Пантеон

      В конечном итоге, Тейлор решила оставить проблему в виде своей новой… горничной на потом. Эту ситуацию надо было решать не сейчас и явно не в здании Протектората. Тем более, что его представители явно переминались с ноги на ногу в ожидании момента, когда она сама официально объявит о том, что она проснулась. Всё же камеры в своей комнате Алиса остановила несколько позже момента её пробуждения.       Сделав пометку «разобраться с Безымянной» в памяти, ментальным усилием Тейлор отозвала воплощение Алисы сразу же после того, как та забрала её новую подопечную в Страну Чудес. Откровенно говоря, даже имея практически полный и интуитивный доступ к способностям Персоны, принцип работы такого парадоксального места, каким была Страна Чудес, Тейлор до конца не понимала. Впрочем, она не была Персоной.       — Одежду мне, одежду мне, одежду мне, — пробормотала девушка, глядя в зеркало. По завершению фразы реальность мигнула, и тотчас же вместо её порванного платья на ней оказалось что-то более удобное. В качестве «удобного», подчиняясь парадоксальной логике Страны Чудес, на ней оказалось нечто вроде старомодного охотничьего костюма с зелёным камзолом в качестве верха, что был вышит странными золотыми узорами. В качестве низа были выбраны холщовые штаны заправленные в кожаные ботфорты на невысоком каблуке. Выглядело это экстравагантно — но в целом с заданным параметром «удобства» справлялось на отлично.       Другим же моментом было, что из зеркала на неё смотрел кто-то другой. Нет, это не были игры с Зазеркальем, на которые она была способна и которые были даже несколько более пугающими, чем Страна Чудес. Она действительно просто смотрелась в зеркало. Однако лицо, что она видела, было другим.        Тейлор никогда не была красавицей в глазах окружающих. Тому было множество причин — не самое лучшее питание, общая дороговизна хороших средств для ухода за кожей, общее депрессивное состояние, издевательства в школе, отсутствие мамы, которая бы могла помочь ей с косметикой… Она была довольно высокой — но её фигура была довольно нескладной. По её собственному мнению, тот максимум, на который она могла рассчитывать — это не быть дурнушкой.       Но Контракт… оба Контракта изменили её. Словно невидимая кисть мастера прошлась по корявому эскизу незадачливого ученика, правя самые заметные дефекты, убирая лишнее, стремясь исправить результат, оставив основу нетронутой.       Она не видела более угрей или сыпи на лице. Исчезли следы усталости под глазами. Волосы сменили тон, став из «просто тёмных» чёрными и шелковистыми, словно поглощающими свет. Черты лица… выправились — за неимением лучшего слова.       Тело… не изменилось, но она знала, что это всего лишь пока. Контракт, чем бы он ни был, обязывал не только дух, но и тело соответствовать некоему… образу, стремиться к определённому идеалу. И невидимая нить связи с Алисой, ещё одна нить, связывающая её с Запредельным, подтолкнула эти изменения вперёд       Прошлая она металась бы сейчас в ужасе, снедаемая страхом за собственное «я», что постепенно изменялось под воздействием Контракта. Но Тейлор Сегодняшняя ощущала лишь лёгкое раздражение. Она не знала сути Контракта, но чувствовала, что, подписав его, стала одновременно и игроком, и фигурой, определяя свой фатум. И потому волнение о такой мелочи в целом было занятием во многом бессмысленным.       Покончив с размышлениями, она быстрой скороговоркой сотворила карнавальную маску — смысла в ней было не очень много, но не стоило забывать о правилах кейповского хорошего тона. Дверь комнаты бесшумно раскрылась, выпуская её наружу в футуристичного вида коридор, схожий с тем, что можно было бы увидеть в космической фантастике. Чуть поодаль от двери её комнаты находился, по видимому, пост охраны, где сейчас дежурили двое вооружённых сотрудников СКП, женщины. Завидев Тейлор, они обе вытянулись по струнке.       — Пантеон, мэм, вы пришли в себя? Вам нужна какая-то помощь? — тут же спросила одна из них, оглядывая Тейлор с головы до ног.       — Я в порядке, спасибо. Полагаю… со мной хотят встретится? — неуверенным тоном спросила она.        Охранница улыбнулась:       — Вы даже не представляете насколько, мэм. Как только… — её улыбка несколько померкла, на секунду, но затем вернулась, — …всё закончилось, и стало понятно, что Симург больше нет, сюда начали слетаться все, кто только мог. Все конференц залы забиты под завязку, а наш пост выставили, чтобы охранять ваш сон от ушлых медийщиков.       — Спасибо… Я хорошо выспалась. И… я прошу прощения за то что случилось в конце.       В какой-то степени Тейлор действительно было стыдно за Страну Чудес. По правде говоря, она была несколько… недовольна Алисой и её методами, которые явно могли быть менее… Алисовскими. Степень собственного недовольства ей оценить было трудно, но чёткое осознание, что общаться со своим теперь уже вторым «я», которое закономерно притихло, ей в ближайшее время совершенно не хотелось, присутствовало. Она понимала мотивы, но вот одобрить их было делом совершенно иным.       Охранница махнула рукой.       — Мэм, сравнивая жизнь в карантине и два часа сидения в бункере времён Первой Мировой под звуки артиллерийской канонады, я выберу всё же бункер. Так что никаких проблем. А сейчас, если позволите, нам стоит двигаться. Высокие гости очень хотят с вами встретиться. И, мэм… они настаивают на встрече.       — «Высокие гости»? Кто именно? — на этом моменте Тейлор ощутила приближение… нет, не опасности. Скорее, момента, где она будет чувствовать себя… не слишком удобно.       Охранница странно улыбнулась.       — Увидите, мэм.

***

      …Это выглядело как начало очень плохого анекдота. При всех изменениях в психике, умение ощущать себя не в своей тарелке у неё отнять точно забыли.        Сидя за круглым столом в хорошо защищённом конференц-зале на одном из нижних уровней Вышки Протектората, Тейлор искренне пыталась осознать масштаб той сцены, на которой она как-то внезапно оказалась.       Помимо неё, в этом скромном помещении находилось всего трое человек. Один из них был одет в красное, другой в чёрное, третий в серебристое.       В красном был пожилой седовласый мужчина с глубокими морщинами. Его глаза выражали смесь многих эмоций, но доминировали печаль и сожаление. Присутствовала также и доля страха — но об этом ей уже говорили симпатические ощущения, полученные от Алисы. Он представился как кардинал Нью-Йорка Лука Престон.       В серебристое — с синим — был одет Легенда, что сейчас задумчиво смотрел на Тейлор. Девушка не могла конкретно ощутить что чувствовал к ней супергерой, но никакого негатива там точно не было.       В строгий чёрный костюм с белой рубашкой был одет немолодой мужчина лет пятидесяти. Также он был вторым человеком, кого в этой комнате Тейлор знала. Мэттью Брилл был вице-президентом США. Мужчина смотрел на неё практически по-отечески, однако был собран и сосредоточен, как и подобало от политика на важном задании. И сейчас она, Тейлор Эберт, сидела перед этими тремя мужчинами, ощущая себя лишней.       — С позволения присутствующих, я начну? — сказал вице-президент. Дождавшись согласного кивка от Легенды и кардинала Престона, он поднялся с места, чтобы обратится к ней: — Тейлор Эберт, от лица Президента Соединённых Штатов Америки я выражаю вам величайшую благодарность и поздравление с уничтожением Симург. С момента своего появления этот Губитель считался величайшей из угроз для нашей Национальной Безопасности.  Президент пожелал вам скорейшего выздоровления, но, как мне видится, вы уже пришли в себя. Также, Президент попросил меня вручить вам это.       С этими словами мужчина достал из дипломата несколько бумаг и небольшую коробочку полированного дерева.       Тейлор неуверенно приняла бумаги и коробочку из рук мужчины.       — По-хорошему, вручение этих вещей требует отдельной и очень особой церемонии, однако ваши коллеги из Протектората предположили, что вам может прийтись не по душе помпезность и официоз, которые присущи подобным мероприятиям. Бумаги у вас в руках — свидетельство об эмансипации[1], а также президентское помилование за любые, — на этих словах Брилл кинул быстрый взгляд в сторону Легенды, который поморщился, — преступления, совершённые до этого. Хотя, если между нами, — Брилл сухо улыбнулся, — Верховный Судья сказала, что, дойди ваши дела до суда, от обвинителей даже ниточки бы не оставили, утопив в штрафах за многочисленные нарушения процесса следствия. Если же вы откроете коробочку, — мужчина кивнул ей, и Тейлор открыла латунную застёжку, чтобы увидеть лежащую на изысканном синем бархате медаль, — Президентская Медаль Свободы. В нормальных условиях мы не награждаем кейпов, однако в любых ситуациях существуют исключения. Мы бы и Золотую Медаль Конгресса вручили, но собрать Конгресс за один день, особенно, когда тот специальным указом объявлен праздничным, — практически невозможно.  Президент сожалеет, что не смог вручить награду  вам лично. Однако он просил передать, что вы — достойнейшая из дочерей своего Отечества.       — С-спасибо, сэр, — только и смогла выдавить из себя Тейлор, практически не в состоянии осознать происходящее. Сам вице-президент благодарит её… Эмансипация… Награды… Президентское помилование… Такого она не представляла.       — Это вам спасибо, мисс Эберт. Особенно от лица нашей Секретной Службы и прочих специальных ведомств. Они тратили очень много времени и усилий, чтобы не допустить утечек информации или попадания в структуры «бомб Симург». Вы сделали их жизнь проще.       — Н-не за что… — с учётом того, что Безымянная буквально сидит в её Стране Чудес… Благодарить её действительно было не за что.       — У меня ещё есть некоторые темы для обсуждения, но об этом чуть позже. Ваше преосвященство, я полагаю, что вам есть что сказать, — после этих слов вице президент сел обратно на своё место.        Священник не стал вставать. Он достал из кармана богато украшенный документ и принялся торжественно декламировать:       — Тейлор Эберт, известной как «Пантеон».       Во имя Отца и Сына и Святого Духа.       Возлюбленная дочь Церкви.       С глубокой благодарностью и благословением я пишу это письмо от имени Святейшего Престола, чтобы выразить нашу великую признательность за ваш героический подвиг в уничтожении существа, что было известно миру как «Симург», а по нашему духовному пониманию – «лжеангел Израфил».       Издавна христиане веруют, что каждый поступок добра и самоотверженности приносит свет Божий в этот мир. Ваше деяние стало ярчайшим свидетельством этой истины, ибо вы освободили человечество от великого зла, которое угрожало не только телам, но и душам многих народов. Лжеангел, что нес с собой хаос и разрушение, пал перед вашей праведной силой, подобно тому, как изгоняются ложные пророки и демоны перед лицом правды и веры. Пусть ваши действия будут примером мужества и правды для всех, кто стремится служить миру и защищать жизнь. Ваша победа стала символом торжества света над тьмой и дала миру новую надежду на спасение и мир.       Молимся за ваше здоровье и душевный покой, желаем вам сил и Божьего благословения в дальнейшем пути. Помните, что всегда найдёте поддержку в молитвах Церкви и что ваше деяние останется в сердце каждого верующего, как акт глубочайшей самоотдачи и милосердия.       Смиренно и с благоговением, от имени всего Христианского мира, я молю Господа воздать вам миром и милостью за ваш великий подвиг.       Benedicimus te in nomine Domini,[2]       Святейший Отец, Папа Римский. Ватикан.       