омертвение

       В пальцах приятно покалывало от горячего стакана. На нём аккуратным почерком было выведено «преисподняя». Заставлять бариста писать странные имена, а потом оглашать их на все кафе — одна из любимых детских шалостей Трейси. И хоть ей давно не тринадцать, но это до сих пор поднимает настроение.       Телефон, не переставая, звонил в кармане чёрной худи и Трейси решила сдаться. Это была тетка. — Что? — Они приехали за тобой? — Ещё нет. — Ты же не курила? Трейси посмотрела на дымящуюся сигарету в руках. — Откуда бы у меня сигареты? Ты все вытащила из кармана. — Деньги я оставила. — Я пью кофе на эти деньги. — Ты пьешь слишком много ко… — Всё, пока. Они подъехали.        Это было не так, но слушать каждое утро один и тот же монолог о здоровье было не самым любимым занятием Стюарт. В конце концов, это её лёгкие и её сердце. Не выдержат, ну и черт с ними.        Трейси возвела глаза к небу — ну сколько можно ждать — сегодня в нём не было ничего поэтичного. Обычное серое небо, ничем не отличающиеся от асфальта под ногами. Трейси ухмыльнулась от осознания, что ходит по небу. Поэтично.       Маленький кафетерий рядом с заправкой — вот и вся обстановка вокруг. Неоновая вывеска, небольшие лужицы и холодный ветер были в дополнение. Бэйкон Хилл не был сегодня приветлив и радушен. А в голове Трейси все чаще мелькали ассоциации себя с брошенным на улице неугодным щенком.       Кофе был уже выпит весь и стакан теперь, с камнем внутри, стоял возле ног девушки.       Напротив остановилась машина. Серебристый, до ряби в глазах, начищенный Порше.       Это ведь шутка?       Из машины вышел высокий и до неприличия красивый парень. Трейси невольно закусила щеку изнутри. — Здравствуй, — он протянул руку, — Трейси верно?        Стюарт лишь кивнула, все ещё приходя в смятении. — А я Джексон Уитмор, приятно познакомиться, — парень снял куртку и укутал Трейси. — Спасибо. — Прошу прощения что заставил ждать, — он уставился на стакан. — Оказался невкусным?       Видимо Джексон решил что пустой стакан на таком ветру не устоит. Так стакан и не пуст. Просто не оправдывает твои ожидания. — Там камень, — пожала плечами Стюарт.       Джексон явно не понял, но объясняться Трейси не любила. А он был не особо настроен расспрашивать. — Пойдём сядем машину. Родители ждут.       «Садись на велик, я тебя отвезу. Твои родители, наверное ждут тебя и волнуются.»       Мальчишеский голосок из детства пронёсся в голове вихрем воспоминаний.       Как же Джексон ошибался. Трэйси давным-давно никто не ждёт.       Трейси познакомилась с семейством Уитмор (не считая обалденно красивого сына, которого они, по непростительным причинам, скрывали) прошлой зимой. Они были слегка претенциозны, обходительны и безупречно одеты. Сынок ничем не отличался. — Слушай, — осмелилась Стюарт, — твои родители точно не серийные убийцы? Парень улыбнулся. А Трейси-то подумывала, что красивее его уже не сделаешь. — Удивляет, что они хотят быть твоими опекунами? — На грани тревоги удивляет. — Они просто добрые люди. К тому же, они когда-то давно дружили с твоими родителями. — Правда? Потому что я не слышала о них от родителей. Ни разу. — Может ты не слушала? Я вот о вашей семье наслышан. — Все наслышаны. — Я не о несчастном случае.       На этом разговор был закончен. Парень явно не питал особого интереса к девушке, но вёл себя вежливо и по-джентльменски сдержанно.       Особняк семьи Уитмор всегда навевал на Трейси чувство несоответствия. Собственная никчёмность ощущалась гораздо острее рядом с массивными колоннами и неоправданно вычищенным до блеска кафелем. Внутреннее убранство дома и вовсе делало из Трейси маленького воришку, которому здесь не место, который забрался сюда только чтобы что-то украсть. Нескончаемое множество комнат предвещало нескончаемое множество секретов. Как будто каждый шкаф в доме был куплен только для того чтобы спрятать новые скелеты.        На пороге их встретили мистер и миссис Уитмор. Как собственно и всегда, они были крайне вежливы и корректны. Не спрашивали о лишнем, улыбались и казались, в общем и целом, идеальными. Но ведь всегда есть подвох.       