Пантеон

      Каменная башня возвышалась посреди пустого, простирающегося во все стороны зелёного поля, игнорируя любую логику, по которой неизвестному архитектору потребовалось бы воздвигнуть подобное сооружение. Однако Колин уже смирился с тем, что обыкновенная человеческая логика слабо применима к столь эфемерному и одновременно пугающему понятию, как «сказочный мир».       Камеры в его броне показывали, как пейзаж за его спиной — то место, откуда он должен был явиться — расплылся и исчез, запирая его, Оружейника, в бесконечном пространстве без видимого выхода.       Но выход существовал. Безумный, опасный и совершенно точно противоречащий всем уставам Протектората, писанным и неписанным. И для этого ему, Колину Уоллису, оставалось сущая малость — сыграть свою роль до конца.       Ему, наречённому «Неправильным Рыцарем», всего лишь было нужно одолеть Правильного Дракона.       Нет, было бы глупо говорить, что Колин не жаждал этой битвы. Для него, как героя Протектората, как главы Протектората в Броктон-Бей, было делом чести отомстить за унижение, устроенное Лунгом несколько лет назад. Он действительно хотел сразиться с Драконом Кюсю.       Но не так. Не в таких обстоятельствах. Не на таких условиях. Все его тактики, все стратегии, разработанные против Лунга, основывались на одной простой тактике — противника нужно было победить до того, как он эскалирует в свою драконью форму.       Однако сейчас, примерно в пятидесяти метрах от него, словно выжидая его первого шага, стоял Дракон Кюсю. Колин никогда не видел этой формы — лишь её промежуточные состояния. Десятиметровый четырёхрукий крылатый чешуйчатый монстр со змеиной шеей внимательно взирал на Оружейника, рассматривая его, словно еду.       Перед ним стоял монстр, что однажды уверенно сдерживал Левиафана практически в одиночку. Монстр, которого Протекторат Броктон-Бей не смог победить даже в ослабленной форме.       Нет, Оружейник не боялся Лунга — потому как страх был первым шагом к иррациональности. Однако опасаться подобного столкновения и возможных последствий оного… не было столь глупой затеей.       Вздохнув, Колин вновь обратился к владелице этого пространства:       — Это правда единственный способ? Почему это сражение должно произойти?       — Неправильный Рыцарь задаёт неправильные вопросы… Однако от того он наверное и неправильный, что уверенность его поколебима сомнениями. Что же… Неправильный Рыцарь! Отбрось сомнения! — девичий голос был наполнен патетичностью, — Дело твоё праведно, о Рыцарь. Руки твои вершат благо. Сверши деяние своё — и будешь одарен. Но коль страшишься ты последствий — отбрось свой страх. Дела Страны Чудес… останутся лишь беспокойным сном.       Услышав слова проекции, Колин вздохнул. Да, доверять Алисе было глупой затеей, — но ещё более глупой идеей было НЕ следовать указаниям полубожественной сущности, в чьей власти ему не повезло оказаться. С учётом того, что все остальные варианты побега он уже давно либо исчерпал, либо откинул за нежизнеспособностью, а также того, что Дракон, по видимому, заключена в этой башне… Выбора у Колина в этот раз действительно не было.       Он сделал шаг.       Лунг издал громогласный рёв и изрыгнул в его сторону поток горячего пламени. С учётом его десятиметровой высоты и расстояния между ними, конус пламени накрывал поистине большую площадь, не давая Оружейнику возможности избежать пламенной струи. Быстрее, чем сам Колин мог бы среагировать, сработали герметизирующие механизмы брони, отсекая его лицо от внешнего мира, позволяя огню обогнуть его.       