Тейлор уже начала привыкать к тому, что её жизнь была во многом сюрреалистичной. Она общалась с выдуманными персонажами детских сказок, злилась на проделки Дьявола и выпивала с Богом Грома. Однако искаженное восприятие реальности не подготовило её к тому, чтобы получать награды из рук вице-президента США и слушать благодарственное письмо от Папы Римского. Семья Тейлор была протестантами, да и в целом в церковь Тейлор практически никогда не ходила, но масштаб личности главы Римской Католической Церкви она осознавала прекрасно.        Она только и могла что ошарашенно сидеть, выслушивая эту речь и принимая из рук кардинала ещё одну коробочку. Внутри, на бархатной подушечке, лежал Орден Святого Григория Великого, как его назвал кардинал Престон. Золотой крест с красной эмалью, ярко сверкающий на свету. В центре креста, окружённого тонким ореолом из золота, красовался образ Святого Григория, строгий и величественный, словно напоминание о древности и весомости этой награды. Вокруг медальона тонкой вязью шли латинские буквы, гравированные с идеальной точностью. Красная лента, которую полагалось носить через плечо, лежала отдельно.       Закончив с наградами, кардинал продолжил:       — Также, в личной беседе Святейший Отец попросил передать одну просьбу.       — Какую? — осторожно осведомилась Тейлор. Впрочем, у неё были определённые догадки, на тему чего может зайти этот разговор.       Священник прикрыл глаза на секунду.       — Святейший Отец и вся христианская церковь были бы бесконечно благодарны вам, мисс, если бы вы свели к минимуму публичные появления сущности, известной как «Люцифер». Безусловно, его мощь поражает даже самое смелое воображение, однако его присутствие…       — Я понимаю, — прервала кардинала Тейлор. — Призыв Свет Несущего не был в моих первоначальных планах, но Симург оказалась куда сильнее чем мы предполагали. И в какой-то момент у меня не осталось выбора.       Тейлор лукавила. Выбор у неё был — и практически бесконечный. Если так подумать, с тем же успехом она могла позвать и Глас Божий, Огонь Господень, Таинство Божье, Ярость Господню и даже самого Архистратига. Она помнила их образы — но образ Свет Несущего был более знаком ей, казался… проще. То была её собственная ошибка, решение, принятое в момент слабости.       Кардинал облегчённо кивнул:       — Буду с вами честен, мисс. Я, всю жизнь жаждя получить доказательство своей веры, рассчитывал получить это самое доказательство каким угодно способом, но не таким. Однако я сердечно благодарен вам за эту победу.       Установилась неловкая пауза, которая была прервана Легендой:       — Думаю, начать стоит с извинений. Мисс Эберт, от лица всего Протектората, СКП и Триумвирата лично я бы хотел принести извинения за все события, предшествовавшие битве с Симург. Я знаю, что мои слова не в силах вернуть утраченное, но, поверьте, что все причастные, кроме уже осужденных, — на этих словах взгляд Легенды стал серьёзным, а Тейлор только и оставалось, что невинно улыбнуться, — понесут заслуженные наказания. Проверка ещё не завершена, но уже по предварительным данным я могу сказать, что нам потребуется внести некоторые изменения в принципах работы со «стражами», чтобы избежать трагедий, подобных вашей.       — Что с ними стало после того, как Страна Чудес спала? — спросила Тейлор.        — Мы… эвакуировали их. Объяснить случившееся их родственникам было… весьма сложно.       — И что дальше? — наконец Тейлор задала вопрос, который волновал её саму. — Что Протекторат хочет от меня? Чтобы я убила остальных Губителей?       Легенда слабо улыбнулся.       — Мисс Эберт… Несмотря на то, что уничтожение Губителей — это задача первоочередной важности, по-правде говоря, Протекторат не хочет от вас ровным счётом ничего. Как организация, Протекторат подвёл вас в момент величайшей нужды. Мы надеемся на ваше прощение и готовы загладить свою вину, если вы дадите нам шанс, однако мы примем любое ваше решение.       — Вы оставите меня в покое? Никакой больше охоты за мной? Уголовных дел?       