Вскоре выяснилось что они через чур лояльны в воспитании и позволяют Джексону абсолютно всё. И он не является их сыном. Он приемный. И это подвох, но не для Трейси. То что они ни в чем не будут устанавливать запрет (как заверил Джексон на обратном пути) было как раз на руку Стюарт. А то что он не их родной ребёнок… Что с этого? Трейси тоже ничей ребёнок. Теперь.        Сигареты — это не вредная привычка и не способ забить на всё. Сигареты — это просто сигареты, а смысл, который ты вкладываешь в них всегда только в твоей голове. И Тео никогда не вкладывает в них ничего, кроме элементарного желания почувствовать дым вокруг себя.        Вечерняя тишина маленького городка по-хозяйски развалилась на плечах, со свойственным спокойствием пробралась в укромные уголки души и затаила мятеж. Тео не особо верил в успех революций, но дух бунтарства как будто жил возле этого неаккуратного крыльца, проламывая под своими тяжелыми ногами прогнившие доски и расхаживая взад-вперёд. Под натиском неуловимого, но точного взгляда этого «толстяка», Рэйкен ощущал в себе желание сделать что-нибудь глупое. Возможно духом бунтарства был всего лишь ветер, а желание сделать что-нибудь глупое присуще каждому подростку. Но сегодня в Тео жил Байрон и немного Че, так что мир словно разговаривал с ним, подстрекал его: «ну же, сделай что-нибудь». — Выглядишь дерьмовей никуда, — рядом встал Бретт. Философские мысли засуетились в желании улететь. — А ты у нас теперь брюнет?       Но Талбот всем своим новым внешним видом только заново взбудоражил внутренних активистов. — Закончим с констатацией фактов. — Тебе даже лучше. Тео затянулся. — Я же сказал — закончим с очевидным.       Тон был наплевательским, но Талбот все же позволил себе улыбку. Тео это развеселило и на его лице тоже осела ухмылка. Бретт становился особенно очаровательным, когда скрывал своё тщеславие. — У одного моего знакомого что-то вроде вечеринки, — Талбот устроил руки в карманы. — Знакомого? — Этот парень ненавидит меня, — Бретта это почему-то веселило. — Насколько мне известно, в этом огромном мире тебя любят все кроме… — Малыша Данбара, — сказав это одновременно, оба засмеялись. — Он мне продул сегодня дружеский матч. — Что же он отмечает тогда, свое поражение? — Начало сезона. — А твои ребята почему не отмечают? — Мы отмечаем конец сезона и победы. Стоит отмечать только если ты дошел до конца турнира. А если в перспективе ты выбываешь на первом туре, стоит отметить хотя бы начало, что он собственно и делает.       Как бы ни была приторной его незначительная агрессия в сторону малыша Данбара, Тео разглядел на лице друга жалость. Уверенности Бретту всегда было не занимать, но на его доброту это никак не влияло.        Везде стоял сигаретный дым и запах дешёвого бурбона. Тео сидел на диванчике грязно бордового цвета и потягивал проверенное пиво. Травануться палённым бухлом нихуя не входило в его планы.       Бретт играл в пиво-понг, и судя по довольной роже, выигрывал всухую. Пить он не любил, а вот выигрывать — очень. Капитан школьной команды по лакроссу, он всегда отличался исключительным вкусом в одежде, женщинах и победах. Тео всегда находил в нем уникальные и невероятно интересные черты для изучения. А ещё, возможно, Бретт был единственным его хорошим другом, который ничего не ждал от него. — Давно ты ходишь на вечеринки малолеток?       Бархатный голос девушки из секса по телефону и лаконичность фраз типичного шведа, делали из Малии безошибочно узнаваемый объект. — Данбар младше нас на год всего лишь. А вот что забыла здесь ты, меня волнует гораздо больше.       Тео не шалохнулся, чтобы пригласить девушку на диванчик, так что ей пришлось просто плюхнуться рядом с ним. — Лиам и Скотт дружат. — Это меня тоже интригует.       Малия нахмурилась. — Тебе не кажется что твой парень потрахивает Малыша Данбара? — Потрахивает? Правда?       Тео улыбнулся. Спокойную беседу прервала суматоха, берущая своё начало на втором этаже дома. — Хейден?! — Лиам бежал вниз по лестнице за какой-то брюнеткой. — Ты больной, Данбар и тебе надо лечиться! — кричала та в ответ и, не оглядываясь, бежала к выходу.       Тео перевёл взгляд на Бретта, тот довольно улыбался, наблюдая сцену, но тоже вскоре посмотрел на Тео. Малия проследила за этим.  — А случайно не ты потрахиваешь Малыша Данбара? — девушка засмеялась. — На пару с Талботом? — Конечно, — улыбнулся Тео в ответ. — Я трахаю его по воскресеньям, Бретт по вторникам, а в пятницу у нас жаркая груповушка. Вот хочу Скотта позвать. Мне кажется с его кривой челюстью он отсасывает по особенному. — Фу, Тео! Ты никогда не знаешь, когда переходишь границы. — Я знаю, когда перехожу границы, — смех Рэйкина сменился холодностью, — всегда.       Тео ещё некоторое время молчал в компании Малии, наблюдал за напивающимся Лиамом и откровенно лапающим какую-то шатенку Бреттом. Но прекрасное заканчивается быстро — к диванчику подошел Скотт. — Привет, малыш.       Капитан команды по лакроссу по-хозяйски обнял свою девушку и поцеловал, а потом взглянул на неприятный объект рядом с ней. — Рэйкен, — все его недовольство вылилось в одну фамилию. — МаКколл, — в тон ему ответил Тео. — Принести тебе что-нибудь? — от секундной неприязни ничего не осталось и Скотт нежно улыбался Малии. — Да, колу может.       Скотт снова поцеловал девушку и ушел. — Так мило, — фальшиво улыбнулся Тео. — Ещё милее, что половину поцелуев он целовал чтобы выбесить тебя. — Не получилось. — Зато ты его вывел. — Чем? Я просто сидел. — Рядом со мной.       Рэйкен закатил глаза. В этот момент в калейдоскоп красок попала рыжая макушка. Он пригляделся. Рыжеволосая, совершенно совершенная девушка улыбалась и…обняла МакКолла? — Кто это? — Кто? — Рядом со Скоттом. — Ах, это, — понимающе улыбнулась Тейт. — Это Лидия Мартин. — Лидия.       Тео попробовал ее необычное имя на предмет звучания под аккомпанемент его голоса. Звучало заманчиво. — Откуда ты её знаешь? — Она учится с нами. — Давно? — Дольше чем ты. Всю жизнь. — Почему я не видел ее раньше? — Потому что ты ходишь в школу чтобы не сидеть дома, — Малия улыбчиво посмотрела на друга, но тот был занят разглядыванием Мартин, поэтому пришлось продолжить. — Она королева школы. Ну или была. Потом кое-что произошло, она начала дружить со Стайлзом и Скоттом. И стала такой какая сейчас. — Что случилось? — Что? — Ты сказала что-то случилось, что это было? — Знаешь про ту аварию на выезде? Все говорили только про это пару лет назад. — Меня здесь не было пару лет назад. — Точно. Погибла Эллисон Арджент — лучшая подруга Лидии. — Причём здесь Скотт и тот гиперактивный придурок? — Скотт и Эллисон… — Малия замялась. — Он любил её. Она умерла на его руках.       Тео с нескрываемым любопытством посмотрел на Малию и перевёл взгляд на Скотта. Рэйкен и подумать не мог, что Маккол что-то скрывает. Это же парень «душа нараспашку», а душа оказалась больна. — Я перевелась к ним спустя полгода. А спустя ещё полгода перевёлся ты. — А Стайлз? — А что Стайлз? — Причём здесь Стайлз? — Стайлз был влюблён в Лидию с третьего класса. В тот день они все ехали загород на вечеринку. Элисон и Скотт позвали своих лучших друзей чтобы вместе отдохнуть. Лидия вела себя странно и все время просила вернуться. Когда все случилось Лидия была первой, кто обнаружил Эллисон. Скотт говорит, что тот крик Лидии он никогда не забудет. Она кричала имя Элисон. — Малик перевела дыхание и посмотрела на МаКколла, пробивающегося через толпу, к столам. — Пока Скотт держал в руках умирающую девушку, Стайлз пытался успокоить Лидию. — Люди всегда прячут интересное, а пустое выставляют напоказ, — задумчиво протянул Рэйкен. А после недолгой паузы добавил: — Она совершенство. — Не выйдет. — Почему? — У неё Стайлз. — Чего? — Уже полгода. — Уничтожительно, — буркнул Тео, — и она влюблена? — Иногда, я грешным делом думаю что даже больше, чем Стайлз в неё.       Тео скептично нахмурился. На это Малия лишь указала в нужном направлении и подбросив брови, добавила: — Сам посмотри.       Это была правда. Мартин с невероятной нежностью смотрела на Стилински, пока тот увлечённо рассказывал (Тео бьется об заклад) о Звёздных войнах. Удивительно и необъяснимо один повторял или продолжал жесты другого. Их объятия или поцелуи не казались Тео отвратительными, хотя он с трудом это признал. Стайлз и Лидия были чем-то естественным. Вроде пары глаз или ночи, сменяющей день. Природная неуклюжесть и гримасничество Стилински сглаживались утончённостью и ещё большим гримасничеством Мартин. В мире действительно существует что-то идеальное — подумал Рэйкен.        