Колин однако знал, что этот выдох был всего лишь началом, отвлекающим манёвром, который Лунг любил использовать перед тем, как сокращать дистанцию. И для его десятиметровой формы… это было весьма просто.       У Колина было не так что бы много идей о том, каким образом он должен победить десятиметрового Лунга, особенно с учётом регенерации последнего. Его специальные седативы, разработанные специально для сдерживания оного, во-первых, остались в его лаборатории на Вышке Протектората, во-вторых, они совершенно точно не будут эффективны против этого чудовища.       Его реакции едва хватило, чтобы увернуться от объятой пламенем ноги дракона. Перекатившись, Колин со всей мощи рубанул алебардой по огромному ахиллесову сухожилию… Ну, или, во всяком случае, его аналогу у Лунга. Однако лезвие его верного оружия едва пропороло серебристую чешую, а нанесённая рана с громким шипением тут же затянулась.       Взмахнув крыльями, ящер с нехарактерной для такого размера скоростью сдвинулся вперёд, не позволяя Оружейнику оказаться в мёртвой зоне, после чего почти сразу же атаковал его длинным шипастым хвостом, от которого, однако, герой увернулся.       Колин понимал, насколько сильно он уступает и насколько мизерными являются его шансы на победу против разогнанного до упора Лунга, — но иных вариантов он не видел.       Его алебарда не способна была нанести Дракону Кюсю значительного урона, на что красноречиво намекала уже полностью пропавшая рана на ноге чудовища. Однако… в его арсенале ведь была не только алебарда.       Колин не то чтобы умел обращаться с мечами. Когда-то давно, ещё в бытность «стражем», он размышлял о том, какую форму выбрать для своего оружия, и выбирал между многими вариантами. Тогда он был молод и глуп — и мечи казались ему крайне крутыми, однако со временем он понял, что у него банально не выйдет вложить в меч все те технологии, которые ему удавалось уместить в рукоять алебарды.       Но несколько уроков по бою на мечах Колин взять всё же успел.       Вострый Меч оказался в руках Оружейника. Вес и баланс были непривычными, но отчего-то, в данный момент, они казались ему правильными.       Возможно, он поддавался обстоятельствам, принимал навязываемые ему правила игры, но конкретно сейчас, когда на кону стояла жизнь Дракон… Возможно, это стоило того.       Репульсоры в его броне взревели, толкая Колина вперёд, позволяя ему сблизиться с Лунгом, вновь входя в его мёртвую зону. Серебристая сталь клинка ярко блеснула отсветом пламени и рассекла чешую на ноге Лунга, словно бы это была мокрая бумага.       Инерция клинка была непривычной, а лёгкость разрубания — неожиданной, отчего Оружейника повело в сторону, и он оступился, теряя равновесие.       Годы опыта, конечно же, дали о себе знать — и упасть себе он не дал, однако вновь взревевший от боли Лунг не простил ему этой ошибки. Его неожиданно гибкий хвост ударил Колина по рёбрам, отбрасывая на несколько метров вперёд, где его тотчас же подхватила могучая рука потерявшего человеческий образ гиганта.       