Вице президент откашлялся:       — Тейлор… Я могу называть вас Тейлор? — та кивнула. Брилл продолжил: — Спасибо. Тогда зовите меня Мэтью. Так вот, Тейлор. Вы получили президентское помилование — и если ваши дальнейшие деяния не будут выходить за определённые рамки того, что можно ожидать от кейпа вашего уровня, поверьте мне, в стране найдётся очень маленькое количество людей, готовых чинить вам препятствия как минимум на легальном уровне. Я подозреваю, что Легенда собирался сказать вам что-то подобное.       Герой кивнул       — Да. У Протектората нет к вам претензий, Мисс Эберт. Лишь одно пожелание.       — Какое?       Легенда несколько напрягся, прежде чем сказать:       — Вам стоит покинуть Броктон-Бей. Хотя бы на пару месяцев.       — Почему?       — Думаю, отвечать здесь стоит мне, — приподнял руку Брилл. — Тейлор, я буду честен. Броктон-Бей — это не тот город, который США хотело бы показать миру как место, где была повержена Симург. И дело не только в разрушениях после сражения — нам не впервой отстраивать города после Губителей. Дело в том, что Броктон — это город, на который федеральные власти — и здесь я откровенен — махнули рукой. С точки зрения бюджета — не слишком выгодно выделять деньги городу, который медленно но верно катился в бездну. Затопленные корабли, высокая активность кейпов, низкая экономическая привлекательность региона — всё это тянуло его вниз.       — А затем появилась я… — тихо сказала девушка.       — Верно. Буквально за один день ситуация с городом кардинально переменилась. Уничтожение затопленных кораблей дало надежду на возрождение старых торговых маршрутов, а уничтожение Симург превратило город в гарантированное место паломничества. Наши аналитики практически гарантируют туристический бум. Поэтому федеральное правительство, пока что неофициально, но меня заверили, что проект будет ратифицирован на этой неделе, решило что Броктон-Бей будет восстановлен, обновлён и перестроен за счёт федерального бюджета. Однако для этого потребуется время. И будет лучше, если это время вы проведёте в каком-нибудь другом городе. Бостон там например. Нью-Йорк. Лос-Анджелес. Вашингтон, на крайний случай.       — В этих городах сильный Протекторат… — отстранённо прокомментировала Тейлор. Слова вице президента звучали убедительно, но она пока не понимала, к чему они клонят.       Легенда вздохнул:       — Прозвучит клишированно, но это для вашего же блага, мисс Эберт. Пускай никто здесь и, скорее всего, в мире не сомневается в ваших способностях, однако победа над Симург принесла вам не только уважение, но и интерес со стороны личностей, с которыми в обычное время лучше бы не связываться. «Падшие», Китай, «Зубы»… Мы даже не исключаем внимание к вам со стороны «Бойни Номер Девять». С учётом всего… У Протектората Броктон-Бей нет сил и средств противостоять всем этим потенциальным угрозам, включая и так уже имеющиеся банды. Однако, если вы будете находится вне Броктона, то интересующимся вами силам придётся столкнуться со всей мощью Протектората.        — Позволю себе предложить и другой вариант, мисс Эберт. Ваши деяния делают вас желанным гостем в любой точке земного шара. Проблем с документами не возникнет, ваша репутация и посильная помощь Святого Престола почти гарантируют для вас любую визу, — обратился к ней кардинал Лука.       — Мы бы предпочли, чтобы мисс Эберт оставалась на американской земле, — нейтральным тоном заметил вице-президент.       Кардинал и Легенда хотели что-то ответить, но Тейлор, почувствовав неладное, прервала:       — Я поняла вас! Пожалуйста, не нужно ссор. Я все ещё… недостаточно взрослая, чтобы понимать всё, но идею о том, что я — стратегический ресурс, мне объяснять не нужно. — Она уловила лёгкую улыбку вице-президента и несколько скорчившегося Легенду. — Встречаться с Китаем, «Падшими» или «Бойней» я не очень хочу… Во всяком случае пока что. Я понимаю что такое эмансипация, но… что с моей учёбой? Со свидетельством об образовании? У меня даже счёта в банке нет, не говоря уже про деньги. Да и папин дом продали за долги… Я не уверена, что смогу выжить сама по себе… не прибегая к… — Тейлор неопределённо помотала в воздухе рукой.       — Там, дальше в документах, есть информация о вашем счёте в Банке Америки. Там уже находится немалая сумма, пожертвованная некоторым числом швейцарских банкиров, которые установили награду за уничтожение Симург ещё тогда, в две тысячи первом. Что же до вашей семейной недвижимости — тут все ещё в процессе, но я вас уверяю, что в ближайшее время она вернётся к вам во владение.       Слушая слова второго человека в стране, она невольно проверяла его слова наитием, даруемым силой Персоны. И этот человек не врал. Никто из этих троих, сидящих в этой комнате не врал ей. Это был… прогресс.       Она… осознавала собственную опасность. Не могла не осознавать. Врата в её разуме могли выпускать в мир тех, чьи образы пестовались тысячелетиями. Тех, кто держал в своих руках Жизнь, Смерть, Судьбу, Удачу и ещё великое множество всего, что человек несведущей спишет как нереальное. По её слову могли рушиться города и изменяться судьбы. Это была Сила, дарованная ей… Но не заслуженная. Сила, которая непременно будет тянуть к себе тех, кто сочтёт, что может завладеть ею.        Люди, сидящие здесь, были правы. Её родной дом, спасённый ценой агонии и нового Контракта не должен был страдать более того, чем уже выпало на его долю.        Осознание родилось не в рациональном, а за пределами его, но рацио поддержало эту мысль. Чтобы спасти то немногое, что у неё осталось, она должна была оставить это на попечении тех, кто может с этим справиться.       Но прежде… Ей было необходимо сделать одну вещь.

***

       Броктон-Бей. Городское кладбище.       На могиле её отца не было памятника. Профсоюз докеров выкупил место рядом с мамой и похоронил его, однако на памятник денег не нашлось. Это была обычная свежая могила с простым крестом, слегка покосившимся то ли из-за непогоды, то ли в результате битвы с Симург.       Тейлор не могла плакать. Разучилась. Контракт с Милосердной Смертью притупил или забрал у неё страхи, переживания, горе и слёзы. Всё это было там, внутри неё, подпитывало силы её Персоны, но было недоступно ей самой.       И теперь, стоя здесь, она уже начинала жалеть об этом. Воспоминания о давящем горе, что душили её, воспоминания о людях, что привели её в этот мир, что любили её без каких либо обязательств и что были готовы на всё ради неё — всё это было подёрнуто пеленой Контракта, смазывая образы, искажая их.       Она любила их. Как любит практически любой ребёнок, выросший в заботе. Хотела бы услышать их смех, увидеть их улыбки, ощутить их объятия. Многие бы отдали что угодно за подобную возможность, но только она… ощущала себя в силах воплотить эту смелую фантазию.       Но стоя здесь, ощущая силу, бурлящую на грани сознания, она колебалась. Тейлор… Пантеон не знала, что было ей подвластно, не понимала всего размаха. Ведь стоит ей попросить, попытаться узнать ответ у Моря Душ — и оно наверняка ответит.       — Госпожа… Алиса ведь говорила вам, что не стоит тревожить мертвецов, — раздался знакомый голос теперь уже части собственного «я» из-за её спины.       — Дьявола тоже призывать не рекомендуется. Но тем не менее, он пришёл и низверг Симург. Контракт не запрещает мне этого. Я знаю.       Встреча с мастером Бархатной Комнаты, насколько бы странна и таинственна та не была, расширила её осознанное понимание Контракта.       Персона вздохнула.       — Вам выбирать, Госпожа. Эта Алиса лишь даёт совет…       После чего исчезла. Впрочем, возможно она даже и не появлялась. Она вновь была одна здесь. Стоя перед могилами своих родителей, в последний раз перед тем, как покинуть это место… Вполне вероятно, что навсегда, ведь путь, по которому она идёт, устлан терниями.       — Быть или не быть, вот в чём вопрос. Достойно ли смириться под ударами судьбы? — процитировала она классика себе под нос, скорее задавая вопрос себе.       