Пантеон

      Оружейник       Дорога до реки отняла у Колина ещё около получаса. По мере приближения к месту действия, его взору открывалась в какой-то степени обыденная, если таковой можно было назвать катастрофу с участием кареты, но от того не менее печальная картина. Перевернувшаяся карета была далеко не в лучшем состоянии. Авария, судя по всему, произошла на скорости достаточно большой, чтобы деревянная конструкция с редкими вкраплениями металла сложилась сама в себя, по видимому, заключая пострадавших в ловушке.       Колин не мог с уверенностью сказать, что конкретно послужило причиной аварии, но судя по треснувшему остову колеса, лежащему в десятке метров от кареты, версия была вполне себе очевидной. Лошади, бывшие в упряжи, похоже, разбежались, во всяком случае в радиусе его визора ни одной живой лошади не наблюдалось.       Про людей подобного сказать было нельзя. Едва завидев Оружейника на горизонте, в его сторону побежала подросшая и уже весьма хорошая узнаваемая фигура Тейлор Эберт. Или её иллюзии — разбираться в конкретной метафизике происходящего Колин не очень-то горел желанием.       Выглядела девочка, как и ожидалось, крайне неважно. Хорошее когда-то платьице сейчас было измазано грязью и порвано в нескольких местах. Руки юной Эберт были исцарапаны, видимо, во время попыток выбраться из перевернувшейся кареты.       Подбежав к герою, девочка взмолилась.       — Господин рыцарь, пожалуйста спасите мою маму, пожалуйста-пожалуйста! Маме очень-очень больно, вы обязаны ей помочь! Помогите, прошу вас, я стану вашей самой самой верной служанкой, только помогите… — тараторила она, вцепившись в ногу Оружейника.       Будучи не в состоянии игнорировать детские мольбы и блестящие на утреннем солнце слёзы, Колин остановился, встал на одно колено и взял девочку за плечо, параллельно активируя программу социального анализа — ещё один продукт их совместной с Дракон работы.       — Пожалуйста, успокойся. Конечно же я помогу тебе спасти твою маму. Но для этого очень важно, чтобы ты успокоилась и рассказала мне, что случилось.       Тейлор хлюпнула носом и кивнула.       — Х-хорошо. М-мы с мамой ехали к папе в поместье и немного торопились. Поэтому м-мама сказала кучеру поспешить… И когда мы пересекали реку, что-то случилось, все заскрипело, перевернулось… Я… я маленькая, я смогла выбраться. А мама… мамочка… она всё ещё там. Т-там кровь… — каждое слово сопровождалось всхлипыванием, которое перетекло в полноценную истерику по окончанию рассказа. Колин аккуратно обнял ребёнка:       — Я помогу твоей маме. А ты… останься здесь, хорошо? Я позову тебя, когда мне понадобится помощь. Хорошо?       Девочка только и смогла, что кивнуть сквозь слёзы, но Колину этого было достаточно. Встав, герой быстро добрался до места катастрофы. Судя по словам Тейлор, её «мать» сейчас пребывала без сознания. Как следствие, первоочередной его задачей было определить точное местоположение тела женщины. Благо, у него как раз был подходящий инструмент для этой цели.       Безусловно, использование тепловизора в дневное время под прямыми солнечными лучами было весьма субоптимальным, однако в такого рода ситуациях подобное было скорее нормой, чем исключением.       Включив устройство, Колин обошёл карету по кругу. По мере движения ситуация прояснялась. По видимому, карета, потеряв колесо, ударилась о парапет каменного моста — и от удара внутренняя структура повредилась, складываясь внутрь как карточный домик. Судя по показаниям тепловизора, Аннет Эберт, так, во всяком случае, должны были звать мать Пантеон согласно её личному делу, находилась в самом низу, похоже, придавленная обломками.       Строго говоря, главной проблемой, которую Колин видел для себя, были ранения, полученные Аннет Эберт в результате аварии. Безусловно, в его броне имелся некоторый неприкосновенный запас лекарств для экстренных случаев, но этот запас подходил больше для оказания первой помощи, поскольку для всего остального существовали парамедики и Панацея. Но особого выбора у Колина на данный момент не было.       Достав из ножен алебарду, Колин активировал режим резки. Лезвие оружия тотчас же раскалилось добела, превращаясь в весьма эффективный резак с плазменной кромкой. Взяв оружие за самое основание, он аккуратно прорезал дыру в крыше кареты, открывая себе доступ к пострадавшей.       Аннет Эберт, как и ожидалось, находилась без сознания, однако подавала вполне видимые признаки жизни. Дыхание было ровным, а источником кровотечения служила ссадина на голове, которая была скорее пугающей, чем по настоящему опасной.       Однако это был лишь предварительный анализ. Были возможны внутренние повреждения, переломы и ещё множество крайне неприятных повреждений, часто случающихся с людьми, попавшими в автокатастрофы. Термин, конечно, слабо применим к конным каретам, но идея примерно такая же.       Тело женщины было придавлено откуда-то вывалившимся чемоданом, оторвавшимся сиденьем, а также балками, которые, по видимому, держали деревянную стенку. Ничего, с чем бы не справился кейп уровня Оружейника.       Активировав сервоприводы, Колин без малейшего усилия вырвал из уцелевших крепежей структурные балки, отбросив их в сторону. Следующим движением он извлёк оторвавшиеся сиденья и уже затем поднял довольно-таки тяжёлый чемодан.       Колин аккуратно извлёк пострадавшую из кареты и отнёс немного в сторону, выбирая участок почище. Дальнейший осмотр старшей Эберт не выявил каких-либо несовместимых с жизнью повреждений, кроме возможного закрытого перелома ноги, что, в целом, было безусловно хорошо.       Повинуясь нажатию едва заметной кнопки, часть брони на бедре Оружейника слегка сдвинулась, позволяя снять себя с крепежа. Внутри полой пластины из титан-бериллиевого тинкертех-сплава находилась маленькая аптечка. Колин извлёк оттуда небольшой баллончик, распыляющий особый спрей, по свойствам чем-то схожий со сдерживающей пеной, но применяемый для остановки поверхностных кровотечений.       Распылив жидкость на поверхность раны, Колин убедился, что кровотечение остановилось, затем подозвал Тейлор.       — Вот, видишь, твоя мама почти в полном порядке. Она просто без сознания. Сейчас я её разбужу…       Не успел он договорить эти слова, как девочка кинулась к нему, обнимая за торс.       — Спасибо вам большое, дядя-рыцарь! Спасибо-спасибо-спасибо!       Колин хотел было ответить ей, но Тейлор Эберт вновь начала истаивать, вместе с собственной матерью и разломанной каретой.       Голос Алисы молвил:

Таким образом Неправильный Рыцарь исполнил свой Второй Подвиг и тем самым заслужил исключительную награду. Ведь каждому рыцарю, пускай даже и Неправильному, положен меч, чтобы сразиться с драконом!

      Реальность вновь изменилась, и посреди моста внезапно оказался внушительных размеров булыжник, в вершину которого был воткнут искусно сделанный меч. Рукоять его была отделана серебром, а вдоль лезвия шёл готический шрифт, складывающийся в слова:       «Сокрушит же Достойный этим мечом ужасного Дракона».       Прочитав надпись, Колин почувствовал как у него невольно поднимаются брови. Учитывая антураж, он бы не удивился, будь на этом клинке иная надпись. Но даже будь перед ним настоящий Меч, Что Выбирает Королей, Колин всё равно бы не согласился. Это противоречило его духу Технаря. К тому же, какой смысл в том, чтобы брать в руки непонятное оружие, созданное не слишком надёжной проекцией?       Однако обстоятельства явно были против него. Точнее та, что стояла за этими обстоятельствами, с невероятной легкостью манипулируя пространством. Стоило Колину попытаться покинуть мост, пройдя мимо воткнутого в камень клинка, как неведомая сила перенесла его в начало моста.       Герой устало возвёл взгляд к небу:       — Я так понимаю, что без оружия ты меня не пропустишь?       — Таков сюжет, — ответила пустота.       — Ясно, — коротко кивнул Оружейник и подошёл к булыжнику. Посмотрев на клинок несколько секунд, Колин не без труда вытащил меч из каменных объятий и залихватским движением закинул его себе на спину, где тот и остался висеть на встроенных магнитных захватах, сделанных на всякий случай.       Голос Алисы вновь заговорил:

Обретя ВострыйМеч, Неправильный Рыцарь наконец был готов для встречи с Правильным Драконом. И тотчас же ему открылся путь к Башне, что тот Дракон охранял.