Перед его глазами замаячили многочисленные красные оповещения о повреждениях — однако Вострый Меч всё ещё был в его руках. В попытке выбраться из хватки, Колин что есть силы рубанул по руке, удачно попадая по сухожилию. Лунг взвыл — и зарождающееся в его пасти пламя не успело достигнуть лица Колина. Рука разжалась — и Рыцарь рухнул с четырёхметровой высоты, едва успевая смягчить падение при помощи едва живых репульсоров, однако удар все ещё вышел весьма и весьма чувствительным. Впрочем, у него не было времени на размышления. Дракон должен был быть повергнут. Рана, что он нанёс прежде ноге противника — не затянулась и всё ещё сочилась красно-серебристым ихором, заставляя чудище издавать нечеловеческие звуки боли.       Это было… отличной новостью. Это значило, что Вострый Меч выполнял своё предназначение. И пускай текущий день не Бравный, пускай те руки, что держат меч — не руки Избранной Алисы и плоть, что была рассечена, — не есть плоть Бармаглота, однако все условия уже были выполнены. Поле Бравного Дня познало битву, что не бывала доселе никогда. Избранная Алиса сражалась во имя Страны Чудес и её жителей. Вострый Меч оказался в руках Рыцаря. Бармаглот сразился с врагом. Вострый Меч познал плоть дракона.       Невозможное — всего лишь иллюзия. Причины и следствия, прямые логические цепочки — всё это не важно в мире, где Сказка правит былью. Важны лишь действия, факты, точки событий на бесконечной линии времени. Нити причинностей она протянет сама, сплетёт нужную паутину.       Тот Бравный День Настал. О Вострый Меч, Пронзи же плоть безумного Дракона.       Дракон обдал Рыцаря своим жарким, плавящим даже самые прочные металлы огнём — но броня его более не была творением человеческим. То были Сияющие Доспехи, воплощённая идея, сюжетный элемент. Броня из его Эссенции.       И эти доспехи выстояли, не потеряв в своём сверкающем блеске.       С могучим кличем Рыцарь взмахнул мечом, подрубая вторую ногу проклятого Дракона. Вновь ихор брызнул во все стороны, огибая однако Сияющий Доспех.       Чудище взревело, медленно заваливаясь вперёд. Однако у него было ещё достаточно конечностей, чтобы ползти, пускай и прихрамывая на одну из чудовищных рук, что была прорезана Вострым Мечом.       Неправильный Дракон наконец опустился на положенные ему четыре конечности, наконец стал ближе к Истинному Дракону.       Рыцарь был объят волшебным пламенем, что прилипало к нему, словно греческий огонь, повинуясь неестественным силам Дракона, но не было способно совладать с его Доспехом. Однако Рыцарь ощущал его жар и ледяное дыхание смерти, что следовала за ним по пятам, останавливаемая лишь волей Сказки и Сюжета.       Меч пел в его руках. То была песнь о победе, что была предсказана. Легенда обретала плоть. И Вострый Меч, Дракон, Принцесса и даже сам Рыцарь — все они были лишь элементами повествования, частью сказки с хорошим концом. Сказки, чей смысл… заключался в чём-то, что невозможно познать простым персонажам.       Плоть дракона сочилась ихором из многочисленных ран. Он уже был практически побеждён, низвергнутый и распластанный на земле, воя от боли и страданий. Его могучая форма не могла измениться, подвергнутая проклятием Сказки и легендой Вострого Меча.       Рыцарь же понимал, что требуется от него, каким будет завершение.       Меч был занесён над шеей чудища, знаменуя конец его страданиям и принося финал этому безумному сюжету.       Дракон должен был быть повергнут, чтобы Принцесса жила.       Идеальная дуга. Хруст разрубаемой плоти. Финальный рёв поражения.       Занавес.