Была ли она в праве просить о подобном исключении? Выпало ли на её долю достаточно страданий, чтобы оказаться лишённой даже права попрощаться?       Маховик той силы, что питал Врата, набирал свой ход.        Может ли победитель просить об утешительном призе?       Может ли герой трагичного образа в последний раз оплакать свою потерю?       Для того чтобы оказаться здесь, она потеряла всё что у неё было. У неё не было даже слёз, ведь она пожертвовала даже ими.       Но одно она знала точно.       У неё была Власть. У неё было Право. Право, что признавали сильнейшие.       И какой она будет дочерью, если не скажет последнее слово свои родителям?       И потому…        Море Душ всколыхнулось от её зова. Она искала того, кто способен дать ей встретиться с умершими, не возвращая их на бренную землю полноценно.       Она отвергла Всадника на Коне Бледном, ибо семь ангельских труб ещё не протрубили.       Она отвергла Первую Женщину, что была Смертью-и-Твореньем.       Она отвергла Мрачного Жнеца, ибо вряд ли его способности будут приятны живущим.       Но кандидат… нашёлся. Он пах землёй, смертью и гранатовым соком.        — Персона, — слова слетели с её губ, что сейчас ощущали сладко-кислый привкус.       Земля на мгновение дрогнула, прежде чем разойтись в стороны, выпуская из недр своего хозяина…       Σын Κρόноса, Владыка Χρόνου и Γεῑ великой…       Его голос звучит эхом далёких землетрясений, воем одинокого ветра, дующего в пещерах, журчанием подземных рек, отдаётся стенаниями душ, что шепчут в мёртвой тишине заблудшим одиночкам.       Πожранный Ὀтцом своим, но рождённый вновь, Ἕις из τριῶν, кто Οἰκουμένην правил могуче...       Он смертельно бледен, белее самого чистого бумажного листа. Фигура его не могуча в своей статности, но внушает страх пред неизбежным.       Госпοдин недр Земных, Властелин всѐгда...       Облачён он в древние одежды из тёмной ткани — тунику и гиматий, что мерцают на грани видимого света, словно сотканые из сущности ночи. Ткань движется, колышимая невидимыми ветрами Подземного Мира.        Δуш людских, и судья, кто над мёртвыми вечно...       На его плечах — когда-то чёрный, но выцветший от веков плащ, отороченный золотыми узорами, изображающими змей и черепа, символизирующие его власть над Смертью. Его пояс с инкрустацией, словно связанный из обломков звёзд и костей древних титанов, несёт меч с потускневшим серебряным лезвием.       Ἅδης я, зοву твоему ἀπόκρισις дав.       Вокруг него, словно в ореоле, поднимаются дымчатые формы беспокойных душ, которые лишь на мгновение прорываются в мир живых, прежде чем снова исчезнуть в глубине его плаща.       Пришёл я, как велено, Πάνδωρα, что хочешь сказать?       — Ты знаешь, чего я хочу, Господин Богатств. В твоей ли власти призвать две души, даруя мне возможность попрощаться?       Он медлит, а его руки движутся, словно бы перелистывая невидимые страницы.       То в моей власти, ибо два смертных вкушают покой свой на полях Ἀσφοδελῶν. Но уверена ли ты, Πάνδωρα, в желании своём?       — Уверена, Аид.       "Γενέσθω οὖν."       Его тень удлиняется, становясь провалом, ещё одними Вратами, но не в Море Душ, а в Царство Мёртвых. Спустя мгновения два тёмных силуэта выходят из провала, постепенно светлея и становясь чётче. Непонимающе оглядываются.       Тейлор знает их. Знала их всю свою жизнь. Не может не знать, ведь она и позвала их сюда.       — Мама, папа, я… здесь, — тихо шепчет она, двигаясь ближе к белёсым фигурам двух родных людей. Они не могут ей ответить, ведь правило не соблюдено, легенда не исполнена, как должно. Она не прошла путём Орфея, да и Аид не в той силе сейчас, чтобы настолько нарушать земной порядок, пускай сейчас Врата открыты для него.       Они находят её. Видят её. Их лица полны радости, вины и скорби. Они винят себя в том, что случилось. Она знает это.       — Всё… всё в порядке. Не волнуйтесь, я жива и, как видите, здорова. — Она обвела себя рукой, грустно улыбаясь, не в силах заплакать. — Предвосхищая ваш вопрос, я… получила силы. Не рискну сказать, что это был триггер, но моя сила способна на многое. Очень многое. Даже на то, чтобы поговорить с вами, пускай и так. Я даже расчистила залив от кораблей!       Они не понимают, но её отец явно чувствует облегчение.       — Я… Губитель напал на город. Это была Симург. Я… Ну, не совсем я, но Симург была уничтожена. Больше она никому не навредит.       Удивление, радость, неверие, опасение. Их раздирают разные чувства. Они тянутся к ней, но  она не может почувствовать их прикосновений. Но она все равно обнимает эту родную псевдопустоту.       — Я в порядке, мам. Правда. Меня теперь даже личная горничная кормит правильно.       Аннет интересно, откуда у неё горничная, но куда больше мать волнует её дальнейшая судьба. Папа тоже волнуется, его… интересует почему она призвала их.       — Я… я должна уехать отсюда. В какой-нибудь крупный город. Потому что иначе в Броктоне случится ещё больше несчастий. Чтобы город мог восстановиться. Чтобы наш дом… ваши могилы остались в целости. У меня… не так много всего осталось.       Они опечалены, но понимают её. Пытаются понять. Они соглашаются. Поддерживают её.       — Я… столько всего хочу сказать, но мне не хватит слов. Я… просто захотела… захотела увидеть вас ещё хотя бы разок. Я не знаю, возможно, я нарушаю ваш покой или какие-то правила, но…       Они скорбят вместе с ней. Сожалеют, что не смогли остаться с ней подольше. Утверждают, что всё в порядке, она даже скорее даровала им покой тем что позвала их.       Тейлор не может плакать, но даже сквозь барьер Контракта, сквозь цепи, что сковывают её душу, наружу рвётся горечь.        Милосердие Смерти, что впаяно в её суть, оказывается сковано её мимолётной волей. Платье меняется на таковое у Алисы, а волосы светлеют, но она не обращает на это внимание. В Покрове Смерти, приблизившись к грани между концепцией и человеком, она обнимает их, чувствуя хоть что-то и ощущая объятия в ответ.       Они холодны, насколько холодными могут быть мертвецы. Но сейчас, в сингулярный момент времени, объятия мертвецов дороже всего, что только может предложить ей мир.       Тейлор готова пойти против мира, против Порядка и Хаоса, что установлены во Времена до начала Времени, лишь бы вернуть всё назад.       Но они просят об обратном.       Они хотят, чтобы она шла вперёд и не оглядывалась назад. Они не понимают всего, не знают обстоятельств, но связь родителей и ребёнка, нечто настолько человеческое, что оно способно игнорировать причинность, позволяет им понять достаточно, чтобы давать ей напутствия. Она должна идти вперёд, за своей путеводной звездой... Так она интерпретирует их намерения.       И Тейлор принимает их волю.       — Спасибо вам… за всё. Я… я ещё вернусь.       Она даёт команду Аиду, но тот медлит. Его лицо сосредоточено, энергия Врат струится в нём сильнее. На краткое мгновение плоть мертвецов наливается жизнью, белесые тени набирают вес. Две тяжести, реальных тяжести обнимают её       — Мы всегда будем с тобой, — говорят они в унисон, прежде чем пропасть, обернувшись тенями, что истлевают на свету.       Греческий бог задумчиво смотрит на солнце, что клонится к закату.       — Спасибо.       Повинуясь знаниям Алисы, Тейлор делает благодарный книксен. Она не забудет его доброты.       Подземный Владыка молча кивает, также истлевая на свету, исчезая за Вратами.       Тейлор поворачивается спиной к могилам и идёт обратно ко входу на кладбище, ощущая как трескается очередная метафорическая цепь.       Этот город её больше не держит.        Она может отправляться в путь. ___________________________________________________ [1] Эмансипация — признание юридического совершеннолетия, того, что человек уже не мамапапин ребёнок, а взрослый человек со всеми правами и обязанностями, не нуждающийся в опекуне. [2] Benedicimus te in nomine Domini (лат.) — Благословляем вас во имя Господа.