Вскоре Тео увидел Скотта со стаканчиками в руках. Кривая челюсть парня, растянутая в улыбке, теперь не вызывала привычного раздражения. — Так, альфа возвращается, омега уходит, — Рэйкен сделал реверанс. Малия хохотнула. — В Портленд он за колой ходил что ли, — недовольно добавил он, — пока. — Пока.        Проходя мимо Скотта, и в этот раз внимательно рассматривая его, Тео заметил тату на запястье «Э. А.» Э.А. Элисон Арджент. Черт возьми МакКолл, а ты таишь в себе много любопытного.       Тео прошёл к задней двери. На веранде в плетённом кресле, одиноко сидел Бретт. Рэйкен присел в соседнее кресло. Прутья немного вдавливались в спину, но так было даже лучше. Ощущение реальности и присутствия именно здесь поддерживалось этим дискомфортом. Он, наконец, обратился к другу, хоть они оба не переставая смотрели вперёд, в ночь: — Она настолько плохо целуется, что ты прячешься от неё? — А ты ревнуешь? — ухмыльнулся брюнет. — Если только немного. — Её забрала сестра, — Талбот сделал глоток. — Что, Маккол не лучшая компания? — Ревнуешь? — Много.       Ночная мгла завладела каждым перекрёстком и фанари еле спасали людей. Тео перестал чувствовать внутренний бунт. На чужом крыльце, ненавистного Данбара было гораздо спокойнее, чем дома. Старые мысли так беспринципно уступили место новой информации, что Рэйкен просто не мог себе не позволить говорить про неё. — Почему ты никогда не рассказывал про аварию, в которой погибла Эллисон Арджент?       Бретт пожал плечами, не обратив на Тео даже короткого взгляда. — Тебя это не касалось. — Вот как? Ты разозлен или мне показалось? — Нет. Просто считал ее достойной уважения. Она была настоящей. Да и плохо думать о ней стоило бы здоровья.       Бретт усмехнулся и восхищенно добавил: — Она хорошо владела оружием. — Постой, так тот крутой оружейник её отец? — Крис Арджент, — кивнул Бретт, — да.       На веранду, создавая вокруг себя лишний шум, ввалился Лиам Данбар. — Данбар! — поприветствовал его Бретт. — Мне не до этого, серьезно, — язык паренька неимоверно заплетался. — Что-то случилось?       Тео был вдохновлён историей про Эллисон. Некоторые люди не такие какими ты их ненавидишь. — Знаете что самое несправедливое в мире несправедливого дерьма? Все время стараться, а в ответ получать оплеуху, — Данбар хлопнул кулаком в ладонь. — Хейден? — Да. Она просто… Я люблю её, богом клянусь, просто я не могу быть «хорошим» всё чёртово время. У меня проблемы с гневом. — Лиам делал слишком много телодвижений, роняя на своём пути то горшок с мертвым цветком, то стаканчики, расставленные на беседке. — Я это не контролирую. А для неё очень важно нравиться всем. А я не нравлюсь никому. Похоже теперь даже ей. — Она одумается, — подбодрил Талбот, от чего Тео округлил глаза. — Мы оба знаем что она тебя любит. — А он не знает?       Лиам обиженно указал на Тео. Тот в свою очередь усмехнулся от оказанного внимания. — И он знает, — снисходительно согласился Талбот, а Тео поднял руки в примирительном жесте, — а теперь иди поспи. — Здесь посплю.       Паренёк развалился в кресле и мгновенно уснул, в самой неудобной для этого позе. — А Малыш Данбар не просто агрессивный и тупой ребёнок как мы думали раньше, — Бретт отпил пиво.       Рэйкен смерил друга томным взглядом и со спокойствием титанов сообщил: — Ох, Бретт, наши суждения о людях часто вводят нас в заблуждение.       Талбот измученно нахмурился, еле удержав жидкость во рту, а не брызнув ее во все стороны. — Люди это не всегда только то что ты о них думаешь.       Все это выглядело серьезным до того момента, как Тео погладил несуществующую бороду.       Смех прозвучавшей после, был самым искренним событием в жизни Рэйкена за последние пару месяцев. Данбар захрапел, заставляя двоих «хранителей сна» смеяться ещё громче.       Вот почему Бретт был не лучшей компанией для Тео — рядом с ним каждый момент был живым. Как будто жизнь стоила того, чтобы жить. И все плохое что Тео сдерживал в себе, начиная от воспоминаний и заканчивая гнусными делами, стремительно вырывалось и вытекало из него, словно желая оставить внутри лишь свободу. Пустой сосуд, который можно заполнить чем-то хорошим. Но где Тео найдёт это хорошее?