      В следующий момент Колин обнаружил себя недалеко от подножия гигантской башни, перед которой стояла устрашаюшая фигура. Фигура, которую Оружейник знал даже наверное лучше, чем ему хотелось бы.       Лунг, Дракон Кюсю, стоял перед ним, во всей своей ужасающей мощи.       Оружейник покрепче сжал алебарду. Не таким он представлял итог битвы с Симург.

***

      Кента       На покинутой им родине есть одна старая легенда. Легенда об упрямом карпе, что однажды решил поплыть против течения. Но то было не простое течение, а настоящий водопад, прозванный «драконьим водоворотом». Этот путь был опасен, долог и казался бессмысленным. Но с каждым преодолённым метром, с каждым движением против крушащего камни течения водопада, карп преображался, становился длиннее, его чешуя становилась прочнее, блестела всё ярче. И наконец, спустя долгое время, к вершине водопада добрался не карп, но дракон, что взмыл в небеса и вознёсся на небо.       Было в этой истории что-то такое, что заставляло его горячую кровь закипать. Так было и тогда, много лет назад, когда он выбирал себе имя, так было и сейчас.       Но каким бы претенциозным ни было его имя, каким бы устрашающим он ни казался для всего Восточного Побережья, — в глубине души Кента знал, кем он был на самом деле. Он вспоминал об этом каждый раз, когда водопад разворачивал его вспять, каждый раз, когда он сдавался под натиском этого безумного течения, каждый раз, когда он бежал с поля боя, каждый раз, когда он оказывался слабее, чем должен был.       И эти воспоминания, эти годы унижений и несправедливости — всё это злило его. Эта злость и ярость — они копились в нём, не давая его крови остыть. Но было в этих воспоминаниях кое-что, что он извлёк из вкуса крови, грязи и резины, что забивала ему рот в тюрьме Янгбан.       Понимание. Кента научился понимать, когда его сил не хватит, когда никакое сражение не спасёт от бессмысленной и бесполезной смерти, когда никакое лечение не исцелит всех ран на свете, а никакая сила не позволит убить стихийное бедствие. Он ненавидел это ощущение, ненавидел больше, чем что-либо ещё в своей жизни. Но он хотел жить.       И поэтому, когда к нему явилась маленькая девочка в синем платье, Кента внезапно ощутил, что в кои-то веки ему стоит послушать, что она ему скажет. Последний раз нечто подобное он испытывал ещё в далёком юношестве, глядя на невыразительную женщину в офисном костюме и федоре, что забыла что-то посреди беднейших кварталов Кагосимы. Но тогда обстоятельства были против него…       И эта девочка говорила.       Кента видел, что случилось с этим городом, видел вспышку, что стёрла с лица Земли танкеры на дне залива, видел Ками, что легко и непринуждённо уничтожил одно из существ, что он, Лунг, считал неубиваемыми. И потому, когда она пообещала ему показать суть настоящего Дракона, он согласился.       Тем более, что задание оказалось весьма плёвым. Показать очередному глупцу из Протектората, чего стоит ярость спящего дракона.

***

      Башня.       — Этот меч… Это то, о чём я подумала?       — Нет-нет, Принцесса-и-Дракон. Король-и-Дракон обиделся бы на эту Алису, попытайся она скопировать что-то из его арсенала. К тому же, это слишком сложная легенда, чтобы даже такая могущественная сказка, как эта Алиса сейчас, могла бы обеспечить существование этой копии в реальности.       — Тогда что это за меч? Ведь следуя правилам сказки, это должен быть особенный меч… — поинтересовалась Дракон.       Алиса улыбнулась.       — То Вострый меч! Эта Алиса попросила у Храброй разрешения создать один такой. И Храбрая согласилась.       — И чем же хорош Вострый Меч?       — Это секрет, Принцесса. Неправильный Рыцарь должен выяснить это сам, иначе ему не победить Дракона.