того, чтобы нарушать Перемирие. Даже если твоя хозяйка победила Симург, нарушение Перемирия — это не шутка. — Колин вполне отдавал себе отчёт о своей неискренности. Он совершенно ясно представлял себе медийные последствия победы над Губителем. Подобное монументальное достижение запросто могло послужить индульгенцией за самые серьезные из прегрешений, в том числе и нарушения Перемирия.       — Сказке нет дела до третьестепенных героев, о Неправильный Рыцарь. В этом сюжете может быть лишь один единственный конец. Но довольно слов, о избранный герой. Второе испытание ждёт тебя.       Колин попытался было возразить самодовольной тираде проекции, однако внезапно для себя обнаружил, что не в силах открыть рта. Его челюсть словно бы оказалась под эффектом «заморозки» от опытного дантиста. Видимо, таким образом Алиса выражала своё нежелание общаться с ним.       Мысленно чертыхнувшись и раздражённо выдохнув сквозь плотно сомкнутые зубы, Оружейник продолжил путь по дороге мощёной неестественно жёлтым кирпичом. Строго говоря, нельзя было применять критерии «естественности» к пространству, что было создано потусторонней силой проекции, но мысли героя уже давно начали путаться, иногда зацикливаясь. Ему несвойственна была подобная иррациональность, однако безумие этого дня откровенно начинало влиять на его психическое состояние.       Дорога, что выходила из леса, вела его вдоль всё таких же идеальных и простирающихся за горизонт сочно зелёных лугов, словно бы сошедших с картин или заставок устаревших операционных систем. Лишь вдалеке, в трёх километрах от его текущего местоположения виднелась кажущаяся узенькой ниточкой, пронзающей бескрайнее зелёное полотно полей, река. Через неё был перекинут небольшой каменный мост, посреди которого виднелось… что-то.       Воспользовавшись визором шлема и максимально улучшив изображение, Колин рассмотрел, что на мосту находилась самая настоящая карета. Более конкретно сказать он не мог, однако форма угадывалась безошибочно. Эта самая карета лежала на боку, перегородив дорогу.       Мысленно вздохнув и осознавая неизбежность очередного театрального сеанса с придуманным сказочным «испытанием», Колин устремился в сторону кареты, с твёрдой решимостью закончить весь этот фарс как можно скорее.

***

      Башня       — Не хочу показаться неблагодарной, но Оружейник ведь прав. Ваше воздействие нарушает Перемирие. Вы планируете столкнуть Оружейника с Лунгом, заставить их драться против их воли. Это может плохо отразиться на вашей… госпоже. — Дракон пыталась подбирать максимально нейтральные выражения, дабы ненароком не задеть эту по-настоящему устрашающую своей силой проекцию.       Алиса приняла задумчивый вид.       — Эта Алиса не так умна, сколь остальные, но истина в том, что опасность — лишь иллюзия. Страна Чудес — наше владенье и нам решать, что есть реальность, а что сон. Неправильный Рыцарь и Дракон-Что-Человек могут сражаться многие вечности, но их тела не устанут, а прорехи затянутся лишь волею моей.       — И всё же это нарушение…       — Но ведь это лишь помощь Госпоже? Эти Алисы поклялись не тронуть тел гостей Страны Чудес. И даже те, кто будет ранен сном нашим, будет вознаграждён силою Страны Нашей. Нельзя ли это считать равноценным обменом, без злого умысла?       Голос проекции… нет, Алисы, звучал достаточно встревоженно, чтобы исключить всякое сомнение в лояльности "персоны", во всяком случае, на таком базовом уровне.       Проанализировав услышанное, Дракон не без удивления пришла к выводу, что, в общем-то, Алиса была права. Конкретно подобных прецедентов не было, но по отдельности многие схожие вещи случались не раз и не два за время битв с Губителями. Если Алисы не врут относительно своей клятвы не вредить телам находящихся внутри ЭЭ[1] кейпов и возможных гражданских, в таком случае эту ситуацию действительно можно будет спустить на тормозах, особенно если окажется, что Симург действительно мертва.       — Симург… Люцифер победил её? — всё же решила поинтересоваться она. То была не более чем формальность, но чем больше доказательств — тем сильнее надежда. Безусловно, всё нужно будет сотню раз проверить, чтобы исключить саму возможность сомневаться в смерти Губителя, но всё же…       — Поле Бравного Дня то Страна Чудес Храброй Алисы. Но Падший уже вернулся в Мир-за-Гранью, позволяя нам сосредоточиться на Госпоже. От того очевидным кажется ответ.       Если бы Дракон была бы настоящим человеком, то она бы облегчённо выдохнула. И не только из-за новости о победе над Симург. Лекарство от болезни в виде Люцифера выглядело в потенциале даже хуже чем сама болезнь. Тем более она понимала сомнение Пантеон относительно необходимости призыва этой сущности.       — Люцифер… Он ведь мог победить Симург без этого спектакля, верно?       — Неведомы Сказке мысли Первого из Падших, но его Гордыня тяготится жаждой сцены. Эффектный выход, захватывающий конфликт, драма первого акта, гнетущее ожидание развязки, эпический финал и вовремя опущенный занавес. Но не стоит винить Падшего во всём, ибо отец не всегда в ответе за грехи детей. Королева Птиц была сильна, сильнее многих из нас. Даже Триединый Отец не всесилен, что уж говорить о первом из его сыновей.       Дракон несколько раз проверила, что записанная информация сохранилась в её банках данных. Подробности сил Пантеон явно пригодятся в будущем.       — Я не ожидала, что ты будешь столь разговорчива, Алиса.       Проекция лишь улыбнулась.       — Сюжет уже близится к кульминации, Неправильный Дракон. Белый Кролик ушёл за Охотниками, а Неправильный Рыцарь близится ко второму испытанию. Развлечь будущую Принцессу — мой долг. Лишь надеюсь я, что будущая Принцесса поможет Госпоже в Тёмный Час.       — Я постараюсь сделать всё, что смогу.       Если Алиса действительно сдержит своё слово, что же, в таком случае у неё действительно будет весьма хорошая мотивация помочь Пантеон, помимо более очевидных причин.       — Ах, как приятен твой слог, Принцесса-и-Дракон.