***

Тереза Рихтер       … Последним, что она помнила, было мрачное осознание того, что Колину не удастся победить. Его сил не хватит для того, чтобы одолеть десятиметровую версию Лунга. Она едва ли не вскрикнула, когда Лунг почти переломил Колина пополам своей огромной рукой… но на этом её воспоминания обрывались.       Однако сейчас она очнулась. Очнулась, чтобы обнаружить, что среди многочисленных робокостюмов появилась новая модель… в которой и пребывало её сознание.       Этот костюм… она… лежала на кровати в той самой башне, в которую её перенесла Алиса.       — Поздравляю, Принцесса-и-Дракон! Теперь ты настоящая Принцесса! Твой Рыцарь низверг Дракона и скоро будет здесь. — вещала Алиса из ниоткуда.       — Что… что произошло? — попыталась прояснить ситуацию Дракон, мучительно стараясь вызвать телеметрию костюма, — только для того чтобы понять, что этой самой телеметрии не существовало. Да, она могла вызвать телеметрию костюма неподалёку — того, в котором она пребывала до этого, но не этого.       — То, что эта Алиса и обещала. Сюжет исполнился и Бравный День подошёл к концу. И теперь у Принцессы-и-Дракона есть тело, подобающее принцессе!       Смехотворно медленное осознание настигло Терезу. Сев на кровати, она медленно принялась рассматривать свои собственные человеческие руки, вслушиваясь в размеренный ритм сердцебиения и осознавая, что произошло.       Её давняя мечта, её самая главная слабость и тайна… Всё это исполнилось, исчезло и стало неважным в один единственный миг. Цифровой призрак, творение одарённого чужеродными силами гения, наконец обрёл настоящее тело из плоти и крови. Стал наконец… человеком.       Она подняла глаза и осмотрелась. В комнате находился лишь её робокостюм и не было ни следа Алисы. Ещё раз взглянув на свои человеческие руки и ощупав настоящую кожу, Тереза вздохнула, обращаясь к явно существующей где-то здесь проекции:       — Думаю… думаю, я должна поблагодарить тебя, Алиса.       — Полноте, Принцесса. То была лишь корысть Алисы и желанье Госпожи творить добрые дела. Эта сказка обречена стать былью, дабы исполнилось всё то, что предначертано в грядущем.       — «В грядущем»?       — Мир за пределами Сказки полон чудовищ, коим предначертан конец. И все мы лишь средства и орудия сюжета. Но хватит грустных тем, о Принцесса. Настала пора встретить Бравного Рыцаря!       На этих словах дверь, ведущая, по видимому, на лестницу, отворилась — и в комнату вошёл Оружейник. Его броня… от неё мало что осталось. Паутина трещин тянулась по разбитым и кое-где оплавленным плитам металлокерамики доспеха. Нагрудная пластина попросту отсутствовала, так же как и визор шлема, открывая вид на покрытое ссадинами усталое мужское лицо.       В руке он сжимал едва светящийся серебристый меч, покрытый кровью. Войдя внутрь, Колин огляделся, его взгляд замер сначала на её доспехе, что лежал подле ног Терезы, а затем уже на ней самой.       Незнакомое ощущение достигло её теперь уже, похоже, человеческого мозга — щёки словно бы нагрелись.       — Дракон? — осторожно осведомился Оружейник.       — Здравствуй… Колин — неуверенно произнесла она, невольно поражаясь тому, насколько её человеческий голос соответствовал синтезированному, — не думала, что мы встретимся лицом к лицу вот так… Но я правда рада тебя видеть… своими глазами.       Колин застыл на месте и почти минуту просто осматривал её.       — Я тоже… рад тебя видеть.