***

      Пять часов. Координаты не требуются. Святой.       Тихий звон тяжёлых напольных часов оповестил Джеоффа о том, что пришло время чаепития. Как он, будучи честным протестантом, мог отказать себе в мысли о вечернем чае? Нет, даже слежение за Дракон не было настолько важным, чтобы пропускать вечернее чаепитие. Однозначно нет.       Встав со своего неудобного компьютерного кресла, Джеофф потянулся, разминая затёкшие мышцы. Оглянувшись в не слишком большой комнате, он без большого труда отыскал вешалку, на которой покоилась его любимая и единственная верная шляпа. Он даже не помнил, сколько времени прошло с того момента, когда он сшил её. Словно бы столетия минули вмиг.       Тот день он помнил как сейчас. Отец его, верующий человек и истинный мастер своего дела только недавно почил, оставляя юного Джеоффа на попечение матери-одиночки. Но то были золотые годы — и Джеофф смог позволить себе заниматься семейным делом, отдаваясь ему без остатка. Денно и нощно, прерываясь лишь на краткий сон и обязательные походы в церковь он мастерил шляпы, разных фасонов, форм и размеров. Но недолгим было счастье, ибо горе пришло в их жилище. Их дом, мастерская и магазин, что кормил их и давал кров, сгорел, словно спичка, в единый момент разгоревшегося сражения меж двух богомерзких Технарей.       Эта шляпа была единственной, что пережила тот пожар, что навсегда изменил его жизнь, сделав из Джеоффа Святого даже до момента его знакомства с Учителем и обретения им заслуженных сил.       Но даже травматичные воспоминания о прошлом не могли перебить выработанную за года привычку к чаепитию. Тем более, что там, как всегда, будет его старый добрый друг.       Открыв дверь, Джеофф вышел на поляну, посреди которой был установлен аккуратный стол на шесть персон. Тёплое зимнее солнце приятно грело его кожу.       Усевшись во главе стола, он принялся ждать остальных гостей. Ведь было уже пять часов, а на вечерний чай нельзя опаздывать.       Спустя казавшимися вечностью пять минут откуда-то из-за леса вышла Мэг в сопровождении Добрыни. Оба его друга выглядели слегка обеспокоенными происходящим.       — Друзья, во имя Господа, где вас только носило? Как можно опаздывать на вечерний чай?!       Добрыня и Мэг смотрели на него с нескрываемым ужасом в глазах. Но Джеофф искренне не понимал, в чём дело.       — Джеофф… ты… — начало было Мэг, но Добрыня одёрнул её, покачав головой. Мэг оглянулась в сторону своего второго друга, но увидев твёрдое выражение лица Добрыни, едва слышно всхлипнув, кивнула ему в ответ, по видимому принимая условия игры.       — Полноте вам хмуриться, друзья. Пройдёмте же за стол, мой старый друг уже скоро прибудет! — Джеофф решил, что смурное настроение его друзей рассеется, стоит лишь им выпить чашечку терпкого горячего чая. Жестами он пригласил расстроенных друзей и принялся разливать напиток по декоративным чашкам из тончайшего фарфора. Пускай его третий друг опаздывал — невежливым было бы заставлять остальных его друзей ждать.       — Угощайтесь, друзья. Мы должны отметить счастливое окончание сегодняшнего дня этим прекрасным напитком, пускай не все из нас пока что находятся за столом, — на этих словах он приподнял кружку.       — Мы ждём кого-то? — Осторожно осведомился Добрыня.       — Конечно же, друзья. Какое же вечернее чаепития без мистера Кролика?! — заметив какое-то движение на периферии зрение, Святой повернул голову, после чего удовлетворенно продолжил: — А вот кстати и он.       Мэг и Добрыня резко обернулись.       Мистер Кролик выглядел как обычно. Безупречно белая сорочка, чёрная бабочка из лучшего шёлка и неизменные золотые часы на тонкой цепочке, сейчас лежащие в кармане его безукоризненно приталенного по фигуре фрака.       Подойдя к столику, Белый Кролик легко запрыгнул на специальный высокий стул, после чего обратился к собравшимся.       — Приятно видеть вас здесь, господа Охотники. Как хорошо, что мы все здесь сегодня собрались. Выпьем же чаю.       ________________________       [1] Эффект Эпицентра.