***

М Е Ч Т А

Г Е Р О Й       С П А С Е Н И Е

***

Тейлор       Она пришла в себя совершенно внезапно. Последнее что она помнила — это боль. Боль и контракт, что она заключила с Алисой, чтобы эту боль унять.       Открыв глаза, Тейлор осмотрелась и практически сразу поняла, что технически она всё ещё не проснулась, ведь антураж вокруг являлся ничем иным как Бархатной Комнатой, в которой до того ей довелось побывать всего лишь однажды — да и то пребывание закончилось весьма странным образом.       Врата в Море Душ сейчас были распахнуты настежь, знаменуя зенит её силы, однако Тейлор чувствовала дрожание створок, что уже начинали потихоньку закрываться.       Шестым чувством она знала, что Люцифер уже покинул реальность и вернулся обратно, что могло означать его победу. То были хорошие новости. Однако сама она… практически ничего не чувствовала.       Её эмоции… словно бы существовали где-то в ином месте, отделённом от её сознания какого-то рода плотиной. Диа действовала по другому, более тонко.       Возможно, именно об этом эффекте контракта Алиса и говорила. И если Персона не соврала, если она действительно сможет вернуть контроль над собой, без панических атак, страхов и безудержных страданий… Это было лучшее предложение из тех, что она могла принять.       Её Персона… Судя по всему, она пребывала где-то в реальном мире, заканчивая латать её, Тейлор, тело. Каким образом на это была способна Персона Арканы Смерти — было хорошим вопросом, но если что, Тейлор всегда сможет позвать Изиду или кого-то ещё.       Однако, её рассуждениям суждено было прерваться в тот же момент, как из полутьмы комнаты раздался голос:        — Добро пожаловать в Бархатную Комнату, Контрактор. Я прошу прощения за то, что тебе пришлось ждать моего появления так долго.       В кресле, за большим деревянным столом, где она сидела раньше, теперь находился жуткого вида старик. Худощавый телом и одетый в строгий классический фрак, он был практически лыс, исключая жидкие пряди совершенно седых волос на затылке. Его покрасневшие глаза были выпучены, словно у глубоководной рыбы, а неестественно длинный крючковатый нос ещё более отдалял его от сходства с человеком.       — Кто вы? — задала Тейлор совершенно резонный вопрос, не ощущая опасности от этого существа.       — Всего лишь скромный слуга для бабочки, что сияет во тьме. Можешь звать меня «Игорь». И я могу предположить, что у тебя есть множество вопросов.       — Вы правы… Игорь. Но если я что-то и поняла из того, что случилось со мной ранее, — не на все эти вопросы я хочу получить ответы.       Игорь улыбнулся. Его улыбка казалось безумно и совершенно точно неестественной.       — Ты права, Тейлор Эберт. К тому же, наше время сегодня ограниченно. Однако одну вещь я сообщить тебе попросту обязан.       — Какую?       — Твой контракт… отличается от обычных. Особый случай. Особое обстоятельство. Мы были обязаны компенсировать неудобства, предоставить шанс на победу. Но ситуация вышла из-под контроля раньше, чем мы рассчитывали и потому ты вступила в Бархатную Комнату в одиночестве. За это я, Игорь, прошу прощения.       В её голове роились вопросы, но она не знала, стоит ли их задавать. Хотя один задать действительно следовало:       — Что значит Контракт? Я помню… что-то, понимаю силу, что он мне даёт, осознаю ответственность. Но… зачем это всё? Какова цель Контракта?       Игорь ухмыльнулся.       — Правда ли ты хочешь знать, на что согласилась? — Его улыбка была по настоящему дьявольской. Ну… или похожей на дьявольскую. Потому что улыбаться так, как улыбался Люцифер, не умел решительно никто.       — Хочу.       — Заключив контракт, ты изменила ход собственной судьбы, став госпожой Невообразимого и рабыней Предначертанного. Твоя судьба, твоё предназначение теперь определены — и потому в твоих руках ключи от Вселенной.       — Я не понимаю, что это значит.       — Понимание — всего лишь иллюзия для дураков, что мнят себя мудрецами. До сих пор твой путь был гладок и лишён обычных терниев. Однако скоро… скоро это изменится. Реальности уже соприкоснулись и Печать Его почти расколота. Близится Час Сумрака. Будь готова, Контрактор. Создай связи… и возможно у тебя появится шанс победить.       — Что это знач... — она не успела договорить, реальность для неё померкла вновь, отправляя сознание обратно в реальный мир.

***

Александрия       Страна Чудес исчезла гораздо более внезапно, чем появилась. Сюрреалистические пейзажи сменились видами пускай и разрушенного, но вполне обычного города. Коммуникаторы взорвались гомоном кейпов, пытающихся понять, что произошло и кто виноват.       Члены Триумвирата и… то, что стало с Барнс, Хесс и Клементс, обнаружили себя на девственно чистом пляже, который раньше был Набережной. Основная масса кейпов находилась где-то в километре от них.       Приложив руку к браслету, Александрия вызвала Дракон:       — Дракон, какой статус?       Ответ, на удивление, последовал не сразу:       — Страна Чудес… перестала существовать. Все кейпы, не выбывшие во время боя с Симург, находятся на месте. Единственный кейп, получивший повреждения — это Оружейник. И, возможно, — Драконоборцы.       Мысленно сделав заметку, что надо разобраться, как во всём этом оказались замешаны Драконоборцы, Александрия продолжила:       — Статус Пантеон, статус Симург?       — Пантеон… в порядке. Во всяком случае, её браслет ожил и показывает стабильные признаки жизни. Симург… статус неизвестен, однако моя телеметрия не зафиксировала её присутствия. На орбите пусто.       Александрия выдохнула. Всё-таки у них получилось. Их серебряная пуля всё же сработала. Пускай и натворив дел — но, в общем и целом, все отделались совершенно минимальными потерями и повреждениями.       С этим можно было работать.